Three months of summer

День «Х» подкрался незаметно, невзирая на то, что Покровская всячески готовила себя к нему. Вот и конец. Совершенно новая, бесспорно замечательная, но большая и слегка пугающая жизнь наступит уже к концу дня. Сегодня ночью поспать хотя бы немного у Жени не вышло, от мыслей вокруг головы плыли звездочки и искорки, а сон никак не заглядывал, предательски гуляя лишь где-то рядом. К счастью, ей не пришлось размышлять насчёт жилья. Эту проблему Давид Маркович пообещал решить за неё. Всем Московским специалистам он оплатил номера в гостинице рядом с офисом, давая время на поиски квартиры.    Девушка приехала в аэропорт за два часа до вылета и все время нервно теребила в руках паспорт, постукивая ступней о пол. Слева от неё сидела лучшая подруга, а справа любимая мама, которая ради дочери даже пошла на такие жертвы, как прийти в ресторан после полудня. — Не твой? — озабоченно поинтересовалась Елена, внимая каждому объявлению, искренне волнуясь, что дочь пропустит рейс. — Нет, мам. — такое поведение Покровской-старшей весьма умиляло Женю и вызвало легкую улыбку. — Женька, я забыла. Тебе Антонио передавал «привет». Пламенный и тёплый. Попросил проводить тебя за него. Просил сказать, что мы тебя всегда ждём. Снова выпьем, порадуемся и нашу годовщину отметим. — Ира азартно подмигнула подруге. — Они сегодня весь день опять «Контакты» снимают, но даже это не помешало ему про тебя вспомнить. — Ну спасибо огромное, Антонио. Передавай тогда ему, что мне очень-очень приятно и я обязательно приеду. — рассмеялась Покровская-младшая, внезапно замечая недоумение на лице мамы. — Антонио? Годовщина? Я смотрю, я одна тут не в курсе происходящего? — Елена выгнула бровь, а ее тон казался несерьезным, но крайне любопытным.   Девушки синхронно разразились безбурным хохотом. — Долгая история, мамуль. Но ты не волнуйся, там нет ничего страшного. — Действительно, тёть Лен. Вам абсолютно не о чем беспокоится, я за неё ручаюсь. — Кузнецова приставила ладонь к голове и отдала улыбающейся женщине честь. «Начинается посадка на рейс триста двадцать пять, Москва-Санкт-Петербург.»   Как только блондинка закончила мысль, строгая женщина по авиационному радио передала номер Жениного рейса. В этот момент все будто бы затихло. Даже мысли внутри самой Покровской-младшей не подавали голоса. Она просидела в аэропорту больше двух часов, несколько дней и ночей думала о своём переезде, но даже сейчас она ещё не до конца верила в происходящее.   Грусть захлестнула рыжеволосую с головой, а горло заболело от попыток подавить ком. Одно дело смотреть на всё издалека, а когда приближаешься, эмоции зашкаливают на воображаемом спидометре, внушая небывалый страх неведения. — Так. Ну что. Вот это, мам, уже мой. — девушка широко раскинула руки для объятий. — Я не фанат долгих прощаний, просто знайте, что вы два моих самых любимых человека и мы ещё обязательно увидимся. Я вас бесконечно люблю. — Девочка моя.. — голос Елены Константиновны дрогнул, отчего Жене захотелось плюнуть на всё и всех и просто разреветься, крепче обнимая маму. — Ну мам..Я же не на Луну улетаю, ты чего. Полуторачасовой перелёт — оп, и мы рядом. В любую минуту, помнишь? — Береги себя, детка. — вытирая соленую каплю, женщина отстранилась от дочери. — Так, а я тебе уже всё самое необходимое сказала, в тот вечер на годовщине. Я тебя люблю, Женька. Сильно. Это самое главное.    Ира нежно и трепетно поглаживала спину лучшей подруги, чувствуя на ощупь белую рубашку, всеми силами стараясь запомнить, какая она. Казалось, что Женин сладкий запах раздражал глаза и душу, с каждой секундой вызывая у блондинки все большее желание горько заплакать и никуда не отпустить. Но так было категорически нельзя, потому девушка прикладывала максимальные усилия, чтобы подавить назойливый ком в горле. Собравшись с силой, она выпускает Покровскую из рук. — Не плачьте, мои любимые женщины. — улыбалась рыжеволосая, вытягивая ручку у чемодана. — Мы не будем. — Честное слово, милая. Ждём тебя с визитом на твой день рождения, который, между прочим скоро. — Да, кстати. — всплеснула руками Ира. — Отметим вместо годовщины. Антон будет счастлив. Ему с тобой весело. — Ладно, всё, беги, солнце. Сейчас самолёт профукаешь. Позвони обязательно, когда доедешь. — Елена махнула дочери рукой, уже даже невольно желая, чтобы та ушла и она наконец смогла дать волю эмоциям.     