Глава 4.
9 июля 2023 г., 20:02
Примечания:
господибожемоооой... сама себе не верю, что это у меня написалось... спустя год...
Длинные юбки неприятно сковывают движения. Дорога, сменившаяся на сплошную смесь камня и земли под ногами, вынуждают не поднимать головы, чтобы не свернуть себе шею от любого неловкого движения. Сучья, ямы, слякоть. Подол намок и тянет вниз, но мягкая обувь оберегает ступни от сколов. Никто из девушек так и не понял, как они вышли за пределы деревни.
— Куда мы идём? — Сэтбёль шумно выдыхает, останавливаясь и разминая плечи. Ей чудится, будто они движутся без остановки уже несколько часов. Всё тело ноет и требует отдыха.
— Хосок нас ждёт по ту сторону леса, — Тэхён бодро шагает впереди, насвистывая незатейливый мотив.
— Это значит, что Мун будет тоже там, да? — девушка подхватывает юбку выше, сдувает нетерпеливо прядь с лица и догоняет высокую мужскую фигуру, равняясь с Кимом и стараясь подстроиться под его широкий шаг.
— Должно быть, — мужчина искоса поглядывает на неё, отмечая усталость на женском лице. Замедляет шаг и, закатив незаметно глаза, цепляет Сэт за локоть, помогая идти.
— Мне кажется или ты не так уж и уверен? — Чанёль едва ли не пыхтит, хватаясь сама за запястье Чимина. Тот вздрагивает от неожиданности, но не отнимает руки, лишь крепче перехватывая девичью ладонь.
— Не уверен, — басит Ким через плечо. — Случившееся в Церкви вынудит устроить очередные рейды. Мы не можем оставаться в деревне. На случай чего-то подобного, была договорённость с Хосоком, что мы остановимся у его отца. Дом надёжно скрыт от посторонних глаз, но все знают о его существовании.
— И что? — Сэтбёль почти виснет на Тэхёне, виском упираясь в его плечо. — Неужели нас там не будут искать?
— Что тебе не нравится? — Чонгук, идущий чуть впереди и убирающий ветки с их пути, разворачивается, шагая спиной.
— Я бы искала там в первую очередь, — Сэт тянет Тэхёна, окончательно останавливаясь. — Я больше не могу. Правда. Ещё чуть-чуть, и меня либо стошнит, либо я упаду, — девушка говорит на одном выдохе. Смотрит на мужчин грустно, едва ли не виновато.
— Что такое, ведьмочки притомились? — Пак фыркает, проходя мимо неё, тянет издевательскую улыбку, поигрывая бровями.
— А ты думаешь, что нам незнакомо чувство усталости? — Сэтбёль вспыхивает, поджимая губы. — Мол, раз колдуем, то, как там у вас говориться… — щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить подходящее выражение.
— Не пытайся. Лопнешь от натуги ещё… — прыснувший смехом Чимин тут же ойкает: Чан, плетущаяся за мужчиной, прицельно бьёт кулаком его в плечо. — За что? Я её тут тащу буквально на себе, а она руки распускает…
— Замолчи, — блондинка увлекает за собой. — Как тебе вообще не стыдно так себя вести…
— Что я такого сказал? — возмущается Пак, равняется с девушкой и та не успевает даже охнуть, как оказывается развёрнутой лицом к нему.
Приходится даже поднять голову, чтобы заглянуть в его глаза.
— Я понимаю, Чимин, что у вас задача доставить нас в целости и сохранности для инквизиции, но будь терпимее. Может быть, это наши последние дни, — Чанёль улыбается, пожимая плечами, а у мужчины неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника. И, казалось бы, она не сказала ничего такого, что вызвало бы эту реакцию, но слова всё равно резанули.
— Вот именно, Пак, — Тэхён, смирившись с тем, что Сэт дальше и шагу ступить не сможет, обходит девушку и приседает, подставляя ей свою спину. Та мнётся, ошарашено рассматривая массивные плечи, медлит.
— Давай. Что, как замороженная? — для пущей убедительности Ким заводит руку и, не глядя, похлопывает ладонью по женскому бедру, подгоняя.
— Эй! — Сэтбёль вспыхивает то ли смущением, то ли возмущением. — Куда полез!
— Вы посмотрите… Нежная какая… — Ким смеётся, даже не стесняясь и не оправдываясь. — Полезай, говорю, пока я сам тебя на себя не посадил.
— Давай-давай, Сэтбёль, — Чонгук стоит в стороне, сдерживая смех. — Покажи нам, как ты сидишь верхом.
— Боже мой… И эти люди служат Церкви… — трагично закатив глаза, девушка сминает мягкую ткань юбки, отбрасывая плащ далеко назад, и забирается на предложенную спину, крепко обхватив Кима за шею.
— Какая связь? — Тэхён подхватывает девушку под коленями и легонько подбрасывает, удобнее устраивая её на себе.
— Да вы же пропитаны насквозь грехами, — бубнит ему в шею и, плюнув на целомудрие и прочие правила приличия, обхватывает Кима ногами, сцепляя их в щиколотках.
— Уверен, если начнём вести счёт, то нам очень далеко до вас, — Чонгук наблюдает, как Пак проделывает тоже самое с Чан, и двигается дальше в глубь леса, продолжая открывать им дорогу.
— Не стесняйся, сын мой, — подражая тональности Святого Отца, Чанёль щекой убирает мешающий ей видеть хвост Чимина, — небольшой опыт — это тоже опыт… — а где-то сзади слышится басистый смех Кима, сливающийся со звонким женским.
— Бессовестная, — Чонгук лишь закатывает глаза, широко улыбаясь. Он слышит, как за спиной стихают смешки, перерастая в приглушённые голоса, а у самого в голове лишь одно…
Куда делась Мунбёль?
