Веера

— Хватит орать, у нас полно работы! — от окрика старшей у всех рядом стоящих заложило уши.       Сюэ Ян хотел достать свой музыкальный артефакт и показать шифу, что такое настоящая громкость, но увы, он остался в “Счастливом поросенке”. За ссорой они с Сяо Синчэнем совсем позабыли про своих пленников…       Сун Лиин тем временем продолжала: — Сяо Ян, успокойся. Разумеется, мы на твоей стороне, как может быть иначе. Столько вина вместе выпито, обедов съедено, танцев разучено… Мы тебя любим в конце концов. Ты прав, а даочжан Сяо — нет.       После этой краткой, но убедительной речи артисты перегруппировались за спину Сюэ Яна, а Сун Лиин и вовсе подошла к нему и обняла за талию. Сяо Синчэнь остался стоять в одиночестве. Повисла тишина, нарушаемая только шелестом листьев огромного дуба, росшего за забором, в тени которого собралась вся компания.       Сюэ Ян растерялся. Что значит “любим”? Как это на “его стороне”? Выгрызать свое, отбивать с боем, с кровью и кишками наружу, — вот к чему он привык с детства. Чтобы вставали на его сторону, добровольно, без всяких угроз, чтобы любили, считали частью семьи, — к такому его жизнь не готовила.       Сюэ Ян засопел, выбрался из объятий Сун Лиин и встал рядом с Сяо Синчэнем. Его раздирали противоречивые чувства. Жутко хотелось заставить всех согласиться с даочжаном, но не в этом же споре! Он был рад, что вроде как победил, и зол на то, что шифу посчитала его своим, а даочжана нет.       Сюэ Ян посмотрел на стоявших перед ними людей. Сун Лиин сложила руки на груди и едва заметно улыбалась. Се Фэн подмигнул ему и показал большой палец. Сюй Фэйхун голодными глазами смотрел в сторону кухни. Ван Фэй, Чжоу Пэн, Чжан Лу, Бай Жэньмэй и Ли Цинь влюбленными взглядами пялились на Сяо Синчэня. Знали, что им ничего не светит, но когда это их останавливало…       “У тебя появилась семья,” — сказал ему даочжан вчера, когда они ловили бандитов. До его слов Сюэ Ян никогда не думал так о людях, которых когда-то взялся охранять. Теперь же смотрел на них и понимал — А-Чэнь прав. А-Чэнь… Он посмотрел на даочжана. Тот был растерян так же, как и он сам. С одной стороны рад, что у него, у Сюэ Яна, есть семья, с другой стороны, расстроен, что проиграл в споре. — Даочжан… А-Чэнь… Ты сам предложил, чтобы шифу нас рассудила… Сказал, что ее решение будет справедливым… — прошептал Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь, сделал вид, что не слышит и обратился к Сун Лиин: — Госпожа Сун, прошу вас, подумайте еще раз. Сю… Сяо Ян выступает, ему второй глаз нужнее. Не надо будет скрываться за челкой. А у меня и так все хорошо, — даос показал на свой искусственный глаз.       Старшая покачала головой. — Даочжан, поставьте себя на место Сяо Яна. Представьте, что вы можете подарить человеку зрение. Теперь понимаете? Вам следует не споры устраивать, а с благодарностью принять его решение, — отчеканила Сун Лиин.       Сюэ Ян аж подпрыгнул. Как он сам не додумался до такого простого, убедительного аргумента? Действительно, Сяо Синчэнь был на его месте, и они оба знают, какой выбор он сделал. Он посмотрел на покрасневшего даочжана. Тот еще крепче сжал его пальцы и упрямо молчал. — Даочжан Сяо… — Сун Лиин нетерпеливо хлопнула в ладоши. — Даочжан, ты бы дал себя переубедить? Тогда?— вполголоса спросил Сюэ Ян, намекая на ослепшего Сун Ланя, которому Сяо Синчэнь отдал оба глаза.       