Журналистка последний раз улыбнулась, послала далекий воздушный поцелуй и как можно быстрее развернулась спиной, чувствуя, как капелька соли начинает плавно скатываться по ее щеке.    Кузнецова обняла за плечи Елену Константиновну, которая уже во всю беззвучно рыдала, глядя дочери в след. Ира тоже плакала вразвал, так что даже картинка расплывалась в разные стороны, не давая никак сфокусироваться на любимой удаляющейся фигурке. — Елена Константиновна, ну не плачьте Вы так. — всхлипнула блондинка. — Увидимся ещё, она ведь пообещала. Куда же она от нас с Вами денется.. — Точно, Ирочка, точно. Только она ещё не улетела, а я уже по ней скучаю.. — женщина заплакала ещё сильнее, уже совсем не стесняясь демонстрировать своих слез. — Я тоже. Но что поделать. Зато она будет успешной. И я несказанно этому рада. Вы же по-любому тоже.. ****     Полёт, на удивление, пролетел с невероятной скоростью. Учитывая факт того, что девушка все время крепко проспала, то по ее ощущениям прошло всего-то пятнадцать минут.    Как только по рации обьявили посадку, многие люди уже принялись отстегивать ремни безопасности, а позже стали соревноваться друг с другом. Классические веселые старты от Авиасейлс, соревнования на тему «Кто же первый выйдет из самолета?». В этом  Женя не принимала участие. Она, не имея желания толкаться в этой толпе, до последнего сидела на месте, даже по большей части пытаясь вновь привести себя в чувства и отойти ото сна, в голове проклиная себя до седьмого колена за то, что не дала сегодня ночью своему организму нормально выспаться.    Сколько бы Женю не пугали неважной погодой и мрачным образом Питера, сегодня город встретил и слёту поразил ее прекрасными солнечными лучами, которые непослушно въедались в глаза. Возможно, сегодня такой день, во всех своих аспектах особенный, начиная от погоды до необычайных перемен. — Добрый день. — девушка старалась быть максимально приветливой, усаживаясь на заднее сидение такси, даже, возможно, улыбалась чрезмерно широко и несвойственно адекватным людям. — Добрый. — мужчина с опаской глянул на неё. — Куда едем?    Женя поспешно продиктовала адрес, пару минут назад присланный Давидом Марковичем по СМС, предварительно раз десять сверившись, дай Бог не ошибиться, перспектива не туда приехать, в пока ещё незнакомом городе — перспектива так себе. Водитель молча кивнул и автомобиль мгновенно тронулся. ****    Каждый человек, который когда либо бывал в Санкт-Петербурге без излишних затруднений согласится, что лучше этого города нет на планете и никогда не было. Культурная и гастрономическая столица России, Вторая Северная Венеция, достопримечательности которой не поддаются описанию. Здесь все такое особенное, неизмеримо красивое и даже воздух кажется другим, более свежим и менее похожим на классический кислород. Покровская ни на секунду не отлипала от окна автомобиля, жадно впитывая зрачками абсолютно все, что видит вокруг: лавочки, клумбы, людей, невообразимые здания, памятники и даже бордюр, будь он неладен, который местные именуют как поребрик. Параллельная, но бесспорно восхитительная вселенная, которую Женя впервые в жизни видит воочию, но впечатление складывается, что ее всё никак не покинут остатки сна в самолете, ибо все это слишком идеально для правды.    