***
— Всё. Привал, — Пак приседает, спуская Чанёль на землю. Медленно выпрямляется, разминая плечи, хрустит шеей. — Боже мой, как же это… Доблестные охотники, славящиеся своей выносливостью, расписались в собственной беспомощности? — девушка кусает губы в попытках скрыть улыбку. — Опять издеваешься? — скрещивает руки на груди, смотря на неё сверху вниз. — Возвращаю тебе твою же шпильку, — Чанёль добродушно похлопывает мужчину по плечу. — Не обижайся. Я шучу, Чимин, — и Пак видит, как лёгкий румянец трогает девичьи щёки. — Что-то случилось? — вынырнувший из-за веток Чонгук с удивлением оглядывает обоих. — Нам осталось идти несколько минут. Я сбегал вперёд и нашёл этот дом. Чимин смотрит на друга, задумчиво покусывая щёку изнутри. Ему всерьёз начинает казаться, что они плутают по кругу, застряв в этой воронке времени навечно. И не то чтобы ему хотелось домой… Нет. Там его никто не ждёт. Всё дело в том, что здесь, на этой точке какого-то отсчёта, они все… нормальные. Связаны одной целью, но находящие в себе силы на что-то ещё. Глядя же на жмурящуюся на закатное солнце Чанёль, у Пака сосёт под ложечкой. Он не забывал ни на минуту, кто они и кем являются девушки, но, что больше всего его удивляет, так это факт того, что они могут, оказывается, существовать друг с другом. Ни обоюдные шутки, брошенные не со зла, ни магия, коей пропитан воздух, не мешают… И какой день мужчина ловит себя на мысли, что… Быть может, правда не в словах, что они слышали всю свою сознательную жизнь, а в чём-то другом? Например, в этих мягких небесных глазах, что смотрят с теплом… Или в шкодливо разбросанных по вздёрнутому носу веснушках? А, возможно, виной всему томный взгляд разноцветных глаз, на дне которых плещется озорство, так по-девчачьи искрящееся? — Идём, — тихий голос выводит из задумчивости, а тонкие промёрзшие пальцы тянут за собой. Чимин заторможенно кивает, пропускает Чанёль вперёд, позволяя себе отстать на шаг, но ловит женскую ладонь в свою в непонятном порыве. Он скользит взглядом по хрупкой фигуре, стекая по округлым бёдрам к испачканному, тяжелому от сырости и грязи, подолу. Хмурится своим мыслям, но не находит ничего, что могло бы опошлить. Ему не хочется. Он не видит в Чанёль ту, с которой можно поразвлечься, не продолжая после отношения, на которые, впрочем, ни у кого из охотников не было времени. Да и дозволения. Церковь отрицала, они скрывали, а потом, когда становилось невозможно не сожалеть о том, что у них отобрал их Бог, закрывались в самом дальнем трактире у Джина. Только там можно было говорить открыто, не боясь косых взглядов, за которыми последует донос. При воспоминании о друге даже горечь алкоголя на губах стала ощутима. Он давно не пил ничего крепче вина. А мысли ворохом продолжают кружить, оседая на кончике языка размытым сожалением. Очередным из. И если бы не Чанёль, продолжающая тянуть Чимина за собой, то он обязательно бы окликнул Чонгука, чтобы просто заглянуть в усталые глаза друга и понять, что не один он запутался в себе. Паку необходимо вслух признаться, что он боится исхода. В этот раз. — Ты же сказал, что это дом, — доносится приглушенный голос Чанёль. Пак промаргивается, выныривая из вязкости мыслей, находя взглядом широкоплечую фигуру младшего. Он стоит на краю склона, опустив руки в карманы. Волосы растрепались, закрывая часть лица. В позе читается то ли обычная усталость, что стала верным их спутником, то ли обречённость. Пак сужает взгляд, отпускает руку Чанёль и равняется с ним. Взору открывается вид на небольшую деревушку. Он уверен, что там домов двадцать. С высоты склона они кажутся игрушечными, даже крыши выглядят так, словно кто-то расписал их, смешивая с красками леса и неба, грузно оседающем на странников. — Там гномы живут? — смехотливость Чонгука сбоку, сзади смешок Кима. И у Пака губы сами растягиваются в улыбке. — Ты только отцу Хосока не говори о своём предположении, — Тэхён продолжает посмеиваться. — Боишься, что знатно прилетит? — Чонгук щурится, облизывает губы и морщит нос. — Если вы не замолчите, то достанется всем вам от нас, — Сэтбёль туже затягивает плащ, кутается в глубокий капюшон и ведёт носом демонстративно. Мужчины скрывают улыбки, опуская головы, и с преувеличенным интересом разглядывают собственную обувь. Брюнетка протискивается между ними, делает несколько шагов вниз и в следующее мгновение сдавленно вскрикивает, зажмурившись и почти повиснув на собственном плаще. Она уже приготовилась к ощутимому соприкосновению с землёй, да скорому спуску к деревне, стоило запнуться о выступ, но реакция мужская оказалась быстрее. Сэт чувствует, как её тянут назад, а после чьи-то руки крепко обхватывают за талию. Приоткрывает боязливо один глаз, приподнимает голову и внутри вдруг всё обжигает. — Под ноги не учили смотреть? — Чимин улыбается лучезарно, держит крепко, склоняясь к зардевшемуся лицу ниже. Девушка же стоит, словно окаменевшая, слишком ярко ощущая, как внутри всё звенит, подобно выпущенной стреле. — Я не… — и сказать бы что-то стоящее, но мужские глаза, смотрящие сверху вниз, настолько глубокие, что губы сушит и слов не подобрать. А Пак лишь ведёт бровью, усмехается и подтягивает женское тело к себе ближе, отпуская, наконец, её капюшон, за который сумел схватить, когда понял, что Сэтбёль решила