Three months of summer

— А я тебе сразу говорила, не надо было приглашать этого твоего старого друга. — жаловалась Кузнецова, заваривая кофе на кухне. — Его же с половины бокала всегда развозит. А потом кабина отлетает метров на триста, чему мы удивляемся.   В одной из просторных и уютных квартир Москвы сегодня утром проснулась одна счастливая влюблённая пара, у которых все настолько хорошо, что лучше и не придумаешь..За исключением похмелья, которое оставляло неприятный осадок на душе и в теле из-за вчерашнего дня. — А я и не хотел его звать. Я сделал это так, ради приличия. Больше не буду, совсем уже в разнос пошёл, негодяй. — роптал Шастун, сидя за столом и размещая у себя в стори вчерашнее фото из «Милано», в котором непосредственно, отметил аккаунт заведения.. — Ты, кстати, позвони Жене, узнай, все ли в порядке.    Чувство вины за Воронежского друга сжирало его целиком. От осознания того, насколько неприятно было Покровской, как и, в принципе, было бы любой девушке на ее месте, все внутри неприятно скукоживалось. — Пока ты утром спал я позвонила. — И?   Ира старательно переложила глазунью со сковороды на тарелку возлюбленного. — Она не взяла. Я перезвоню. Наверняка она выдохлась после вчерашнего. — констатировала факт Кузнецова. — И вообще, я сегодня туда поеду, возможно мы увидимся и поговорим.   Антон кивнул. — Спасибо. — с нежностью заглядывая в глаза Иры он благодарит ее за завтрак. — Что-то мы вчера перебрали. -Бесспорно. Только не мы, а ты.    Головная боль сдавливала виски, точно плоскогубцами и складывается впечатление, что мозг Антона все меньше мог думать о чём-то другом, кроме того, как же ему сейчас хреново. Голос Кузнецовой звучит как будто на фоне, а звон кружек и тарелок наоборот кажется ему ещё громче, чем когда-либо. — Может, я схожу за газировкой?-полюбопытствовала девушка. — Если не сходишь я переживу, но если сходишь я потащу тебя в ЗАГС сразу же, как только оклемаюсь. — грустно пошутил русоволосый. Кузнецова издала показательный смешок. — Меня всегда удивляло, как ты даже в таком плачевном состоянии находишь силы для шуток.   Она поцеловала парня в макушку, прежде чем отправится в магазин за гуманитарной помощью для «страдающего». — Ир, если что, купи ещё чипсов, с крабом. — неловко попросил Антон.— Пожа-а-алуйста. — жалобно протянул он, глазами насквозь прожигая возлюбленную, которая уже хоть и нехотя, но натягивала на себя джинсовую куртку.    Ира тяжело вздохнула, издалека всматриваясь в зелёные кошачьи глаза, которым было просто нереально отказывать. — Хорошо, Шастун. Куплю я тебе эту дрянь, только не смотри на меня так, пожалуйста. — взмолилась Кузнецова, а парень тут же изменился в лице. Он показался более веселым, что он всячески пытался продемонстрировать, с трудом игнорируя головную боль. — Люблю тебя. — лишь бросил русоволосый вслед своей девушке и послал далекий воздушный поцелуй. ****   Уже в полдень большая часть сотрудников «Милано» до сих пор не появилась на работе. Скорее всего это отголоски вчерашнего изнурительного рабочего дня, к такому персонал не привык. Наверняка каждый сейчас отходил и отсыпался у себя дома и именно по этим причинам опаздывал. Но одно было неизменно: несмотря на погоду, состояние и настроение, даже если в мире объявят Третью Мировую или апокалипсис, Елена Покровская всегда была на месте. Такое ощущение, что ресторан — ее ИВЛ, благодаря этому она дышит и живет, поэтому каждый раз, как раб на галерах, в девять утра она уже тут, без опозданий, а иногда и раньше на существенное количество времени. Никто не контролировал и не дисциплинировал ее лучше, чем она сама. — Мам, давай посчитаем.. — призадумалась Покровская-младшая. — Если соотнести все доходы с предстоящими расходами, то нам хватит на то, чтобы выплатить некоторым зарплату.    