Three months of summer

Весьма забавно было бы взглянуть со стороны, как Арсений пытается передвигаться по комнате, всеми силами стараясь не создавать гормких звуков, а если конкретнее, не издавать их вообще.     Чертова необходимость собрать недостающие вещи в поездку, что со вчерашнего дня остались в следствие своей надобности здесь. Было бы куда проще, если бы утро не было настолько ранним, а на кровати в этой же спальне крепко не спала журналистка. Зарядка для телефона, непременно книга, которая будет использоваться своим занятым владельцем в туре не более двух раз, и очки со стола поочерёдно отправились в чемодан.     Когда пришло время постепенно выдвигаться в аэропорт, актёр замер в дверном проёме спальни, медленно изучая взглядом спящую фигуру так, словно видит ее впервые в жизни. Где-то две минуты он торговался с самим собой, мол, стоит ли тревожить ее сон из-за желания поцеловать перед уходом. Совсем неудивительно, что желание одержало победу.     Сидеть у изголовья кровати, напротив лица очаровательной девушки стало специфической традицией. Мужчина несколько секунд рассматривал черты возлюбленной, продумывая, в какой области было бы лучше оставить отпечаток своих губ: на обнаженном плече, щеке или же на лбу, где небрежно брошена пара длинных прядей солнечных волос. Только дыхание в области виска разбудило девушку несколько раньше, чем он успел исполнить свой романтичный план. — Господи. — журналистка резко оторвала голову от подушки, чуть прищурившись. — Попов, ты чего? Который час. — Тише-тише. — брюнет погладил Женю по плечу, осторожно уложив обратно. — Спи, рано ещё.  — А, точно. Ты же уезжаешь.    Покровская провела ладонью по лицу, ей привиделась острая необходимость в том, чтобы подняться с кровати, хотя сил на это она не находила, сколько не старалась. — Представь себе. Да ты спи, я ж поцелую и уйду. — актёр коснулся губами кончика женского носа.  — Попов, тебя точно провожать не надо? Ничего не забыл? Паспорт, деньги? — первые вопросы, которым удалось прорваться в разум, несмотря на сонное состояние рыжеволосой. — Отставить кипиш, мадам. Тоже мне, нашла ребёнка.     Пальцы Арсения машинально сдвинули пару прядей волос с девичьего лба. — А с тобой иначе нельзя. — усмехнулась журналистка, оставляя пару быстрых поцелуев на губах весьма довольного этим действием мужчины. — Не опоздаешь?  — Да что ж такое, Покровская, всё под контролем. — полушепотом произнес Попов. — И кстати, друга я выгулял как следует, еды дал, так что можешь смело спать часов до двух.  — Божечки, ты во сколько встал-то? — удивленно поинтересовалась девушка, тыкая пальцем в экран телефона. — Секрет. — лукаво улыбнулся актер, не отрывая от журналистки синих, взволнованных чувствами, глаз. — Правильно, бойся. Многого мне рассказывать не следует, я ведь журналист, вот предашь меня и я про тебя статью напишу, огро-о-о-мную. Вот где придет финал твоей пресловутой конспирации, Попов.  — А ты коварная.. — брюнет и не думал воспринимать ее шуточные угрозы всерьез.    Неловкая пауза повисла между парой, в процессе которой Арсений не сводил глаз с лица девушки, а та в свою очередь любовалась их глубиной и необычайным цветом. Время могло уйти в минус, мужчина впервые в жизни рисковал прослыть не пунктуальным в глазах коллектива, но уходить он все равно почему-то не торопился.  — Попов, ты все-таки опоздаешь. — Уже ухожу.  — Такое чувство, будто твои концерты волнуют меня куда больше, чем тебя. — губы Покровской дрогнули в нежной улыбке.  — Последний поцелуй и я отчаливаю, обещаю.   Актер тянется к губам Жени, которая устало сокращает расстояние и первой прислоняется к устам партнера. Со своими любовными и тактильными наклонностями, которые он по всей видимости приобрел в течение последних лет жизни, Попов был очень даже милым, но если отвечать ему с истинным сильным желанием, есть риск, что он останется здесь, бросив на произвол гнева Стаса всех своих товарищей. Девушка лениво улыбалась уголками губ, давая брюнету возможность целовать ее уста и щеки, но тот запросто мог весьма увлечься, что он, собственно и сделал, когда его поцелуи незаметно добрались до девичьего лба. — Попов, это не губы уже. — усмехнулась журналистка, нехотя отодвигая лицо от мужчины. — Как будто навсегда со мной прощаешься, право слова.        Для Арсения было довольно чуждо подобное чувство ничем неисцелимой необходимости в чьей-либо любви. Ему неизмеримо тягостно отлипнуть от Жени прямо сейчас, как бы сильно он не уговаривал себя это сделать. Что-то с этой женщиной точно не так, либо это приворот, либо на нем так сказывается невеликое время одиночества, может быть, если прошерстить этот вопрос в голове, то на него обязательно найдутся какие-нибудь ответы. Но разумных объяснений тому, почему его каждую секундочку жизни притягивает к ней бешеным магнитом однозначно мало.  — А Бог его знает, навсегда или не навсегда. Тут поживешь с Сережей или кем-нибудь из этих в одном номере, ага. Дай Бог с ума не сойти за эту неделю.  — Ну ты уж как-нибудь постарайся. — вполголоса заявила Покровская, по своему обыкновению погладив актера по щеке.  — Конечно постараюсь, а то куда ж ты без меня. А я там в раю без тебя?  — Ты уверен, что ты в рай попадешь, если на самолет опоздаешь? Тебя Стас твой проклянет до седьмого колена.  — Так, ладно. Ты права. Я полетел. — мужчина поднялся с корточек, чтобы у него не было более соблазна в лице рыжеволосой.  — Так, я тебя провожу.    Сон давно отступил, Женя была окончательно разбужена своим возлюбленным и смысл хотя бы пытаться заснуть на большее количество времени потерялся.  — Да лежи, я сам в состоянии уйти, правда.  — Ну не выпендривайся, а? — мучительно протянула журналистка. — Я надеюсь, Арсений Сергеевич, Вы додумаетесь поставить свою гражданскую жену, как Вы любите выражаться, в известность, когда приземлитесь в Москве?  — Так точно, босс. — Попов шуточно отдал честь, приставив ладонь к голове. — До встречи. Я люблю тебя.     Женя не планировала, данные вырвались из нее внезапно, магическим образом.     Арсений, собравшийся выходить в подъезд, неожиданно затормозил, не сумев нажать на дверную ручку.  — Ой божечки! — умиляясь, передразнил ее брюнет. — А как же наша нелюбовь к «розовым соплям»? — Фу, иди ты к черту. — рассмеялась рыжеволосая, слегка стукнув актера по плечу.    Казалось, улыбка мужчины вмиг приобрела иное значение, а глаза засветились пуще прежнего — Взаимно.  — Что взаимно? — до Покровской дошло не сразу, признается ли он ей в любви или посылает еще к какому-нибудь черту.  — Любовь твоя сопливая.  — Пока.    Заместо крайних слов, Попов одарил девушку последним, мимолетным нежным поцелуем, впоследствии спешно вылетев на лестничную площадку. Ее улыбка и смех сбивают его с мысли и плана действий, еще несколько секунд нахождения с ней в помещении и он бесспорно чокнется: в голове уже мелькнула крайне дурацкая фантазия, что если на концерте итак будут три отменных импровизатора, то его присутствие вообще-то не столь обязательно. Пора бы начинать мыслить здраво.      Арсений вышел из квартиры настолько быстро, что казалось, по девичьим плечам все еще стелится ветер от закрытия двери, а его запах по-прежнему гуляет меж стен в прихожей. Ну душе гармония и то самое волшебное чувство, когда ты не сомневаешься, что тебя искренне любят.  Ей не хватало этой глубинной истинности в отношениях, пожалуй, приличное количество лет.     Журналистка с трудом представляла, как охарактеризует происходящее маме и Ире, что будет говорить в свое оправдание после того, как плевалась при подруге от одной мысли про отношения с безумцем-Поповым. Все произошло слишком быстро, внезапно и рыжеволосая бы не успела воспротивиться, даже если б ей этого чертовски захотелось. Слишком сильно они сблизились за очень маленькое количество времени и чересчур необычны чувства, чтобы упорно их игнорировать.    В любом случае, как бы не изводилась ее принципиальная натура, какими странным бы не казались эти спонтанные отношения, на данный момент Покровскую абсолютно все устраивает. Картина ее жизни, выглядит пока вполне себе удовлетворительной. Пожалуй, единое, что ее омрачает — неожиданное желание Олега вновь возникнуть в жизни Жени.     Стоило ли говорить, что девушка провела неделю в попытках скрыть от Арсения факт о бесконечных СМС от бывшего молодого человека? Она дала ему обещание, что та встреча была финальной, а дальнейших столкновений между ней и Прониным не случится. В тот момент Покровская взаправду не обманула. Ей искренне не хотелось каких либо взаимодействий или тяжких коротких диалогов, по сути не имеющих какой-то особенной смысловой нагрузки. После того, как деньги за дверь были переведены на счет Веры Ивановны, а диалог с юношей завершен на неприятной ноте, рыжеволосая была уверенна, что их «удивительное приключение» по жизни подошло к концу. Но уроды никогда не исчезают бесследно, так ведь?     Олег находится в блоке везде, где только можно. Даже в инстаграме, который Женя не вела с тех пор, как была замечена в кофейне с Поповым. Но он каждый день вылезал не пойми откуда, создавая новые аккаунты, доставая ее со смартфонов своих друзей-наркоманов и даже номер телефона менял за небольшое количество дней раза два. И в это время, когда ее телефон разрывался от этих звонков и сообщений, ей было необходимо переворачивать устройство экраном вниз, мило улыбаться актеру и стараться играть посредственную жизнь так гениально, чтобы он сам не переставал ей верить. Удивительно, но она пока что с этим грандиозно справлялась. Ну, или же мужчина просто грамотно делал вид, что не замечает никаких неурядиц.    