проверить на прочность свою шею. Вот только руку, обвивающую за талию, не спешит отдёрнуть. Он всё так же близко, а у ведьмы ноги подкашиваются и лёгкие забиваются его запахом, который она различила только сейчас. Он пропитан прохладой, скошенной травой и кожей пересекающих грудь ремней. Сэтбёль мечется взглядом по его лицу, теряется ещё сильнее, чувствуя, как горло сводит судорогой и чешется в носу, а после сама освобождается из надёжных рук, подхватывая юбку аж до самых колен, и сбегает вниз, оставляя за собой растерянного Чимина. Он оглядывается на ничего не понимающих друзей, но те лишь пожимают плечами, возобновляя движение в сторону деревни. — И как же это я не заметила… — до слуха Кима доносится едва уловимое. Тэхён скашивает глаза на идущую невдалеке Чанёль, но вопрос так и остаётся не озвучен. Крутой спуск забирает оставшиеся силы. Девушки едва стоят на ногах, покачиваясь и дыша через раз. Пронизывающий ветер пробирает насквозь. Сырость дня неприятно оседает на уже порядком взмокшей одежде, заставляя морщиться и зябко вести плечами. Хочется опуститься на пусть и холодную землю и вытянуть ноги, не заботясь о том, что могут замёрзнуть намертво. Ким окатывает девушек задумчивым взглядом и, подняв руку, гулко стучит, прислушиваясь в шорохам за дверью. Минута. Другая. И в дверном проёме показывается детское лицо, перемазанное в саже. Девочка лет пяти шмыгает носом, трёт его тыльной стороной ладони, размазывая чёрные полосы по щекам, рассматривает возвышающие фигуры, наклоняется в сторону и вытягивает шею, чтобы заглянуть за них, и с криком «Папа!» захлопывает массив деревянный, скрываясь в глубине дома и оставив гостей растерянно переглядываться. — Что это было? — Чимин, вскинув бровь, вопросительно смотрит на друзей, но те не успевают открыть рта, как на пороге возникает высокая фигура, опирающаяся на посох. Длинная седая борода опускается на грудь, глаза смотрят со смешинками, пуская морщины-лучики и придавая мужчине какой-то совершенно волшебный вид. — Я думал, что перепутал века, когда Хосок сказал, что к нам идут гости, — он улыбается в бороду, прищуриваясь, посмеивается сипло и добродушно, и отходит в сторону, пропуская. Ким отмирает первым, в очередной раз напоминая себе, что общение с магами — вынуждено и что ничего предосудительного нет в том, чтобы постараться наладить отношения с ними в этом мире, чтобы вернуться в свой. Не оборачиваясь на девушек, кивает друзьям, делая широкий шаг в теплоту дома, тут же ощущая, как магия настолько сильно ударяет в грудь, что ему приходится несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоить сердце, готовое проломить рёбра. Пальцы покалывает от треска силы, рвущейся наружу. Кажется, что пребывание в этом доме будет сложным… Тэхён скашивает глаза на Чонгука с Чимином и видит, как первый прикрывает глаза, стиснув зубы в неравной борьбе с собой, а последний просто опирается о стену рукой, сдерживаясь. Почти неуловимое движение к колчану, оборванное лишь силой воли. Резкий выдох и тихое: «Идем…». На какую-то долю секунды Ким чувствует укол зависти, когда две девушки, смело скинув капюшоны, счастливо улыбаются. Даже бледность чуть сошла со впалых щёк. Пока трое мужчин пытаются справиться со своими демонами, обуздав их, эти две едва ли не искряться весельем. Они проходят в большую комнату и едва не синхронно вздыхают. Жар камина, уют магических ламп, парящих под потолком, запах свежей выпечки и клубы пара, поднимающиеся причудливыми формами от чайников. Слышится шорох одежды, гулкие удары упавшего к ногам оружия. Тэхён уже опускает колчан в угол, как мимо него проносятся две тени. Застыв в полусогнутом положении, моргает несколько раз, различая две детские фигуры, с восторгом рассматривающие яркие наконечники его стрел. Мальчик и девочка. Примерно, одного возраста. В мешковатой одежде, в мягких кожаных ботиночках, забавно смятыми в задниках. Они не скрывают своего интереса и почти подпрыгивают на месте, не решаясь спросить разрешения коснуться. — Оставьте наших гостей, негодники, — хриплый, чуть надтреснутый голос звучит насмешливо. Хозяин дома сидит в кресле, смотря на разворачивающуюся картину тёплыми глазами. Ким прищуривается, окатывая детей задумчивым взглядом. Мальчик резко опускает голову пугливо, девчушка же, наоборот, гордо вскидывает подбородок, сверкнув небесной голубизной глаз. Усмешка трогает мужские губы и он делает лёгкий жест, отступая назад и опуская колчан у её ног. — Достаточно же просто спросить, — с лёгким укором в голосе, качает головой, опускаясь перед детьми на корточки. — Осторожнее с наконечниками. Они острые, — достаёт стрелу и протягивает её малышке, которая боится дышать, с трепетом принимая. Сжимает в тонких пальчиках, смотря на Кима почти с обожанием. — У тебя новая поклонница, — раздаётся тихое на ухо. Тэхён поворачивает голову, продолжая держать ладони недалеко от отданной стрелы. Чанёль присела рядом, мягко улыбаясь. Взгляды сталкиваются, а у Кима сердце обрывается, сделав кульбит. Приходится физически приложить усилия, чтобы моргнуть. В её глазах отражается свет, блуждающих по комнате в свободном полёте ламп, и застывающий только там, где он необходим. На щеках лёгкий румянец. И даже залёгшие под глазами тёмные круги не портят внешность, вызывая скорее