Елена нахмурилась. — Что значит «некоторым»? А остальные? Нет, Женёк, если мы выплачиваем заработную плату, то выплачиваем всем. — Что ж, тогда на эти деньги мы сможем хорошо закупиться продуктами и сделать заказ на алкоголь. — предложила Женя. — А ещё можно дать всем тринадцатую зарплату, она гораздо меньше обычной и тогда нам точно хватит. — Спасибо тебе, родная, что помогаешь. Но здесь я, пожалуй, справлюсь сама. Это мой бизнес и я не должна тебя в это втягивать. — на выдохе заговорила Покровская-старшая. — Да и в принципе, не так уж все страшно. Если все будет действительно так, как ты говоришь и парень Ирочки отметит наш ресторан у себя в инстаграме, тогда все должно улучшиться. — Ведёшь себя точно так же, как папа. — прошептала Женя, плавно отводя взгляд в сторону и складывая руки на груди. — И как ни странно, я очень этим горжусь. — подчеркнула женщина. — Ну чего ты грустишь, котёнок?     Девушка и вправду стала несколько мрачнее, а виной тому новые спонтанно нахлынувшие переживания, которые кажется спровоцировало мамино рвение делать все в одиночку, не хватаясь за протянутые руки помощи. Это, увы, традиция их семьи и с этим уже ничего не поделаешь. Как хроническое заболевание, только немного хуже и страдают сразу несколько. — Я не грущу, мам. Если тебе правда легче одной, то я могу и вовсе уволиться. — Как знаешь. Но одолжений мне не делай. Хочешь уволиться — я все подпишу. Я даже «за». Я хочу, чтобы ты развивалась, а работать официанткой, худо-бедно зарабатывая, и то время от времени, я же знаю, что это далеко не предел твоих мечтаний.   Елена на сто процентов права, но желание помогать семье Женя поставила в приоритет. Она задвинула свои мечты на самую дальнюю полку, пообещав себе, что как только мамина мечта исполнится и ресторан начнёт приносить доходы, а не только убытки, она уволится и оставит маму плыть по течению самой. Только не сейчас. Сейчас ей необходимо быть рядом, иначе — чьи-нибудь нервы точно потрескаются. — Все нормально, мамуль. Я буду работать. Плюс ко всему я зарабатываю, ты же знаешь. — В своём журнале? Сколько же ты там зарабатываешь, позволь полюбопытствовать? — Достаточно, чтобы снять себе отдельную квартиру и не нуждаться в продуктах. — отчеканила рыжеволосая. — Хорошо. Твоя воля.   На этих словах раздался отрывистый стук в двери кабинета. — Да?   В дверях появилась официантка — Тая. Она вышла на смену только сегодня, вчера не присутствовала и была такой, пожалуй единственной. Да и вообще она новенькая, молодая студентка, многого не знает и работает здесь не столько ради зарплаты, сколько ради своей подруги — Риты. Такой же студентки того же самого факультета. — Елена Константиновна, там у нас гость. Он хочет кофе. — кратко пояснила она, не замечая, как меняется в лице. Некая эмоция, схожая со страхом читалась на ее аккуратном личике, но это был определенно не он.    Женя с Еленой обменялись вопросительными взглядами. — Тая, все хорошо? — поинтересовалась женщина, которая тоже почувствовала неладное. — Да, все отлично. — выпалила девушка. — Тогда в чем проблема? Иди и сделай ему кофе. — Он хочет, чтобы это сделала Женя. То есть, он просит, чтобы к нему вышла Евгения Покровская. — растеряно проговорила девушка, и ее плохо скрываемая тревога сменилась замешательством. Елена и Женя странно переглянулись, посредине до безумия неловкой тишины, которая уже две секунды как окутывала помещение. — Кто там ещё такой требовательный? — начала Покровская-старшая. — Скажи ему, что у Жени сегодня выходной. — Я сделаю. — отозвалась рыжеволосая. — Я Иру все равно уже битый час жду, мы вместе в парк гулять идём. За одно узнаю, кого там принесло. — Покровская-младшая пожала плечами. Ее спокойствие превышало уровень нормы, тем более Елена очевидно не разделяла это состояние с дочерью. — Спасибо тебе! — воскликнула Тая. — Ты — мое спасение! — она подхватила рыжеволосую под руку и вывела из кабинета. Последнее, что успела увидеть Покровская-младшая — хитрая, но натянутая улыбка мамы и одобрительный кивок, которые не выглядели искренними. Скорее всего, больше здесь напрашивается немой вопрос, на который девушка сама только собирается раздобыть ответ. — Женька, — затараторила студентка. — Смирнова, на полтона  тише, а то у меня сейчас перепонки полопаются. — прервала ее рыжеволосая. — Кто там?   