И как бы сильно журналистку не тянуло к Арсению, какие сильные чувства бы не обуревали ее глядя в эти бездонные глаза, когда стало известно о гастролях, она звучно выдохнула. Ей не придется прятаться неделю, даже появится возможность решить эту идиотскую проблему с Олегом, не впутывая нынешнего возлюбленного в это дело. Женя прекрасно знала, насколько ужасно вранье, понимала, что это донельзя снижает шансы на дальнейшее доверие Попова в случае раскрытия правды. Однако, пусть Покровская и не привыкла этого показывать, его спокойствие значило для нее много. Очень.     За все время их совместного проживания брюнет не раз давал рыжеволосой понять, что не чает в ней своей души. Девушка постоянно была окружена заботой, любовью и таким неприлично большим количеством внимания, что временами даже бывало неловко. Арсений не был способен проявлять свою любовь иначе. Женя не умела проявлять ее вообще. Вернее, умела и любила, скорее просто-напросто отвыкла. В любом случае, больше всего на свете она боялась сделать ему больно.      Журналистка уселась на кухонный, слегка ударила ладонями по ляжкам и сделала тяжелей вдох. Она не сразу обратила внимание на любопытный взгляд домашнего животного, совсем недавно появившегося в их «Гражданской семье», как очень сильно любил выражаться Попов. Гарри смотрел на Покровскую с немым вопросом в блестящих глазах, будто бы не совсем понимая, почему настроение хозяйки оставляет желать лучшего. Рыжеволосая улыбнулась уголками губ. — Ну чего ты? Разберемся. И не такие вопросы решали.     Пёс невнятно и тихо проскулил в ответ, повернув голову в сторону входной двери. Тоскливые глаза несколько потускнели, а животное всем телом улеглось на прохладный кафель. — А, так вот о чем ты? — Покровская естественно усмехнулась. — Мне тоже его уже не хватает.                          *****     Невзирая на то, что Арсений сто раз мог опоздать на самолет, будучи любимчиком Вселенной он добрался во время. И до аэропорта, и до Москвы. В этот раз, на удивление, во время прибыли все ребята. Даже Сережа не стал исключением из правил.     Излишняя радость и позитив Попова как никогда настораживали каждого члена команды. Если быть реалистом, то в длительном полете, еще и с утра пораньше, довольно-таки трудно найти что-либо положительное. Дима не раз спрашивал у друга, что является причиной столь хорошего настроения, вуалируя вопрос какой-нибудь безобидной шуткой, но заместо ответа, он слышал от брюнета такую же юмористическую реплику. Антон думал о влюбленности в последнюю очередь, а Стас и вовсе не впечатлился: это ведь Арсений, он бывает таким непозволительно часто. И только лишь Сережа, бывавший у этой парочки совсем недавно, помимо всего прочего, актер в лоб выдвинул ему всю историю этих непростых отношений, знал в чем кроется подвох. И его безумно радовал подобный расклад событий в жизни лучшего друга. Донимать его своими вопросами, как это сейчас делали другие, смысла Матвиенко не видел, тем более, ответы были ему известны.      Шастун, по классике, занял место подле брюнета, возле окна. Когда все решили «доспать свое», и парень убедился, что у разговора не будет свидетелей, он слегка потянул товарища за руку, отчего тот моментально повернулся. — Ничего не хочешь рассказать? — вполголоса полюбопытствовал русоволосый. — В зависимости от того, что ты хочешь услышать. — мужчина пожал плечами.       Парень усмехнулся. — У тебя все хорошо. Нет, извини, не так спросил. Я вижу, что у тебя все хорошо, просто какой-то ты мутный… — Чего это я мутный?  — Ну будто не договариваешь что-то. Такое предчувствие, что у тебя есть что рассказать, а ты от всех скрываешь.     Скрывать хороших новостей от Шаста не имеет смысла, тем более, что он входит в круг близких друзей. Только Арсению почему-то казалось, что это не есть подходящий момент для такой сокровенной информации.  — Если вспомнишь, позже обсудим.     Коварная улыбка коснулась уст актера. — Какая козлина… — усмехаясь, удивился парень. — Интригу посеял…Я же вспомню, имей в виду.  — Да ради Бога.     Несколько секунд тишины, в течение которых Антон умудрился перебрать все возможные варианты о жизни друга. Его зеленый взгляд загипнотизировано плыл по бескрайним облакам, а мозг находился в непрерывных раздумьях.  — Как там Ира? — голос Попова внезапно разогнал его мысли. — Ира? Отлично. В Питер поехала, на презентацию какого-то там нового магазина одежды, ну, в создании которого принимала участие. Думала, вот, на днях даже к Жене заглянуть…Кстати.      