Веера

      Губы Сюэ Яна запылали от прикосновения к шее Сяо Синчэня, но филейная часть коровы и преданный взгляд дохлого козла, которые он видел через плечо даочжана, сбили весь романтический настрой. Захотелось побыстрее увести даочжана в чистое и красивое место. Он отстранился и щелкнул пальцами. Нежить расползлась кто куда, явив зрелище нерешенной проблемы. Сюэ Ян с трудом подавил желание взять валявшуюся у обочины оглоблю и настучать ею по тупой голове “Капюшона” и его пособников.       Сяо Синчэнь проследил его взгляд и подошел к бандитам. — Поднимайтесь, — холодно сказал он. Видя, что они не спешат, а только презрительно кривят губы, добавил: — Поднимайтесь, если хотите остаться живы.       Настроение Сюэ Яна подскочило до небес: даочжан тоже расстроен, что им постоянно мешают! Он так обрадовался, что ни одного пинка не отвесил негодяям. Помог подняться и погнал вперед, к “Счастливому поросенку”, где снимал комнату Сяо Синчэнь. Даочжан шел рядом, слева, прикрывая незрячую сторону Сюэ Яна. Он молчал, но уголки его губ то и дело ползли вверх, а на щеках появлялись ямочки, приводя темного заклинателя в состояние полного умиления и любви ко всему сущему. Сюэ Ян взял даочжана за руку и Сяо Синчэнь ответил на его пожатие. Погладил шрам на месте отсутствующего мизинца и повернулся к нему. Сюэ Ян подался навстречу. Потом оба посмотрели на своих пленников. Вздохнули и пошли дальше, окольными путями приближаясь к постоялому двору и придумывая план, как незаметно затащить шестерых крупных мужчин на постоялый двор.       Поскольку у даочжана комната уже была, то еще одну, достаточно большую, чтобы вместить всю пойманную банду, снял Сюэ Ян. Он развесил в ней заглушающие талисманы, установил защитное поле и пошел на задний двор. По дороге заприметил клумбу с душистыми белыми цветами, сорвал несколько штук и отнес в комнату даочжана. Затем сделал вид, что гуляет, любуясь звездами, и подобрался туда, где за забором его ждал Сяо Синчэнь со связанными бандитами.       Время было позднее, но на постоялом дворе всегда кто-нибудь бодрствовал. К счастью, Сяо Синчэнь придумал, как незаметно переправить пленников в комнату. Он сдернул с Капюшона его плащ и передал его через забор Сюэ Яну. — Оденем на этого, затем на следующего… — сказал он и перекинул самого рослого бандита вслед за накидкой.       Сюэ Ян не ожидал, что все произойдет так быстро, поэтому, увидев летящее сверху тело, непроизвольно шагнул в сторону. Бандит глухо шмякнулся на землю. Услышав шум, Сяо Синчэнь заглянул внутрь двора и увидел согнувшегося пополам Сюэ Яна. Даос перемахнул через забор и обхватил темного заклинателя за плечи. — А-Ян!       Продолжая беззвучно хохотать, Сюэ Ян ткнул пальцем в бандита, лицо которого выражало крайнюю степень изумления. Он поверить не мог, что заклинатель, который в придачу был даосом, мог с ним так поступить. Его рот пытался что-то сказать, глаза вращались, а брови беспомощно прыгали вверх-вниз. Сяо Синчэнь прикрыл лицо рукавом и отвернулся. — Ха-ха… Все хорошо, даочжан, — давясь смехом прошептал темный заклинатель. — Ха-ха… Просто перед тем, как кидать второго, предупреди меня.       Они подняли мужчину, укутали в плащ, и Сюэ Ян пошел с ним к комнате, делая вид, что ведет подвыпившего товарища.       Третьего бандита Сяо Синчэнь переправлял через забор, как ценную вазу. — Да держу я его, честное слово держу, — говорил Сюэ Ян, хихикая над сосредоточенным лицом даочжана. — Отпускай. — В прошлый раз ты тоже говорил, что держишь, но уронил, — ворчал Сяо Синчэнь. — Давай уже заканчивать с ними. Скоро вставать, а мы еще спать не ложились.       