Only Love Can Hurt Like This

Тэхён решил навести порядок, чтобы убить время и разобрать старые вещи, давно пылившиеся без внимания. В кладовке он нашёл коробку, давно забытую, спрятанную от чужих глаз. Осторожно смахнув пыль, он начал перебирать содержимое: старые блокноты, детский альбом, билеты, какие-то безделушки, что когда-то казались важными. И вот среди всего этого хаоса прошлого его пальцы натыкаются на фото. Маленький, слегка потёртый снимок, спрятанный между страницами старого журнала. Тэхён проводит по нему пальцем, как будто хочет стереть следы времени, оживить воспоминания. Его сердце сжимается – так неожиданно и больно, что он на мгновение задерживает дыхание. Он помнит тот день как сегодня, закрывая глаза, вспоминая прошлое. Солнечные лучи проскальзывают сквозь ветви зелёного, могучего дуба, тёплый ветер шевелит волосы, неподалёку доносится шум неспокойного моря. Тэхён дышит свежим воздухом и наслаждается этим моментом, лёжа на груди Намджуна с закрытыми глазами, а на лице появляется маленькая, растянутая улыбка, когда он слышит щелчок затвора старой ретро-плёночной камеры. — Мне и вечности с тобой будет мало, — показывает ямочки на щеке Намджун и щёлкает ещё раз, делая фотографию Тэхёна. — Прекрати, — Тэхён приподнимается, поворачиваясь лицом к старшему, опираясь на одну руку. — Я неважно выгляжу. — Ты выглядишь лучше, чем все айдолы вместе взятые. Тэхён мило улыбается и отбирает камеру из рук Намджуна, который без боя отдаёт её, готовясь к тому, как Тэхён вытягивает руку вперёд с камерой, говорит: «Улыбайся» — и щёлкает, чтобы сделать совместное фото, когда вдруг на его руку приземляется жук или оса, но не успевает разглядеть, как резко и забавно дёргается и смахивает насекомое, испуганно отпрыгивая. Намджун, не сумевший скрыть улыбку, тихо смеётся. — Какой же ты трусишка, иди сюда, — и протягивает руку для объятий, в которые Тэхён спешит, ощущая тепло и заботу Намджуна. Тэхён в этот момент ощущает себя особенно эмоционально. Он же просто сын своей матери, который всегда хотел почувствовать материнскую заботу и любовь, а не чувствовать себя инструментом для получения денег, ощущая постоянную эмоциональную пустоту. И самые нежные и тёплые чувства ему дарит Намджун. Возможно, это и есть причина, почему Тэхён так сильно его любит. Намджун тянет ладонь, зарывается в тёмно-каштановые волнистые волосы своего любимого мальчика, поглаживая лёгкими движениями по голове. Они наслаждаются моментом беззаботности. Намджун смотрит на него, не отрывая взгляда. — Почему так смотришь? — решается произнести Тэхён, смутившись немного от взгляда Намджуна. — Я просто счастлив, что ты рядом со мной. — Я тоже, — улыбается Тэхён, пряча радостные глаза. Но всё же маленькая тревожность, что засела клубком, так и не отпускает его, и он снова поднимает голову и смотрит в глаза своей любви, будто впечатывает в себя эти черты лица. — Ты ведь найдёшь меня, если я потеряюсь? — Обещаю. Тэхён открывает глаза и медленно вздыхает. Он прикладывает фото к груди, будто согреваясь тёплыми воспоминаниями, но слышит звук открывающейся двери, прячет фото в своей маленькой чёрной сумке от Celine, которую ему подарили как амбассадору, и выходит в гостиную. В полумраке стоит Чонгук, облокотившись о дверной косяк гостиной, и Тэхёну кажется, будто доносится тяжёлый и усталый вздох. — Развлекался с Юнги? — Чонгук включает свет, и Тэхён, ошеломлённый увиденным, невольно ахает. — Что с твоим лицом? — Это неважно. Вчера я всё испортил, — он идёт на кухню. Его шаги тяжелы, будто каждый из них наполнен болью, пронизывающей до глубины души. Он спешит к ящику с аптечкой, чтобы немедленно оказать себе первую помощь. — Что случилось? — Тэхён подходит ближе и разглядывает младшего, ему больно видеть такого Чонгука. — С кем ты дрался? С Юнги? Что значит «испортил»? — Ох… Я напортачил, Тэхён. По-крупному. — Я не понимаю, — Тэхён