Веера

— Чэнь-Чэнь, выдохни. Ты слишком стараешься, поэтому не получается, — сказала Сун Лиин.       Даос остановился. Он тяжело дышал и смотрел вниз, на утоптанную, сухую землю. — Что, если я не смогу… — Схуя… Откуда такие мысли, А-Чэнь? Позавчера смог, значит сможешь снова. Посмотри на меня. Сяо Синчэнь поднял голову. — Даочжан… “Усилия, ведущие к совершенству, по качеству подобны воде…” — Сун Лиин помолчала, разглядывая точеное лицо парня. По отдельности черты его не были образцом совершенства, но, все вместе, с отпечатком доброй души и благородного характера, складывались в удивительно привлекательный образ, который хотелось разглядывать снова и снова. Мимика Сяо Синчэня была выразительной и многообразной, изменяя его до неузнаваемости. Сун Лиин хмыкнула, вспомнив, как они с Сяо Яном рассказывали о своей встрече у озера. Неудивительно, что Ян-Ян не узнал его. Сейчас его лицо из взволнованного и испуганного постепенно превращалось в задумчивое. Старшая села на скамью, стоявшую в тени под стеной и похлопала по ней, приглашая даоса сесть рядом. — Вспомнил? — “Только когда отсутствует соперничество, не будет просчетов”. Шифу, вы знаете “Дао Дэ Цзин” наизусть? — Не всю книгу, но кое-что запомнилось. “Тридцать спиц колеса сходятся в ступице…” — “Пользоваться повозкой можно потому, что внутри есть пустота…” — продолжил даос. — Создай пустоту внутри себя, А-Чэнь. Убери оттуда тревогу и завышенную важность происходящего, относись к препятствиям, как вода, — обходи их, и позволь им быть не врагами, а союзниками, — сказала она проникновенно, наблюдая, как на лице парня отражается ход его мыслей. Ход верный, но слишком уж медленный! Она схватила ученика за ухо и стащила со скамейки. — Так, в пень эти философствования. Не сможешь танцевать, будешь делать что-нибудь другое. Не переживай, без работы я тебя не оставлю, денег заработаем, лекарство купим. Сегодня вечером станцуешь, как позавчера. Кинешься Ян-Яну на шею с криком “ты меня нашел”, дальше вместе отобьетесь от “чудовищ”… Что? Ты смеешься? — От удивления она отпустила ухо Сяо Синчэня. — Д-да-а, ха-ха-ха… Шифу, вы с А-Яном так похожи, ха-ха-ха. — Даос разогнулся, потирая ухо. — Он тоже не любит долгие рассуждения, предпочитая действовать. — Мы с ним да… Родственные души, ха-ха-ха. — Сун Лиин хлопнула парня по спине и толкнула в сторону утоптанной площадки. — Давай-ка прогоним связки еще раз. И раз, два, три, четыре… Хватит хихикать. На поворотах точку держи. Еще резче головой. Так, чтобы волосы взметнулись.       Она любовалась своим новым танцором и думала над его словами. Да, она невольно перенимала манеры А-Яна, так же, как и он ее. Давным-давно она дала себе слово никого не пускать в сердце и душу, но Сяо Ян не спрашивал разрешения. С ноги открыл дверь, вошел и основательно обосновался в самом центре. Грубый, порывистый. Как выяснилось, бывший злодей и убийца. Неправильный… Что ж. Правильного ей хватило один раз и на всю жизнь. Так хватило, что до сих пор тошнит. Она даже думала, что ни к чему Сяо Яну этот Сяо Синчэнь. Уж больно добродетельный образ складывался из рассказов Ян-Яна о нем. Но этот даос не разочаровал ее. Даже вина с ними вчера выпил. Не опьянел, правда, ни капельки, но это неважно. Важно, что оказался настоящим. — Даочжан Сяо. А если бы наш Ян-Ян не изменился. Ты бы все равно любил его? — все-таки не удержалась она от вопроса.       Сяо Синчэнь закончил связки, сделал три глубоких вдоха-выдоха, чтобы восстановить дыхание, и подошел к скамейке. Сел поближе и понизил голос: — Шифу, он давно стал другим. Мы два года провели вместе в городе И. С нами жила девочка, А-Цин. С первых дней знакомства она считала А-Яна врагом, постоянно ругалась с ним, обзывала. Но он ни разу не причинил ей вреда. Пальцем не тронул. Даже когда она у него конфеты таскала!       Сун Лиин покачала головой. Девочка совсем дура была? Понимала, что он опасен, но все равно провоцировала? Наверное, хотела стравить их… Хорошо, что ее тут нет. — А если он снова станет злодеем?       