В голове Шастуна всплыло одно интересное воспоминание. А именно пьяный вечер, на дне рождении Покровской, где он был проинформирован об одном нестандартном событии. Эта новость, казалось, даже заставила его тогда вмиг протрезветь от поражения, только лишь поэтому так хорошо задержалась в памяти. Парень взглянул на брюнета, который с вопросительным выражением лица ожидал продолжения фразы. — Ладно, забей. Потом спрошу. Лучше скажи, ты не знаешь точный адрес Женин? Просто Ира бы спросила у нее лично, но сюрприз хотела, а будь ты в курсе, у нее бы получилось осуществить этот план.     Сейчас мужчина всерьез задумался над ответом: он бы без заминки проговорил свой адрес, но совершенно не представляет себе реакцию возлюбленной, на пороге которой внезапно появится лучшая подруга. Наверняка Кузнецова будет разъярена и недовольна, поскольку от нее умалчивали столь интересную и поистине уникальную подробность.  — В общем…Ладно, пиши мой.    Актер беззвучно выдохнул. Он впервые в жизни не смог придумать, что соврать. Куда проще было бы заявить о своей якобы неосведомленности о местожительстве Покровской, но брюнет почему-то не был уверен, есть ли у него право лишать журналистку такой ценной встречи с подругой.     Столь банальная фраза вызвала у Шастуна небывалый ажиотаж: его зеленые глаза увеличились вдвое, а эмоции на лице дали сбой, начиная с удивления и заканчивая недоверчивым смехом. К слову, он был похож на настоящий мимический светофор. Была бы его воля и позволяли бы обстоятельства, парень бы громко воскликнул, даже с матом, но заместо перечисленного, он лишь сжал руки в кулаки и шепотом закричал: — Да ладно? Ну пиздец, по-другому и не скажешь. Так вот оно в чем все дело!  — Тише-тише. — Попов попытался успокоить пораженного друга. — Не радуйся так сильно, я не договорил. Так просто сложилось, что ей нужно временно пожить у кого-то, знакомых в Питере нет и я… — Ну да, пизди больше. Думаешь я тебе поверю после того, как ты мне поведал на днюхе про ваш вечер на балконе? Вот жопой чувствовал ведь.     Несмотря на то, что Арсений сам давно уже был уверен в официальных отношениях с Женей, посвящать в это Антона он решил только после того, как обговорит это с ней. Шаст является парнем лучшей подруги Покровской и как бы не хотелось, для журналистки его осведомленность тоже имела значение. Однако попытка наглой лжи безжалостно провалилась с первых слов.  — Пацаны, а че такое? — сонный Димин голос раздался позади. Он вклинился более, чем неожиданно. — Слышу, у вас тут что-то интересное происходит, а я всё просрал как обычно.  — Да ничего особенного, Дим. Радуемся, что Спартак выиграл. — не задумываясь заявил брюнет, наблюдая за тем, как русоволосый моментально заливается смехом.  — Он проиграл. — с саркастичным выражением лица изрек Позов.  — А…Арс… — задыхаясь от тихого смеха, начал Шастун. — Такой проеб конечно..     От извечного позора Арсения спасло лишь то, что их трио постепенно начинало привлекать внимание прочих пассажиров самолета и Стас на соседнем ряду жестом попросил их быть несколько тише: невзирая на то, что Шеминов наблюдал за этими взаимодействиями с улыбкой, следовало чуть успокоить друзей. Благо, в этом разговоре не принимал участие Серёжа, которому досталось место рядом с продюсером и Оксаной, где он удобно устроился возле окна, прикрыв глаза черной кепкой. Будь он с ними — бедлама было бы точно не избежать. Еще и если знать, что Матвиенко единственный, кто доподлинно в курсе всего происходящего в жизни Попова.     Оставшийся путь до Геленджика команда летела молча, ну, если не считать секундных переговоров по теме гастролей и Антона, который подхихикивал над Поповым добрых минут пять после его «поразительного» прокола.     Когда колеса самолета едва коснулись авиалинии, Шастун отключил режим полета и поспешил отправить Ире адрес проживания ее подруги. Актер поступил точно так же, не забыв оповестить Покровскую о своем приземлении в курортном городе.                           *****     Когда Кузнецова получила сообщение, странность заприметила она не сразу. Только лишь тогда, когда закончилась презентация, фуршет был съеден и девушка могла наконец отправиться на встречу с лучшей подругой, которая даже не была в курсе, что ее ждет подобный «сюрприз».    Чувство некого дежавю настигло Иру только лишь тогда, когда она вошла в подъезд. Место показалось ей очень уж знакомым, будто она уже неоднократно бывала здесь однажды. Списав все на то, что такое с ней не раз случалось, Кузнецова отогнала от себя различные мысли. И все же, когда перед девушкой предстала знакомая дверь, со знакомыми номерами, на знакомом этаже, до нее дошло, что названный Шастуном адрес — адрес его коллеги и по совместительству друга. Это квартира Арсения. Ошибки быть не могло.     