В такие моменты так сильно хочется жить, вдыхать этот специфический воздух Питера, какой по ощущениям пропах многолетним непрекращающимся дождем, который уже впитался в асфальт и местные сооружения настолько, что голова идёт кругом. Коснуться каждого кирпичика хрупкой ладошкой, мгновенно сталкиваясь с колоссальной мощью и неприступностью, что аж мурашки на спине бросаются врассыпную. И журналистке искренне жаль, что ей не подвернулась возможность побывать здесь раньше. С иной стороны, может это и к лучшему: побывай она в Питере, она бы толком не рассмотрела Москвы, потому что окажись здесь однажды и больше не захочешь возвращаться назад. Эти два города безусловно потрясающи, но если придётся выбирать, нет сомнений, что большинство без заминки переберутся в культурную столицу нашей страны, нежели в общепринятую.    Королевство наяву, славящееся своей стереотипной мрачностью, но ни один эпитет не владеет стольким количеством в меру серых красок, чтобы описать этот волшебный город на Неве. И даже темных красок будет мало, потому что Питер — как живой непредсказуемый человек, которого все видят исключительно в одном сумрачном амплуа, а он бывает разным и неожиданным, но с величайшим удовольствием бережёт свою индивидуальность, ведь ему ее все так же не занимать. И все здесь по-другому, словно Санкт-Петербург к России не относится, а занимает своё почетное место в другом сказочном измерении. Покровская с трудом представляет, как она выплеснет все испытанные ею эмоции за одну лишь эту поездку до отеля, если вдруг мама или Ира спросят ее о том, каково первое впечатление. Этих впечатлений столько, что рыжеволосая с трудом могла найти самое первое, а то это было и вовсе не подвластно ее мозгу. Казалось, что к этому невозможно привыкнуть, а люди живущие здесь на постоянной основе, безмерно парят в эйфории, когда едут на работу, с работы или ещё по каким-либо делам.    Женя даже всерьёз забыла, что она находится в такси, а не смотрит фантастический фильм, ибо когда водитель затормозил, девушка машинально встрепенулась и совершенно растерялась. — Мы на месте. — хрипло буркнул водитель, приводя Покровскую в чувства. — Благодарю, всего доброго.    Едва живая от нахлынувших потрясений, но чрезвычайно довольная, журналистка вылетает из такси и с интересом рассматривает вывеску на здании. Внешне отель кажется не то что неплохим, он кажется люксовым и почему-то непривычно огромным. Это именно то, о чем она думала, в сравнении с этим помещением из белого кирпича девушка кажется такой маленькой и беспомощной, что по телу бегают назойливые мурашки. Она без понятия, сколько там этажей, вероятно по классике, девять или десять, но на первый взгляд, если смотреть с поднятой головой, то их там не менее пятнадцати.    Отдельная благодарность Давиду, который очень доступно все расписал в сообщениях, начиная с адреса, завершая номером гостиницы и этажом. Все, что требовалось от Покровской — подойти к ресепшену и озвучить на чьё имя у нее забронировано.   Изнутри отель был похож на замок, как это ни изумительно. Возможно, в любом другом городе девушка бы не придала значения мраморным ступеням и идеальным подсвечникам, в стиле минимализма. Но из-за впечатлений, нахлынувших ранее, она обретает способность удивляться всему, чему угодно. — Ваш номер сто тринадцать. Второй этаж направо. — прощебетала миловидная белокурая девушка. — Спасибо большое, а не подскажете, до какого числа оплачено проживание?   Женя решила разузнать все необходимое на ресепшене, так как поинтересоваться у Давида возможности ей пока не представилось. Точнее, представилась, но мужчина не ответил на ее сообщение. Вероятнее всего, во всю идёт подготовка к открытию офиса, потому у него нет времени отвечать на чьи-либо несущественные вопросы. — Смотрите, заказчик указал окончанием срока восьмое число, но сообщил, что если будет необходимость он продлит бронь. — вновь заулыбалась Илона, как гласил ее бейдж, и придвинула Покровской ее ключ от «апартаментов». — Ещё раз спасибо, всего доброго!   