Three months of summer

Первое июня. Весна наконец передаёт эстафету долгожданному и желанному лету. Только не во всех городах страны этот день можно было назвать тёплым. Санкт-Петербург, например, решил удивить своих жителей проливным дождем с самого утра.   Холодные мокрые нити спускались с неба со скоростью света, природа радовалась, а каждый человек, торопящийся по глубоким лужам, на только недавно вымытой машине, бранился на погоду и на все, что его окружает.    Так вот Арсений оказался в непробиваемой пробке на Невском, проклиная всё и всех. Он вышел из дома за два часа, чтобы добраться до пункта назначения, будучи на все сто уверенным, что ему хватит данного времени. Только вот, как показывает практика он сегодня ошибся в расчётах и возможно, ему даже придётся опоздать на неопределенное количество времени, чего он ненавидел делать в силу своей врожденной правильности. Если быть совсем предельно честным, ему даром не далось это интервью, однако менеджер Кристина распорядилась иначе. Прикрывалась девушка тем, что якобы было совершенно неудобно отказывать, к тому же она точно знала о том, что первое июня актёра полностью свободно. С другой стороны, брюнет совершенно не видел особой сложности в том, чтобы пару часов поотвечать на скучные вопросы заинтересованных лиц. Разумеется, одна и неизменная просьба: интервью не должно включать в себя вопросы хоть каким-то образом затрагивающие личную жизнь.   И Попов искренне думал, что это не доставит ему никаких проблем, пока не встал в эту треклятую пробку. С таким раскладом ехать придётся ещё час минимум, хотя назначенное время пойдёт уже через двадцать минут. — Да твою мать, ну можно хоть немного ускориться! — вслух возмущался мужчина, с силой ударяя ладонью по кнопке сигнала.   Неожиданно телефон на переднем сидении раздался трелью. Власов собственной персоной. Самое время.   Актёр чертыхнулся и стараясь минимально отвлечься от дороги, поднял трубку, во всю имитируя доброжелательность. — Да? Давид Маркович, я в ж…В пробку встал. — раздражительность рвалась наружу, невзирая на годы отточенного актерского мастерства, ведь кто-то решил в наглую подрезать его.   На том конце трубки тихо рассмеялись. — Не переживайте, Арсений Сергеевич. Пробки действительно жуткие, так что мы без сомнений войдём в положение. Спасибо Вам на том, что Вы вообще согласились к нам приехать... — Давида, заметно, понесло куда-то не в ту сторону, поэтому Арсений решил придвинуть его чуть ближе к делу. Разорваться между лобовым стеклом, на которое стеной льётся дождь и риск угодить в аварию не высок, но все же не исключён, и телефонным разговором было крайне сложно. — Да-да. Вы хотели что-то срочное сообщить? — Точно. Спасибо, что напомнили. Вы можете особо не торопиться. Журналист, который должен был брать у Вас интервью, ну, Макарова Елена.. — Мне ни о чем не говорит это имя. — внезапно отрезал Попов. — Чуть ближе к делу, Давид Маркович. Боюсь не доехать до Вас в целости, если буду отвлекаться на телефонный разговор. — Конечно-конечно. Вкратце, у неё приболел ребёнок и я приставлю к Вам другого журналиста. Она чуть задержится, потому что я только что вызвал ее на рабочее место. Полагаю, Вам даже придётся ждать. — тараторил Власов, страсть как не желая доставлять актёру неудобства. — Давид Маркович, уважаемый. Поверьте, мне абсолютно без разницы, кто будет со мной беседовать. Главное, чтобы все пункты, которые я озвучивал были соблюдены. Это по поводу запретных тем. — Не сомневайтесь, всё будет в ажуре. — заверил Давид. — Удачно добраться до нас, без происшествий. — Благодарю. — последнее, что тихо произнёс Арсений, прежде чем положить трубку.    Да, теперь определенно можно немного расслабиться. Хотя нужно признать, что нервы в пробке всегда шалят запредельно, даже когда ты никуда не торопишься. ****    Женя летала по всему номеру со скоростью света, без понятия за что первым делом взяться. Быть на месте Давид Маркович попросил как можно быстрее, настолько срочно, что даже толком не удосужился объяснить ситуацию.   