смотрит, как Чонгук промывает засохшие раны на губе, и помогает после наклеить пластырь, а на участки, где синяки, намазать мазь, молча дожидаясь, пока Чонгук снова заговорит. — Ну, первая моя ошибка была в том, что я напился. А после я пошёл к Юнги. А после к… — его голос запнулся, и он замолчал на мгновение. Этот короткий перерыв был наполнен сложными эмоциями. Вновь обретённого Тэхёна, как родную семью, он не хотел снова окунать в те мучительные чувства, но и лгать не мог. В его глазах блеснула отчаянная искренность. — Вчера я был у Намджуна. Я просто хотел выяснить всё про… Юнги. И я спросил, хочет ли он что-то узнать о тебе. — Ты меня пугаешь, Чонгук… — Тэхёну будто язык отняло. — Из всех вопросов, что он мог мне задать, он спросил, был ли кто-то у тебя. Кажется, неосознанно Тэхён отходит на шаг назад, не отрывая обеспокоенного взгляда, и хватается за живот, словно пытаясь сдержать боль, нарастающую внутри. — И ты… — Мне жаль, но я не мог соврать. Он и так был зол ещё до того, как я зашёл в дом. Я пытался всё прояснить, но он даже не хотел меня слушать. И я… — Это неважно, — перебивает его Тэхён и опускает глаза. — Что? — Как бы там ни было, я понимаю его злость. — Тэхён, это больше, чем просто… — Прекрати. Я не хочу это слышать! — внутри Тэхёна боролись противоречивые чувства: с одной стороны, ему хотелось всё услышать, разобраться во всём, выяснить, а с другой — боль и страх перед неизбежной правдой заставляли его замереть. Тэхён резко подходит к коридору и начинает обуваться, каждое движение кажется наполненным решимостью уйти от дискомфорта внутри. — Ты куда… — Пройдусь. — Ага. Я тоже просто «прошёлся», — говорит Чонгук уже в пустоту, когда за Тэхёном закрывается дверь. Тэхён знал, что больше нет времени. Разве он может заставлять его ждать дальше?! Он не злится на Чонгука, хоть и очень хочется, чтобы заглушить свои страдания. Но это уже ничего не изменит. Он идёт бездумно, улочки, как всегда, пропитаны деревенской атмосферой, и он ступает медленно, путаясь в мыслях. Сегодня прохладный воздух, небо затянуто тонкими облаками, которые пропускают робкие лучи солнца, даря земле нежное, прохладное свечение. И вот… бездумно шагая, перебирая ногами, словно ведомый неосознанной тягой к прошлому, туда, где чувствовал себя счастливым. Возле старого дома он останавливается, чувствуя, как земля под ногами кажется необычайно жёсткой, будто он стоит здесь целую вечность. Ноги сами привели его сюда. Белые стены, покрытые неровной штукатуркой, местами потрескались, сохраняя в себе историю, которую помнит только этот дом. Крыша покрыта серой черепицей, изъеденной ветром и дождём. Он медленно дышит ртом, обдумывая что-то, а после оглядывается по сторонам, стараясь оставаться незамеченным, скрываясь за кирпичными ограждениями, словно шпион, наблюдая издалека, подглядывая через большие окна дома, щурится, стараясь разглядеть сквозь зелёные ветки груши, что растёт около окна, и надеется, что всё-таки увидит… его. Пум-пум, пум-пум. Сердце начинает греметь, словно раскат грома, заполняя каждую клетку его существа. Намджун сидит за столиком у большого окна, сосредоточенно печатая на ноутбуке, и Тэхён ловит каждое его движение, напрягая зрение. Это его шанс? Но в одно мгновение всё меняется — Намджун останавливается, и, кажется, сердце Тэхёна вместе с ним тоже, затем, словно охваченный бурей внутри, резко поднимается и со злобой сносит со стола все предметы. Его лицо искажается, кажется, от боли и ярости, а руки бессильно поднимаются к голове, пытаясь сдержать те эмоции, что кипят в нём. Хватаясь за голову, Тэхён резко прячется за кирпичное ограждение, с перепуганным лицом прижимая руку к сердцу. Он чувствует, как прошлое и настоящее сталкиваются внутри, и его душа взывает о покое, который, казалось, навсегда ускользнуло. Нет. Сегодня он не войдёт в ту дверь. Не сегодня… Он просто убегает. — Вы уже