Услышав “мы” и “спать”, Сюэ Ян вспомнил восхитительно узкую кровать в комнате даочжана и ускорился. Десяти минут не прошло, как последний из бандитов оказался на месте. Сюэ Ян наложил на всех печати, придуманные Старейшиной Илина. Почерк у Вэй Усяня был ужасный, зато все заметки в его тетрадях были исключительно полезными. Под этими печатями люди оставались в сознании, все чувствовали, но шевелиться и говорить не могли. Идеально для пыток! Хотя, о чем это он… У него же теперь есть Сяо Синчэнь, так что пыток не будет… Темный заклинатель выложил из обездвиженных тел цветочек, в центре которого располагались ноги пленников. — Готово, даочжан. На сегодня мы свободны, — радостно сказал он, легкими пинками подравнивая “лепестки”, которые с ненавистью зыркали на него. — М-м-м… — Сяо Синчэнь задумался, глядя на лица, искаженные злобой. — Думаю, надо добавить еще одну деталь. *** — Ты страшный человек, даочжан, — хихикал Сюэ Ян по дороге в их комнату, смущая Сяо Синчэня. — Я-то думал, что обойдемся без пыток, ха-ха… — Но ведь это правда! — оправдывался даос. — Возможно к утру они осознают, как им повезло.       В комнате с пленниками остался музыкальный артефакт. Сяо Синчэнь записал в Звенящий кристалл проникновенную речь, а Сюэ Ян установил ее озвучивание на бесконечный повтор. До самого утра разбойникам придется слушать наставления о праведной жизни и перечисление того, что могло с ними случиться, напади они не на благородного даоса и его добродетельного друга, а на какого-нибудь жестокого убийцу, выросшего на улицах, например, Куйчжоу. В местах, где фантазия даоса стопорилась, Сюэ Ян подсказывал, и картина вышла душераздирающая. Отрезанные языки и вырванные ногти были самыми безобидными в списке перечисленных пыток. ***       Второй раз за этот длинный день они оказались в комнате Сяо Синчэня. Даочжан удивился, обнаружив на комоде вазу с душистыми цветами, а за ширмой ванну с горячей водой. — Ты и об этом успел позаботиться? — Он повернулся к Сюэ Яну. — Да. Вот только про вторую кровать забыл. Придется нам спать на одной, — блеснул клычками Сюэ Ян. — Шучу, шучу. Я не забыл, я специально… Буду обнимать тебя всю ночь, чтобы ты не исчез.       Он протянул к даочжану руки, но тот шагнул назад. — Чтобы я не исчез? Я? Сюэ Ян, у меня нет слов! Это ты бросил меня в похоронном доме, ты оттолкнул меня у озера, а теперь говоришь такое! — У озера ты улыбался мне! — попытался объясниться Сюэ Ян. — И что не так? Надо было тебя мечом проткнуть что ли? — Ну… Да! Это было бы ожидаемо, и к этому я готовился. Ты достаешь меч, я поворачиваюсь к тебе спиной, повязываю на глаза ленту и танцую. Я хотел станцевать для тебя, даочжан. — Я знаю. Видел, как ты придумывал этот танец… — Лицо Сяо Синчэня снова осветилось нежностью. — …??? — Между прочим, в Цзыяне, на крыше дома помощника главы, я не улыбался, но ты меня тоже не узнал. Прошел мимо, даже не оглянулся. Ну, это… Когда вы выступали у него…       Сюэ Ян опустился на пол, и спрятал лицо в ладони. Столько времени впустую… Сяо Синчэнь был рядом еще в Цзыяне, а у него нигде не екнуло. Да как так-то? — Я очень хочу, чтобы ты станцевал для меня. — Сяо Синчэнь сел рядом с Сюэ Яном. — Хочу, чтобы ты рассказал о своем детстве. Как жил и рос мальчик, которому не досталось пирожных? Хочу знать, где ты научился так танцевать. Хочу, чтобы ты познакомил меня со своей новой семьей.       Сяо Синчэнь сел сзади, обнял его за талию и положил голову на плечо. Сюэ Ян откинулся назад, на его грудь, и накрыл руки даочжана своими. От услышанных слов вдруг сами собой потекли слезы. Счастье, обретенное в похоронном доме вернулось к нему. К босяку из Куйчжоу, а не к безымянному другу. Он все расскажет даочжану. Все. У них никогда больше не будет тайн и недосказанностей. За исключением одной.       