Веера

— Аха-ха-ха… Шифу, серьезно? Взяли за ухо и ткнули носом в лавочку? — третий раз переспрашивал Сюэ Ян. — Прекрати ржать, как Толстик, а то, клянусь драконами, будешь есть только сено и морковку, — шипела Сун Лиин сквозь довольную улыбку. — Драконы. Когда мы пойдем к ним? — смех Сюэ Яна тут же исчез, лицо стало умильно-умоляющим.       “Ну, как на такого сердиться?” — мысленно вздохнула Сун Лиин. Тем более, Сяо Синчэнь уже утащил этого черного котенка вперед, вслед за остальными артистами. Рядом с ней остался только Чжоу Цзюнь. — Госпожа Сун, что вы сейчас чувствуете? — Хм… — Она прислушалась к себе. — Чувствую, что выиграла поединок. Повергла врага. Сбросила тяжелый груз. И… Чувствую себя дурой… Почему не сделала этого раньше?       Целитель рассмеялся и вместо того, чтобы спорить с последним утверждением, взял ее за руку, и они пошли, размахивая руками, как дети на прогулке. — Здесь очень красиво, — сказал Чжоу Цзюнь, устремив взгляд вперед, на белоснежные вершины. — Возьмете меня к драконам? Не прощу себе, если не увижу это чудо природы.       Он остановился и посмотрел на нее. Сверху вниз. И Сун Лиин только сейчас поняла, насколько он высокий. И как ему идет высокий хвост и отсутствие растительности на лице. И как приятно на душе от того, что он держит ее руку… Оказывается рядом в трудный момент… Дает мудрый совет… Платок вытереть слезы… Ей вдруг вспомнился вопрос Вэй Шаньгуана. О, Небожители... — Конечно, — сказала она и потащила его вперед, стремясь скрыть покрасневшее лицо. — Это удивительные создания. Сама-то я их только спящими видела, но вот, что пишут о них в книгах… ***       На небе ярко сияло солнце, но счастливое лицо Сяо Синчэня затмевало его. — Даочжан, да что с тобой? Чему ты так радуешься? — притворно удивлялся Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь ничего не отвечал, только все чаще бросал взгляды на лицо друга и крепче сжимал его левую руку, на которой теперь были все пальцы. От этого сердце Сюэ Яна счастливо прыгало. Точно как в тот день, когда даочжан обнял его прямо на сцене. Зрячий Сяо Синчэнь обнял здорового и бодрого Сюэ Яна. Не раненного на охоте, не найденного полумертвым у дороги незнакомца, а здорового и бодрого Сюэ Яна… Эх, скорей бы вечер. Ну их этих драконов, они пятьдесят лет спали и еще столько же спать будут. На них можно и завтра посмотреть… А сегодня он будет любить счастливого Сяо Синчэня… Который вдруг потянул его к какой-то каменной постройке у дороги. — Идите, мы догоним, — крикнул даочжан остальным, и увлек Сюэ Яна за угол. — А-Чэнь… — только и успел пискнуть темный заклинатель, оказавшись в объятиях Сяо Синчэня. — А-Ян… Ян-Ян… Мой Сюэ Ян… — шептал даочжан между поцелуями.       Он прижал любимого к стене, нагретой солнцем, приник к нему всем телом, а руками выглаживал лицо, трогал пальцами ресницы, зарывался в тяжелые, густые волосы. Сюэ Ян положил ладони на талию Сяо Синчэня и тихо стонал, подставляясь под ласки, забыв обо всем. Он бы имя свое сейчас не вспомнил, да и кто бы вспомнил под таким напором искренней, всепоглощающей любви. Он впитывал каждое касание, каждый вздох, восторгаясь страстью Сяо Синчэня…       Даочжан остановился у той грани, что отделяла теплую, уютно согревающую любовь от безумной, сжигающей страсти, которая требовала полного уединения. — Спасибо, А-Чэнь, — выдохнул Сюэ Ян. Его глаза влажно блестели. — Спасибо за… — он хотел сказать “за то, что полюбил такого как я”, но передумал. — Спасибо за то, что ты есть…       Он в свою очередь прижал друга к стене и поцеловал нежно, бережно, как драгоценную святыню.       Дальше они сначала шли молча, умиротворенные и счастливые, а затем принялись радоваться за шифу и обсуждать, достаточно ли наказан Вэй Шаньгуан, или стоит добавить еще немного перчика в жизнь главы ордена Драконов. ***       Праздник устроили в большом зале. Народу собралось много и без опозданий: орден жил на отшибе, а тут такое развлечение — вернулась героиня рассказов о давней войне. Да еще как вернулась! По ордену-то слухи ходили, что Сун Лиин опустилась, перестала совершенствоваться, живет в нищете, танцует на потеху простолюдинам, кочуя из города в город… А на деле “комедиантка” открыла Путь в родной клан чуть ли не из центра Поднебесной, да такой, что огромные повозки с лошадьми легко проехали. В охране у нее даосы-заклинатели, а в услужении девы и юноши небесной красоты. С утра уже во Дворце побывала. В облачении помощника главнокомандующего! Те, кто в страже стоял, до сих пор челюсти подобрать не могут. Вот и верь после этого дворцовым сплетникам… А вот и она сама! Разговоры стихли, все взоры обратились на проход.       