Блондинка перечитала сообщение вдоль и поперек, дабы убедиться, что она все правильно прочла и изъяснила водителю такси. Раза три она прошлась глазами по номеру квартиры и написанному этажу. На секунду ей показалось, что это ни что иное, как зловещая шутка: что, если парень решил прикольнуться над ней подобным образом? Хотя на Антона это было совершенно не похоже, он бы не стал без причины издеваться над возлюбленной, ложными сведениями заставляя ее пересечь весь Санкт-Петербург. Но иных предположений в голове не возникало. Ира срастила в голове происходящее лишь в тот момент, когда в квартире послышались шаги и копошение под дверью.     Гарри первый почувствовал какую-то возню за дверью, сорвался с места и ринулся к двери, прислушиваясь к каждому шороху. Женя насторожилась: мало ли, кому приспичило наведаться к ней в седьмом часу вечера, еще и если учитывать ее непростые отношения с бывшим молодым человеком. Не исключено, что пёс мог подобным образом отреагировать на любого человека, проходящего на лестничной площадке, но страх почему-то все равно не давал девушке спокойно и размеренно дышать.  — Ты чего? — полюбопытствовала Покровская, робко поднимаясь с дивана и отставляя ноутбук в сторону. — Гарик, кто там?     Было бы аморально рассчитывать, что животное ей ответит. Но рыжеволосой было несколько благодушнее, когда она беседовала с псом. Прежде чем подойти к глазку, журналистка прошла на кухню и взяла в руку половник. Возможно это выглядит странно, но это первый предмет попавшийся ей на глаза.    Когда Женя подходила к двери, в нее наконец-то неловко постучали.  — Кто там? — ропщущим голосом поинтересовалась она.    Ответа не последовало. Девушка заглянула в глазок. Покровская отказывалась верить своим глазам. За дверью стояла Кузнецова, озадаченно вычитывающая что-то в телефоне. Две личности внутри журналистки устроили истинный бой, борясь за то, какое же решение она примет: впустит ли подругу или сделает вид, что дома никого нет. Оснований врать Ире и скрывать от нее свои отношения не было. Тем более, это легко может ранить блондинку, если в дальнейшем она вдруг узнает о подобных действиях Жени. Шпингалет повернут. Дверь словно растворяется, половник Покровская прячет за спину, пес громко лает, а взгляды девушек пересекаются во мгновение Ока. — Женя? — Ира.     Журналистка только сейчас осознала, как глупо и нелепо выглядит, но пути назад не было. Она не могла захлопнуть дверь перед лицом блондинки.  — Шутка какая-то? — лаконично вопросила Кузнецова, не решаясь переступать порог.  — Если бы. — с неестественной улыбкой изрекла рыжеволосая. — Если ты зайдешь, я все тебе объясню. По крайней мере попытаюсь.     Покровская громко шикнула на пса, который лаял не столько из вражеских побуждений, сколько радовался встречи с новым человеком. Как бы не охватывали сомнения, блондинка была уверенна, что не является сумасшедшей. На вряд ли у нее начались галлюцинации. Хотя, в увиденной картине странностей куда больше, чем во всей жизни Кузнецовой.      Чтобы подруга не упала от шока, журналистка поторопилась усадить Иру на диван в зале.  — Я даже представить не могу, что это все значит. — блондинка немного отошла и смогла связать пару слов в предложение, разведя руками. — Помнится мне, кто-то клялся, что никогда-никогда и ни за что на свете.  — Кузнецова, спокойно, я тебя прошу.      Женя медленно достала половник из-за спины и уложила его на тумбу. Очередная реакция подруги не заставила себя ждать.  — Половник? Покровская, какого черта ты взяла половник? — на одном дыхании растерянно выпалила Ира. — Ир, спокойно. Я тебе сейчас всё расскажу, честное слово. А с половником, тут просто так своеобразно получилось…    Покровская задумалась над продолжением фразы, поскольку никакие слова не могли сейчас охарактеризовать происходящее максимально понятным образом. В прочем, это и не важно, Кузнецова завершила мысль за нее. — Рубаха в жопу засучилась. Знаешь, ты вообще в край оборзела, да? Романы тут крутишь, а я узнаю об этом чисто случайно, так еще и походу самая последняя. О какой дружбе идет речь?    Девушка вскочила с места, двигаясь на выход из комнаты, с максимально агрессивным видом осматриваясь по сторонам. Рыжеволосая не могла объяснить себе, почему ее так сильно улыбают и умиляют возмущения лучшей подруги. Скорее лишь потому, что блондинка абсолютно точно говорила все это не со зла. — Чаю? — сдерживая смех, поинтересовалась журналистка.     