За все три дня она так сильно не нервничала, как сегодня. Она была полностью расслаблена и уверена, что сегодня ей не придётся никуда ехать, ибо от начальника никаких оповещений не поступало. Имена журналистов, необходимых на сборе информации, были давно оглашены в общем чате, где рыжеволосая не заприметила своего имени. Радует одно — интервью надо будет вести по плану Макаровой. Не мудрено, Женя совершенно ни к чему не готовилась, отсюда чужой план действий и вопросов.   Журналистка чуть было не забыла зонт от волнения, едва ли не оставила номер открытым и свободным для посещения посторонних, а так же пару раз практически навернулась с лестницы, на подходе к которой она не посчитала нужным обратить внимание на кричащую желтую табличку «Мокрый пол».   Аж голова идёт кругом. Ее точно ударили по ней обухом, заставляя резко вывалится из одних мыслей в другие. Час назад она во всю рассуждала сама с собой о приезде парня, который по его словам состоится пятого июня, а сейчас она уже сидит в такси, на пути в офис и навстречу такому спонтанно начавшемуся рабочему дню. — Молодой человек, а мы никак не сможем объехать пробку? — нервно интересуется Покровская, до боли закусывая губу. — Боюсь, что нет. Я сегодня уже пытался с другим клиентом. В другую пробку встряли. Город везде встал. — досадно произнёс водитель. — Ладно, спасибо.   Женя упала всем корпусом на спинку заднего сидения, с отчаянным вздохом засматриваясь в окно. Осталось только ее самое нелюбимое: плыть по течению и в процессе всей поездки ждать назойливых звонков от секретарши Давида Марковича, с целью поторопить ее. Эти звонки будут, даже невзирая на то, что рыжеволосая над погодой, людьми и машинами совершенно не властна.   На всю поездку ушло чуть больше получаса, учитывая тот факт, что таксист попался понимающий и использовал всевозможные пути, дабы сократить время.  За все время Покровской звонили всего раз, когда она уже буквально выходила из серой Весты. — Я на месте! — воскликнула журналистка, как только оказалась на ресепшене и заметила Давида Марковича. — Тише, Женя, прекрасно. Здравствуйте. Снимайте пальто, сейчас я постараюсь быстренько ввести Вас в курс дела. — вполголоса заговорил начальник.    Рыжеволосая кивнула, устремив на собеседника весьма озадаченный взгляд. — Сейчас Вы пройдёте в тридцать второй кабинет, там Вас уже ждёт Арсений Сергеевич. Он приехал буквально десятью минутами ранее, чем Вы. Пробегитесь с ним по вопросам интервью, бланк с планом Макаровой лежит на столе если что. Убедитесь, что нет ничего каверзного и запретного, затем можете начинать. Думаю, далее Вы разберётесь, что делать. На всякий случай, включите аудиозапись на ноутбуке, чтобы ничего не упустить. Это не запрещено. Записать все слова в ворде вручную практически нереально. Потеряете много времени, так ещё и очень много шансов что-то упустить. А всякие тонкости играют важную роль в любом интервью.    Покровская кивнула. — Прошу прощения, а у кого я беру интервью? — лицо девушки приобрело вопросительное выражение. — А, Бог ты мой! — Власов демонстративно стукнул себя ладошкой по лбу. — Я Вам не сказал…Арсений Попов, «Импровизация». Не сомневаюсь, Вы хоть раз слышали о таком. Знаменитая передача на ТНТ.      Вот он. Тот самый день, когда Жене Покровской суждено сойти с ума. Худшего сценария ее первого рабочего дня просто не придумать. Либо это вселенная так нещадно над ней насмехается, либо, чего ещё хуже, она и вправду законченная неудачница. В голове миллионы выражений и по иронии судьбы, ни одного цензурного. — А он… Он разве в Питере живет? — В Питере. Сам поразился, когда узнал. Евгения, если это все вопросы, то будьте пожалуйста так добры приступить к работе.   Это ведь всё? — Нет. — А что ещё? — Можно я поменяюсь с кем-нибудь? — Вы издеваетесь?   