поговорили? — спрашивает Чонгук, когда потерянный Тэхён заходит в гостиную и ложится на диван, обнимая маленькую декоративную подушку закрыв глаза, лишь бы забыть ту ярость, что исходила от Намджуна, вылечить его боль, которой он сам же, кажется, и был. Это будто замкнутый круг. — Я увидел его и убежал, как самый настоящий трус. Трус… Он пережил столько дерьма в своей жизни, и всё ради того, от кого сейчас прячется, боясь посмотреть в глаза своей судьбе. Он знает, что не готов к негативному ответу. Он знает, что время бежит, но почему-то он не готов снова посмотреть в эти глаза и увидеть все то, от чего пытался бежать. Это случается ещё два раза. Когда страх побеждает разум. Сегодняшняя погода была на редкость хорошей для спорта: небо было покрыто лёгкими серыми облаками, ветер шевелил волны, которые с рёвом обрушивались на берег, а солёный запах моря наполнял воздух прохладой. Они решили немного привести мышцы в тонус, а также снять стресс от эмоциональных горок, и после короткого забега по побережью, где свежий морской бриз ободрял, Тэхён вместе с Чонгуком возвращались в сторону знакомой деревенской бухты. Чонгук, кажется, наслаждался активностью — его лицо будто светилось, и он был готов к новым приключениям. Тэхён же не был настолько вынослив, но, несмотря на усталость, чувствовал, как внутри него начинает просыпаться что-то тревожное. Его шаги замедлились, когда он увидел силуэт, стоящий неподалёку на песке. Там, среди камней и морской пены, с доской для сёрфинга в руках стоял Намджун — как произведение искусства в костюме для сёрфинга. Тэхён невольно замер и резко потянул Чонгука за собой. — Что ты… — не успевает он произнести, как Тэхён пригибается сам и нагибает его голову, чтобы они скрылись за большими старинными камнями. — Что за херня? — Намджун, — его сердце билось учащённо, словно пытаясь передать всю гамму чувств: любовь, боль и страх. — Прекрасно, — вздыхает Чонгук, но сидит смирно за камнями. — Поиграем ещё в прятки. Давно не играл! — Ты думаешь, я не хочу с ним поговорить?! Чонгук даже не отвечает вслух — его взгляд говорит обо всём. Тэхён просто закатывает глаза, а после слегка выглядывает из-за камня, подглядывая, не ушёл ли Намджун в воду, чтобы насладиться волнами, чтобы в тот же миг найти подходящий момент для побега. * В третий раз судьба привела Тэхёна и Чонгука на шумный корейский рынок, где кипела жизнь. Здесь, под серым, но ясным небом, местные торговцы выкладывали на прилавки свежую рыбу, только выловленную из моря, и яркие овощи от сочных помидоров до хрустящих огурцов со своих огородов. Ароматы соли, специи и свежести переплетались в воздухе, создавая атмосферу ненужного веселья и ежедневной рутины. Пока Чонгук выбирал свежую рыбу для супа из морской капусты, который обладал нежным и деликатным вкусом, Тэхён стоял рядом, с кепкой, что закрывала лицо и в очках. Посреди этих суеты и запаха, так не любимых Тэхёном (он и сам не понимал, почему решил, что выбраться — хорошая идея, наверное, просто захотел развеяться, а не сидеть целый день дома и не изучать сценарий), взор неожиданно застыл на одной фигуре неподалеку. Намджун стоял возле одного прилавка и выбирал овощи — его движения были уверенными и неспешными, он перебирал свежие плоды, словно выбирая частицы забытого прошлого, всё ещё теплящегося в его глазах. Такой красивый, такой спокойный, но в голове Тэхёна пронеслась та сцена, где Намджун со злостью сбрасывает всё со стола, и его охватили паника и внутренние переживания. — Чонгук, нам пора. — Что… — Тэхён легко взял его за локоть, и Чонгук, кивнув, расплатился, пошёл быстро за старшим, снова убегая, будто они воры. Они тихо пошли в сторону узких улочек, стараясь скрыться от посторонних взглядов. Однако в этот момент они не заметили, как Намджун, с открытым и уязвимым лицом, смотрел в их сторону. Тэхён знал, что Намджун не станет говорить или ссориться — они бы просто