Рыжеволосая поспешно поднялась по лестнице, параллельно поражаясь доброте своего новоиспеченного начальника. В Питер она прилетела двадцать седьмого числа, то есть он зарезервировал номер для неё более, чем на десять дней. Да и к тому же, если учесть, что она не одна такая и сюда переехали еще минимум пять Московских журналистов, то можно смело делать выводы, что им значительно повезло с «главнокомандующим».    Номер, хоть и был очаровательным, не столько привлёк внимание журналистки, сколько неизъяснимый вид из панорамного окна. — Какая прелесть.. — вслух прошептала девушка, с величайшим удовольствием представляя, что она сможет лицезреть ночью.   Все было настолько неотразимо, что можно было этим вечно восхищаться. Только у Жени уже нет на это времени. На часах почти три часа, а к семи ей уже нужно быть в офисе. Первое совещание. Волнительно, но не столько, сколько был волнителен сам переезд. Самый большой, страшащий и отважный шаг она сумела сделать, а остальное уже точно определено и без сомнений не менее волшебно.    Вещи из чемодана быстро оказались в шкафу, те, что она собиралась надеть вечером на стуле, а остальное, вроде косметики, шампуней и уходовых средств заняло своё место на кровати, ожидая пока владелица разберётся, где это все разместить. **** — Ожидайте машину в течение двадцати минут. — Спасибо.   Покровская уже сбилась со счету, сколько слов благодарности она произнесла за весь сегодняшний день. Утонченная, красивая, но взволнованная до крайней степени, Женя сидит на краю большой двуспальной кровати. Время подходит, такси подъезжает, а нервы никуда не деваются, черт бы их побрал, невзирая даже на попытки рыжеволосой саму себя хоть как-то успокоить.   Сознание затянуло непроглядным туманом, в коем рыжеволосая провела всё время, находясь на пути в офис.    Длинные коридоры, высокие бугаи — охранники в деловых смокингах и количество приторно-улыбающихся людей пугало Покровскую как ничто и никто раньше. Она часто смотрела фильмы, где показываются подобные истории, зачастую представляла себя главной героиней, но редко приходила к мысли, что все это в серьез может сбыться. — Батюшки, какие катакомбы. — ворчала себе под нос рыжеволосая, десятую минуту пытаясь отыскать сорок седьмой павильон, который назвала секретарша Давида Марковича. — Девушка, я так полагаю, Вам нужна помощь? — хрипловатый голос прозвучал за спиной Покровской.   Этот тембр показался ей немного знакомым, но она машинально отказалась. — Благодарю, я как-нибудь сама. — А я думаю, что я Вам всё-таки необходим.   Данная настырность показалась Жене несколько наглой, так что она резко развернулась, готовясь отвечать, но так же внезапно запнулась, когда увидела, кто стоит перед ней. — Давид Маркович? Ничего себе, добрый вечер.. — девушка растеряно осмотрела оппонента. Брюнет рассмеялся. — Добрый, Евгения. Рад Вас видеть. — мужчина улыбался во все тридцать два зуба. — Ну так что? Воспользуйтесь протянутой рукой помощи или все же примите решение рыскать по этим, как Вы выразились, катакомбам, самостоятельно?    Пунцовая краска бесцеремонно вылилась на щёки рыжеволосой, благо за тональным кремом этого незаметно. — Как много Вы слышали.. — тихо произнесла Женя, внутри умирая от стыда. — Простите меня. — Поверьте, Евгения, с тех пор, как я впервые вошёл в это здание, я и сам не раз так думал. — начальник положил ладонь на грудь, неловко рассмеявшись. — Вам не за что просить прощения, идёмте я лучше провожу Вас. — Разумеется. — Покровская натянуто улыбнулась. — Как Вы долетели? — неожиданно поинтересовался Власов, как только за ним и журналисткой закрылись стальные двери лифта. — Отлично. Вообще, Питер потрясающий город. Весь день им восхищаюсь и не думаю, что меня когда-нибудь отпустит. — честно призналась рыжеволосая. — Поверьте, Женя, отпустит. Я живу здесь уже не первый год, но романтикой Санкт-Петербурга насытился уже на третий день. Потом начнутся дожди. Сначала Вам будет это нравится, но позже Вы просто устанете от унылой погоды. Увы, добро пожаловать в культурную столицу.   