Впервые за всё время Жене удалось увидеть Давида максимально строгим. Она и сама только спустя некоторое количество секунд осознала, что озвучила колоссально бредовую просьбу. Что за идиотическая привычка сначала говорить, а уже потом запускать работу извилин? — Извините. — Покровская тряхнула головой, приводя саму себя в чувства. — Вы в порядке? Что с Вами? Соберитесь, пожалуйста. Я понимаю, Женя, что Вы вероятно нервничаете, но он абсолютно обычный человек. Такой же, как мы с Вами. Так что будьте добры, выполнять свою работу. Точнее, хобби. Представьте, что Вы друзья, встретившиеся поговорить по душам. Так проще, поверьте моему опыту. — Спасибо. — устало произнесла девушка. Власов очень многого не знает и вряд ли ему об этом кто-то расскажет. Рыжеволосая потихоньку начинает смиряться, искренне внушая себе слова Давида о том, что Попов такой же, как и они. Хотя нет, уж точно не такой же. Но здесь не о человеческих качествах вели речь. — Ни пуха. — шепнул начальник, вслед наконец удаляющейся подчинённой. — К черту. — прошептала Женя, поворачивая налево в конце длинного коридора.    Минуты две она простояла возле двери под тридцать вторым номером, пытаясь решить: стучать или не стучать. В конце концов, в этом нет столь острой необходимости, Арсений однозначно знает, где он находится и бесспорно не путает это со своим личным помещением или домом. Тем более, если они с Покровской знакомые. Все-таки нет. Два предупреждающих стука и дверь в кабинет мгновенно открывается. Рыжеволосая на миг позабыла, как дышать.    На горчичном диване вальяжно, закинув ногу на ногу, восседал «виновник торжества», заинтересованно что-то вычитывая в смартфоне. По ощущениям, даже чересчур заинтересованно, ибо он не сразу обратил внимание на то, что в помещении отныне двое людей. И даже стук никак не сработал.    Как в замедленной съемке, аквамариновые глаза брюнета поднимаются с экрана на силуэт, замерший в дверном проёме, а зрачки непроизвольно становятся размером с маленькую бусину, как только сталкиваются с испепеляющими, но до боли знакомыми, медовыми напротив.    Делать какой-либо идиотский вид или играть до дури абсурдистский спектакль не было смысла. Они друг друга узнают. И это ясно ещё с того вечера, девятнадцатого апреля, обычный день рождения, который стал запоминающимся только за счёт этой неоднозначной случайной встречи. Глаза в глаза, точно так же, как сейчас.   Арсений знал, что должен начать первый, но столкнулся с препоной: «А что сказать, чтобы не убили?». Ему, как опытному человеку в сфере юмора, на автомате захотелось поглумиться над тем, как же иронично все сегодня сложилось, однако это было очень рискованно. Он ни на секунду не сомневался, что девушка недовольна этой встречей всеми фибрами души, но выбора у неё не имеется. Да, видимо, придётся забрать назад свои слова о том, что его не волнует кто будет с ним беседовать. Оказалось, что и такое бывает. Особенно весело это после ещё одной попытки заехать в Милано перед отлетом в Питер, где ему тогда не удалось ее застать. — Ну, выходит, здравствуй. — проговаривает Попов и с интересом ожидает реакции. — Привет. — вполголоса и по слогам произнесла Женя. Ее брови чуть подлетают, а губы трогает неестественная улыбка. — Скажи только честно. Ты — моя расплата за все грехи, которые я совершил в жизни? Ещё немного и во сне ко мне начнёшь являться? — попытка разрядить обстановку не удалась, это брюнет понял сразу, когда его вновь пронзили ледяным взглядом. — Да ты не беспокойся. Я всего лишь журналист, с которыми ты сталкиваешься раз по десять на дню. Всё как всегда. Сейчас, побеседуем и ты меня больше никогда не увидишь. — холодно отвечала журналистка, бросив все усилия на то, чтобы играть максимальное безразличие. Она старательно изучала бланк на прямоугольном столе, не удостаивая собеседника даже мимолетным взглядом. — А в этом уверенности уже нет никакой. — брюнет развёл ладонями. — Поговорим перед началом экзекуции? — Ну разумеется. — рыжеволосая вновь продемонстрировала натужную улыбку.    