уважительно поклонились в приветствии и разошлись, как будто незнакомцы, но посмотреть в глаза Намджуна и просто уйти значило признать поражение. Тэхён не мог проиграть эту битву за свою любовь. В машине они ехали молча. Чонгук не доставал его вопросами или советами, словно разделяя это мгновение с ним в тихой поддержке. Сердце Тэхёна билось учащённо, а ужас перед вероятным отказом и воспоминания о прошлых утратах переплетались в его душе. Он чувствовал, как любовь тянет его вперёд, но страх сковывает любое движение. Чонгук, заметив его замешательство, бросил ему короткий, понимающий взгляд, но Тэхён, кажется, уже принял свою судьбу. Чонгук готовил ужин, а Тэхён дочитывал второй сценарий. Остановившись, он задумался и взглянул на Чонгука. В последние дни тот был очень спокоен, но это спокойствие не предвещало ничего доброго — это была тихая тревожность, напряжение, пронизывающее воздух, как электричество перед грозой. Ему было больно. Тэхён будто читал это по лицу, по глазам, чувствовал, потому что такую боль переживал сам. Чонгук изменился. И Тэхён, кажется, знал почему. Но младший ничего не хотел рассказывать — он всегда держал всю боль в себе. Оно несло в себе тревожную тишину, напряжение, пронизывающее воздух, как электричество перед грозой. Чонгук поменялся. В глазах его не было прежнего огня, только тяжёлая усталость, скрытая за выученной невозмутимостью. — Всё кончено. Больше не о чем говорить, — и ушёл курить во двор. — Чонгук. — Да? — отозвался тот, не отрываясь от доски, с механической точностью нарезая овощи. — Ты его любишь? — Тэхён знал, что это сложный вопрос, и он не задаётся просто так, но почему-то в этот момент он должен был спросить. Чонгук остановился. Глаза немного сузились, а губы непроизвольно сложились в горькую линию, сдавленную страданием. Он тяжело выдохнул и напряг плечи, но не собирался поворачиваться. Можно было заметить, что он только сильнее сжал нож в руках. — И что ты хочешь услышать? — хмыкнув и стиснув зубы, спросил он. Вспомнив взгляд Юнги в момент ухода, он ощутил агонию, разнёсшуюся по всему телу. Если любишь, разве не остаёшься?! Они сделали свой выбор. — Это не любовь, Тэхён. Чонгук продолжил нарезать овощи, показывая этим, что разговор окончен. * В утренней прохладе, проникающей в комнату через открытое с ночи окно и размывающей грань между сном и явью, в голове Тэхёна отчетливым эхом звучали слова, которые он никогда не осмеливался произнести вслух, но которые звучали как эхо с уст Намджуна. Тэхён… Ты стоишь здесь. Живой. Настоящий. И я не знаю, стоит ли мне кричать от счастья, упасть на колени и умолять тебя больше никогда не исчезать. Шесть лет… Шесть лет, как твоё имя стало для меня мучительным шёпотом, как я ловил тебя, отражённого в городском неоне, когда случайно натыкался на твоё лицо… Я хотел просто исчезнуть. И вот ты здесь. Стоишь на моём пороге и говоришь: «Я всё ещё тебя не забыл». Ты обещаешь вернуться, даёшь мне время. Не знаю, что делать — радоваться или разрываться от боли. Мы же словно стали чужими людьми, Тэхён. Ты — яркая звезда, которая видит весь мир, а я… я просто Намджун. Человек, научившийся жить с пустотой в груди. — Тэхён. Тэхён, просыпайся! — тормошит его Чонгук, когда Тэхён, заснувший на диване в гостиной, всё ещё был окутан полусонной дымкой. Вдруг послышался тихий, но настойчивый голос Чонгука. — Что… — Тэхён резко проснулся, его глаза были мутными ото сна, и тело дёрнулось от внезапного пробуждения. Он с трудом пришёл в себя. — Ты дёргался. Ты уснул на диване и, кажется, плохо спал. — Это сон… Просто сон, — говорит он, медленно успокаиваясь и понимая, что это не просто сон, а его реальность, требующая решительных действий. — Через пару дней мы должны поехать в Сеул, — продолжил Чонгук ровным голосом, наполненным, однако, скрытой тревогой за друга. — Директор хочет с тобой обговорить некоторые вопросы. И ты должен уже