жгучее желание позаботиться. Осознание, лениво мазнувшее охотника по затылку, стало настолько неожиданным, что он с трудом перевёл взгляд на того, кто так отчаянно дёргает его за рукав, стараясь привечь внимание. Сбоку слышится удаляющийся смешок. — Ты научишь нас стрелять? — Детский голос требователен. Мальчишка, что пятился от грозного взгляда Кима несколько минут назад, теперь стоит рядом с ним, поджав губы и всем видом стараясь показать свою взрослость. Тэхён сдерживает улыбку с трудом. — У тебя сил не хватит, чтобы натянуть тетиву, — тихо и мягко, придвигает к себе лук и дёргает за нить. Та отзывается лёгким звоном, отдав мгновенно приятной вибрацией в кончики пальцев. Как же он соскучился по охоте… — Если не попробовать, то никогда ничему не научишься, — ведёт носом, едва ли не топнув в детском упрямстве. — А мне надо… — Косится в сторону девочки, перебирающей перья наконечника. Тэхён прослеживает взгляд и хмыкает, сообразив, что тут дело не просто в капризе, а в желании… понравиться. — Каро, оставь его и ступайте с Ри в свои комнаты, — женский голос патокой проникает внутрь, растекаясь теплом. Тэхён выпрямляется и находит взглядом ту, что прогнала детей, не прикладыввая к этому никаких усилий. Поразительная сила убеждения. У стола, стоящего посреди комнаты, стоит невысокая фигура в мягком шерстяном платье, перевязанном в талии в несоколько раз кожаными ремнями. Соломенные волосы тяжёлой волной спадают на плечи, опускаясь до самых бёдер. Взгляд смешлив и ей с трудом можно дать больше двадцати. Впрочем, насколько помнит Тэхён, возраст магов — это скорее что-то эфимерное, нежели соответствующее реальности. Он до сих пор не в курсе, сколько веков носят в себе их спутницы, хоть они и проводят непозволительно много времени вместе. Что уж говорить о новых знакомых… — Прошу. Не стесняйтесь, — хозяйка дома взмахивает в изящном жесте кистью, указывая на накрытый стол. — Вы с дороги устали и проголодались. Ваши комнаты готовы давно, поэтому предлагаю все разговоры отложить на завтра, — она улыбается дружелюбно, сверкнув весельем глаз, и опускается на пол у ног отца Хосока, прислонившись к его колену плечом. А Киму опять становится интересно, сколько ей лет. — Мой сын сказал, что произошло смещение во времени, — как только стих звон посуды и путники устало привалились кто к чему, вытянув гудящие ноги. — Как именно это случилось? — Алатар, мы же говорили, что все разговоры завтра, — женщина недовольно хмурится, стрельнув в мужа сердитым взглядом. — Тамсин, это просто разговор, душа моя, — мужчина мягко перехватывает тонкую руку женщины, тут же прижимаясь к тыльной стороне губами в нежном поцелуе. Она просто закатывает глаза и фыркает, а Ким уже злится на себя за бесполезные попытки угадать возраст их. — Мы открыли портал, через который планировали сбежать, — голос Чанёль разнежен, она тянет гласные почти нараспев, — но эти трое прыгнули следом в момент, когда он уже закрывался. Как именно случилось так, что всех нас выкинуло здесь, — мы не знаем, — она досадливо морщится, пожимая плечами больше для себя, нежели собеседнику. — Сбежать? — Алатар подаётся вперёд, опираясь локтями о колени и сцепив пальцы в замок перед лицом. Смотрит пристально, не давая Чанёль отвернуться. Та болезненно вздрагивает, морщится и с шипением выпускает воздух. — Прекрати! — возмущённый голос Тамсин в миг разлетается по дому. Поджимает губы, сжав в руках полотенце до побелевших костяшек. Трое охотников же чувствуют лишь то, как в воздухе накапливается напряжение. Оно сгущается, превращаясь в плотный поток, опускается на плечи тяжелой плитой. — Что происходит? — Чонгук незаметно щёлкает замком на бедре, готовый в любой момент выхватить рукоять кинжала. Замирает, не моргая наблюдаят за происходящим, и чувствует тёплые пальцы, коснувшиеся кисти. — Всё хорошо, — совсем рядом с его ухом девичий шепот. — Он просто считывает её воспоминания, чтобы не пришлось… умолчать о чём-то, — Сэтбёль придвинута вплотную к мужчине, мягко гладит его руку, заставляя разжать пальцы, сомкнувшиеся на замке. — Он не сделает ей больно. Это просто… неприятно. — Он читает мысли? — слышавший их разовор, Чимин ошарашенно смотрит на брюнетку, интуитивно отодвигаясь в сторону. — Так немного удобнее общаться, молодой человек, — Алатар смеётся, отпустив наконец Чанёль. Блондинка шумно выдыхает, прислонившись устало к спинке дивана. — Позволяет экономить время. — Следовало бы сказать об этом, а не врываться в чужую голову, — Тамсин поднимается с пола, со злостью гремя посудой. — Столько лет прошло, а ты никак не можешь оставить прошлое в прошлом, — стреляет в мужа уничтожающим взглядом, покидая комнату, в тишине которой слышно, кажется, даже то, как где-то в лесу шебуршат мыши. — Не обращайте внимания. Она до сих пор не может смириться, что вышла за мага, — тихий смех. — Вот уже второй век прошёл, как Тамсин удивляется, что её так угораздило ответить согласием на моё предложение. — И до сих пор думаю расторгнуть брак! — Звонкий женский голос влетает в дверной проём, вызывая новый всплеск веселья со стороны Алатара. Он поднимается с кресла, расправляет плечи и только сейчас Ким замечает, что тот образ старца, что мелькнул перед глазами при первой встречи, спал. Перед ними стоит высокий и крепкий