Серые глаза Таисии расширились. — Да я вообще без малейшего понятия. Это какой-то незнакомый мужик, который представился каким-то Давидом Марковичем. Он попросил меня позвать тебя, клянусь, ещё такой: «Будьте добры, пожалуйста, Покровскую Евгению Юрьевну», как на допросе. У меня по спине аж мурашки побежали. — на одном дыхании выпалила Смирнова, изумление которой достигало невероятных пределов, а вот Покровской с каждым словом становилось подлинно страшно.    Дело в том, что она даже отдалённо не знала никаких Давидов. С определенного момента жизни она не знакомилась с мужчинами, по личным причинам. Да даже если бы она и хотела с кем-то познакомиться: парень с именем «Давид», явно оттолкнул бы Женю, которая побаивается нерусских «ухажеров» и всячески старается обходить таких за километр, как, увы, половина женского населения России.    Она прокрутила в голове имена всех своих дальних родственников, но как на зло ее память не выдавала ей ни одного человека, который бы носил хотя бы похожее имя. Вариантов мало, ответов нет вообще, а вопросов — хоть отбавляй.    Покровская аккуратно выглянула в зал через матовую-стеклянную дверь: миловидный и совсем не отталкивающий мужчина в коричневом тренче поверх серого свитера, а из признаков кавказской внешности у него только длинный и широкий нос, да острый подбородок. Он всего лишь сидит на стуле за барной стойкой, что-то листает в телефоне, а Женя не решается сделать шаг в зал, точно парализованная. Его внешний вид почему-то все равно кажется ей устрашающим. Одному богу известно, почему в голову девушки вдруг заглянули такие мысли. — Ты чего? — одернула ее Тая. — Он, на первый взгляд, в хорошем настроении, не волнуйся. — А я и не волнуюсь. — фальшиво улыбнулась Женя. — Просто пытаюсь вспомнить, знакомы ли мы. — соврала девушка и толкнула дверь, стараясь демонстрировать максимально уверенный вид. Мастерское искусство притворства — наверное одно из главных достижений официантки за всю ее жизнь.    Бурый взгляд тут же скользнул по Покровской, едва стоило ей появиться в поле зрении незнакомого брюнета. — Добрый день. Какой кофе желаете? — уверенно начала девушка, уже даже отставив в сторону мысли о том, что она вдруг может посыпаться, как только мужчина любезно улыбнулся ей и отложил телефон. — Добрый. Классический латте. Две ложки сахара, будьте добры. — заявил он с легкой улыбкой таким обычным и ничем не выделяющимся голосом. За, уже прошедшую, минуту он ни разу не обратился к Жене с какой-то просьбой, помимо момента озвучивания своих кофейных предпочтений, и на мгновение она подумала о том, что Тая ее разыграла. Эта мысль вызвала непроизвольную хитрую улыбку на лице девушки. — Конечно, пять минут. — радостно ответила она и развернулась к кофе-машине. Только вот, если знать, что он воспроизвёл дальше, радовалась она не так уж и долго. — Евгения Юрьевна? Покровская? — вдруг заговорил он.    По спине рыжеволосой скользнул холодок и некоторые сомнения а-ля: стоит ли давать честный ответ? — Да. — сухо ответила девушка и тут же откашлялась, но пока что не решилась повернуться, к собеседнику лицом.   Он же — как чувствовал опасение Жени, поэтому поторопился ее успокоить. — Женя, не бойтесь. Я не сделаю Вам ничего плохого, честное пионерское слово. — Давид положил руку на сердце и глубокими карими посмотрел на девушку, как бы гарантируя безопасность. — Знакомы? — Покровская обернулась и продолжила диалог с вопроса, который, признаться, больше всего не давал ей покоя.    Незнакомец странно улыбнулся. — Нет, но я бы хотел с Вами познакомиться.   