Сяо Синчэнь даже не дослушал ее — замотал головой. — Нет, не станет. Вы же сами говорили, что беспричинную злость могло вызывать давление на определенный участок мозга. Но опухоли больше нет... — И все же?       Сяо Синчэнь нахмурил брови и принялся разглядывать песок, щедро насыпанный возле скамьи, чтобы после дождя не было грязи. Он приложил пальцы к вискам и тихо сказал: — Шифу. Я не смог бы любить злодея, который ни во что не ставит человеческую жизнь. Разве можно игнорировать поступки человека? Мы — это наши деяния. Если мы поступили подло, разве должны окружающие продолжать относиться к нам хорошо?       Руки Сун Лиин задрожали. Сам того не зная, Сяо Синчэнь снял с ее души огромный камень, который она носила десятки лет. Даос помолчал, прислушиваясь к себе, потом продолжил: — Если Сяо Ян убьет невинных людей, я буду чувствовать себя преданным. Я не смогу относиться к нему, как прежде, не смогу притворяться и обманывать его, что все нормально.       “Обманывать его…”. Сяо Синчэнь не только убрал камень. Он полил отдавленное, натертое место заживляющим эликсиром. Она все сделала правильно… Старшая труппы запрокинула голову, вглядываясь в ярко-голубое небо с редкими пятнами облачков. Сегодня после выступления она напьется. Отметит свое исцеление. И… надо еще раз попытаться напоить Чэнь-Чэня. Она разделяла любопытство Сяо Яна по поводу того, как ведут себя пьяные даосы. Но сначала дела. Она похлопала парня по спине. — А-Чэнь, спасибо за честность. Извини, что завела этот разговор… Кстати… Пока я не достала второй тэшань, отбивайся от “чудовищ” фучэнью… С мечом было здорово, но что-то пониже спины подсказывает мне, что мечи вам лучше не светить.       Она поднялась и удивленно вскрикнула, когда сильные руки подхватили ее, закружили и аккуратно поставили на землю. Сяо Синчэнь крепко обнял ее, потом отстранился. Его глаза подозрительно блестели. — Шифу, я так благодарен вам, что присмотрели за А-Яном, — сказал он. — Кто еще за кем присматривал! — отмахнулась она и легкой походкой пошла к реквизитной повозке, чтобы закончить проверку костюмов и побыть наедине с самой собой.       Совершенно счастливый Сяо Синчэнь смотрел ей вслед. Он научится. Он сможет. Не ради денег. Ради того, чтобы раз за разом переживать момент встречи, после которой их с Сюэ Яном жизнь преобразилась. Сзади раздались быстрые шаги. — Даочжан, вы закончили? Ты свободен?       Сюэ Ян с разгону влетел в него, обнял и потащил на ту самую скамейку, с которой Сяо Синчэнь только что встал. Усадил, потерся щекой о плечо и замурлыкал. — Даочжан… мр-р-р… у меня две новости!       От горячего шепота в ухо, по телу даоса поскакали мурашки. — Хорошая и плохая? — насторожился он.       Сюэ Ян с обиженным видом посмотрел ему в лицо. Мол, как ты, даочжан, мог подумать, что я приду к тебе с плохими новостями! — Хорошая и отличная! — наконец сказал он.       Сяо Синчэнь рассмеялся. Лицо темного заклинателя светилось воодушевлением, единственный глаз радостно сверкал, волосы разметались по плечам. Это было невозможно умилительное зрелище — Сюэ Ян, захваченный увлекательной идеей. С таким же видом он придумывал танец и изобретал музыкальный артефакт. — Даочжан… — Сюэ Ян тоже начал улыбаться. — Во-первых, твой Сун Лань жив, здоров и продолжает наносить людям непоправимую пользу.       Сяо Синчэнь перестал смеяться. Ему же не послышалось? Сюэ Ян продолжал: — Во-вторых, мы сплавим ему пойманных бандитов и артефакт. Как именно, я уже придумал. — Стой. Подожди. Ты видел Сун Ланя? — Непроизнесенное “и вы не поубивали друг друга?” застыло в его взгляде. — Да, видел. Углядел его в твою подзорную трубу. Он остановился в деревне к югу отсюда, и я послал двух бездельников следить за ним. Мы подкинем ему наших мерзавцев и артефакт и будем следить за ним. Когда он отправится в клан Чжан Ду, чтобы вернуть им кулон, ты увидишься с ним. Если захочешь. — А-Ян, у меня слов нет. — Сяо Синчэнь поднялся со скамейки и принялся ходить взад-вперед. Остановился, посмотрел на своего спутника. — Ты так спокойно говоришь о нем? — Э-э-э… Даочжан, а почему он должен меня волновать? Или… Ты хочешь, чтобы я извинился за то, что сделал с храмом Байсюэ? — Лицо темного заклинателя помрачнело.       