мужчина, поражающий своей силой и молодостью. На его фоне даже они трое, возвышающиеся на добрые полторы головы над каждым, кажутся просто незаметными. — Прошу меня простить, — Алатар переводит смешливый взгляд с каждого гостя, шутливо отвешивает поклон. — Ваши комнаты наверху. Если дети будут шуметь, то набросьте полог тишины. — Задумчиво смотрит на охотников и вздыхает. — Артефакты, чтобы активировать его, лежат у изголовий кроватей. У меня же… — косится в сторону кухни, где гремит посуда, — немного другие дела сейчас, — и, сверкнув задором в глазах, спешно выходит из комнаты, оставив после себя столько очевидного, что даже у Кима вспыхивают уши. — Чудное место… — поднявшись со своего места, потягивает Пак. — Я спать, — подхватывает колчан и тяжёлой поступью поднимается вверх по лестнице. Стоит же ему завернуть за угол, как в него кто-то влетает с тихим вздохом удивления. Успевает только выставить руки, чтобы подхватить хрупкое тело. — Ой, — писк девчачий, — и правда настоящий… — восторженное «ах» следом и вот в его руках уже никого нет, а где-то позади резкий хлопок дверью и смех. Чимин растерянно смотрит на свои ладони, шумно вздыхая. До комнаты всего шагов десять. И едва ступив за порог и закрыв дверь, делает глубокий вдох, почти со стоном опускаясь на кровать. В голове кисель из мыслей. В груди давят странные эмоции. Руки колет от желания сделать хоть что-то, чтобы сбросить всё ненужное из головы. И повинуясь странному порыву, протягивает пальцы к поблёскивающему в темноте артефакту, чуть сжав его в ладони. Чувствуется дуновение ветра, будто шёпои нежный на ухо, и комната погружается в тишину. Не слышно даже всплесков листвы в лесу, так близко стоящего к дому. Чимин медленно развязывает шнуровку на жилете, снимает пояс с ножнами и тратит ещё несколько минут, чтобы сгрузить всё оружие, спрятанное в складках одежды. Вот только стоит потянуть за ленту, стягивающую волосы, откуда-то сбоку слышится шебуршание и тихое «ой». Пак поворачивает голову в сторону, откуда идёт звук, прищуривается и снова стягивает хвост на затылке. — Вылезай, — беззлобно. Очень устало. Тело ломит и просит уже свою крупицу отдыха. — Нет, — тихий писк и снова возня. — Вылезай, говорю. Хватит там сидеть. Что ты хотела увидеть? — Чимин поднимается с кровати и медленно идёт в угол. Острое зрение давно выхватило тоненькую фигурку, пытавшуюся слиться со стеной. — Ну? Я жду. — Ругаться же будешь, — голос дрожит то ли от возмущения, что её обнаружили, то ли от страха, то ли от желания показаться смелее. — Я устал. Вылезай давай, — Чимин едва сдерживает смех от абсурдности всей ситуации. Ждёт ещё несколько минут и шумно вздыхает. — Тогда я раздеваюсь дальше, — тянется к рубашке, медленно оголяя грудь. — Ой, нет! Стой! — испуганный возглас, и перед ним появляется невысокая девушка. Смотрит с любопытством и страхом. Снова и снова облизывает губы, сминая пальцы от нервов. — Ну и? — Чимин скользит по ней взглядом, нехотя признавая, что особа довольно привлекательна. — Тебе не говорили, что в мужскую спальню лучше не заглядывать? — несмотря на усталость, ему хочется подразнить гостью. — Я впервые встретила охотников, — тихо, боясь даже шевелиться, — хотелось увидеть вас вблизи… — И насколько близко ты хочешь познакомиться? — глумливо тянет, подходя к девушке ближе и склоняя голову так, чтобы насладиться румянцем, растекающимся по её щекам. — Не настолько, как ты успел себе нарисовать, — огрызается скорее из-за страха, нежели, чтобы показаться храброй. А у Чимина усмешка на губах. — Я с детьми не связываюсь, — вздохнув, смеётся, отступая и продолжая сражаться с завязками рубашки, что отказываются подчиняться, сворачиваясь словно специально в узелки. — Я не ребёнок! — возмущение обжигает спину, но он даже не предпринимает попытки обернуться. — Рад за тебя, — сетуя на тусклый свет, уже задумывается разорвать их, когда застывает. Девичьи пальцы мягко касаются его рук. Он моргает несколько раз, с удивлением обнаружив гостью так близко к себе. Девушка смотрит снизу вверх, улыбается лукаво. — Я помогу. Не нужно ничего рвать, — качает головой, Пак же сужает взгляд, мысленно соглашаясь с тем, что перед ним далеко не ребёнок. Девочка очень похожа на Тамсин. Такая же тонкая фигура, хоть и спрятанная под широким платьем. Такие же бездонные глаза и цвет волос. Такая же обезоруживающая улыбка. Да. Перед ним совсем не ребёнок. И оттого только хуже… — У тебя на лице всё написано, — продолжает, как ни в чём не бывало, ловко справляясь с завязками. — Я не читаю мысли, как папа. Просто это было очевидно. Видишь? Надо быть немного терпимее, — она смеётся и опускает руки, отступив на шаг назад. Чимин же чувствует лёгкий укол разочарования. Он совсем не против, чтобы она ещё подёргала его одежду. И тут же мысленно отвешивает оплеуху себе. Стиснув зубы, отгоняет картинки, сваливая всё на тотальное отсутствие личной жизни. Её особенной стороны. — Спасибо, — снова тянется к волосам, распуская наконец-то хвост с тихим вздохом блаженства. — Ты здесь собираешься оставаться на всю ночь? — нужно бы прогнать гостью. — А то ведь тут одна кровать… — выразительно смотрит на спальное место и переводит заинтересованный взгляд на девушку. Она вспыхивает мгновенно, возмущённо поджав губы. — Хам! — Взметнув мягкостью волос, скрывается в темноте. Чимин провожает её взглядом, качая головой. — Пришла она, а хам я… — сбрасывая одежду, забирается в кровать со стоном вытягиваясь. — Трусиха… А где-то в углу слышиться фырканье, отражающееся на губах Чимина лёгкой улыбкой. Дай мне, Боже, сил и терпения…***