Даос опустил голову и вздохнул. Затем поклонился Сун Лиин: — Сун-лаоши, этот недостойный приносит свои извинения. — Он повернулся к Сюэ Яну. — А-Ян, прости меня… Я… Я с благодарностью принимаю твой дар.       Сюэ Ян крепко обнял своего упрямого даоса и уткнулся носом в его шею. Сяо Синчэнь обнял его в ответ и шмыгнул носом.       Танцовщицы умильно завизжали. Сюй Фэйхун закатил глаза. Се Фэн отвернулся, и Сун Лиин шлепнула его пониже спины, чтобы не раскисал. — Ну, слава Небожителям! И часа не прошло, как все всё поняли. За работу, бездельники, — замахала руками старшая, пряча улыбку.       Сюэ Ян взял растроганного Сяо Синчэня под руку и потащил в город. В отличие от шифу, он ничего не скрывал, улыбался во весь рот. — Даочжан, мы с тобой совсем забыли про наших пленников. У них, наверное, уже уши трубочкой свернулись от исправительных речей, и животы от голода свело, — попытался сменить тему темный заклинатель. — А-Ян, я хотел как лучше… — А-Чэнь, прекращай. Я от тебя другого и не ждал. Ты вечно стремишься всем помочь, спасти всех вокруг, даже тех, кто этого не заслуживает. Всяких босяков умирающих с того света вытаскиваешь, а о себе совсем не думаешь.       Пока они шли, Сюэ Ян подхватил падающую полку и не дал разбиться товару неуклюжей продавщицы фарфора, отвесил затрещину подростку, который пытался стащить чужой кошелек. Поднял тяжелую корзину и поставил ее на тележку пожилой женщины, спас голову плотника от доски, падавшей с крыши, и все это — не отвлекаясь от разговора с Сяо Синчэнем. — В банде совершенствующийся, значит, передавать их в городской суд нет смысла. Нужно уведомить заклинательские кланы. Если мы пойдем туда вместе, Мэн Яо, то есть нынешний Верховный заклинатель, снова попытается меня убить, а одного я тебя не пущу, — рассуждал Сюэ Ян. — Давай сдадим их в городской суд, а они уже пусть сами уведомляют Великие ордена. — Даочжан, а как быть с артефактом? Ты же сказал, что он принадлежит клану Чжан Ду, без него им нет дороги в Храм предков. Передавать такие вещи в руки простых людей нельзя. Перепродадут, и появится еще один желающий добывать деньги легким путем. Придется самим возвращать? — Точно, артефакт же… — Сяо Синчэнь задумчиво посмотрел вдаль. — Не будем спешить. Бандиты обезврежены… Смотри, это она! Девушка, что была с ними.       Бывшая наводчица шла быстро, оглядываясь по сторонам. Судя по направлению и большому узлу с вещами на спине, она собиралась покинуть Вэньшань. Заклинатели перешли на цингун и быстро настигли беглянку.       Сяо Синчэнь хотел сказать, что бандиты схвачены, и ей нет нужды сбегать, но его опередил Сюэ Ян. Он заявил, что она обязана оставаться в городе, как свидетель злодейств банды. Если сбежит, он ее из-под земли достанет и заставит держать ответ наравне с остальными разбойниками. Темный заклинатель записал ее имя и адрес тетушки, у которой она снимала комнату. Налепил ей на лоб печать и сказал не умываться три дня, иначе ее поразит небесный гром. — Сюэ Ян, какой еще небесный гром? Ты написал ей на лбу “пирожок с мясом”, — сказал Сяо Синчэнь, когда они продолжили свой путь. — Просто есть хочется, вот и написал, что первое в голову пришло. Даочжан, ну разве не забавно, что она будет неумытая три дня ходить? — объяснял Сюэ Ян. — Ты из-за нее на представление опоздал, да ее четвертовать за это мало… Пошли быстрее, а то у нас в “Поросенке” скотина еще не кормлена...       