Покровская двинулась в сторону дивана, вертя в руках листик бумаги. Она уселась рядом с Арсением и протянула ему исписанную чёрной ручкой бумажку. — Что это? — Вопросы для подготовки к интервью. Прочти, обсудим то, что тебя смущает. Ты же хотел поговорить.    От собственной стервозности журналистку передернуло внутри. Знает же, что он имеет в виду совсем не рабочие моменты, но это все, что она может ему предложить.     Актёр вначале попытался создать видимость, что он очень заинтересован отданной ему макулатурой, но через минуту его спектакль рухнул с треском и он отложил ненужную писанину в сторону. Интервью отошло на второй план сразу же, как только в поле зрения появилась Покровская. Идея с разговором, которую он благополучно задвинул, вновь появляется. Только как день ясно, что она не пойдёт с ним на мировую. Подумаешь. Не на того напала. — А давай пари? — брюнет уставился прямиком на рыжеволосую, глазами исследуя коричневые крапинки на кофейной радужке. Желание выглядеть максимально уверенным в себе превышало уровень допустимого. — Чего? — пронзительная усмешка сорвалась с губ собеседницы. Она несёт унизительный смысл или заинтересованный? — Предлагаю пари. Давай сейчас каждый из нас прикинет время, за которое мы закончим с этим интервью? И если я в итоге буду ближе, то мы идём в кофейню, где все по-взрослому обсуждаем, без истерик и ссор. Если ближе ты — так и быть, можешь один раз мне врезать. Идёт?    Удивление и недоумение на лице журналистки мигают наперебой друг с другом. Она всегда знала, что всякий бред приходит ему в голову без предупреждений, но чтобы так спонтанно придумать какую-то чушь и вогнать оппоненту с абсолютно серьезным посылом? Да, у Арсения и вправду талант. — Я не буду на это соглашаться. — отрезала Женя, сложив руки на груди. — Попов, мы можем уже начать или ты и дальше планируешь заниматься этой бессмыслицей?   Как же чертовски брюнет ненавидит эту непробиваемость. Разговор с Покровской — для него дело принципа. Все, чего ему десять лет хотелось, так это прояснить недосказанность и по-человечески во всем разобраться. И это было бы очень легко сделать, если бы она не артачилась, абсолютно всячески игнорируя его и всеми способами демонстрируя свою неприязнь. — Я так полагаю, ты совершенно не уверена в своей интуиции?  — когда Женя была юной и азартной девочкой это работало безотказно. Осталось только узнать, поменялись ли рычаги воздействия с возрастом. — Не нужно брать меня на понт. Это более, чем бесполезно, поскольку твои подростковые игры никого не интересуют. Молю, давай просто приступим к тому, зачем мы здесь. Если, конечно, тебя не смущают вопросы. — С темы на тему перебегаешь? — Да. Просто мне нужно работать, а ты вероломно крадешь мое время. Причём не впервые в жизни.     Как рыжеволосая не старалась быть непреклонной и безразличной, она все-таки съязвила. Ему ведь можно, почему ей нельзя? — Почему ты уехала и ничего не сказала?    Арсений понял, что ходить вокруг да около — долго и бесполезно. — Отстань от меня. Здесь ты отвечаешь на мои вопросы. — девушка не сдавалась.     Ей действительно нечего ему сказать. За столько лет до неё давно дошло, что уровень абсурдности этого поступка зашкаливает, оттого и желания признать это совершенно нет. — Женя, я не шучу. — мужчина сделался непривычно серьезным. — Почему? — Я тоже не шучу. Я очень не хочу надолго застрять с тобой в этом помещении. Ты мучаешь меня. — журналистка постаралась смягчиться, вновь игнорируя вопрос собеседника. — Это было помимо того, что отвратительно, так ещё и крайне глупо. Кому ты лучше сделала?     Арсений не слушал ее. Просто игнорировал все, кроме своих интересов, потому что иначе они снова навсегда разминутся, так ни в чем не разобравшись вынашивать свои обиды, которые душат их изнутри, блокируют эмоции и иссушают всякое доверие к противоположному полу. — Только я во всем виновата?  — Покровская все же сдалась. — Я такого не говорил. Но в отличие от тебя,  мне хватает смелости и разума, чтобы признать свои ошибки. — Ох, Арсений-Арсений, главная ошибка, которую я допустила в своей жизни сейчас сидит передо мной.    Женя такая холодная. Хоть больше не излучает прежней дикой агрессии и больше нет ощущения, что она готова его растерзать на тысячу мелких кусочков, без мурашек смотреть в ее глаза было невозможно. То, как она изменилась пугает Попова ещё сильнее, чем ее отношение к нему. Неужели этим поцелуем он ее навсегда сломал? Нет, было бы глупо брать на себя ответственность за безразличие человека из-за события десятилетней давности, но это совершенно не исключено. Они оба хороши. Он ничего не знал о ней, в течение стольких лет, и, конечно, могло приключиться всякое, что так на неё повлияло. А в целом, что он придумывает, это всего-навсего неплохая актёрская игра. Покровская просто разом выпустила все свои ледяные шипы, всем своим видом показывая, как же она не против, чтобы брюнет об них укололся.   Громкая тишина повисла в кабинете, по ощущениям, на целую вечность. — Три часа. — Что «три часа»?  — брюнет вопросительно взглянул на собеседницу, внезапно решившую прервать молчание. — Я говорю, что закончим мы через три часа. Ты же иначе не отстанешь от меня.   Актёр мысленно хлопнул в ладоши. Получилось. — Отлично. Я полагаю, два. — спокойно заявил Арсений. — Бери телефон, садись, засекай. — Ты ведёшь себя так, как будто уже выиграл пари, хотя мы ещё даже не начинали. ****    Попов сам поражался тому, что его идиотский трюк сработал. На протяжении всего интервью было видно, что Женя делает максимум, дабы затянуть рабочий процесс. По уговору, в ту минуту, в которую они начали работать каждый смотрел на циферблат последний раз. Все остальное время оставалось пенять на свои собственные ощущения. Хитрый Арсений ещё и умудрялся находить лазейки в обход каких-то менее интересных вопросов, заставляя Покровскую невольно идти за ним в этом направлении. Рыжеволосая всеми клетками чувствовала поражение, понимала, что даже если попытаться замедлиться, то все равно ничего не выйдет. Тем более в какой-то момент интервью вышло из под контроля и Попов вообще стал отвечать исключительно на  вопросы, которые казались ему необычными, считая остальные частью чего-то не нужного и для объема додуманного. — Ну? Чего ты время тянешь? Говори уже, сколько? — раздраженно бросила рыжеволосая, глядя на победную физиономию актёра, смотрящего на телефонные часы. — Два часа двадцать семь минут. — резюмировал брюнет. — Супер. Поздравляю. — Спасибо. Это самая легкая победа за всю мою жизнь. Ну так что? В шесть вечера свободна? — У меня есть какой-то выбор? — Да. Можно ещё в пять тридцать. — усмехнулся Арсений, но сразу же изменился в лице, заметив на себе убивающие карие. — Понял. Шесть так шесть. Я сегодня добрый, так уж и быть, могу снизойти до того, чтобы заехать за тобой. — Сама доберусь. Вон ручка, вон бумажка. Напиши адрес, я подъеду к назначенному времени. — Мое дело предложить.    Девушка отвернула голову в сторону, стараясь не смотреть на собеседника, который уже приступил к написанию местоположения злосчастной кофейни. — Телефон ещё напиши.   Попов удивлённо вскинул брови. — Ну нифига себе. Тебе это зачем? — Чтобы ты спросил. На всякий случай, судя по тому, что ты там больше минуты что-то выводишь на этом проклятом листе, местоположение там замудрённое, если потеряюсь кто-то должен будет меня искать. — Раз уж ты просишь номер, следовательно, ты его удалила. За такое я буду только рад, если ты потеряешься. — не отрываясь от бумаги произнёс актёр, всё ещё триумфально улыбаясь уголками губ. — Раз уж так, я могу и вовсе не приходить, в наказание для самой себя. А насчёт номера, ты не паникуй, я его все равно потом удалю. Разойдёмся с тобой, как в море корабли. Докучать тебе по телефону я не намерена. Полагаю, благодаря твоему удачному положению на телевидении, есть кому это делать. — Женя с улыбкой подмигнула, гордясь своей неповторимой иронией.    