Сун Лиин вошла в зал, высоко подняв голову, опираясь на руку Чжоу Цзюня, совершенно счастливая. Груз вины сброшен. Она поступила правильно, покинув орден, вместо того, чтобы стать любовницей главы. Зря она столько лет сомневалась. Ну, ничего. Ошибаться - не преступление. Преступление - не делать выводов, а она сделала. У нее впереди еще есть время, чтобы пожить счастливо.       Сун Лиин медленно шла по проходу, собирая удивленные и восхищенные взгляды. На ней были не доспехи, не ханьфу, а необычное ярко-фиолетовое платье, украшенное золотыми узорами. Воротник-стойка, обтягивающий верх, большие, длинные рукава, широкий пояс на тонкой талии и пышная юбка до самого пола. Все это прекрасно сочеталось с черным с золотой отделкой ханьфу Чжоу Цзюня. “Целитель, какое бы платье она ни выбрала, эта одежда подойдет к нему,” — сказала ему А-Цин и оказалась права.       Не теряя величественной осанки, Сун Лиин кланялась и улыбалась всем присутствующим доброй и располагающей улыбкой. Чжоу Цзюнь делал то же самое с самым благожелательным видом.       Позади этой пары шла удивительная процессия: два даоса, в белом и темно-сером ханьфу, с мечами и метелками; два парня в черном, один с пустыми руками, второй с флейтой; статный, красивый мужчина лет тридцати в белом и пять прекрасных дев в разноцветных одеждах. Все они, за исключением даосов-охранников, кланялись собравшимся в зале, как родным. Даосы шли с непроницаемыми, холодными лицами, глядя прямо перед собой. Чем, конечно же, вызвали дикий восторг у всех присутствующих женщин.       В общем, день в ордене уже удался, разговоров на месяц хватит, а ведь обед еще даже не начинался!       Сун Лиин заняла свое место. По правую руку от нее сидел глава ее клана, Сун Вэньцзин, по левую — целитель Чжоу и “Лунные кролики”. Родня расположилась напротив, через проход. Старейшины наполнили чаши, но выпить никто не успел — объявили прибытие главы ордена. С женой!       Сюэ Ян подпрыгнул и подался вперед, чтобы лучше видеть. И… тут же качнулся обратно и уткнулся в Сяо Синчэня, пряча рвущийся наружу смех.       Сун Лиин через Чжоу Цзюня дотянулась до него и ткнула в бок, чтобы вел себя прилично. — Шифу, вы сами посмотрите! — возмутился Сюэ Ян.       Сун Лиин послушалась и выглянула из-за столика в проход.       Вэй Шаньгуан шел медленно, шаркая ногами. Голову держал прямо, но взгляд его был обращен в пол. Под глазами залегли синяки. Рядом с ним плыло огромное, пышное, золотое облако. Выпирающий живот, толстые пальцы, унизанные кольцами, большие щеки, презрительно искривленные тонкие губы и сощуренные глаза.       Теперь Сун Лиин стало понятно, почему глава Вэй в последние годы стал так настойчиво требовать ее возвращения. Очаровательная бабочка, на которой он женился, превратилась в жирную гусеницу.       Когда правящая чета уселась на возвышении во главе зала, Сун Вэньцзин произнес приветственную речь и объявил начало торжества в честь возвращения Сун Лиин. Глаза Лю Чаньчунь, жены главы ордена, долго шарили по залу, пока до нее наконец не дошло, что стройная, красивая дама в фиолетовом платье и есть пятидесятилетняя тетя Сун Вэньцзина. Лицо ее побагровело от гнева, но она быстро справилась с собой и приняла надменный вид.       Вэй Шаньгуан исподтишка разглядывал компанию “Лунных кроликов”, то и дело возвращаясь взглядом к “просто целителю”. Интересно, зачем Сун Лиин соврала, что они не встречаются? Он отложил палочки — еда имела отчетливый кислый привкус. И как только Лю Чаньчунь это ела? Он покосился на жующую без остановки жену. Она вдруг повернулась к нему, и нарочито громко спросила: — Я не могу понять. Все это торжество в честь каких-то комедиантов?       Люди перестали жевать, пить и говорить. В зале повисла неловкая тишина.       Сун Лиин встала и спокойно сказала: — Мы не комедианты. Мы танцевальная труппа.       Лю Чаньчунь хмыкнула: — Какая разница… — О, нет, позвольте вас просветить, — раздался звонкий голос. Сун Лиин пожала плечами и села. Что ж. Она пыталась сгладить ситуацию, но Лю Чаньчунь сама бросилась в пасть тигра...       