Сяо Синчэнь не знал, что сказать. Новость свалилась на него так неожиданно. В последнее время он совсем позабыл о Сун Лане, о том, что искал его, о том, что хотел узнать как он. Стало стыдно. Стало страшно. Что скажет Сун Лань, когда узнает, что они с Сюэ Яном стали спутниками на тропе парного совершенствования? — Нет... Ты не этого хочешь… Ты боишься, что он будет попрекать тебя мной? Даочжан, просто не говори об этом. Или не встречайся с ним. Даочжан… — Сюэ Ян встал и обнял его. Прижался щекой к щеке. — Прости, но я должен был сказать тебе о нем. Я поклялся, что между нами больше никогда не будет секретов. — А-Ян… — Сяо Синчэнь крепко обнял Сюэ Яна и закрыл глаза. Он чувствовал, как его укутывает любовь самого невозможного человека в Поднебесной. Стало хорошо. Правильно. Он расслабился и провел губами по нежной коже на шее. — Я люблю тебя, Сюэ Ян.       Пока готовили рисунки и репетировали танец, Сюэ Ян в подробностях рассказал, что именно он задумал. Сяо Синчэнь наконец переварил новость о нашедшемся друге и согласился, что план идеален. На ночную охоту после выступления они не пошли, чтобы случайно не встретиться с Сун Ланем. Покормили свое бандитское “хозяйство” и занялись парным совершенствованием.       В одной из книжных лавок Сяо Синчэнь раздобыл отличный трактат. Они сменили комнату даочжана на другую, с большой кроватью, и теперь проводили время не только с удовольствием, но и с пользой, развивая свои духовные силы и укрепляя Золотые ядра. Сюэ Ян был в восторге от результатов, и не уставал сокрушаться по поводу потерянного в похоронном доме времени. — Я дурак, даочжан. Ты не убил бы меня беспомощного. Надо было сознаться тебе сразу. Так же? — Да. Я не смог бы, — тихо отвечал Сяо Синчэнь, целуя Сюэ Яна в макушку. Какова бы ни была ширина кровати, темный заклинатель неизменно оказывался на нем. *** На следующий день.       От деревни до Вэньшаня было рукой подать, и Сун Лань решил пройти этот путь пешком, любуясь окрестностями. Местность была преимущественно равнинная, заросшая густыми кустами и деревьями, но кое-где встречались небольшие холмы с каменными россыпями. Возле одного из них Сун Лань услышал звуки флейты. Он остановился. Мелодия была наполнена такой скорбью и тоской, что сердце разрывалось. Сун Лань вспомнил свою ссору с лучшим другом, безрезультатные поиски, и в душе проснулись тревога и чувство вины. Он свернул с дороги и пошел на звук. Человеку, который играл подобное, наверняка нужна помощь. Даос шагал по тропинке все быстрей и быстрей, пока не вышел к подножию холма, обрамленного валунами. На одном из них, спиной к нему, сидел флейтист. У Сун Ланя в горле встал ком: тонкая фигура в белом ханьфу, длинные черные волосы, идеальная осанка и прирожденное изящество — все напоминало о Сяо Синчэне! И все же это был не он… Сыграв одну мелодию, флейтист начинал следующую. Иногда он менял позу, и Сун Лань видел, что его лицо совершенно не похоже на лицо его дорогого друга.       Музыка завораживала. Она звучала в унисон с тем, что творилось последние годы в душе Сун Ланя, и он полностью отдался ей. Он заново переживал трагедию Байсюэ, ссору с Сяо Синчэнем, боль обиды за свою искалеченную жизнь, стыд за сказанные другу слова, горечь безуспешных поисков, тревогу и безысходность. Напухшие раны вскрывались, взрывались болью, но нота за нотой, музыка вытягивала из них гной тягостных воспоминаний, очищала, пока не выступала чистая, горячая кровь настоящего. Боль не ушла, но она стала другой. Из гневного протеста превратилась в смирение с примесью надежды. Росток пробил скорлупу — преодолеет и землю над собой, превратит ее из препятствия в свою опору. Из груди даоса вырвался вздох облегчения.       Се Фэн вздрогнул и резко обернулся, услышав, что за спиной кто-то есть. В нескольких шагах от него стоял высокий, статный заклинатель в темно-сером ханьфу. За его плечами виделись меч и фучэнь. Точь-в-точь, как у Сяо Синчэня, только черная. Лицо совершенствующегося было почти непроницаемым, но Се Фэн все же уловил на нем отголоски то ли печали, то ли испуга. Брови музыканта удивленно поползли вверх, когда заклинатель склонился перед ним и застыл в глубоком поклоне.       