Брюнет нервно усмехался внутри своей головы. Она виртуозно забрасывала камнями весь периметр его огорода, да так, что он даже не успевал, а то и вовсе забывал, что нужно парировать. — А ты не завидуй. Жду тебя в шесть. Попрошу без опозданий. — Обязательно. — протянула журналистка, медленно кивая головой. — Что-то ещё? — Вредная ты. — последнее, что безразлично бросил актёр, прежде чем закрыть за собой деревянную дверь в тридцать второй кабинет.    Вслед этим словам Покровская довольно, но неконтролируемо расплылась в улыбке. Ее веселил один неопровержимый факт: проблема всей сложившейся ситуации не столько провинность ее вредности, сколько его настырности. Ну что ж, за что боролись, на то и напоролись, Арсений Сергеевич. ****    После получасовой беседы с Давидом о том, как прошло интервью, после того, как девушка полтора часа занималась обработкой полученный данных и спустя ещё двадцать минут безделия, подошло время «свидания» с бывшим. Формулировка до такой степени забавная, что аж плакать хочется.   Адрес помещения оказался не так далеко, так что девушка не особо торопилась. В конце концов, даже если вдруг что — подождёт. Главное, что она удосужится прийти и не имеет никакого значения, на две или три минуты позднее назначенного.   За последнее время Покровская как никто другой убедилась в том, что закон подлости работает как часы и именно то, чего ты меньше всего желаешь, в дальнейшем сбывается. Своеобразные приколы от вселенной. Оттого девушка ничуть не удивилась, когда столкнулась с небольшой заминкой, приехав по адресу. Единственный выход — позвонить по номеру, по которому звонить меньше всего хочется. — Арсений, тут два одинаковых заведения. — И тебе привет. — Виделись сегодня. — девушка прожигала дыру в тонированном стекле общепита, представляя, что испепеляет глазами своего оппонента. — Это два зала, у каждого есть вход. Заходи в первый. Я, кстати, написал об этом на бумажке. Не благодари за навигацию. — спокойно отвечал брюнет на том конце трубки, а на фоне его слов неразборчиво звучала атмосферная музыка, играющая в заведении.    Рыжеволосая ничего не ответила, уверенно нажимая на красную кнопку отбоя на экране. Такая доброжелательность вряд ли сулила что-то хорошее. Женя ни на мгновение не сомневалась, что Арсений сейчас собирается заставить ее оправдываться. Она, к своему несчастью, знала этого мужчину очень хорошо, так что каждая задуманная им идея всегда могла нести в себе какой-либо подвох. — Попов, кофейня «Стрит» и цифра один рядом — это что вообще за ребусы такие? Можно же было написать по-человечески.   Не великая претензия, в классической, спокойной и даже скорее измученной интонации рыжеволосой, заставляет Арсения непроизвольно улыбнуться. — И снова ты чем-то недовольна. За последние полдня у меня складывается тотальное впечатление, что я общаюсь с абсолютным пессимистом. Или же с агрессивно-настроенной бывшей. А, ну, так собственно и есть. — совершенно спокойно изрёк брюнет, пожимая плечами. — Почему же ты терпение мое испытываешь всё время? Тебе того раза не хватило что ли, я понять не могу?    Покровская смело изучала небесные глаза, совершенно не боясь, что в них вдруг замигают искорки, способные больно обжечь. Какая бы обида ей не двигала, сколько бы злости не скопилось там на дне ее души, сейчас она буквально платонически чувствовала, что он не сделает ей ничего плохого. — Вообще, я планировал начать… — Мы уже начали. — спокойно отрезала девушка, складывая руки на груди. — Да, но я не договорил. Предварительно я хотел поинтересоваться, хочешь ли ты заказать что-нибудь?    