Вся комичность происходящего дошла до нее лишь сейчас, когда она оправилась от удивления, спровоцированного такой внезапной встречей с Ирой. Открыть дверь в квартире, которая формально принадлежит не ей, так помимо этого еще и с половником в руках. — Знаешь куда его себе залей? — возмутилась Кузнецова. — Мне что-нибудь покрепче. И ты прямо сейчас сядешь и расскажешь мне всё, что происходит. Я понятно объясняю?     От злости и негодования казалось, будто блондинка прямо сейчас покраснеет и закипит, словно чайник, отдавая паром. В глазах рыжеволосой это выглядело донельзя забавно, но дабы не нервировать подругу она согласно закивала головой. Женя ринулась на кухню искать вино, а если быть точнее его остатки после одного из их праздных вечеров с Поповым. Пожалуй, это было верным решением, потому что разговор с таким серьезным посылом сейчас пойдет только под алкоголь.  — И как давно? — все еще раздражаясь, но немного более спокойно вопросила Ира. — Ир, это совсем не то, что ты подумала. — Покровская не знала, куда себя деть от навязчивого взгляда подруги. — Вернее, не совсем то. — Да? Ну, давай, мастер по дебильным отмазкам, поведай мне правду, а я в свою очередь, как дура, притворюсь, что поверила. Хочешь, даже за тебя придумаю? Вы живете вместе, потому что оба случайным образом сняли одну квартиру и не смогли договориться, кто в итоге тут будет жить? А это чудо, — Кузнецова махнула головой в сторону пса, который с интересом обнюхивал ее обувь. — уже тут было, когда вы заезжали, я правильно понимаю?   — Ну не совсем так всё было. — спокойно изрекла рыжеволосая, наливая в бокалы бордовый напиток. — Ты, кстати, тоже могла бы рассказать, как ты оказалась в Питере так внезапно, без предварительного предупреждения?  — Тему переводить не обязательно. — поторопилась произнести блондинка. — Мой приезд в Питер не сравнится с новшествами в твоей жизни. Ну, давай, рассказывай. Ренессанс в отношениях?  — Это если совсем вкратце. — замялась журналистка, потупив глаза в стол. — Ну благо я никуда не тороплюсь. Так что, я в ожидании полной истории этого кордебалета.     Рассказ полной истории, включая лаконичные удивленные реплики подруги, занял у рыжеволосой где-то полтора часа. Можно было бы поведать всё совершенно тезисно, но душа Иры жаждала каждой подробности, даже самой маленькой и незначимой.     Покровская не отделалась одной претензией, даже двумя: Кузнецова все время жаловалась на то, что подруга некоторым образом «предала» ее, не вводя в курс развития своих отношений весьма долгое время. Но это больше походило на юмористические укоризны. На лице блондинки было написано, что она ждала этого момента. Это есть правда, ибо с самых первых минут столкновения Арсения и Жени, она видела, как между ними летают искры. Им нужно было просто-напросто сконцентрироваться и поймать хотя бы одну из них.      Если уж играть по-честному, то Попов единственный мужчина, которому она не боялась доверить Покровскую. Это тот самый редкий случай, когда журналистка наконец сделала правильный выбор, чему Ира не могла не возрадоваться, пусть и узнала об этом не из первых.     Что же в это время делал Арсений? Блистал на концерте. С семи до девяти часов вечера ребята заставляли добрую часть жителей Геленджика улыбаться и смеяться самым искренним, задорным смехом.    В этот летний вечер мужчина почувствовал какой-то избыточный прилив счастья. Он занимался своим любимым делом, каждой клеточкой тела впитывая эту атмосферу так, как никогда ранее. Он говорил, что никогда не был счастлив на сто процентов. Что ж, самое время забрать эти слова назад. Сцена открытая, над головой нет крыши, но брюнет по умолчанию чувствует, что находится дома.     Его душу радует смех людей, взаимодействия с коллегами и восхищенные взгляды. Это всегда имело небывалую ценность, но по-настоящему особенным этот вечер казался сейчас. Жизнь засуетилась бабочками в животе. Воздух свежий настолько, что хотелось дышать им и не останавливаться, беспрестанно думая о том, каким прекрасным сейчас кажется его существование. И главная мысль: его ждут дома. Даже когда тур подойдет к концу, счастье никуда не денется от него. Актер наконец-то обрел его и за пределами сцены.   Сегодняшний концерт еще почему-то получался особенно смешным и веселым. Парни были в ударе абсолютно весь вечер, на лицах каждого было написано, что они сами получают неистовое удовольствие от того, что говорят и от того, что делают. Одному Богу известно, что такое происходит, почему аплодисменты в сотни раз живее, а смех в столько же раз громче, почему жить хочется все сильнее с каждым порывом теплого, летнего ветра. Скорее всего, планеты выстроены неким специфическим образом, не иначе.   