Лифт издал оповещающий о приезде «Дзынь», двери перед коллегами разъехались и мужчина уверенно двинулся вперёд по длинному коридору. — Так, сорок семь..Сорок семь. Дай Бог памяти самому вспомнить где это. — Давид неловко усмехнулся, заставляя и Женю рефлекторно улыбнуться. «47 Д.В.»   Табличка на двери была выведена медными чернилами и почти сразу привлекла внимание журналистки. Власов довольно хмыкнул, заметив данные инициалы и уверенно надавил на посеребрённую дверную ручку. — Прошу, Евгения.   Рыжеволосая делает два шага вглубь большой комнаты и тут же робко тормозит. Все присутствующие в помещении нахрапом замолчали и резко обернулись, взглядом вгрызаясь в Покровскую и Давида, которые только что появились в дверном проёме. И в отличие от Жени, по спине которой скатилась пара холодных капелек пота, Давид был максимально уверенным, он поприветствовал всех присутствующих и начальственным шагом двинулся в сторону стола.   Какая-то незнакомая брюнетка мягко улыбнулась журналистке и указала головой на место рядом с собой. Женя заняла этот стул даже не задумываясь. — Итак, дорогие мои, ненаглядные журналисты, корреспонденты, летописцы, комментаторы — как угодно вашей душе. — Власов начал свою замысловатую речь.    Покровская старалась не смотреть по сторонам, параллельно надеясь побороть свою навязчивую мысль, что все смотрят только на неё и думаю только о ней. Много чести. — Лично мне более по душе называть Вас — коллеги. В моем понимании, это слово обладает дружеской атмосферой и даёт почувствовать, что понятие «работа» не такое уж и суровое, если подойти к нему с другой стороны. Заранее хотел бы выразить Вам огромную благодарность, что согласились работать в нашем журнале. Кстати, о работе. Я страсть как не люблю называть «работой» журналистку. Я считаю, что это ничто иное, как наше с Вами увлечение..   Женя как никогда внимательно слушала Давида Марковича. Все остальные журналисты, выглядели не менее заинтересованными, даже дыхания почти не было слышно. Неожиданно, Покровской в бок прилетает толчок. Она нарочито резко разворачивается на собеседницу, которая широко улыбается. — Тихо, чего ты пугаешься. — с улыбкой шепчет девушка. — Как зовут тебя?   Рыжеволосая прекрасно поняла вопрос, но от удивления и волнения зачем-то переспросила. — Что, простите? — Зовут тебя как? Я — Алёна. — брюнетка незаметно потянула к Покровской руку для рукопожатия. — Женя. — журналистка робко пожала ладонь собеседницы. — Женя Покровская. — Да ладно тебе, мы ж не на собеседовании. — прыснула брюнетка. — Но если ты людские имена только с фамилией воспринимаешь, то я Алёна Ратникова. — Приятно. — прошептала Женя. — Взаимно. Ты Москвичка? — не унималась Алёна.   Покровская собиралась ответить, но недовольный Давид заговорил быстрее. — Милые дамы, будьте добры не разговаривать, когда разговариваю я. Это, между прочим, один из признаков тотального неуважения. Мы ещё не работаем вместе, а вы меня уже не уважаете. Представьте, что из этого выйдет? — Простите, этого больше не повторится. — на одном дыхании выпалила Ратникова. Женя закивала вдогонку ее словам. — Вот и славно. — на миг Давид натужно улыбнулся, но тут же снял эту притворную улыбку с лица, вновь делаясь чудовищно серьезным. — На чем я остановился? Ах, да. О нашем новом выпуске. Я долго думал, что оригинального можно напечатать. Тематика у нас всегда была различная, но в данной конкретной ситуации хотелось бы подчеркнуть, что офис журнала «Эстетик» есть теперь не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге. Потому меня недавно посетила весьма экстравагантная идея. Первого июня, в день начала работы нашего журнала, я приглашу десять знаменитостей, проживающих в этом городе. Называться выпуск будет «Люди Питера». Всего, как вы уже поняли, в выпуске будет десять интервью. Мои секретари уже разослали запросы некоторым звёздам и те, очень радушно приняли наше предложение. Так что, к первому числу я сам определюсь к кому какого журналиста приставить и вы незамедлительно об этом узнаете.     