Рыжеволосая отрицательно покачала головой, внутри ощущая себя просто отвратительно от наигранной приторной доброжелательности, которую демонстрировал собеседник. — Ты мог бы не паясничать? Тебе это не идёт. — Как скажешь. — Арсений вскинул руки над головой. — Ты, я так полагаю, женат? — резко начала журналистка, искренне поражаясь собственной уверенности. — Нет. А ты, я так полагаю, думала, что я женат на той самой Оле из Омска? Как же много ты пропустила, Покровская. А надо было всего-то на звонки отвечать, тогда, возможно, мы бы знали хоть что-то друг о друге и не пришлось бы жить в слепоте да в неведении. — Нет, Попов, я не пропустила, я целенаправленно не интересовалась твоей жизнью. — Благодарю. — данная реплика актёра была обращена к официанту, который принёс заказчику стаканчик с классическим латте.   Женя тоже кивнула головой персоналу, из вежливости, затем более пяти секунд наблюдая, как он удаляется. — И чем же ты гордишься? Ты мне жизнь неплохо похерила и себе заодно. Ещё и заявляешь об этом так, словно это некое достижение. — Попов вдруг снова вклинится в разговор, всеми своими силами демонстрируя спокойствие и безразличие. Точнее, не столько старался быть незаинтересованным, сколько создавал видимость того, что его абсолютно не трогает эта тема, а они с Покровской — давние друзья, пришедшие в общепит обсудить свою «нелегкую» юность. — Ну, почему ты так. С моей жизнью все в порядке. Было и есть. Я никогда раньше не жалела, что уехала из Сибири, и, надеюсь, что жалеть не придётся. — вещала девушка, в конце поджав губы. — У тебя тоже все должно было быть в норме. Вроде бы, если я делаю выводы по тому, что у вас с Оленькой все могло неплохо сложиться. Я права? — Нет. — холодно и лаконично произнёс брюнет. — У меня с ней ничего не было. Никогда в жизни. — А как же корпоратив? Это так в твоём представлении выглядит «ничего»? — Тут дело не в моем представлении, Покровская, речь идёт о том, как все было на самом деле. А на самом деле я отправил ее через пару секунд от начала этой спонтанной, но вполне объяснимой инициативы с поцелуем. Я не ответил на него, кстати, если тебе интересно. Это даже заметно на том видео, которое ее друг-дебил тебе отправил в тот вечер. — Арсений отпил из кружки, решившись сконцентрироваться на глазах собеседницы. Он был уверен в своих словах на сотню процентов, ибо так и звучала такая нужная правда, но чтобы рыжеволосая ему поверила, казалось, необходим непрерывный и напористый зрительный контакт. — А я уехала, потому что ты сделал мне очень больно и в тот момент я не услышала этих объяснений, которые даже сейчас пахнут мистификацией. — Ты бы всё услышала, если бы моментально не удалила мой номер, а потом, через пару-тройку дней не свинтила бы в Москву. Представляешь, умные взрослые люди обычно решают проблемы жизненно-необходимым для них диалогом. — На том жизненном этапе, я поступила именно так, как посчитала нужным. И я  точно так же не вижу смысла что-то друг другу доказывать сейчас. Ты построил невероятно успешную карьеру, я нахожусь в прекрасных отношениях с прекрасным парнем, разве этого недостаточно? — журналистка невероятно смягчилась, произнося все вышесказанное невероятно расслабленным, дружелюбным тоном. Попов внимательно слушал девушку, в буквальном смысле проматывая каждое слово в замедленном повторе у себя в голове, концентрируясь на смысле. — Если тебе пришлось пережить сильную боль из-за меня — мне жаль. Давай сойдёмся хотя бы на правде, которая в том, что мы оба не правы, а после этого разойдёмся в разные стороны? Все равно больше нет вариантов.    Возможно, это все не более, чем Женины галлюцинации, но ей на миг показалось, что глаза брюнета потемнели на один оттенок, превращаясь в глубокий и неизведанный океан, который по каким-то причинам утратил свой небесно-голубой пигмент и перестал пенится, предвещая начало не сильно державного шторма. — Ты серьезно думаешь, что это именно так и работает? — А ты думаешь, как-то иначе? Арсений, пожалуйста. Давай разойдёмся на мирной ноте, на этот раз навсегда. Ты больше не будешь меня раздражать, а я не буду появляться там, где ты меня не ждёшь. По крайней мере будем счастливы. — девушка облегченно вздохнула. — А ты зачем в Питер переехала?   