Three months of summer

«Арсений Попов больше не холост: в сети появились фотографии, где он мило общается с девушкой в одном из Питерских кафе…» «Актёр шоу «Импровизация», Арсений Попов недавно был замечен с девушкой…» «В Импровизации кипят страсти: один из участников шоу, любимчик сотен девушек, отныне не одинок. Как отреагируют на это молодые фанатки, если….»   Чем дальше Стас пролистывал новости дня в Яндексе, тем сильнее округлялись его глаза. Он звонит Арсению с самого утра, закипая от негодования, но тот его благополучно игнорирует и одному Богу известно, с чем это связано. — Ну, Арсений. — Шеминов нервно усмехнулся. — Достану, убью. Не, Дарин, разве так можно? Сначала строить из себя саму «Тайну», а потом так неосторожно распивать с кем-то кофе в Питере. Зла не хватает. Мы же теперь хрен от них отделаемся. Щас ещё по всем пабликам разлетится, во всякие группы запихнут. Господи, вот только возьми он трубку, я его прикончу на месте. Опять у нас звонок переадресован на голосовые, какой молодец он, да?   От нахлынувших переживаний продюсер стал ходить по комнате, раздумывая о дальнейших действиях. — Во-первых, мальчик он взрослый, думаю, сам как-нибудь разберётся. А во-вторых, ты мог бы громкость у себя убавить, а то восемь утра, дети спят. Не исключено, что Арсений, кстати, тоже. Воскресенье, чего ты от него ещё хочешь. — вполголоса сетовала девушка, расставляя тарелки на кухонном столе.  — Это просто какой-то кошмар. Как можно спать, когда тут такое? Проснулся, твою мать, знаменитым!  — Стас!    Шеминов паниковал до безумия, не имея представления, что теперь делать. С одной стороны — ничего страшного и сверхъестественного не случилось. У всех медийных личностей бывают осечки, про всех пишут громогласные статьи. А с другой стороны — эта шумиха затянется надолго и бог знает когда ей будет суждено наконец-то улечься.  — Ладно, прости. Больше не буду кричать, честное слово. — мужчина мимолётно поцеловал жену в щеку. — Ой, не знаю я, что я с ним сделаю.    Стас снова набирает номер, делая это уже, наверно, двадцатый раз по счету. Каждый раз он искренне надеялся на то, что актёр соизволит взять трубку. Удивительно, но на этот раз, его пророчество сбылось.  — Стас, что происходит? Ты не хочешь мне рассказать, почему я возвращаюсь с пробежки, достаю телефон, а у меня биллион пропущенных от тебя? — голос Арсения очень отчетливо оттенял претензию, но Шеминову было параллельно. — О. Проснулась, Спящая красавица. А ты в Инстаграм зайди, потом в какой-нибудь браузер и все узнаешь и без моих толкований. Это что вообще такое, Арс, ты не хочешь мне рассказать? Нет, разумеется, ты имеешь право устраивать свою личную жизнь, но можно же делать это как-то без ущерба своей репутации?    На мгновение мужчина смягчился, так как Дарина вновь недовольно приложила указательный палец к губам. — Стас, да что в конце концов происходит? Что за претензия? О какой личной жизни идёт речь?  — Значит так, зайди везде, где я тебя попросил, а потом перезвони. И только попробуй не перезвонить, я тебя на британский…    Дальше Попов осознанно решил не дослушивать. Давно он не припоминал продюсера таким злым. Конечно, по его интонации это не сильно смахивает на шутку, да и потом, для таких приколов нет основания, ибо сегодня седьмое июня, а не первое апреля.     Первым делом брюнет нажал на градиентную иконку Инстаграма. Шеминов не обманул. Сотня плюс комментариев, сотня плюс сообщений в Директ.  — Блять… — неосознанно вырывается, когда в первом попавшемся сообщении он находит тот самый злосчастный коллаж.   На фотографиях он отчетливо видит тот вечер, первое июня, когда он выиграл пари у Жени и они по воле рока, ну, конечно больше по его, оказались за одним столиком в кофейне.       Вот фото, на котором она улыбается ему. На этом снимке, конечно, она улыбалась ему не флиртующей улыбкой, а скорее надменной, но не зная ситуации, зато имея это фото и крутое воображение, можно всякое выдумать. Вот изображение, на котором они неискренне пожелали друг другу удачи и она уверенно покидает заведение. Вот смотрит в окно, пока он смотрит на неё…    Заходить в Яндекс или Сафари и вбивать что-то похожее в поиск даже не особо хочется. Итак ясно, что вердикт неутешительный. Он сам облажался, только больше всего его волнует факт того, что в эту свою воронку с фанатами он втянул человека, и близко не имеющего к этому всему отношения. Так что, если у девушки есть соцсети, а они вероятнее всего есть, то сегодня утром она проснётся знаменитой. И Арсений более чем уверен, что она прославится в негативном ключе.    Не долго рассуждая, брюнет набирает номер Стаса, как и обещал. — Ну? — немного успокоившись, начал Шеминов. — Видел.  — Что мы теперь делать с этим будем?    