За ночь и утро спесь с бандитов сошла. Двое рыдали и раскаивались, трое еще не каялись, но уже задумчиво помалкивали. “Капюшон” бился в истерике, потому что Сюэ Ян и Сяо Синчэнь молчали, и это давало зловещий простор для фантазии, подогретой ночными речами артефакта. Они накормили и напоили мерзавцев, и пошли обратно в “Путеводные огни”, ни на минуту не прекращая рассказывать друг другу о своих приключениях. Сюэ Ян, не отрываясь от разговора, купил пирожков и продолжил наводить в городе порядок. — Черная лента, — усмехнулся Сяо Синчэнь. — Что? — Я нашел тебя только потому, что решил повидаться с заклинателем, который всюду помогал людям. Решил, что должен найти его, чтобы рассказать о Чжоу Исине…       Сюэ Ян задумался. — Даочжан, говоришь, тебя проверяли на наличие темной энергии? — Да. Заклинатели из ордена Гусу Лань. Но они не нашли ничего подозрительного. А что? — Да, может и ничего… Но с того дня, как отдал тебе глаз, я стал помогать людям. Не могу пройти мимо, если знаю, что могу помочь. Колдунство какое-то… — сказал Сюэ Ян и уставился на смеющегося даочжана. — А-Ян, по-моему, это началось раньше. Иначе зачем ты отдал мне свой глаз?       Сюэ Ян подошел к нему вплотную и зашептал: — А-Чэнь, я же говорил. После той ночной охоты… Когда ты нес меня на спине… Я понял, что хочу тебя… Потом ты заботился обо мне, и мне ужасно захотелось сделать тоже самое для тебя… Только для тебя. Ради Врушки или постороннего человека я бы и палец о палец тогда не ударил…       Сказав это, Сюэ Ян застыл на месте. Старик, чей мешок с картошкой он нес, прошел несколько шагов и тоже встал, вопросительно глядя на остановившихся заклинателей. — Кстати… Врушка… С тобой нет Врушки! А я-то думаю, что ж мне так хорошо? Что ж так легко дышится… Я с даочжаном рядом иду, и никто мне за это в спину не плюет. Ты ее с лекарем оставил?       Отсмеявшись, Сяо Синчэнь дал знак старику идти дальше. — Нет, мы искали тебя вместе с ней, но в Шифэне она нашла работу и осталась там жить. — Чего? Эта лентяйка и врунья работает? И что ей доверили? Веник и тряпку? — Сюэ Ян! Она работает продавцом в ювелирной лавке. Хозяйка очень ею довольна, как и покупатели. — Если Врушка работает, то в том, что я, убийца из Куйчжоу, помогаю людям, вообще нет ничего удивительного. Просто этот мир сошел с ума, — пробормотал Сюэ Ян. Он затащил картошку в узкую калитку и принялся отмахиваться от благодарностей дедули. — Да, хватит вам, мы же заклинатели! Мы должны помогать людям, спасать мир и все такое. Некогда нам чай пить, надо идти добро творить. Направо и налево. Фух, почему люди такие шумные. Даочжан, доставай Шуанхуа. Если мы сейчас не явимся пред светлые очи шифу, она меня прибьет.       Сюэ Ян встал на меч позади Сяо Синчэня, и они взмыли над шумными улочками Вэньшаня, чтобы мигом долететь до “Путеводных огней”. — Ян-Ян, Чэнь-Чэнь, быстро обедать! — скомандовала Сун Лиин, едва они опустились во дворе. Она села с ними за стол и достала небольшой листок бумаги, где было начертано несколько незнакомых символов. — Как зовут того лекаря и его брата, что сделал искусственный глаз? Попробую разыскать его, пусть поможет нам с глазом А-Чэня. Думаю, ему это будет интересно, а мне спокойнее, если лечение проведет искусный целитель. В моем возрасте вредно волноваться.       