приступить к работе, конечно, так, чтобы твоя прошлая компания не узнала об этом. Поэтому… Поэтому собери всю свою трусость и выброси её прочь. Вот что понимает Тэхён — Чонгуку даже ничего не нужно говорить. Эти слова звучат как приговор. Внутри Тэхёна что-то сжалось — прошлое и страхи переплетались с надеждой на новый старт, но в то же время неотвратимо требовали оставить все тревоги позади. И вот, стоя, он чувствовал, как мир вокруг начинает обретать чёткость, а каждый вдох наполняется решимостью идти дальше, несмотря на страх перемен. — Это больно? — голос Тэхёна звучит тихо, как будто каждое слово даётся с трудом, но Чонгук слышит и вздыхает. Тэхён и сам знает ответ, но ему нужно будто подтверждение, почувствовать поддержку, пусть даже молчаливую. — Ты сильный, Тэхён. Ты справишься. Кажется, худшей лжи он ещё не слышал. Тэхён чувствовал, как в груди всё сжимается. Он знал, что Чонгук тоже переживает свою боль, ему было трудно. Он потянулся к телефону, но не сразу написал — смотрел на экран телефона, будто в бездну. Этот момент просто должен настать. Как бы тебе ни было трудно. Тэхён думал раньше, что готов, но на самом деле больно осознавать, что конец уже близко. Его пальцы немного дрожат, но он набирает сообщение: Кому: Намджуну Встреться со мной. Там, где были яркие огни, где я писал свое заветное желание. Я буду ждать. * Тэхён любил это место, где встречаются бескрайнее море и тихая деревенская жизнь. Здесь и дышать легче. Но всё равно кажется, что время, как песок, просачивается сквозь пальцы. Фестиваль, когда-то пульсирующий радостью, светом и музыкой, где были их улыбки, как всегда, пропитанные деревенским очарованием, нежные и тёплые, словно напоминающие о беззаботном прошлом, теперь предстаёт в совершенно ином облике. Раньше здесь царило волшебство общего прошлого, но сегодня это место кажется безграничной пустотой. Тэхён помнит тот вечер до мельчайших деталей. Как шумел фестиваль, как огни отражались в темных глазах Намджуна, как сам он рвался купить маленький бумажный фонарик, чтобы написать на нём своё заветное желание. Он может без труда вспомнить каждую букву, каждый слог, что выписывал с такой надеждой. «Звёзды всегда светят рядом, даже если кажется, что между ними безграничное расстояние. И я, как звезда, всегда буду рядом с тобой — в свете и тьме, в радости и тишине, в каждом дыхании ветра и стуке твоего сердца». Оказывается, желания действительно сбываются, только не так, как он ожидал. Он думал, что будет светить рядом, но вместо этого остался на далёкой орбите, наблюдая, как его вселенная рушится у него на глазах. Вот что значит — будь осторожен со своими желаниями. Яркие огни, когда-то озаряющие праздник, исчезли, оставив лишь тусклое мерцание, словно память о прошлом. В этом месте контраст между былой жизнью и настоящей тишиной становится особенно ощутимым. Он смотрит на тёмное синее море, местами озарённое отблесками последних лучей заката. Небо ещё сохраняет розоватый оттенок, но уже темнеет. Тёплый ветер несёт запах соли и водорослей. Где-то удачно загораются первые фонари, разгоняя вечернюю мглу, но их свет кажется таким же одиноким, как он сам. А внутри… внутри будто кошки скребут. Что-то ноет, тянет, чешется на грани сознания, как несказанные слова, как воспоминания. — Сегодня не убежишь, — он резко оборачивается на хриплый голос Намджуна с явной ноткой претензии, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Намджун выглядит спокойным, но Тэхён видит, что это мираж. Внутри у Намджуна всё кипит. И виной тому только он. — Что ты хочешь от меня услышать, Тэхён? Тэхён будто ощущает на кончике языка, как приземляется пепел… Злость и любовь смешиваются в одно жгучее, мучительное чувство, которое никуда не исчезло, несмотря на годы разлуки. — Прости меня, — выходит слишком тихо, но искренне. Смешно, через столько времени звучит как слабая защита, трещащая по