И единственное, о чем немного сокрушался Арсений, так это о том, что ему бы безумно хотелось видеть среди зрителей еще одного, дорогого сердцу и душе, человека. Он никогда не говорил Жене, что его заветным и с легкостью выполнимым желанием является ее присутствие на каком-либо их концерте. Не передать словами, как же сильно мужчина хочет, чтобы она его видела, в какой-то мере разделяла его интересы и смеялась так же удивительно, вместе со всеми. Попов не сомневается, что это обязательно произойдет, его радует и вдохновляет одна лишь мысль о том, что теперь у них впереди огромная часть жизни, которую они проживут рядом. Иначе теряет смысл вообще к чему-либо стремиться.     За весь день актер не сумел найти минуты, чтобы связаться с журналисткой, хотя бы по телефону, потому что каждую секунду что-то происходило и он был «жизненно-необходим» другим людям. Свободное время появилось у него лишь после того, как вся команда, до безумия уставшие, но ровно столько же довольные концертом, уселись в автобус и добрых десять минут добирались до гостиницы. Уже весьма поздно, поэтому прежде, чем звонить, куда предусмотрительнее было бы полюбопытствовать, не спит ли девушка.     А она не спит. После активного диалога с Кузнецовой, Покровская не позволила ей уйти, в буквальном смысле насильно оставив ее в квартире. День Иры выдался как никогда тяжелым, а алкоголь только лишь разморил ее сильнее, так что ближе к девяти часам блондинка отошла от шока и ее глаза начинали медленно слипаться. Кузнецова даже душ принимать не стала, после того, как Женя постелила ей в зале, она еле уговорила себя переодеться в пижаму, которую так великодушно ей одолжила подруга и уснуть крепким, младенческим сном. Рыжеволосой не спалось.     Она уселась на подоконник в спальне, поглядывая в окно за движением машин. Ее гипнотизировали цвета светофора, яркие фары и фонари, освещающие дорогу водителям. Помимо всего прочего, журналистка очень сильно хотелось связаться с Арсением. Только к сожалению, она не располагала информацией о том, когда концерт подойдет к концу. Рыжеволосая почему-то не сомневалась, что он не позабудет о ней и обязательно объявится, как только освободится. Поэтому когда телефон единожды завибрировал, это было вполне себе ожидаемо, но от того не менее приятно и радостно.   Попов (Арсений): «Добрый вечер. Спишь?»    Подружка: «Нет.»     Пара-тройка секунд и смартфон зазвонил. Губы журналистки довольно расплываются в живой улыбке, девушка даже не предпринимает попыток себя сдерживать. Она ждет пять секунд, прежде чем провести пальцем по экрану в сторону зеленой кнопки.  — Доброй ночи, мадам. — пусть усталый, но оживленный и поистине счастливый, родной голос раздается по ту сторону. — Время не детское, почему мы все еще не в кровати?     Рыжеволосая громко усмехнулась, тут же откашлявшись и заглянув в дверной проем. Громких звуков издавать не следовало, Ира в любой момент могла проснуться. — Боже, Попов, ты даже на расстоянии следишь за моим режимом?  —  А кто если не я? Нет, ты конечно девушка эгоцентричная, но здоровье свое не бережешь совсем.     Мужчина лежал на огромной кровати в номере, по-хозяйски развалившись. Дима, живший с ним, спустился с Шастуном на перекур, если быть точным, минут двадцать назад, сразу же, как они вошли в свои временные апартаменты. Двадцать минут Попов лежит на кровати без движения, не имея сил даже на то, чтобы снять с себя одежду. Но в правой руке он непроизвольно сжимает телефон, улыбается уголками губ, когда его слух заполняет сладкий голос журналистки.  — Как всё прошло? — неожиданно переключилась Покровская, по-прежнему улыбаясь. Ее рука сама по себе заходит за волосы, скользя по красивой шее.  — Прекрасно. Нет, правда, сегодня почему-то особенно прекрасно. Странно, люди те же, что и каждый год, город ничем не примечательный, мы тоже не отличались каким-то супер необыкновенным настроением… — брюнет рассуждал вслух, глазами разрисовывая белый потолок, который подсвечивался тусклым желтым светом от торшеров, расположенных по бокам кровати. В этой атмосфере все до клеточек тела живое.. — Это отлично. Значит, вы мастерски справились со своей работой. — девушка пожала плечами. — Знаешь, я сомневаюсь, что это можно называть «работой». По большей части хобби, дело моей жизни. — губы актера вновь растянулись, а на щеках отобразились, обожаемые рыжеволосой, роскошные ямочки. — Кстати, что там Ира?     Последний вопрос отрезвил Покровскую и быстрее чем вмиг заставил отвлечься от наслаждений мурлыкающим голосом мужчины.  — Вот. Именно об этом хотела поговорить. Представляешь, на меня сегодня минут десять орали, минут сорок закатывали глаза, пока слушали мою душераздирающую историю о нашем, как она выразилась «Ренессансе в отношениях», а в конечном итоге я еще и получила клеймо предателя. И меня интересует только то, как и от кого Ира выяснила мой адрес. От тебя, скорее всего?     