Такая внезапная смена темы сбила Покровскую с толку. — Максимально идиотский вопрос. Работать. Ты разве сегодня не заметил, чем я занимаюсь? — Надо кретином быть, чтобы не заметить. Я имею в виду, как ты решилась? Все твои там, в Москве. А ты здесь. Ничего не боишься? — Женя поражалась тому, с какой лёгкостью актёр перешёл на совершенно противоположный разговор. — Нечего бояться. Кому я тут нужна, кроме тебя? Ты же меня со своей принципиальностью из под земли вытащишь. Вот, как сегодня, к примеру. — девушка развела ладонями. — Кстати, я вроде как ответила на твой главный вопрос. Теперь я свободна? Могу уйти?   Попов неловко улыбнулся и плавно опустил свои два алмаза в бежевый стол. — Даже до окончания этой кружки со мной не досидишь? Настолько тебя не прельщает мое общество?   Рыжеволосая рефлекторно цокнула, выравниваясь на кресле. — Попов, я не пойму, ты все это затеял, для того, чтобы кофе попить не в одиночестве или для того, чтобы узнать ответы на все свои капитальные вопросы? Да и потом, с какой же это радости, просвети, меня должно прельщать твоё общество? Ты ж буквально заставил меня сюда приехать, перед тобой оправдаться, а теперь строишь из себя непонятную жертву.    Иногда Арсения пугали такие остроумные рассуждения Покровской. Из юной, легкомысленной и светлой девочки, она превратилась в ответственную, серьезную женщину, которая до безумия ценит своё время. На улице начало лета, а мужчине так холодно рядом с ней, как будто на пятки наступает середина января. Такая пугающая разница между двумя людьми, да, именно двумя, потому что Женька из прошлого и Евгения из настоящего — два разных человека. Он так сильно любил ту самую Женьку, что совершенно позабыл, о человеческой склонности к изменениям. Видя ее, он резко начинал проваливаться в такую глубокую ностальгию, искренне заставляя себя верить, что она все та же. На самом деле солнечный лучик и ледышка по определению рядом не стоят, так что каким образом это уживается в одном человеке? Она перестала быть собой. И отныне теперь Женя — это Женя только в его воспоминаниях, которых, назло в последнее время всплывало слишком много. Точно Арсений, как потухший фонарь, нашёл где запитаться энергией. В этом самом прошлом, которое даровало исключительно счастье. Раньше он не делал этого, воспоминания заблокированы, хватает времени задуматься о чём-либо более полезном и существенном. А с того дня, как он снова встретил журналистку что-то ненадолго захаживало в голову, отчасти вдохновляясь уже новыми событиями, тем самым вызывая чувство дежавю. Не мог заснуть, вспомнил, как когда-то не спалось и они рассматривали звёзды. Обрызгала машина, неудачно проехавшись по лужам — как много лет назад, когда он шёл к ней в октябре с цветами под пальто. И Попов не хочет, но оно само предательски вспоминается. Но, он не в коем случае не скучал по ней. Разве что, самую малость..   Единственное, что его разбивало - мысль о том, что нет больше этого человека, нет больше Женьки Покровской, нет больше этой озорной и веселой девчонки, внутренний мир которой был красивее любого чуда света. От совместного присутствия в помещении по спине пробегает мороз, а мурашки не заставляют себя ждать. И это одного сурового взгляда достаточно. Раньше она не знала такого понятия, как суровый взгляд. Внезапное желание испытать себя в попытке вернуть прошлую Покровскую исчезло так же внезапно, как и появилось. Девушка снова с ним заговорила. — Ну так что? Мы в мире, и я покидаю заведение? — Да. Смотри-ка, мы всего пятнадцать минут потратили. Даже четырнадцать. — брюнет с любопытством взглянул на наручные часы. — Ну вот видишь, как запросто решаются глобальные вопросы десятилетней давности. — Женя поднялась с места, старательно укладывая в сумку смартфон. — Удачи. — коротко бросил актёр, даже не смотря в сторону девушки. — Удачи. — последнее, что произнесла Покровская, прежде чем обычным шагом выйти из кафетерии.    Действительно. Вот так за четырнадцать с половиной минут глобальные вопросы, мучившие столько времени наконец-то решились. Решились ведь?