Вопрос действительно интересный. Попов сам ещё не знает на него ответа.  — Ничего. Я просто не буду это никак комментировать. Поверь, если они не получат новой информации, то уже через неделю, ну, максимум через две, все заглохнут.   В ответ на это продюсер лишь громко рассмеялся в трубку, загоняя актёра в ступор. — Арсений, скажи мне, ты шутишь или издеваешься? Как ты планируешь это никак не комментировать, если у нас у всех уже Директ буквально ломится от этих дурацких фоток и сообщений? Ты думаешь, ты сможешь так легко и спокойно все игнорировать?  — Я убеждён, что через два дня все уже начнёт постепенно затихать. — На самом деле он не в чем не убеждён, но натиск со стороны Стаса вдобавок ко всему он бы точно не выдержал, так что Шеминова нужно было как-нибудь успокоить. — Арс, кто она вообще, где ты ее вытащил?  — Журналистка она. Старая знакомая. Встретились на интервью для журнала, решили зайти в кофейню. Все.     Попов бросил все силы на то, чтобы выглядеть максимально спокойным и получалось это у него отменно. Ладно, его не впервые подозревают в различных романах с кем бы то ни было, вплоть до гомосексуализма, но что будет с Покровской? Она итак, по всем личным наблюдениям актёра, ненавидит его до чертиков, а теперь что? Закажет его? Смешная версия. Как говорится, смех сквозь слёзы. Ладно, у него ещё однозначно будет время посмеяться и поплакать, а на данный момент наступило самое время всерьёз задуматься о том, как выйти из этой одиозной ситуации. Нет таких ситуаций, из которых не выпутается Арсений Попов. Не изобрели ещё таких препон, коих он не сумеет избежать…Хотя, сейчас по всем показателям наклёвывался тот самый переломный момент в истории его изворотливости. ****    Сегодняшнее Питерское утро приносит массу разочарований. Женя пробуждается с огромным трудом, благодаря трели назойливого будильника, который во всю громкость оповещал свою хозяйку о том, что наступило время завтрака и если она не подоспеет во время, то останется голодной.      Глаза болят от слез, голова ноет от всего лишь трёх часов сна, а конечности предательски затекли в ужасно неудобном положении, так как сегодня ночью девушка пренебрегла своим удобством из-за принципов. Да, лечь на одну кровать с пьяным Олегом она не решилась, поэтому утром она проснулась в кресле около балкона, неаккуратно накрытая пледом. Рыжеволосая искренне надеялась, что события вчерашнего вечера будут всего-навсего кошмарным сном, но стоило ей вновь увидеть на огромной кровати пьяное тело, злость захватила Покровскую с удвоенной, а то и утроенной силой. Как ни странно, она всем своим сердцем пожалела, что вчера не отправила Олега в вытрезвитель вместе с его кретином-другом.    Девушка не посчитала нужным будить шатена на завтрак. Она вообще не хотела к нему прикасаться, даже смотреть на него ей противно. И Женя совершенно не чувствовала за это вины. Он поступил как последний, законченный мудак и она имеет полное право злиться.     На экран телефона журналистка ни разу не взглянула, она лишь пару минут покрутилась возле зеркала, надеясь придать растрепанным волосам божеский вид и хоть немного подправить своё опухшее лицо, после чего схватила со стола ключ-карту и вышла из номера. Только лишь оказавшись в коридоре она осознала, насколько сильный алкогольный смрад стоял в ее номере, к коему она за ночь привыкла и сочла за норму. Возможно это одна из причин, по которым так сильно раскалывается голова. Господи помилуй, сегодня ей впервые в жизни будет стыдно впускать туда горничную.     Уже десять минут Покровская крутила на вилке кусочек омлета, но отправить его в рот у неё никак не получалось. Аппетит отбило напрочь ещё со вчерашнего дня. К тому же отныне ей кажется, что теперь она везде чувствует этот мерзопакостный запах  ацетальдегида, хотя, как перегар не именуй, он по-прежнему будет омерзительным. Женя настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что казалось, еда на вилке ее только больше гипнотизирует, все дальше топя в коматозном состоянии.  — О, Женька? Неужели ты!    Незнакомый женский голос заставляет Покровскую буквально подпрыгнуть на месте. Журналистка поднимает растерянные глаза и замечает над собой высокую темноволосую девушку, худощавого телосложения с подносом, черты лица которой ей почему-то знакомы, хотя она и близко не помнила, где она вдруг могла ее видеть.  — Знакомы? — сведя брови к переносице интересуется рыжеволосая. — Да. Мы же работаем вместе. Ну, я Алёна Ратникова, помнишь? Можно присесть? — с огромным энтузиазмом и позитивом вещала девушка, искренне удивляясь Жениному присутствию. Хотя по сути, в этом нет ничего особенного, ведь Давид Маркович заселил в этот отель всех приезжих специалистов.  — Нет. — откровенно ответила Женя, прекрасно понимая, что не жаждет сейчас никакой компании.  — Спасибо.    Удивлению Покровской не было придела, когда Ратникова ни на что невзирая уселась за стол. — Вы понимаете по-русски?  Я сказала «нет», я хочу побыть одна.    Возможно это звучало грубо, но это именно тот момент, когда рыжеволосая не боялась показать истинные эмоции и если необходимо даже выпустить колючки. — У тебя что-то стряслось? Ты чернее тучи, может помочь надо чем-то? — Алёна выглядела очень озабоченной, но ее поразительная навязчивость раздражала Женю пуще прежнего, даже если это своеобразная демонстрация заботы.  — Чего Вы ко мне привязались? Мне не нужна никакая помощь, тем более Ваша. Но если Вы все же хотите помочь — просто оставьте меня, пожалуйста. Давайте попробуем организовать дружеский диалог в другой день? — рыжеволосая уверенно наколола брокколи на вилку, устремляя взгляд в стол. За такое обращение с человеком ей потом будет стыдно, но на данный момент она полностью уверена, что отдаёт себе отчёт в своих действиях.  — Ладно, как знаешь. Только если вдруг ты захочешь пить, или чего покруче, то знай, что я живу в сто сорок пятом номере. Приходи, сообщай. — брюнетка мягко улыбнулась напоследок, после чего встала с подносом из-за стола.    Женя облегченно выдохнула, но тут же снова напряглась, когда из лифта прямо по курсу уверенно вышел Олег, направляясь в сторону стола, за которым трапезничала Покровская. Самым разумным решением было сделать вид, что она его не замечает и бросить все последние силы на то, чтобы приготовиться к серьезному разговору.    По всему виду было ясно, что Пронин безумно рассержен, только девушка искренне не понимала диапазон злости. По идее, это ей нужно было злиться. Но следует давно понять, что никто не властен не над чьими эмоциями и каждый властен испытывать то, чего жаждет душа, даже если чаще всего этому нет основания.      Парень уверенным и резким движением отодвинул стул за столом и уселся напротив Жени. Не успела рыжеволосая проронить единого слова, как шатен в один момент швыряет телефон на ее поднос. Девушка, как поломавшийся светофор, пестрит внутри различными эмоциями, не понимая какую ей выдать снаружи. Страх, злость, укоры, претензии. А теперь ещё и стыд, за намечающийся театр одного актёра, свидетелями которого посчастливится стать доброй части столовой.  — Что это? — грубо и с укором интересуется, шатен глазами указывая на смартфон.     От испуга Покровская не сумела ничего сообразить и вместо того, чтобы возмутиться, как она планировала это сделать совсем недавно, она послушно опускает глаза в экран телефона. Ее брови подлетели от изумления, глаза расширились, а зрачки уменьшились на два размера. На телефоне открыта статья, с очень громким, можно даже сказать кричащим заголовком, где в самой статье прикреплены ее с Арсением совместные фотографии. Сказать, что девушка позабыла как дышать — бессовестно промолчать. — Повторяю вопрос для особо одаренных. Что это такое? — Пронин цедил слова сквозь зубы, стараясь быть максимально строгим и напористым.  — То есть, это все, что тебя интересует после вчерашнего? — с легкой усмешкой произнесла журналистка. — Ты с бодуна замечаешь только мои грехи, нежели свои, я права?     Очень хочется перевести тему разговора, потому что она по правде не знает, как это комментировать. Сначала было бы не плохо объяснить это самой себе, но под таким напором мысли отлетают на приличное расстояние от разума.  — Ты какого хрена с темы на тему скачешь? Я тебе вопрос задал — отвечай.    От такой наглости Покровская внезапно  опешила и напрочь позабыла о существовании хотя бы базового инстинкта самосохранения.  — А вот так со мной не надо разговаривать.  — Я сам знаю, как и с кем мне разговаривать. Особенно с тобой.   Холодный и злой оттенок в голосе шатена напугал бы любую адекватную девушку, но у журналистки в миг отключились тормоза. Она дошла до точки невозврата, где в ней пробуждается дьявол, готовый убить каждого, кто позволяет себе столь непочтительное отношение к ее персоне. — Нет, не будешь. Иначе будешь концерты в переходе давать за бутылку водки. Тебе ясно?     Женя старалась говорить внятно и разборчиво, всем своим видом демонстрируя, что она не боится Олега, хотя внутри хрупкого девичьего тела сердце сжималось и разжималось с удвоенной скоростью, жар опалял щеки и шею, а кровь бежала по венам со скоростью света.    В одно мгновение Пронин вскочил с места, заставляя девушку содрогнуться от страха и рефлекторно закрыться руками. Она ни капли не сомневалась, что парень захочет нанести ей удар, но заместо этого он просто сжал кулаки и перешёл на крик. — Я последний раз тебя спрашиваю, что это такое!? Ты решила по рукам пойти на своей сраной работе или что? Спишь с теми, у кого берёшь интервью? Именно таким образом ты заработала себе место в этом офисе? — громкость этих слов зашкаливала и их столик стал привлекать внимание людей и официантов мужского пола, которые натянулись подобно гитарной стране, будучи готовыми в любую миллисекунду заступиться за рыжеволосую, если не дай Бог это понадобится.  — Не надо на меня орать. — эти слова прозвучали менее уверенно, но Женя до последнего не сдавалась. Особенно стараясь не показать, что у неё в горле образуется ком.    Покровская встала с места, смело направившись в сторону лифта, сгорая со стыда и готовясь продолжить этот бессмысленный диалог только наедине и только в номере. Все происходящее отвратительно и ей до боли не хотелось в этом быть. Особенно новость о том, что теперь вся Россия осведомлена об их, якобы, «романе» с Арсением совершенно выбила ее из колеи. От кончиков пальцев, через солнечное сплетение и в районе грудной клетке образуется кусок льда, который морозит все тело, все атомы, из коих оно состоит, и рыжеволосая готова поклясться, что так погано она себя не чувствовал уже дюжее количество времени. —  Эй, ты куда намылилась, я с тобой говорю! — такового разъяренного тона Олега девушка не слышала никогда. И была уверена, что не услышит.   Ей было невыносимо осознавать, что она сейчас боялась его.        Пронин двинулся за ней, неестественно пошатываясь оттого, что в глазах все расплывается от вчерашней попойки, а головная боль такая сильная, словно его черепную коробку разрезают скальпелем без анестезии. — Ну и что ты устроил в столовой? У тебя все в порядке с головой? Хотя, в принципе чего я спрашиваю, после того, что ты вчера выкинул очевидно, что нет! — стоило паре переступить порог номера и Женя сказочным образом умудрилась перехватить поток мужских претензий. — А у тебя все нормально с головой? Ты на свидание ходишь с каким-то снобом приторным из очередного однотипного шоу для дилетантов? — Олег метал искры глазами, по всем ощущениям за окном с минуты на минуту должна была начаться нещадная гроза, смерч или чего хуже песчаная буря, которую в любой миг могла спровоцировать непередаваемая злость парня. — Кто тебе сказал, что это было свидание? Может быть мы старые знакомые, ты не подумал об этом? Господи, да мы по дружбе зашли в кофейню, с целью придаться ностальгии по прошлому и нашему родному городу! Это вообще не критично в сравнении в тем, что вытворил ты! Ты что, совершенно меня не слышишь? — Если уж вы старые знакомые, почему ты мне об этом не рассказала? Значит, тебе есть что скрывать, дорогая. — грубо выпалил шатен, делая ещё один шаг навстречу девушке. — Олег, отвали от меня с этим Арсением! Объясни мне лучше, какого черта ты вчера заявился ко мне ночью, пьяный в кол, чуть не устроил погром в холле и вообще начнём с твоего наглого и подлого обмана с деловой встречей. Не было ведь никакой встречи,  вместо этого ты просто-напросто отправился бухать с каким-то придурком! Почему ты на звонки не отвечал, ты представляешь, что почти довёл меня до ручки? Я на самом деле хотела ехать тебя искать в такое позднее время, почему ты даже не думаешь об этом?  — срываясь на слёзы, Покровская на духу выпалила все, что хотела. Все свои претензии она собрала в кучу, пытаясь донести до, видимо уже бывшего, возлюбленного в своём эмоциональном окрасе. — Во-первых, давай успокоимся. — Олег внезапно смягчился, когда заметил слёзы на девичьих щеках. Да, походу, у него тоже есть совесть. — Вчера я действительно соврал тебе, потому что я искренне хотел отдохнуть. Ты же никогда в жизни не пошла бы со мной в бар или клуб, верно? Тебе подавай музеи, ночные прогулки и танцы под песни бородатого мужика, который этими делами копит на бутылку спиртного. Женя, я не такой. Я другой. Все эти твои средневековые развлечения не для меня, пойми ты это! — А с какой стати нужно было врать?  — Иначе бы ты обиделась. — не задумываясь ответил шатен, наблюдая за тем, как журналистка начинает громко смеяться.  — А сейчас я, разумеется, счастлива, Пронин! Ты наврал мне на два года вперёд, поступил просто отвратительно, буквально довёл меня до истерики и испортил мое состояние на сегодняшний день. Вообще, с каких пор нахрен, твоим главным развлечением стал алкоголь?!     От внезапной невероятной тишины в номере заболели ушные перепонки. Влажными глазами Женя смотрела на шатена, в оливковых которого не блеснуло и капли сожаления. Он как будто совершенно не представляет, что натворил и какую исполинскую боль причинил девушке, которую привык называть любимой. И девушка с трудом собирает слова в предложения, не догадываясь, какие аргументы ещё привести, чтобы он осознал свою вину. Пытается выразить предложениями, отчего же ей так больно, только все бесполезно, рыжеволосая сама приходит в шок от осознания, что испытывает терзания от таких, казалось бы, мелочных вещей.  — Котёнок, ну чего ты. Да, я был неправ. Во всем, даже в том, что решил закатить тебе истерику в столовой. Ты же это от меня хотела услышать? Услышала. Теперь давай, пожалуйста, обо всем забудем, а я бонусом забуду о твоей свиданке с этим мужиком с ТНТ. По рукам? — улыбка, которая сейчас вызывала отвращение и ненависть тронула губы журналиста. Он сделал два уверенных шага в сторону Покровской, крепко заключая ее в свои объятия. — Отпусти меня сейчас же, я не хочу. — скомандовала рыжеволосая, но это никак не подействовало на парня.    Он только лишь воспринял это как призыв к дальнейшему действию и принялся осыпать влажными, склизкими поцелуями ее длинную, белоснежную шею.  — Олег! Хватит. — девушка предприняла ещё одну попытку, чтобы отпихнуть шатена в сторону, но это тоже не сыграло роли и он не отступился от своих деяний.    Животный страх побежал по венам Жени, сродни электротоку, как только Пронин сдавил ее руками, точно в тиски, и небрежно швырнул на кровать, нависая сверху.     Становится как день очевидно, что это шаг к примирению, только оно не доставляет удовольствия, былой радости или чувства искренней и светлой любви. Ей больно, как морально, так и физически, кажется, что ее вот-вот придушат и она увидит потусторонний мир.  — Ты придурок! Отпусти! Только попробуй!    Девушка громко выкрикивала различные слова, колотила торс шатена руками, не боясь своих эмоций она плакала навзрыд, выпуская соленые ручьи из глаз. От ужаса и осознания, что сейчас собирается сделать парень, которого она всегда защищала и клялась ему в любви до гроба, ее бросает в дрожь и жар одновременно. Она оказалась в ужасающем и опасном американском бестселлере, который не напоминал более романтичную сцену, отныне все очень коварное и подлое преступление, за которое он вряд ли получит законное наказание.   Олег принялся стягивать с неё водолазку, больно заламывая женские хрупкие руки и укладываясь сверху на ноги, плотно, чтобы она не могла оказать сопротивление. До боли ужасная мысль: он не остановится. В голову девушки приходит спонтанная идея, которая кажется ей абсурдной, однако другого выбора она просто не находила. Все ее мышцы сжались от ужаса, трахея не пропускала воздух, который она жадно хватала ноздрями, в животе скрутился ком, а голос медленно садился от бесконечных истошных криков и просьб отпустить. Пронин буквально одичал, совершенно не ведая, что он творит и чем ему это грозит уже после содеянного. Собрав все свои силы рыжеволосая освобождает одну ногу и пытается коленкой попасть в живот парня, только она безуспешно промахивается, нога соскальзывает и снова оказывается под покровительством Олега. Тогда, понимая что осталась совершенно без выхода, девушка плюет ему в лицо, с целью хоть как-то отвлечь его от нещадного издевательства над своим телом. Женя сама поразилась тому, что это сработало, ибо шатен моментально отскочил и поспешно принялся вытирать лицо рукавом рубашки, бормоча грязные ругательства. В жуткой панике, она бьет его ступней в грудь, отталкивая от себя на приличное расстояние, стараясь вскочить с лежачего положения как можно быстрее и схватить что-то потяжелее, уже принимая позу готовую к обороне. Ее руки предательски дрожат, так же сильно, как и сорванный голос, дай Бог не рухнуть в обморок от страха и массовой смерти нервных клеток.  — Пошёл вон! — сквозь рыдания выкрикивает рыжеволосая, замахиваясь на Олега керамическим абажуром с тумбы в левой руке, а правой, дрожащей от напряжения, она указывает на выход.  — Да пошла ты, Покровская. — недовольно бросает парень, совершенно равнодушным жестом вновь вытирая щеку. Он схватил свою пресловутую кожаную куртку с крючка возле двери и без всяких колебаний покинул номер, почти что ставший местом захоронения одной счастливой жизни.   По спине и шее Жени пробегает полк мурашек. Она не чувствует в руках абажура, не слышит сигналов машин из приоткрытого окна и ни о чем не думает, кроме как о том, что сейчас ее жизнь могла раз и навсегда сломаться. Запястья до сих пор ужасно горят и девушка обнаруживает на них кошмарные, красные следы. Все тело ломит, а душа кричит, разрываясь от внутренней боли. Рыжеволосая оседает на пол, ставит светильник рядом и закрывает рот ладошками, выплёскивая эмоции в немом крике. Слёзы безбожно обжигают женские щёки, а истерика накрывает ее с головой, как гигантская волна на побережье, цунами, захватывающее и уничтожающее все живое на своём пути. Тот самый случай, когда захлебнуться в собственных слезах вполне реально, от страха, обиды, боли, ужаса и осознания того, что то, чего она боялась всю жизнь с ней чуть не сделал человек, коим она дорожила больше, чем