Если вспомнить все эти смешные ролики с перекати поле, то именно так сейчас выглядело пространство в голове Жени. Все это походило на какую-то неудачную мистификацию, в которой она до сих пор участвует и почему-то даже не пытается исчезнуть, хотя бы под предлогом выходного, а наоборот, собирается внимательно выслушать брюнета, ещё до конца не разобравшись права ли она. — Я Вас слушаю. — коротко бросила девушка. — Ух ты.. — незнакомец улыбнулся. — Клянусь, думал, что я потрачу больше времени на попытки расположить Вас к себе.   Прежде чем начать разговор, брюнет сделал пару глотков из фарфоровой кружки, поудобнее устраиваясь на барном стуле. — Меня зовут Власов Давид Маркович. Я владелец журнала «Эстетик». Вы, вероятно, слышали о таком, у нас каждую неделю есть новый выпуск, в каждом ларьке и книжном магазине можно приобрести.    Покровская внимала каждому слову Давида, с интересом размышляя в какое русло дальше пойдёт разговор. — Да, слышала что-то подобное.   Она и вправду слышала, потому что в погоне за улучшением качества своих статей она прочла не мало журналов и газет. Девушка так же знала, что «Эстетик»  — это престижный журнал, и даже на прилавках он всегда стоил в сущее количество раз дороже прочих источников различной информации. Власов продолжил: — Это очень хорошо, что Вы слышали, Евгения. Дело в том, что я прочёл все Ваши статьи на просторах интернета. И, что я могу сказать? — мужчина, капитулируя, вскинул ладони над головой. — Это, без лести, гениально. Клянусь, Евгения, я просто не мог остановиться. Я читал, читал и читал, пока работы не кончились на сайте. Я польщен, это очень интересно. Думаю, Вы бы очень органично смотрелись в моем журнале. Я как раз открываю новый офис в Санкт-Петербурге и предлагаю, да нет, даже настаиваю на том, чтобы Вы там работали. Могу предложить Вам очную ставку, рабочее место и приемлемая зарплата для Петербургских цен, я бы даже сказал более, чем приемлемая.    Данные восторженные отзывы о работе девушки буквально вогнали ее в краску. Она по-идиотски улыбалась собеседнику, не зная, что ему ответить. Само предложение, начистоту, было колоссально заманчивым, но нужно было многое обдумать и грамотно рассудить, что делать с друзьями, квартирой и мамой, которая, конечно поддержит ее, но сама никогда в жизни, даже под раскалённым железом не признаётся, что ей далось тяжело отпустить дочь так далеко от себя, как она любила говорить, к черту на кулички. — Спасибо большое за такую высокую оценку моей работы. Предложение действительно стоящее, скажите, я могу подумать над этим?    Брюнет кивнул головой и промычал что-то невнятное, вновь отпивая немного из своего напитка. — Конечно, Евгения. Я и не рассчитывал, что Вы сразу согласитесь. Да и потом, мой офис открывается только через месяц, в июне, полагаю, этого времени Вам будет достаточно, чтобы определиться? — Абсолютно. Оставите мне свой номер? Я позвоню как только приму окончательное решение.    Власов закивал головой, как китайский болванчик, затем с какой-то целью полез в сумку. — Так, — начал тот, достав ручку. — Где у Вас тут можно написать?    Женя потянула ему обычную белую салфетку. — Пишите здесь.    Брюнет красивым почерком вырисовывал цифры, параллельно улыбаясь. — Всё. Только Вы мне обязательно позвоните.   Покровская, чьи щеки уже побаливали от улыбки, кивнула Давиду головой.    ****   Весна — предвестник чего-то очень-очень хорошего, как ноябрь — атмосфера перед Новым годом, так и апрель: живешь в предвкушении долгожданного лета. Рыжеволосая встретилась с Ирой, но делиться с ней предложением, которое сегодня ей сделал владелец журнала, она не торопилась. Женя ещё ничего не решила, а ее возможный переезд в другой город пока ещё писан вилами по воде. Она успела подумать о многом, пока ждала подругу в ресторане. Например, настроение значительно испортилось, когда пришло осознание того, что в Питере у неё совсем никого нет: ни друзей, ни знакомых. Господи, да она там даже ни разу в жизни не была. Перспектива остаться одной в чужом городе ее не прельщала, но и всю свою жизнь провести, работая