Продолжая разглядывать незнакомца, Се Фэн поднес к губам флейту и заиграл “Исцеление души”. Заклинатель выпрямился. К середине произведения его лицо расслабилось и посветлело. Се Фэн улыбнулся ему и сбился с нот, когда на отрешенном, холодном лице мелькнула ответная улыбка. Доиграв “Исцеление”, Се Фэн не остановился. Он сменил позу на расслабленную, бросил на незнакомца многообещающий взгляд и добавил в свою музыку страсти. Губы незнакомца приоткрылись, грудь стала вздыматься быстрее. Возбуждение сделало лицо заклинателя до того красивым, что внутри Се Фэна прокатилась жаркая волна.       Они продолжили обмениваться взглядами. Незнакомец прижал руку к груди, показывая, насколько ему нравится его игра, и Се Фэн расплылся в довольной улыбке. Но чем шире он улыбался, тем сильнее ныло ухо, которому досталось от Сун Лиин и позавчера, и сегодня утром.       На вечеринке в честь восстановления глаза он напился и полез целоваться к Сяо Яну и Сяо Синчэню. Сказал, что любит обоих и не собирается выбирать. Старшая отобрала у него вино и пригрозила, что выгонит из труппы, если он не прекратит влюбляться во всех подряд. А-Ян и А-Чэнь пытались вступиться за него, но в результате им тоже досталось, потому что “нельзя быть такими охренительными, это незаконно”.       Сегодня старшая повторила свои угрозы. Как будто вчера он один смотрел на их выступление такими глазами. Да полгорода слюнями изошло… Несправедливо. Он расстроился и ушел за город выплескивать чувства в музыке. Хотел морально приготовиться к вечеру, где перед ним снова будут танцевать эти два “незаконно охренительных” создания… И вот, результат! Вечером, вместо того, чтобы любоваться Ян-Яном и Чэнь-Чэнем, он будет с замиранием сердца вспоминать незнакомца, с которым они и парой слов не перекинулись! Будет мечтать увидеться с ним… А потом выяснится, что этот заклинатель, подозрительно смахивающий на даоса, ищет своего потерянного друга, даочжана Сяо, в которого влюблен с младых лет… Нет, с него хватит. Он должен слушаться Сун Лиин. Не влюбляться, пока не узнает о человеке все, и пока не убедится, что его чувства будут взаимны.       Се Фэн осторожно потрогал ухо и вскочил на ноги.       Сун Лань не решался открыть рот, боясь, что чудесное видение перед ним развеется. В ушах все еще звучала музыка. Горячая, страстная, сулившая блаженство рядом с близким человеком. Например, рядом с этим неземным созданием, сумевшим проникнуть прямо в его душу. Сун Лань кожей чувствовал, как между ними протянулась нить взаимопонимания. Надо спросить его имя, узнать, где он живет, надо договориться о новой встрече, а еще лучше — не расставаться вовсе… Он подобрался, когда флейтист встал и пошел прямо к нему! Сейчас они заговорят… — Нет уж. Хватит, дорогой, искать приключений на свои уши, лучше думай о работе, — сказал Се Фэн самому себе, оттолкнул плечом заклинателя и быстрым шагом пошел в город.       Сун Лань стоял как громом пораженный. “Дорогой”... Так его еще никто не называл. От услышанного с ним приключилось странное: колени подгибались, внутренности скручивало приятной судорогой, сердце билось все быстрее, а низ живота наливался непонятным желанием. Пару минут он не мог сдвинуться с места, пытаясь справиться с собственным телом. Но почему хватит? Какая может быть работа, полдень еще не наступил, до ночной охоты далеко… Почему он ушел так быстро? Сун Лань с силой ущипнул себя за руку, убедиться, что все произошедшее не было сном. Охнул от боли и немного пришел в себя. Вздохнул несколько раз, чтобы успокоить прыгающее сердце, и бросился догонять музыканта.       Вскоре впереди мелькнуло белое ханьфу и тут же скрылось за изгибом дороги. Сердце рванулось вперед так сильно, что Сун Лань схватился ладонью за грудь. Он собрался перейти на цингун, чтобы побыстрее догнать прекрасного флейтиста, но его остановил истошный женский крик: — Господин заклинатель, помогите! Умоляю, помогите мне!