Получив имена, она написала короткое письмо и подбросила листок в воздух. Раздался треск, посыпались искры и бумага исчезла в воздухе без следа. — Письмо-молния. Полезная штука, — сказала она, заметив, как округлились глаза заклинателей. — Мой знакомый в Цзиньлинтае уже получил его. Он найдет Чжоу Цзюня и отправит его сюда. ***       Через пару дней, в течение которых Сюэ Ян не расставался с даочжаном ни на минуту, Чжоу Цзюнь действительно появился в Вэньшане. Он внимательно изучил описание чудесного лекарства, вынул искусственный глаз и проследил, чтобы Сяо Синчэнь правильно питался перед проведением лечения.       Даочжан не был бы даочжаном, если бы еще раз не предложил восстановить глаз Сюэ Яну, а не ему. Темный заклинатель обиженно зашипел, а Чжоу Цзюнь рассмеялся и спросил у Сяо Синчэня, где же ответ на его письмо для Сюэ Яна. Даочжан тут же забыл про глаз и принялся извиняться за то, что забыл его отдать.       Сюэ Ян с подозрением глянул на Чжоу Цзюня, выхватил у даочжана письмо и принялся читать. “Сюэ Ян, чем медленнее ты будешь читать это, тем больше шансов, что тебе не придется драться с даочжаном Сяо. Пока бушевала метель, мы были заперты в похоронном доме. Долгими вечерами, слово за слово, я вытянул из него вашу печальную историю. Со стороны твои прошлые поступки выглядят ужасно, но я не буду судить тебя, не зная всех обстоятельств, не выслушав твою точку зрения…”       Прочитав эти строки, темный заклинатель кинул на лекаря одобрительный взгляд. “... Печаль в том, что зная о твоем прошлом, даочжан Сяо не может поверить в настоящее. Мы с А-Цин пытались переубедить его не искать подвоха там, где его нет, но безуспешно. Даочжан Сяо прав: мы не можем знать наверняка, что у тебя в голове, мы можем только предполагать. Поэтому ты должен сам сказать ему правду. Ему и себе...” — Кхе-кхе, — откашлялся целитель. — Вы прекрасно обошлись и без моей помощи, так что это письмо…       Но Сюэ Ян отмахнулся от него и продолжил читать. “... Сюэ Ян, ты написал, что не хочешь видеть ненависть на его лице. А что ты хочешь там видеть? И что он должен увидеть на твоем? Оторви взгляд от письма и посмотри на него так, как хочешь, чтобы он смотрел на тебя…”       Сюэ Ян так и сделал. Под его влюбленным взглядом прославленный даос-заклинатель, гроза темных тварей, тут же стал похож на ласкового олененка. Он смущенно улыбнулся, и Сюэ Ян потянулся к нему. Сун Лиин пришлось громко раскашляться, чтобы два влюбленных вспомнили об их с лекарем присутствии.       Сюэ Ян опомнился и вернулся к письму. “Сюэ Ян, он тебя любит. Иначе не переживал бы так. Сильнее всего его мучает то, что он испытывал любовь к человеку, оказавшемуся врагом”.       От этих слов в душе темного заклинателя что-то окончательного встало на место. Именно этого не хватало для полного, безграничного счастья: получить свидетельство их чувств со стороны, от постороннего человека. Не сон, не показалось. Реальность! Сяо Синчэнь любил его еще в похоронном доме… А-Чэнь... “Господин Сюэ, постарайся остаться в живых. Хочу встретиться с тобой еще раз. В твоей глазнице была опухоль. Я удалил ее, но надо проверить, не растет ли она снова. Удивляюсь, как ты жил с ней. Она должна была причинять тебе сильную боль.”       Сюэ Ян прислушался к своим ощущениям. Может была боль, а может и нет. В детстве его столько били, что он перестал обращать на боль внимание. Один раз ему здорово досталось палкой по левому виску и скуле. Глаз тогда опух и едва видел. Пару недель спустя уличные беспризорники попытались отобрать у него еду: в кои-то веки за услуги ему перепала чашка риса с маринованной капустой. При первом же ударе глаза заволокло мутной, багровой пеленой, и в нем всколыхнулась неудержимая ярость. Впервые в жизни вместо того, чтобы терпеть побои, он раскидал обидчиков, поймал одного и начал жестоко избивать. Бил, пока руки не увлажнились от крови и не стали соскальзывать.       