Сюэ Ян вышел в проход, закинул на плечо Цзянцзай и начал говорить, неспешно прохаживаясь перед столиком главы и его жены. — Комедианты разыгрывают забавные сценки и истории. В таких труппах работают актеры, изображая героев и злодеев, красавиц, заклинателей, темных тварей и даже императоров. Артисты высокого уровня образуют театры. Они умеют сочетать и актерскую игру, и вокал, и танцы. Театры, в отличие от нас, дают представления в специальном помещении. Мы же показываем только танцы, и можем выступать везде, даже под открытым небом. Если хотите узнать больше о том, как живут и развлекаются люди вдали от окраин Поднебесной, не стесняйтесь, спрашивайте.       Закончив объяснение, Сюэ Ян посмотрел на жену главы исподлобья и улыбнулся хищной, злобной улыбкой, которая никак не сочеталась с только что сказанными любезными словами.       Но Лю Чаньчунь была слишком выбита из колеи появлением в ордене Сун Лиин, чтобы нормально соображать. Ее несло дальше в стремлении уязвить “соперницу”. — Да, мне еще кое-что интересно, — сказала она, уверенная в своей безнаказанности. — Каково это — танцевать на потеху толпе?       Сяо Синчэнь не выдержал. Используя цингун, он в один прыжок оказался рядом с Сюэ Яном. — Это — прекрасно, — громко сказал он.       Сюэ Ян недобро ухмыльнулся и погладил кармашек, где был спрятан Музыкальный артефакт. Когда Сяо Синчэнь продолжил говорить, его проникновенный голос зазвучал на весь зал: — Мы выходим на сцену и пленяем взоры людей. Своими танцами мы дарим им сказку, мечту, заставляем забыть проблемы… Мы даем им возможность прожить чувства, которые они забыли, либо вовсе не знали. После наших представлений люди вспоминают, что на свете есть красота, дружба и любовь. Если мы останавливаемся в городе на несколько дней, то замечаем, как дети перестают играть в смерть Старейшины Илина и гибель ордена Цишань Вэнь. В их играх появляются совсем другие герои. Они воображают себя храбрецами, спасающими слабых, или заклинателями, которые противостоят темным силам… Своим искусством мы делаем мир лучше. Поэтому это прекрасно.       По залу пронесся вздох облегчения и аплодисменты.       Пока даочжан говорил, Сюэ Ян подал танцовщицам знаки. Он изобразил броски невидимых камней, помахал ладонями, как крылышками, и напоследок нарисовал в воздухе несколько огромных шаров. Чжоу Пэн быстро поняла, что от них требуется и объяснила остальным. Сун Лань, которому в рукава цянькунь чего только не напихали, спасибо, что не лошадей с повозками, достал коробки с рисунками и инструменты. Как только громовой голос Сяо Синчэня затих, в зале заиграла тревожная музыка барабанов и под потолком появилось множество зубастых и шипастых тварей. Среди присутствующих началась паника, и Сюэ Ян и Сяо Синчэнь закружились в привычном танце, превращая “чудовищ” в яркие фейерверки. Как всегда, люди быстро успокоились и стали завороженно смотреть представление.       Сяо Синчэнь не видел гостей, не слышал их крики. Все его внимание было приковано к Сюэ Яну. Без необходимости скрывать отсутствующий глаз челкой, он двигался так свободно, так обольстительно, что хотелось схватить его и утащить, если не в спальню, то хотя бы на крышу. Хорошо, что благодаря бесконечным тренировкам, тело само воспроизводило движения танца, позволяя мозгу радоваться за любимого и любоваться им.       Наконец "чудовища" закончились и рокот барабанов стих. Раздались громкие аплодисменты, заклинатели поклонились. Сюэ Ян сверкнул клычками. Этот номер еще никого не оставлял равнодушным. Он выразительно посмотрел на Се Фэна, а потом на Ли Цинь. Музыкант кивнул и флейта заиграла “Поступь весны”. Цинь-Цинь вышла на середину зала и начала свой прекрасный танец. Сяо Синчэнь вернулся за стол, но Сюэ Ян остался. Тут не было крыши повозки, чтобы спрятаться для эффектного появления, зато была возможность отомстить бестактной жене подлого кобеля, который засунул язык в жопу и молча смотрел, как ходячая свиная сосиска пытается оскорбить его, Сюэ Яна, шифу. Ну, что ж…       Сюэ Ян подошел поближе к столику главы и начал танцевать. Сначала он повторял движения Ли Цинь, глядя куда-то прямо перед собой. Но в какой-то момент он бросил на Лю Чаньчунь загадочный взгляд.       