швам, а слова, кажется, испаряются, стоит взглянуть в тёмные глаза. Вот до чего доводят годы разлуки, непонимания и накопившегося страдания. Каждое слово, каждый жест — как удар в самое сердце. Намджун опускает голову и коротко смеётся, но этот смех не приносит облегчения. Он горький, ломкий, сдавленный — будто его вынуждают смеяться, чтобы не закричать. Он поднимает руку, протирая глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя, но это только злит его больше. — Намджун… — Тэхён делает осторожный шаг вперёд, но Намджун мгновенно выставляет руку, предостерегая от приближения. В его глазах вспыхивает предупреждение — не смей. Тэхён замирает, растерянный — он не понимает, что происходит, но одно ясно: такого Намджуна он не знал. — Хорошо. Что было, то прошло. Да? — его голос звучит напряжённо, словно он сам над собой насмехается, но за этой показной лёгкостью скрывается целая буря эмоций. И смотрит так, что один взгляд Тэхёна заставляет его сердце дрогнуть. Этот взгляд — колючий, тяжёлый, наполненный болью. — Я думаю, нам больше не о чем говорить. Надеюсь, ты получил свой ответ. Разве Тэхён понимает, каково это — ждать, надеяться, а потом сталкиваться с пустотой? Намджун разворачивается и уходит, а Тэхён в ужасе стоит и бросается резко вперёд, хватая его за локоть, разворачивая к себе. — Намджун, подожди… — голос его ломается, и он сам этого не замечает. Но Намджун с силой сбрасывает его руку, отстраняется и смотрит на него холодными, полными усталости глазами. — Нет… нет… прости… ты не можешь просто так уйти! — Я не могу, Тэхён! — Намджун как будто взрывается. Он как спичка — чиркни, и распадётся, это и происходит. Он дрожит от гнева, напряжение, которое он сдерживал столько лет, теперь прорывается наружу. Голос его резкий, громкий, а глаза… глаза горят гневом и отчаянием. Он смотрит в глаза, и он просто начинает выпаливать громкие слова, то, что накопилось за все годы, в лицо перепуганного и беззащитного Тэхёна, который не может поверить, что конец так близок. — Ты ещё имеешь смелость прийти сюда после стольких лет и сказать, что я не могу?! Шесть лет! Шесть, блять, лет, Тэхён! И что сейчас? Мы просто притворимся, что ничего не было? За кого ты меня принимаешь?! — Я пытаюсь всё исправить! — он отчаянно пытается защититься, сохранить этот момент, сделать так, чтобы Намджун его услышал. Его глаза блестят от слёз, руки дрожат, голос рвётся на части. Он пытается сохранять покой, но его глаза выдают боль и растерянность. — Поверь… я… услышь меня… я… — Нет, Тэхён! Теперь ты уже меня послушаешь! — Намджун не даёт ему ни секунды на оправдания. Он почти впечатывает слова в его сознание — каждый звук — это боль, накопившаяся годами. — Как ты мог просто исчезнуть? — Намджун сжимает кулаки, чтобы не сорваться, но в груди бушует ураган. — Ты просто… ты мог хотя бы написать мне! Позвонить! Ты хоть представляешь, что я пережил! Я думал, что ты меня забыл, променял… смотреть каждый раз на твою улыбку по ту сторону… ты… ты заставил меня думать, что я не важен для тебя! Что всё, что было, — неважно! А теперь ты стоишь передо мною и думаешь, что можно просто начать всё так сначала?! Ты думаешь, что можно просто так стереть шесть лет?! — Я не жду прощения… но я не забыл… я не… — Тэхён пытается заговорить, но у него не получается. Внутри него всё рушится. — Я не хочу слышать! — Намджун кричит так, что воздух словно сжимается между ними, и Тэхён закрывает рот в страхе. Тэхён вздрагивает, прикрывает рот рукой, но отступать не собирается. Воцаряется молчание. Они смотрят друг на друга, и Тэхён, не выдержав, пускает слёзы — колючие, противные и такие некстати. Внутри всё пылает от агонии, но он не может сдаться. Намджун же глубоко дышит и стоит так, будто не знает человека перед собой. Тэхён тянет дрожащую руку к лицу Намджуна, но быстро опускает её, понимая, что любое прикосновение сейчас только усугубит