официанткой у мамы в ресторане — тоже такой себе рост. — Как красиво.. — Ира восхищалась каждым цветочком, который встречался на ее пути, причём делала она это настолько искренне, что даже позавидовать хочется — столько неподдельных эмоций. Такими темпами вполне реально насобирать впечатлений на неопределённое количество грядущих жизней. — Красиво. Так что ты говорила? — Женя вернула в разговор подругу, которая отвлеклась и загляделась на цветущую черешню. — А, прости. Говорю, не переживай. У тебя мама мировая. Справитесь. С любой посещаемостью. — вещала Кузнецова. — Спасибо. Мне тоже так кажется, а интуиция меня редко подводит. — подмигнула Покровская.   Помимо растений, вокруг такая палитра запахов, что вполне возможно сойти с ума: сирень, черешня, медуница и прочие творения природы создают настоящую игру ароматов. Именно за это и стоит любить Москву. За ее достопримечательности, за ее парк, за ее весну. Хотя хорошая погода обещается ненадолго и совсем скоро уже хлынут дожди, но времени для того, чтобы насладиться апрелем было более, чем достаточно. — Насчёт Егора. Я ему номерок твой все-таки пожертвую? Потрясающий, кстати, человек. К тому же мой старый друг, я ему доверяю. Скажу без притворства, очень бы я хотела тебя с ним познакомить. — Ира хитро заулыбалась и слегка толкнула подругу. — К чему ты это? — выгнула бровь Покровская. — Я не предполагала, что у тебя провалы в памяти. Кузнецова демонстративно лукаво улыбнулась, а благодаря тому, что Женя знает эту даму очень давно, она также знала, что эта улыбка не сулит ничего хорошего. — Я же надеюсь, что ты ничего не задумала? Просто это в любом случае заведомо плохая идея. У меня есть Олег. И ты, между прочим, осведомлена об этом. — отрезала рыжеволосая, на что Ира только лишь закатила глаза. — Опять твой Олег. Я, конечно, не хочу тебя обидеть, ни в коем случае, но напомни, когда он в последний раз объявлялся?   Таким вопросом Кузнецова застала подругу врасплох и это заметно отразилось на ее лице. — Недели…две назад. — тихо ответила рыжеволосая. — Ага. А потом ни звонка, ни письма. Кто бы сомневался, это же Олег Пронин, с чего бы ждать от него другого. — Хватит. Женя и Олег познакомились в интернете. Так же, как и каждая вторая современная пара. На журналистском форуме, узнали о том, что их многое связывает: начиная общей профессией и вплоть до одинакового любимого цвета. Нужно сказать, что тогда Жене было всего двадцать пять лет, и, наверное, именно тогда она буквально нашла спасение в Олеге. Мягко выражаясь, не самое радужное расставание с бывшим, после которого ей пришлось муторно восстанавливаться. Это самая первая и большая любовь в жизни Покровской. Олег истинно прекрасен, чуток, заботлив, внимателен. Олег Пронин — кареглазый шатен, с невероятным чувством юмора и незаконно огромным багажом знаний. Эти отношения были заведомо обречены на успех и молодые люди не сомневались, что поженятся. Но что-то..Пошло не по плану. Олег уехал в Вашингтон, работает там в офисе, журналистом, и только лишь изредка приезжает в Россию. Женя хотела, но просто не смогла уехать с ним, в силу обстоятельств. Не смогла бросить мать, разбитую горем после смерти отца, не смогла бросить подругу-Иру и больного дедушку, история которого все равно закончилась скоропостижным летальным исходом. А Олег не смог отказаться от своей мечты. Он шёл к этому слишком долго, это далось слишком тяжело, к тому же цель, которая была наконец-то им достигнута. Просто отвергнуть все ради любви он не смог, так же, как и она. В течении нескольких лет уже длится эта «любовь» на расстоянии. Точнее..