Чанёль проспала до обеда. С трудом разлепив глаза, с удивлением обнаружила, что солнце ярко светит, освещая комнату до жгучего желания зажмуриться. Тело ощущется удивительно легко, и, сладко потянувшись, блондинка спрыгивает с постели, с восторгом чувствуя теплоту собственной магии внутри. Она обволакивает, погружая в состояние полного спокойствия. Прикрыв глаза, девушка с наслаждением окунается в неё с головой, прижав ладонь к груди. Она могла бы так простоять долго, если бы не звонкий хохот с улицы и следом сдавленные чертыхания. Обернувшись, подходит к окну и, толкнув створки, высовывается по пояс, с удивлением замечая на лугу вдалеке от дома сестру в кругу охотников. Она хохочет в голос, кружит вокруг себя и играючи отбивает летящие в неё стрелы. Шокированно распахнув глаза, Чанёль быстро натягивает платье, заботливо оставленное кем-то на стуле. Мысленно просит саму себя не забыть поблагодарить, и выпрыгивает за порог дома. Ураганом проносится через гостиную, на улицу, жмурясь от яркого солнца. Всё переливается такими сочными красками, что слепит. И воздух тёплый, ветер игривый, а в груди разрастается чувство, что она дома. Чан медленно приближается к поляне, выхватывая взглядом ещё четыре фигуры, стоящие поодаль. Дети хозяев дома с восторгом смотрят на то, что происходит. Подпрыгивают и ахают, когда становится для них совсем невмоготу. А потом рассыпаются в смехе, хлопая. — И это всё, на что вы способны? — Сэтбёль сдувает волосы, падающие на лицо, подпирает руками бока, тараня взглядом трёх мужчин. — Мы не в полную силу, — цедит Тэхён, натягивая тетиву и склоняя голову. Чанёль не успевает остановить его, когда воздух прорезает свист и Сэт, взмахнув рукой, возвращает стрелу хозяину. Тот не уворачивается, лишь ловит её и снова возрващает к луку. — Так давайте… О, Чанёль! — брюнетка широко улыбается и машет рукой. — Проснулась, наша спящая красавица, — Чонгук подошел неслышно, широко улыбаясь. — А мы тут, видишь, скучаем… Чан хмурится, оглядывая каждого. Сэтбёль же выглядит совершенно счастливой. Подбегает к сестре и звонко целует её в щёку. — Давай устроим по-настоящему? — Её глаза сверкают азартом, улыбка пропитана весельем. — У нас есть лес. Алатар сказал, что он зачарован, поэтому нам ничего не угрожает. Так давай разомнёмся… — покусывает губы, подпрыгивая. Чанёль переводит взгляд с сестры на охотников и удивлённо вскидывает бровь, когда видит такое же предвкушение на лицах, как у сестры. — Не думаю, что с таким стоит шутить… — осторожно отвечает, задумчиво кусая губы. — Да ладно тебе, не будь ханжой, — Сэт морщится, а после отходит на несколько шагов. Запускает руки в волосы, стягивая их в тугой хвост. Поправляет корсет и пятится к лесу. — Неужели ты не хочешь попробовать? — Чанёль видит, как на пальцах сестры вспыхнула магия. Голубые вспышки охватывают кисть, поднимаются выше. Сбоку лёгкое движение. Чан почти физически ощущает, как трое мужчин едва ли не в стойку встали, как гончие. Даже на расстоянии чувствуется напряжение, исходящее от них. — Кто первый догонит, выпускает в воздух искры, чтобы все знали, что охота закончилась, — голос Сэтбёль вкрадчив. Её глаза, пропитанные магией, ослепляют. И, не дожидаясь согласия, брюнетка разворачивается и исчезает в лесу. А следом за ней, сорвавшись с места, на немыслимой скорости — Чимин и Чонгук. Чанёль переводит дыхание, что сбилось за какие-то доли секунды, стоило охотникам пронестись рядом с ней. Какой-то животный страх и нездоровый азарт скручивается под рёбрами. Она всё ещё не уверена, что хочет принимать участие в этой сомнительной авантюре, но успевает отпрыгнуть в сторону, когда у её ног приземляется стрела с разноцветным опереньем. Тело отреагировало быстрее, чем хозяйка поняла. Резко обернувшись, Чанёль видит Тэхёна, стоящего к ней вполоборота и удерживающего натянутый лук. — Беги, — одними губами. Свист воздуха, дуновение ветра в миллиметре от её щеки, и Чан срывается с места. Она плутает между деревьев, путает следы и всё смелее прыгает между кустами, вспарывая землю за собой, чтобы не осталось следов. Боковым зрением видит мелькающий меж листвы хвост Тэхёна. Улыбается, сворачивая к воде. Он не отстаёт, то приближаясь, то отдаляясь. Дразнит. Даёт ей возможность сбежать, но показывает, что ошейник наброшен. Чан фыркает и пружинит, отталкиваясь от земли, чтобы тут же перелететь особенно мясистый участок дороги. Лес становится плотнее. Протискиваться между деревьями труднее. И ей снова и снова приходится прибегать к магии, чтобы заставлять ветки отступать. Злится на себя, что позволила Киму загнать себя в это место, где ему просто нужно идти за следом колдовства. Упрямо сжимает губы и приседает, манит пальцами листву. Она покорно отзывается, прикрывая девушку. Чанёль дышит едва-едва, стараясь подстроить дыхание под шелест леса. Вслушивается и… Ничего. Совсем. Такая тишина, что чудится, будто она оглохла. — Неужели ты думаешь, что мы только оружием можем пользоваться? — ласковый голос Тэхёна звучит