По мнению Покровской — это единственная ревалентная новость. Всё остальное — не особо интересные, стандартные рабочие моменты. Без лишних сомнений были сделаны выводы, что Власов до чертиков любит разглагольствовать, ибо так много времени потратить на толкование очевидных вещей мог только очень общительный человек.   По окончание совещания Женя была абсолютно никакая. С семи до десяти часов вечера перед ней стояла важнейшая задача — не уснуть, пока начальник вводит их всех в курс дела. За последние сутки она спала худо-бедно, так что теперь ей требовалось добрых десять часов беспрерывного сна, для того чтобы привести себя в тонус. Из-за усталости, мозг девушки постепенно перестал соображать, так что, она была одной из первых людей, кто покинул кабинет со словами: «Вопросов нет». **** — Шпроти, у меня столько эмоций скопилось за день, но боюсь, что сейчас я не смогу рассказать всё тебе так восторженно. Спроси меня завтра ещё раз, договорились? — прямо в официальной одежде, не осилив даже банального мытья рук, рыжеволосая упала на огромную кровать и приняла видеозвонок от лучшей подруги.   Ира недоуменно подняла брови. — Как же так, солнце? — Ир, я спать хочу. День сегодня был, пожалуй, лучший за всю мою жизнь, но из-за дебильной усталости у меня нет энергии на эмоциональные высказывания. — честно призналась журналистка, извиняющимися глазами рассматривая подругу на сенсорном экране.   Кузнецова застыла в странном выражении лица, поджала губы и устремила взгляд в стол. — Чего? — Ничего. Я то думала, самый лучший день в твоей жизни — день нашего знакомства и считала, что никакой Питер этого не изменит. — О нет, детка, так оно и есть. Питер, бесспорно крутое место, но он на втором месте после тебя. — подмигнула Женя, демонстрируя уставшую улыбку.   Блондинка искренне рассмеялась, со стуком падая головой на стол. — Чего ты ржешь тут? — добрый мужской голос на том конце неожиданно стал слышен Покровской. В экране внезапно появилась кудрявая шевелюра Антона.   Лицо парня было настолько озадаченным, когда он заглядывал в Ирин телефон, пытаясь разглядеть и понять, что именно так развеселило любимую, что смех предательски подступил к Жениному горлу. — О, Женька. Привет. Как там Питер? Все нравится? — заметив журналистку, улыбка Шастуна сама поползла вверх. — А чё…Чё вы ржете? — Забудь, Антонио. — начала рыжеволосая, чуть отдышавшись. — Я смеюсь с твоего выражения лица, а Ирочка просто так. Дурочка, что с неё взять. — Это с какой стати я дурочка, скажи-ка на милость? — наигранно обиделась блондинка. — От такой же слышу. — А что у меня с выражением лица? — То есть, твою девушку только что при тебе обозвали, а всё, что тебя волнует — твоё выражение лица? — во всю возмущалась Кузнецова, срываясь на смех. — А что мне ещё говорить? Ты ж за меня не заступаешься, когда меня Поз при тебе шпалой называет. — весело парировал Антон. —Вот это уже интересно. А кто из нас мужик, ты или я? — А кто из нас с проводниками в метро ругается? Ты или я? — Шастун, это другое.    Женя со смехом наблюдала за словесной перепалкой этой счастливейшей парочки. Шастуны так увлеклись этой шуточной ссорой, аж даже позабыли о том, что у их диалога присутствует свидетель. А журналистка и не стремилась напоминать о себе, настолько сильно ее умиляли их взаимодействия.    Смеющиеся голоса влюблённой пары стали тише, Покровская взбодрилась во мгновение ока, а сердечный стук стал слышен в ушах, в разы громче обычного.   Входящий звонок: Любимый)   Журналистка делает вдох, встряхивает головой и единственное, что успевает сказать: — Ир, Антон, я перезвоню. — не дождавшись ответа, девушка мгновенно сбрасывает видеозвонок.    Покровская подносит телефон к уху. Осознание того, что она наконец-то услышит Олега, делает двадцать седьмое мая поистине волшебным днём календаря. — Алло? — неуверенно произносит девушка. — Здоров, Женька. Я возвращаюсь домой.