кем-либо на земле. Журналистка буквально забывала делать жизненно-необходимые глотки кислорода в перерывах между истерикой, задыхаясь и невольно сотрясаясь. Женя чувствует холод линолеума всеми мышцами, чувствует мороз по коже, как будто кто-то живой впивается в ее плечи и рёбра холодными костлявыми пальцами, все больше и больше отвоевывая у неё шанс оправиться от слез и прийти в более менее благодушное состояние. Она с трудом дотянулась до графина с водой, который, хвала небесам, Пронин не опустошил полностью с сушняка утром. Девушка понимала, что нужно успокаиваться, приходить в чувства и возвращаться в реальную жизнь, где сейчас ее должна волновать только внезапная огласка ее встречи с Арсением. Но все хуже, чем она могла себе представить. Мысленно Покровская проклинает себя за то, что никогда не верила Ире. Сейчас она неистово клялась, что впредь всегда будет прислушиваться к подруге, в любых вопросах жизни. Теперь ее главный страх не война, которой она боялась с самого рождения, теперь ее главный страх ещё хоть раз в жизни так ошибиться с выбором. Вот-вот и она разорвётся на атомы, каждым кусочком своего тела продолжая чувствовать это, отвратительную горькую, жгучую боль. Существовать какое-то время ощущая, как кровоточат свежие душевные раны.     В ее слезах можно было утопиться, а ее боли хватило бы на несколько жизней.    За два часа девушка успела более менее вернуться к жизни, постепенно выпадая из прострации. Она умылась, даже приняла ванну, горя великим желанием, смыть с себя былое присутствие Олега Пронина рядом. Графин воды она опустошила в первые двадцать минут после кошмарного инцидента, но силы никак не хотели возвращаться к ней. Слёзы больше не текли из глаз, они как будто попросту закончились, паника больше не придавливала к линолеуму, а на душе осело какое-то странное равнодушие. Теперь девушка добивала себя прочитанными статьями в интернете, с интересом углубляясь в это занятие и пропуская через себя каждое слово.    Когда по всему подоконнику прошлась мощная вибрация от звонка телефона, девушка дернулась от неожиданности, расслаблено выдыхая, как только глаза прочли надпись на экране «Агент Шпрот».  Возможно, диалог с Ирой — последнее, что сможет вернуть ее к жизни. Женя проводит пальцем по экрану, сию же секунду улавливая родной голос лучшей подруги. — Покровская, ошалеть. Неужели ты наконец-то остепенилась и по нормальным мужикам решила пойти? — Ира была бы не Ирой, если бы перед оглашением ситуации не решила поиздеваться над подругой. Любя, разумеется.  — Ир, прекращай. Мне сейчас вообще не до шуток. — тихо и без эмоционально изрекла журналистка. — Конечно. Видела я, что в фандоме творится. Когда у людей все серьезно, юмором не отделаешься. Ещё у Антона на празднике вы друг друга чуть глазами не сожрали, плюс потом ещё твоя эта реакция бешеная на свадьбе, стопудово что-то там было. И вот, я оказалась права. В который раз, прошу заметить. Ты мне лучше расскажи, как Олежка на это отреагировал? Если он, конечно, видел.    Рыжеволосая делает глубокий и тяжёлый вздох, осознавая, что пришла к точке невозврата, где ей придётся рассказать Кузнецовой абсолютно все. И об их с Арсением совместном прошлом, и об их с Олегом будущем, которое только что в момент сгорело на глазах, скоропостижности тлея на линии их совместного горизонта.  — Хреново он отреагировал. — лаконично бросила девушка, подавляя нежданный ком в горле.  — Крошка, ты чего? — озабоченно любопытствует блондинка, даже через сенсорный экран чувствуя неясность. — Ты только не паникуй, чтобы у вас там не случилось, ладно? Подумаешь, одно свидание. Вернётся твой Олег, если вдруг ты из-за этого так переживаешь.  — Не вернётся. Мы разошлись. Он чуть меня не изнасиловал.    Покровская понимала, что напугает подругу, но выхода у неё не было. Вся обстановка безжалостно душила ее и в какой-то момент ей показалось, что она действительно умрет, если расслабленно уляжется на пол. Ей нужна была помощь. Ирина помощь. И сейчас до крайней степени плевать на все амбиции, на гордость и желание быть правой.     Оглушительная тишина повисла на том конце трубки, рыжеволосая видела непередаваемые эмоции на лице подруги даже без необходимости находиться рядом. Да и сама Женя беззвучно усмехнулась. Звучит как первоапрельская шутка. Ах как же чудовищно жаль, что это не она.  — Прости что? — голос Кузнецовой звучал недоверчиво и одновременно безумно перепуганно. — Как он мог, Жень? Ты разыгрываешь меня? Есть какие-то подробности?   — Позавчера он прилетел, все было отлично, мы гуляли по дворцовой набережной и танцевали под чужую гитару. Вчера он отказался проводить со мной время и убежал на какую-то деловую встречу, которая в итоге оказалась банальной попойкой с каким-то неизвестным мне другом. Сегодня он увидел в сети нашу с Арсением встречу, мы поругались, причём сразу на две темы, а после он меня чуть не изнасиловал, под предлогом примирения, как я поняла. Вот тебе и все подробности. — в конце истории журналистка тяжело вздохнула, измученно закрывая глаза ладонью.    Кузнецова молча слушала подругу, стараясь не разрыдаться от услышанного. Желание найти Олега, избить, убить, порвать и втоптать в землю без предварительного захоронения, первым делом всплыло в ее голове. Страшнее этого она в жизни ничего не слышала, страшнее замученного, безжизненного голоса Жени Покровской, своей лучшей подруги, своей сестры и родственной души…  — Женька… — Ира старательно выбирала слова. — Бог ты мой, он даже хуже, чем я думала. Скажи мне, ты в норме? Он ничего тебе не сделал?  — Разве что сердце разбил и оставил синие браслеты на запястьях. — сквозь боль усмехнулась рыжеволосая. — Отставить кипиш, Шпроти, нормально всё со мной.  — Покровская, ты же понимаешь, что это не должно сойти ему с рук? Он не должен остаться безнаказанным. — слова Кузнецовой звучали настолько строго, злобно и уверенно, что по спине Покровской лениво пробежалась компания мурашек.    Женя прекрасно понимала, что блондинка и в этот раз права, но заморачиваться с заявлением, особенно зная, как в России безвольно и нехотя расследуют подобные дела, она меньше всего желала. Как бы смешно это не звучало, Бог ему судья, пусть катится на все четыре свободные стороны, лишь бы подальше от рыжеволосой, на сотни и тысячи километров, а ещё лучше, на другую планету, к чертям собачьим.  — Да пошёл он козе в трещину. — заявила журналистка. — Ир, правда, я сейчас не хочу этих проблем. Вдруг его каким-нибудь образом оправдают и он ещё вернётся за расплатой. Не, пусть катится. Главное, что я во всем сумела разобраться, ещё и жива осталась.    На том конце провода послышался печальный тяжёлый вздох. — Ладно, возможно, ты права. Твоё здоровье для меня самое главное, а этот урод за все поплатится, даже не сомневайся. Не даром существует сказание о том, что Карма — плохая сука.    Впервые за весь день Покровская искренне рассмеялась.  — Господи, как же ты права, Ир, как же ты права. Во всем. Ещё с самого начала. Прости, что я не послушала тебя. Как бы банально это не звучало. Обязательно приеду на свой день рождения и зацелую тебя до смерти. Так и знай. — Да ладно, подумаешь. Все ошибаются. Но в следующий раз, просто ради прикола, попробуй последовать рекомендациям человека, который больше всех на свете о тебе печётся. Ну, на втором месте после Елены Константиновны, конечно. — по Ириной интонации было легко выявить лёгкую, однако немного довольную улыбку. — Да, мама. Кстати, как там она? Каждый вечер звонит, говорит, что все нормально, не знаешь, правду говорит?  — Да нормально все. Не врет тебе матушка твоя. Ты, лучше расскажи мне, что у тебя с Арсением. А то я точно не усну. — подруга не звучала так же бодро, как прежде. Новости о истинной сущности Олега свели ее с ума, как бы она не старалась создавать видимость успокоившегося человека.  — Господи, да нет ничего между нами. Бывшие мы просто, понимаешь, Кузнецова? Нет в этом ничего особенного.    Да, особенного в этом действительно нет ничего. Для Покровской. А для Иры это гребанный апокалипсис, столько шокирующих, спонтанных новостей за последние двадцать минут. На том конце трубки слышно, как блондинка тихо чертыхается.  — Покровская, ты издеваешься? Ты меня с ума решила свести? Какие бывшие? Что ты мелишь? Если так, почему я впервые об этом слышу? — Кузнецова смело атаковала подругу вопросами, совершенно не скрывая дикой претензии в голосе.  — Потому что я была уверенна, что отрезала этот кусок от своей жизни и не считала, что это что-то существенное, чтобы об этом распространяться. Да и потом, я тебя знаю. Скажи тебе что-то, попробуй. Сразу рестораны, лимузины, модистки. А он мне больно сделал. Я от него сбежала и мы десять лет жили, ничего не зная друг о друге. Глазами мы друг друга сожрали на том дне рождении, как ты выразилась, потому что это была наша первая встреча спустя столько времени. И она меня совершенно не обрадовала.    Пришло время вытаскивать из рукавов все тузы, хоть и нехотя, но рассказывать Ире обо всем, о чем она уперто молчала с тех пор, как «Импровизация» стала популярной передачей и Женя увидела знакомое лицо на экране телевизора.  — Женя, ты хоть понимаешь, в каком я пребываю шоке от всего того, что сейчас услышала? — эмоции Иры словами не передать, хотя она очень сильно, но безнадёжно старалась это сделать. — Да тебя за такое надо минимум на костре сжечь. Я тебе, вообще-то, все в этой жизни рассказываю. Даже про диарею на первом свидании с Антоном и про поцелуй с бомжом, на спор. А ты утаила от меня такую важную деталь своей жизни, как Арсения. Доверия к тебе теперь нет никакого.     