Лю Чаньчунь была поражена танцем заклинателей. Она и близко ничего похожего не видела в своей жизни. Эти заклинатели были такими грациозными, такими красивыми, что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Поначалу, она, как и все, испугалась летающих тварей, но дальше смотрела только на танцующих заклинателей. Она задышала быстрее, когда музыка сменилась, и к их столу направился этот невозможный, загадочный, опасный и убийственно красивый парень в черном. Лю Чаньчунь, не отрываясь, следила за его неторопливыми шагами и отточенными движениями. Когда же он вдруг посмотрел на нее непередаваемым взглядом, все ее тело пронзила сладкая судорога. За первым взглядом последовали другие, такие жгучие, такие откровенные, что она невольно подалась вперед. Музыка ускорялась, заставляя кровь вскипать, взгляды танцора становились все более манящими… Она упала вперед грудью на стол, когда он вдруг отдалился широким прыжком и встал рядом с танцовщицей. Они продолжили танец вместе, показывая, что испытывают друг к другу чувства. Лю Чаньчунь чуть не застонала, но опомнилась, почувствовав руку мужа, который резко потянул ее за плечо и усадил обратно. Смотреть, как тот, кто дарил ей горячие взгляды, танцует с другой, было невыносимо больно, но оторваться она не могла. Ножом в сердце оказалась концовка танца, когда пара обнялась и с любовью посмотрела друг другу в глаза. Правда, они тут же отстранились друг от друга и принялись кланяться ликующим зрителям, но яд ревности и боль потери уже поразили сердце Лю Чаньчунь.       Вэй Шаньгуан думал, что хуже, чем утром, быть не может, но ошибся. Его жена забыла о нем, о чести, о гордости. Она, не отрываясь, смотрела на заклинателей. Глава мог поспорить на что угодно, что она оставит трон, если улыбчивый красавец в сверкающем черном ханьфу, поманит ее за собой. О, Небожители… Еще вчера он чувствовал себя властелином мира, победителем. Предвкушал встречу с любимой женщиной. Он был так уверен, что стоит им поговорить, Сун Лиин вернется в орден и останется с ним. И вот, суток не прошло, как он окончательно потерял не только ее, но и законную супругу. Ему никогда не забыть этот жадный взгляд, то, как она легла на стол… Позор, какой позор… Жаль, внутри поселений Пути заблокированы, он бы с удовольствием провалился под землю. Что ж, хотя бы выйти на воздух…       Но по пути на галерею его кто-то окликнул. Вэй Шаньгуан остановился и ждал, не оборачиваясь. Он пытался придать своему лицу хотя бы подобие спокойствия. Но как можно сделать это, когда к нему подошел тот самый “просто целитель”! — Глава Вэй, простите за беспокойство, я по поводу вашей жены. Характер ее полноты, желтизна глаз, неуемный аппетит, — все это мне знакомо. Она снова станет стройной, если пройдет лечение. — Зачем это вам? — прохрипел Вэй Шаньгуан.       Чжоу Цзюнь знаком предложил главе продолжить путь. Когда они вышли на воздух, целитель заговорил: — Я очень хорошо отношусь к госпоже Сун. А она в свою очередь любит орден. Поэтому я хочу, чтобы в нем все было хорошо. Все, включая здоровье жены его главы. — Вы любите ее? — Очень. — И давно? — С нашей первой встречи. — Тогда почему она сказала мне, что вы просто целитель? — злорадно спросил Вэй Шаньгуан. — Потому что она действительно так считала. Благодарю за то, что надоумили ее посмотреть на меня с другой стороны. — Целитель отвесил легкий поклон остолбеневшему от его слов Вэй Шаньгуану. — Насчет вашей жены. Если вы откажетесь сказать ей о лечении, мне придется обратиться к ней напрямую. Даже не так. Я расскажу об этом А-Яну и лечение станет неизбежным, но вы в ее глазах будете выглядеть так себе.       Вэй Шаньгуан скрипнул зубами. И снова целитель был прав! Неужели за годы сытой, мирной жизни он, глава ордена Драконов, властитель Путей, так поглупел, что любой лекарь соображает быстрее? — Нет. Я не отказываюсь от ее лечения. — Вэй Шаньгуан собрал последние силы, чтобы сказать то, что должен был сказать. Да, он вел себя с Сун Лиин как последний идиот, но подлецом никогда не был. — Благодарю вас за честность, целитель Чжоу… Простите. Мне надо побыть одному. — Кстати, в подобных ситуациях отлично помогают “Слезы Дракона”, — сказал целитель и ушел. Он понял, что Вэй Шаньгуан справится, и вся эта история пойдет на пользу и ему самому, и ордену.