Сяо Синчэнь никогда не узнает, что убивал не лютых мертвецов, а живых людей в деревнях возле города И. Ни-ког-да. Сюэ Ян выдрал с корнем это воспоминание из своей памяти. Этого не было. Не было трупного порошка и безъязыких крестьян, мычанием умоляющих даочжана о пощаде. Если к нему применят Сопереживание, это будет просто сон. Ужасный кошмар, но не реальность.       Он сильнее прижался к Сяо Синчэню, переплел их пальцы. Под левой лопаткой закололо… — Даочжан, что это? — Это? Подзорная труба. Купил, чтобы любоваться тобой издали. — Сяо Синчэнь немного отстранился и достал из-за пазухи длинный металлический цилиндр. Показал Сюэ Яну и кинул трубу на кровать.       У темного заклинателя разом высохли все слезы. — Даочжан, на твоей Горе не учили, что подсматривать за людьми нехорошо? — Я не подсматривал за тобой, я любовался искусством. Смотрел твои танцы на выступлениях и репетициях. Не на каждой площади, знаешь ли, растут удобные дубы.       Сюэ Ян расхохотался и не мог остановится, потому что даочжан тоже смеялся и щекотно фыркал и дышал ему в шею. Он пытался вырваться, но куда там! Даже повернуться не мог, так крепко обнимали его сильные руки даоса. Пришлось схитрить. — Вода! Даочжан, вода остынет. Иди первый. — Идем вместе, — огорошил его Сяо Синчэнь и разжал хватку.       Сюэ Ян не помнил, как оказался на ногах, как вздернул вверх все еще смеющегося даочжана, как принялся развязывать на нем пояс. Голова кружилась, тело полыхало, переполняясь чувствами. Они. Вместе. Они вместе и на этот раз одни! Ему еще никогда не было так хорошо. Очнулся он, когда ладони коснулись горячей, гладкой кожи. Сяо Синчэнь смотрел на него. С надеждой, с испугом, с жаждой. И Сюэ Ян ответил на этот взгляд своими губами. Сначала нежным касанием, затем жгучим напором, растворяясь в Сяо Синчэне без остатка, захлебываясь счастьем от его губ, раскрывающихся навстречу.       Они раздевали друг друга, срывали одежду, тесно прижавшись, не прекращая целоваться, пытаясь насытить свою жажду, свою потребность друг в друге. Не в силах больше держаться на ногах они упали на кровать, и Сюэ Ян взвыл от боли. — Прости, прости, это я виноват, — причитал Сяо Синчэнь, вытаскивая из-под ягодиц темного заклинателя подзорную трубу. — Не надо было ее сюда бросать. Повернись, я пос… посмотрю…       Даос залился краской: перед ним лежал совершенно обнаженный и возбужденный Сюэ Ян. Красивый и желанный до безумия. Хотелось снова прижаться к нему, зарыться лицом в дикие черные волосы… Но он взял его за бедро и повернул на бок, заглядывая туда, где на белой коже расцветало красное пятно. Пропустил ци через пальцы и обвел пострадавшее место. Сюэ Ян рвано вдохнул. Он беззастенчиво разглядывал ничем не прикрытого Сяо Синчэня. Потом протянул руку и снял с него заколку. Волосы посыпались вниз. — А-Ян! — Кажется… мы шли купаться? — Дыхание Сюэ Яна сбилось, потому что черные пряди упали прямо на его живот. — Сюэ Ян, ты поможешь мне? У меня нет опыта… — сказал даос и откинул волосы за спину, чтобы не мешали смотреть. — Потереть спи… — начал Сюэ Ян и умолк. По взгляду Сяо Синчэня на свое тело он понял, о каком опыте шла речь. — Даочжа-а-ан, — простонал он и притянул свое сокровище к себе.       