От воспоминаний Сюэ Яна передернуло. Он подошел к Чжоу Цзюню. — Надо поговорить. Потом. А сейчас… Если что-то пойдет не так, я вас в клочки искромсаю…. — сказал он и широко улыбнулся, когда Чжоу Цзюнь закатил глаза точь-в-точь как тогда в похоронном доме. — Ладно, ладно, шучу. Я помню, что "угрозы не добавляют лекарям умений". — Если что-то пойдет не так, я сам себя поедом съем, — сказал Чжоу Цзюнь и склонился над Сяо Синчэнем.       И часа не прошло, как даочжан открыл оба глаза. Оба! "Лунные кролики" единодушно решили отменить выступление и устроили праздник в честь Сяо Синчэня, целителя Чжоу, и, конечно же, своей старшей, которая раздобыла удивительное лекарство. ***       На следующий день Сун Лиин дождалась, когда улягутся восторги по поводу полноценного зрения Сяо Синчэня, и его снова начнет грызть совесть из-за отсутствующего глаза Сяо Яна. — Какое прекрасное лекарство. Еще бы заказать, но оно такое дорогое, — сказала она за обедом, ни к кому не обращаясь.       Сяо Синчэнь, Сюэ Ян и Чжоу Цзюнь одновременно перестали есть и уставились на нее. — Насколько дорогое? Сун-лаоши, вы можете достать еще? — первым опомнился даочжан. — Думаю, что смогу. Труппа много заработала в тот день, когда вы с Ян-Яном танцевали вместе. Несколько таких выступлений, и… мы сможем себе это позволить.       Сюэ Ян прищурил на шифу свой единственный глаз. Ее ответный взгляд был честным, как слезы младенца: и в мыслях не было заставлять даочжана танцевать, веришь, Сяо Ян? Он, естественно, не поверил. — Я согласен. Шифу, этот ученик готов тренироваться, — тем временем сказал даос, и Сюэ Ян стиснул его в объятиях, чуть не опрокинув при этом блюдо с дисансянем. Идея выступать вместе с Сяо Синчэнем захватила его. *** — Какая осанка, — восхищенно поцокала языком Сун Лиин, обходя кругом Сяо Синчэня. — Ну, что ж. Приступим. Выучим несколько движений, которые нам пригодятся в танце.       Тренировка шла туго. Сюэ Ян без конца хвалил даочжана, чем вгонял его в краску и отвлекал. — Ян-Ян, скройся с глаз, пока я тебя не прибила, — сказала Сун Лиин. — Нет, ты не будешь молчать тут, ты будешь молчать там, откуда тебя не видно и не слышно.       Сюэ Ян знал, что уговаривать шифу бесполезно. Он забрал у Сяо Синчэня подзорную трубу и направился к тому самому дубу, под которым они спорили про глаз. Но, увы, Сун Лиин увела даочжана за хозяйственную постройку, которая перекрыла весь обзор. Так и не найдя удобной наблюдательной точки, Сюэ Ян принялся разглядывать в подзорную трубу окрестности. Увеличение было приличным. Он как следует рассмотрел город, а потом обратил свой взор за его пределы. Подкрутил резкость и восхищенно хмыкнул: близлежащая деревня оказалась как на ладони, даже лица людей можно было различить… ***       Двое слуг, тащивших воду на кухню, обернулись на шум. С дуба, росшего за забором их постоялого двора, кто-то падал. Но трагедии не произошло — это был заклинатель. Цингуном он прервал свое падение, сказал: “Ну, просто ахуеть-не встать!” и взлетел обратно. Устроившись на самой верхушке огромного дерева, он стал что-то пристально разглядывать в подзорную трубу.