Женя любит и ждёт каждого звонка и сообщения. Ждёт, когда он прилетит, чтобы иметь возможность просто почувствовать его запах, просто уткнуться ему в плечо, просто знать, что он рядом, что он здесь. Протяни руку, коснись и будь счастлива. Просто пятнадцать минут с ним. Пятнадцать. Можно меньше, если надо, она бы уложилась в одну минуту. Но это мечты-далекие и несбыточные. Поэтому все, что остаётся для Покровской, чтобы проявлять свои бесконечные чувства-телефон, ночь и редкость. Большая редкость, когда он звонит. Когда берет трубку, если ему звонят. А может это только тогда, когда она звонит. Она не знала, да и не хотела знать. Просто была уверена, что он все ещё любит, ведь по собственному опыту, как она очень любила всем рассказывать, ее интуиция никогда не подводила..По крайней мере пока что. — Олег работает и ты это прекрасно знаешь. К тому же, он в роуминге, что ему звонить каждый час за баснословные деньги? — Покровская медленно выходила из себя, под давлением собеседницы. — Знаешь, Жень. Звонить раз в два месяца тоже не дело. — Раз в две недели! — Это если повезёт. — все также спокойно Кузнецова стояла на своём, вовсе не боясь принять смерть от рук недовольной подруги. — Мы с тобой обе знаем, что ему отчасти все равно, Женек. Просто ты либо не можешь этого признать либо правда не видишь. Я понятия не имею. — Ира развела руками. — Но все равно — тебе решать. Если ты сама этого не разглядишь — тебе никто не поможет, даже я.   Женя тяжело вздохнула. — Пожалуйста, Шпроти, прекращай это. Мы любим друг друга. Просто многим трудно поверить в любовь на расстоянии, в то, что это возможно, понимаешь? — Знаешь, если бы любил, нашёл бы способ звонить тебе и писать хоть каждую секунду. Моя мама говорила: мужчине позволительно не писать женщине письма только в одном случае — если он мёртв. Все остальное — не аргумент. — Кузнецова вещала так убедительно, что Покровская даже ей практически поверила и будто бы на секунду почувствовала какую-то тянущую боль с левой стороны груди. Рыжеволосая мысленно тут же успокоила себя, отговорила, убедила, точно так же, как она делает всегда, когда закрадываются сомнения и все внутри неё в любой момент готово покатиться к черту. Сомнения насчёт чего-то по-настоящему важного, что имеет для рыжеволосой смысл, что она желает хранить в своём сердце до самого конца обычно самые колкие, поэтому их всегда легче отогнать на огромное расстояние и стараться не оборачиваться. Но несмотря на это, всегда есть риск узнать правду. — Остановимся к кофейне? — моментально соскользнула с темы Кузнецова, когда заметила резкую смену эмоций, которые можно было прочесть на лице подруги. — Давай. — сухо ответила Женя. — Только у меня этот кофе скоро из ушей польётся. Сил нет уже пить его постоянно. На работе каждый день им запиваю и теперь ещё прогулки.. — Закажешь что-нибудь сладкое. Или просто чай. Или просто посидим, я, признаться, чуть-чуть замёрзла. — поделилась девушка, жалобно глядя на подругу и крепко обнимая себя обеими руками. — Так не мудрено. В джинсовой-то куртке. Ещё даже не май, а ты уже оголилась. — прыснула Покровская, сразу отмечая, как жалобный взгляд переменился на вопросительно — раздражённый. — Пошли, бедолага.    В кофейне было относительно уютно: такое маленькое заведение, по параметрам изнутри не более, чем подарочная коробка, спокойная музыка и мало посетителей, в числе парочка девушек, без сомнений любительниц эстетики. Обе что-то усердно делали в макбуках, вальяжно попивая свои кофейные напитки. Ира ограничилась тыквенным латте, Женя тоже с горем пополам согласилась на эклер с чаем, а количество их тем для разговора за столом снизилось на треть и как-то дошло до отношений Кузнецовой с Шастуном. Начиная с из самых глобальных ссор и заканчивая самыми романтичными моментами. Слишком уж активно развивались из взаимоотношения, раз уж столько событий, имеющих такой разный эмоциональный окрас, приключилась за пять лет, точно за целую жизнь. Женя даже рассудила, что Ира с легкостью могла бы написать любовный роман, опираясь лишь на собственные истории. А то и вовсе — серию книг. За подобными историями и прошёл весь их день и приблизился ещё более прохладный вечер, стены кофейни, кажется, уже впитали атмосферу двух лучших подруг и стали для них отчасти близки.