Но никакого опыта им не потребовалось. Оба были молоды и слишком хотели друг друга. Их длинный поцелуй очень скоро прервался стонами. Довольным, урчащим Сюэ Яна и удивленным, громким Сяо Синчэня. ***       Намыливая Сюэ Яна, даос сознался: — Сюэ Ян, мне очень понравилось. Но, кажется, парное совершенствование должно включать в себя проникновение…       Сюэ Ян чуть под воду не ушел. С момента, когда он услышал на сцене “ты нашел меня, Сюэ Ян”, его словно подхватило и несло бурным течением. Он не успевал осознавать происходящее. Их танец, их объятия, совместную ночную охоту, поцелуй, близость и все остальное. Он готовился к ненависти, к бою, к объяснениям… А вместе этого даочжан моет ему голову и интересуется, когда у них будет парное совершенствование. — Даочжан, погоди! — взмолился он. — Я до сих пор поверить не могу, что ты рядом, что ты меня не ненавидишь… Я понять не могу…       Сюэ Ян повернулся, расплескивая воду. Обнял Сяо Синчэня, вжался в него, стал целовать шею, выглаживать руками его тело, запоминая каждый изгиб. “Сяо Синчэнь… Яркая луна, легкий ветерок… Даочжан” — шептал он. “Я же не сплю, даочжан? Скажи, что это не сон, что ты правда тут…”       Сяо Синчэнь млел от этого шепота, от искренности чужого тела. Он отвечал на поцелуи, он забирал себе Сюэ Яна всего целиком. Дикого, необузданного, злобного, внезапно ставшего таким желанным, подарившего его израненной душе долгожданный покой. Глаз, пожертвованный от чистого сердца. Танец с тэшанем, смысл которого был не в том, чтобы похвастаться искусством убивать, а в том, чтобы найти и спасти белый лотос. Сюэ Ян сам был как веер: черные гарды разошлись в стороны и открыли то, что скрывалось за ними: экран, расписанный яркими, сочными красками. И это он, Сяо Синчэнь, раскрыл его. Раскрыл и держит в своих руках. Даос сжал пальцы и поцеловал Сюэ Яна так, что тот застонал, и тоже просунул руку вниз, между их телами.       С момента встречи их неумолимо тянуло друг к другу, и наступившая близость не утолила эту страсть, а наоборот, разожгла еще больше. То и дело с кровати доносилось чье-нибудь: “А могли бы еще в похоронном доме… столько лет лисе под хвост…”       Заснули они только с рассветом.       Сон пошел на пользу мозгам Сюэ Яна. В конце концов, а что такого? Они же жили вместе два года. Нормально жили. Только не целовались и не.. не совершенствовались вместе, а теперь да! “Слепота” и невнимательность Сюэ Яна пошли ситуации на пользу: у даочжана было время, чтобы увидеть своего врага с новой стороны и самостоятельно сделать правильные выводы. Но танец он не зря готовил. Раз добродетельный даочжан лазил по крышам и даже купил подзорную трубу ради того, чтобы смотреть на него, значит, не зря. Он обязательно станцует ему и не раз. Сюэ Ян покосился на просыпающегося Сяо Синчэня и чуть не захлебнулся слюной — так захотелось взять в рот эту большую, улыбающуюся ему конфету. ***       Постоялый двор “Путеводные огни” огласили крики. Сун Лиин не дали вставить ни слова, хотя ей очень хотелось отругать обоих заклинателей за то, что проспали и заявились только к обеду. — Шифу, скажите ему! — орал Сюэ Ян, показывая пальцем на Сяо Синчэня. — Госпожа Сун, вы же старшая труппы, вы должны быть на моей стороне, — непреклонно твердил даос. — Шифу, не вздумайте! Вы же знаете, на что я способен, — кричал Сюэ Ян, размахивая руками. — Се Фэн, скажи ему, что я прав, — Сяо Синчэнь решил привлечь на свою сторону дополнительные силы.       Сюэ Ян развернулся к флейтисту и показал ему кулак. — Фэн-гэ, только пикни, не знаю, что с тобой сделаю! — Хватит орать, у нас полно работы! — от окрика старшей у всех рядом стоящих заложило уши.       Сюэ Ян хотел достать свой музыкальный артефакт и показать шифу, что такое настоящая громкость, но увы, он остался в “Счастливом поросенке”. За ссорой они с Сяо Синчэнем совсем позабыли про своих пленников…