Пару попыток оправдаться перед Кузнецовой увенчались успехом, но все-таки сомнительным, так что пришлось пересказывать ей всю историю отношений с Поповым, от и до, не упуская совершенно никаких тонкостей и болезненных поворотов, которые до сих пор теребили сознание журналистки. Ира охала, вздыхала, удивлялась всем вещам, в некоторых моментах бросала все силы на то, чтобы оправдать Арсения и осудить Покровскую. Хотя нужно было понимать, что в данной ситуации, в этом дуэте у каждого была своя правда, которая звучала весомой и многое объясняла. Только лишь блондинка без устали артачилась, не желая понимать Женю и постоянно занимая угол актёра. Разумеется, до ссоры не дошло, поскольку к концу рассказа Ире пришлось согласиться с тем, что даже поступок рыжеволосой в какой-то мере был целесообразен. А так же она не забыла подметить, что в распаде их романа виноваты они оба, а не кто-то один. И в этот раз журналистка спокойно принимала этот факт, не пытаясь его оспорить или и вовсе опровергнуть.    Стрелки на часах сделали огромное количество полных оборотов, солнце за окном, на подоконнике которого весь день просидела журналистка, начинало медленно заходить на черту горизонта. Девушки провели на проводе чуть больше пяти часов, до последнего не намереваясь прощаться. Разлучить их сумел только лишь  внезапно нагрянувший курьер с едой и замученный зов Шастуна, который был настолько голоден, что меньше всего хотел ждать пока наговорится возлюбленная, желая как можно быстрее вместе приступить к еде.  — Женёк, я пойду, там Антон щас откинется с голодухи. Как будто неделю сидели на святом духе, честное слово. — блондинка раздраженно цокнула. — Разумеется, приятного аппетита вам обоим. Антонио привет передавай. А, да, и ещё. Ир, все, что я тебе рассказала, это ведь.. — Да-да, останется конфидециальным, ты уже шестой раз просишь за все время нашего диалога. Не нервничай, котик, люблю тебя. Завтра ещё раз созвонимся. Пока-пока, хорошего оставшегося дня.    Кузнецова помахала ладонью к камеру, тут же схватывая воздушный поцелуй, посланный подругой. Последнее, что слышала рыжеволосая: «Да иду я, Господи, чего ты разорался!..»    Любая беседа блондинки с ее парнем всегда радовала журналистку, даже в самый унылый и печальный день. Она могла вечно наслаждаться их фееричным отношениями, полными любви, заботы и взаимопонимания. Шастуны были для нее лучом солнца в темноте, кем-то кто способен вызвать улыбку невзирая на всякие трудности, которые в миг начинали казаться мелочными.    Как только была нажата кнопка отбоя на экране, Покровская постепенно осознала, что ее душу вновь заполняет неимоверная грусть. Словно кто-то отодвинул лежачий камень и запустил печальный ручей в самый центр ее сердца, не давая вздохнуть без тяжести. В комнате приятный глазу полумрак, а за окном ранние сумерки и все это в комбо вызывает у Жени такое неистовое чувство одиночества, что хочется снова истерически заплакать. Она одна во всем городе. В огромном Питере, одна, наедине с собой. Ей всю жизнь было комфортно с собой, она давно научилась принимать тот факт, что умеет жить без чьего-либо присутствия рядом, свыклась с уединением, но сейчас ей до безумия хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, кто крепко прижмёт к себе и даст хотя бы капельку своей жизненной энергии.    На повторе, снова и снова Женя прокручивает в мыслях этот поганый день, доводя себя до эмоционального изнеможения и одновременно проклиная себя же, за это издевательство над собой. Но сегодняшний день принёс и кое-какую полезную информацию.    Ещё как противно от осознания, что никак иначе сейчас она больше не сможет расслабиться, больно от того, что она как будто бы уподобляется Олегу, но без этого она сейчас же обезумеет.     Девушка неуверенно заносит кулак над деревянной дверью под номером сто сорок пять, до сих пор сомневаясь, стоит ли оно того. Переступая через себя, игнорируя все безбожные сомнения, рыжеволосая делает вдох и делает два несмелых стука. Открытая дверь не заставила себя ждать.  — О, рыжик. — удивлённо воскликнула Алёна, вскидывая брови. — Признаться, кого угодно здесь ожидала, но только не тебя. Что же тебя привело к двери данного номера?      Женя ни секунды не мялась. — Я хочу напиться. — Коротко. Просто. Ясно. — Из-за колдыря своего?    По всей видимости, брюнетке не занимать бестактности. Это следовало усвоить ещё с утра. Спорить с ней нет сил и желания. Покровская кивает головой. — Да. И не только из-за него.    Ратникова понимающе кивает головой. — Собирайся тогда. Поехали, познакомлю тебя с одним из, уже освоенных мною, баров этого чудного города.