ситуацию. Сейчас внутри Намджуна ураган и буря. — Ты несправедлив ко мне! Пожалуйста, дай мне шанс всё… — Я тебя ждал, — тихо и обречённо перебивает он. — Где ты был, когда я ждал?! Но всё, что я получил… — он отворачивается, искажает лицо, резко моргает, скрывая влагу в глазах, а потом снова встречается с ним взглядом. — С кем ты был, Тэхён? В чьих объятиях ты грелся, пока я страдал?! У Тэхёна внутри всё разлетается на осколки. — Нет… нет… — Тэхён не может поверить, что это конец, что Намджун это сказал. Он тянет свои руки к его лицу, дрожа всем телом, сжимает его щёки, шепчет, почти касаясь губами, умоляя: — Нет… нет… это ничего не значило… поверь мне… нет… нет… Слёзы катятся по его лицу, и ему плевать, как он выглядит. Лишь бы Намджун услышал. Лишь бы дал шанс. — И я должен просто поверить после всего? — Намджун звучит сломленным. — Я твой! Я всегда был твой… просто поверь… дай мне объяснить… — голос Тэхёна срывается, он цепляется за эту надежду, за этот момент, за этого человека перед собой… — Я видеть тебя не хочу! — с болью произносит Намджун и убирает его руки со своего лица, как если бы пытался оттолкнуть не только его, но и свои чувства. Его глаза наполняются слезами, но он их сдерживает, не позволяя Тэхёну увидеть слабость — только решительное лицо, но внутри него бушуют эмоции, он борется с собой. Каждое слово, которое он произносит, вырывается наружу с такой болью, что он едва может это вынести. И эта боль прожигает обоих. — Нет… я не смогу без тебя… — эти слова выходят из его уст, как последний крик души, когда кажется, что весь мир рушится. — Я не забыл тебя… я всё ещё люб… — Мне как-то всё равно, Тэхён. Потому что я забыл тебя. Я даже ничего не чувствую больше, — каждый слог звучит как нож, вонзающийся в его сердце. Его голос дрожит, но напряжение в нём какое-то чужое, словно он сам не верит в то, что говорит. Он выплёвывает эти слова с такой ненавистью в лицо, что Тэхён замирает, широко открыв заплаканные глаза, а сердце, кажется, перестаёт биться. — Убирайся к чёрту. Или откуда ты там пришел! Просто уходи! Намджун уходит, а Тэхён в этот момент не может сделать ни шага, не может бежать за ним. Он не может поверить в то, что это конец, но его тело замерло, не давая ему шанса. Тэхён падает на колени, не в силах удержать себя, и рыдания эхом отдаются в груди. Он чувствует, как его душа умирает, словно ничего не осталось. Тэхён возвращается домой, когда больше не осталось слёз. Его глаза опухшие и красные. Но к разбитому сердцу, покрытому пеплом, теперь примешалась злость. Всё начиналось весьма неплохо, когда он вернулся в деревню. Он даже провёл ночь с Намджуном. Он дотронулся до его губ. И что это было, если не зелёный свет? Что это было, если не чувства? Намджун зол? Да. Он имел на это право. Но теперь Тэхён тоже зол. Какая же дилемма. Намджун поступил просто как трус — это осознание пришло со временем, когда сердце разрывалось от боли. Намджун всё высказал, но не дал сказать ему. Но в любой истории всегда есть двое, несущих свою долю вины. Тэхён ещё не понимает, что делать с этим новым чувством внутри. В его груди разрывается что-то огромное и тёмное, а слова Намджуна — как заноза в теле. Он так долго ждал, верил, что всё будет хорошо, что их история не закончена. И вот теперь он стоит здесь, с пустыми руками, ощущая, как его мир рушится снова. Он не приходит домой в слезах, только следы от них на измученном лице — видно, что пережил что-то большее. В глазах пустота, как будто в них уже не осталось ни света, ни надежды. Он громко хлопает входной дверью, от чего Чонгук содрогается на диване и поворачивается к нему. Никаких слов, только тяжёлые шаги и пронзающий взгляд, который не оставляет места для вопросов. Чонгук ощущает, как что-то внутри него самого сжимается, как будто ему самому от этого взгляда стало ещё труднее дышать. — Собирай вещи, Чонгук. Завтра мы уезжаем отсюда.