со всех сторон. Чанёль удивлённо ахает, не веря тому, что он ей открывает способности, о которых никто и никогда не слышал. Вжимается сильнее в дерево, замирая. — Для того, чтобы найти вас, мы должны уметь пользоваться такой же магией, — Тэхён продолжает говорить с насмешкой, а блондинка хмурится, отмахиваясь от его голоса, пытается найти источник звука. То, что он использует иллюзию и подчиняет лес себе, — она уже поняла, но вот откуда этот бесстыжый сейчас ведёт с ней беседу… — Прекрати сопротивляться, девочка, — Ким посмеивается, блондинка упрямо поджимает губы и водит по земле пальцами, спрашивая природу, где находится река. Внезапно она видит боковым зрением свечение. Почти незаметное, похожее больше на росу. Девушка медленно поднимается на ноги и сворачивает, как ей кажется, в обратную сторону. Ей приходится двигаться быстро. Капли вспыхивают и пропадают, чтобы зажечься совершенно в другом месте. Подхватив юбку, Чан медлит лишь несколько секунд, допуская, что и это может быть дело рук Кима. Впрочем, выбор не настолько велик, чтобы ворочать нос. И, поплутав меж валежников, спотыкается об особо надоедливый корень и в то же мгновение проваливается куда-то с визгом. Скользит вниз, успевая лишь прикрывать от веток руками лицо. Прохлада леса сменяется на влажность воздуха, идущего от воды, и Чанёль тормозит в последний момент пятками, едва не окунувшись в озеро. — Лучше бы дома осталась, — ворчит себе под нос, поднимаясь. Отряхивает юбку от веток и замирает, когда слух выхватывает шорох. Медленно оборачивается и снова чуть не падает, когда, отсупив от удивления, попадает ногой на скользкую гальку. Недалеко от неё со скучающим видом стоит Тэхён. — Как ты… — ошарашенно смотря на него, не верит своим глазам. Она была уверена, что он остался в другой стороне леса. — Было бы логично подумать, что ты направишься к воде, где ваши следы тускнеют, — пожав плечами, лениво отталкивается от дерева. — Стоять! — свист воздуха, Чанёль зажмуривается, дёрнувшись, но сдвинуться с места не может. Приоткрыв глаза, смотрит себе под ноги и видит, как её подол намертво прижат клинками к земле. Поджимает упрямо губы и вскидывает голову, собирая магию в ладонях. Она разрастается, превращаясь в шар. Ветер клонит ветки деревеьев, рвёт одежду. — Вернись на шаг вперёд, — Ким медленно приближается с невозмутимым видом. И это ещё больше злит блондинку. Словно назло, как ребёнок, отступает, стараясь оторвать платье от острых лезвий. Слышится треск ткани. — Вы же хотели охоту, — ветер усиливается, приходится почти кричать, — так давай же всерьёз! — как-то совершенно дико улыбается и встречает такой же оскал на спокойном прежде лице мужчины. Взмахивает рукой, посылая потрескивающийся шар в него. И он рассыпается в воздухе. Снова свист, и юбка сильнее натягивается. Ещё один клинок попадает в цель. Чан уже бесится по-настоящему. Он её загнал в ловушку, а она не привыкла по щелчку сдаваться. Смешок. Свист. Ветер бушует так, что даже ей стоять сложно. Юбку уже сбоку тянет. Тэхён методично сдерживает все её попытки побега. Блондинка прищуривается нехорошо, и в следующую секунду земля отдаёт грохотом. Дрожит так, что по воде идёт рябь. Чанёль не выпускает из поля зрения высокую фигуру Тэхёна, ловко прыгающего между валунами, что она возводит вокруг себя. Девушка фыркает недовольно, отступает, сильнее натягивая подол. Треск громче. Ей осталось несколько шагов в сторону, чтобы разорвать его. И в голову лезет мысль о том, чтобы просто наклониться и руками дорвать, но она знает, что стоит ей отвлечься, как он достигнет цели. Шаг. Ещё один. И ещё. Вокруг пыль. Галька. Песок. От завывания ветра ничего не слышно. Треск ткани, и вместо спасительной воды, она вдруг натыкается на пустоту. Паника вытесняет азарт и злость на Кима, когда Чанёль понимает, что за спиной никакая не река. Подводная пещера. И дна там может не быть. Пытается удержать равновесие из последних сил. Сквозь плотную стену песка и гальки видит встревоженное лицо Тэхёна. Он что-то ей говорит, пытаясь перекричать шум ветра, но девушка не слышит. Кажется, что время замерло, когда за спиной оказалась пустота, а откуда-то снизу повеяло холодом. Досада неприятно царапает виски. Что же за ведьма такая, которая не может сейчас взять себя в руки и открыть простенький портал, чтобы спастись? Чан лишь взвизгивает, когда последняя часть подола отрывается и спина врезается в ледяную пустоту, тут же сменившуюся на воду. Холод сковывает сразу же, лишая возможности трезво мыслить. Паника клокочет у горла. Длинная юбка мешает сопротивляться течению. Чанёль снова и снова пытается всплыть, но погрузилась она далеко от поверхности. Лёгкие жжёт от нехватки воздуха. Она пытается отчаянно расслабиться, но выходит только хуже, а потом… Чьи-то сильные руки подхватывают и тянут наверх. У неё нет сил, чтобы помочь ему. Внутри пульсирует каждый орган. Судорожно нужно вздохнуть и, кажется, она задыхается в тот момент, когда её выталкивают на поверхность. Дышит рвано, хватая воздух ртом. — Дура, тихо ты! — Голос пропитан яростью. Чанёль дёргается и тут же взвизгивает от боли, когда сильные руки нарочно сжимают в объятиях крепче, стараясь болью привести её в чувство. Оттолкнувшись из последних сил, вырывается и снова погружается с головой. Интуитивно делает глоток и запоздало понимает, что вдохнула… воду. Хочется рассмеяться от собственной глупости, но тело становится слишком лёгким, а холод отступает перед спасительной темнотой. Тэхён в бешенстве. Какая-то безобидная игра превратилась в то, что он теперь должен вытащить эту ненормальную из воды. Предупреждал же. Нет. Эта не от мира сего решила сделать по-своему. И теперь он вынужден нырять в обжигающий холод снова и снова, чтобы разглядеть, куда тело этой придурковатой унесло. Он уже сам устал. Мышцы горят. Минуты идут на счёт. Она хоть и ведьма, но вряд ли додумалась отрастить жабры. Вообще ему очень хочется пораспрашивать Чанёль на тему того, в каком месте у неё магия собирается. И потом свернуть шею. Наконец, в толще воды удаётся разглядеть голубое платье, медленно опускающееся куда-то в пасть этого то ли озера, то ли реки. И об этом тоже надо спросить у Алатара. Ким собирает все силы, чтобы рвануть за Чанёль. Подцепляет негнущимися от холода пальцами порванный подол и тянет вверх. Минута. Вторая. Собственное тело тяжелеет. Ему чудится, что не хватит сил, чтобы поднять их обоих на поверхность. Не верится, когда удаётся всплыть, подтаскивая к берегу девушку. Подхватив её, переносит на мох и склоняется, пытаясь услышать дыхание, легонько похлопывая по щекам. Тишина. — Ну же, — прижимается почти вплотную ухом к женским губам, вздрагивая от того, насколько они ледяные, — Чанёль! — Злость сменяется растерянностью и паникой после. Он прижимает пальцы к её шее, но даже слабого удара пульса не удаётся услышать. Собственное сердце гулко бьётся о рёбра. — Давай, Чанёль, — с силой разрывает ворот тесного платья. — Ты не можешь свалить отсюда хотя бы потому, что не высказала мне, какой я подлец, — давит ей на грудную клетку, снова и снова прижимаясь ухом то к губам, то к груди, чтобы уловить малейший намёк на то, что она жива. — Да что б тебя… — в каком-то отчаянии, поднимает её голову и, сделав несколько глубоких вдохов, накрывает её губы своими, резко в них выдыхая. Раз за разом. Чередуя с сильными ударами по грудной клетке. — Ты ещё сестру не нашла. Куда ты собралась. Ну же, девочка, возвращайся… — Ким с каким-то остервенением прижимается к её губам, щедро делясь воздухом. У самого уже плывёт голова. — Ко мне… — шепчет, не обращая внимания на дрожь в руках и то, что картинка перед глазами дала сильную рябь, выдыхает ей в рот и замирает, когда девичьи губы внезапно мягко отвечают ему, превращая сражение за её жизнь в поцелуй. Его шок сменяется на облегчение. Он не в силах поверить, что она жива… Лишь крепче сжимает тоненькое тело в руках. Чанёль льнёт к нему плотнее, продолжает изучать его губы своими. А у него нет ощущения чего-то неправильного. Он не испытывает никакого омерзения от того, что происходит между ним и этой мерзавкой. Всего несколько секунд, а ему кажется, что прошла вечность. Чанёль отрывается, заходясь в кашле, Тэхён лишь переворачивает её, поддерживая, когда она, выворачивая себя наизнанку, выплевывает всю воду, что успела втянуть в лёгкие и желудок. —Тэхён… — слабым дрожащим голосом, вытирает тыльной стороной губы и смотрит так, что у мужчины перехватывает дыхание. Он понимает, что она не помнит, что сделала. И в это мгновение острая вспышка боли пронзает слева под ключицей. Он распахивает глаза, не в состоянии сделать ни глотка воздуха. Его сгибает поплам, стон боли срывается с губ. Ким прижимается лбом к земле и хрипит, царапая землю руками. Чанёль ошарашенно смотрит на мужчину и никак не может понять, что случилось. Она дёргается к нему, но тот отползает в сторону, хрипя так, что у неё по позвоночнику мороз поднимается. Чан видит, как вздулись вены на его руках и шее. Слышит его крик, больше похожий на рык раненного животного, но ничего не может сделать. Стирает с щёк то ли мокрые дорожки, то ли капли после воды и подтягивает колени к груди, боясь шевелиться. Она не может понять, сколько времени прошло до того, как Тэхён замолчал. Лишь хриплое рваное дыхание и всё. Она боязливо подползает к нему, встречаясь с почерневшим взглядом. Ким прижимает ладонь к груди, смотрит тяжело, взгляд расфокусирован. На висках и шее блестят капли пота. — Покажи мне… — шёпотом, протягивая руку. Кажется, что он соврешенно ничего не понимает, потому что не отстраняется и не отводит тонкие пальцы, взметнувшиеся к его рубашке. Безразлично смотрит на девушку, а та охает испуганно, когда, убрав его руку и отодвинув ткань, натыкается взглядом на мерцающий символ на смуглой коже. Чанёль пытается рассмотреть его, но её останавливают слишком грубо, едва не отпихнув от себя. — Я просто… — Пора возвращаться, — глухим голосом, с трудом поднимаясь с земли. Он пошатывается, ступая туда, где оставил оружие. Заторможенно застёгивает колчан и мучительно медленно поворачивается к девушке. Молча наблюдает за её попытками встать и, вздохнув, подходит, рывком поднимая на руки. Чанёль хочет возразить, ёрзает, прося бессловно опустить. — Я тебя сейчас сброшу и не посмотрю, что ты кости переломаешь, — Ким не смотрит на Чан, цедит сквозь зубы, и девушка замирает, боясь сердить его ещё больше. Дышит через раз, косясь на ворот его рубашки в попытках рассмотреть получше узор, что до сих пор переливается серебристым светом сквозь ткань. Вот и поиграли… в охоту…