На удивление, серьезный вопрос Жени повлек за собой вовсе не ответ, а искренний, добрый тихий смех на том конце трубки. — Весело тебе? — голос журналистки дрогнул от рефлекторной усмешки. — А почему не повеселиться? Забавная ведь ситуация..  — Я повеселюсь, когда тебя Сережа убьет. — парировала рыжеволосая.  — Не убьет, он знает. — Что? — Что?    Сколько бы раз девушка не полагала, что они с Арсением являются взрослыми людьми, из-за его ребячества их несерьезные диалоги зачастую сводились к минимуму. Сквозь голос она слышала, как мужчина улыбается, и куда страшнее было то, что ей это до безумия нравилось. От одного представления его улыбки пальцы на телефоне сами по себе напрягались, а подушечки начинали немного ныть, не справляясь с диким желанием коснуться актера прямо сейчас.  — Попов, ты уже и Сереже растрепал про наши совместные подвиги? — недоуменно поинтересовалась Женя.     Мужчина не раз подмечал, осознавал, что его неистово привлекают моменты, когда она настороженно, несколько возмущенно, что-либо у него переспрашивает. В шутку нервировать Покровскую, разумеется, в рамках адекватного и чего-то игривого стало одним из его любимых и главных развлечений.  — Да что такого-то? — усмехнулся Попов. — Неужели ты так боишься, чьей-либо осведомленности о том, что ты без памяти влюбилась в меня с первого взгляда?  — Попов, ей-Богу, что за эгоцентричные замашки такие? Я почти уверена, что ты был первым, кто влюбился. — улыбка на девичьих губах приобрела несколько вызывающее значение.  — Какая теперь уже разница? Я же не отрицаю того, что люблю тебя. Что поделать, с тех пор, как мы прилетели, думаю об этом слишком часто. Тебя вообще-то не хватает.     Брюнет нехотя поднялся с кровати. Им овладело внезапное желание, подойти к большим панорамным окнам и взглянуть на вечерний город. Хотя бы на миг представить, что прямо сейчас она находится рядом с ним.  — За откровение спасибо. — полушепотом произнесла Женя.    Слова Арсения так по-особенному отзывались в ее сердце, что она покраснела, неловко зарезав на подоконнике.    «Откуда в тебе столько подросткового смущения, Покровская?»    Спрашивает она сама себя, но к великой печали, совсем не контролирует свои действия и эмоции.  — Да на здоровье. В следующий тур придется взять тебя с собой.  — Чего?  — Покровская, временами у меня складывается впечатление, что у тебя серьезные проблемы либо со слухом, либо с динамиком.    На самом деле рыжеволосая отлично расслышала произнесенное, но благодаря тому, что мужчина редко бывает серьезен в общении с ней, она могла легко счесть каждую его фразу за элемент флирта или юмористической, не существенной лжи.  — Если ты это вдруг серьезно, то я не поеду.  — Почему? — удивился Попов. — В целом, в теории, это вполне реально устроить. — Почему? Потому что я в вашей команде буду, мягко выражаясь, лишней. Тебе никогда не приходило в голову, почему жены и девушки твоих друзей ждут их дома? Возможно, именно из-за подобных ощущений.  — Я прямо сейчас смотрю на то, как вдоль берега моря протянулся парапет, где гуляют пары, чьи силуэты я замечаю, когда они проходят под тусклыми уличными фонарями..Смотрю и мне становится одиноко, честно тебе скажу. — Ну ты уж потерпи, каким-нибудь образом. — необычно нежным голосом произнесла журналистка.  — Пройтись бы с тобой где-нибудь в похожем месте, без лишних глаз и камер…    Брюнет поднял мечтательный взгляд на звездное небо. — Пройдемся как-нибудь, любвеобильный ты мой товарищ. — тихо хихикнула рыжеволосая.     На пару секунд повисла тишина, схожая со звоном колокола, звучащим где-то в дали. Актер увлекся парапетом и пенящимися волнами, то и дело напирающими на берег, а Покровская обратила внимание на необычную машину, ярко-розового цвета, которая спешно пронеслась под ее окнами. Они молчали, не чувствуя острой необходимости в том, чтобы что-то говорить, ведь комфортно на самом деле бывает даже просто висеть на проводе, слушая дыхание родного человека.  — Покровская, я люблю тебя. — вдруг шепотом резюмировал Попов, рассеивая тишину. — Ты говоришь мне это чересчур часто, Арси-Дарси, и не исключено, что становишься зависимым. — мягко улыбнулась журналистка, не зная куда себя деть от активного клубка бабочек, во мгновение Ока окутавшего ее внутренние органы. — К твоей печали, это взаимно и тебе еще долгое время придется меня терпеть. — Не поверишь, из всего вышесказанного меня волнует приличное количество фраз, но мое своеобразное прозвище станет первым, на что я обращу внимание. Неужели, золотце, ты придумала что-то покреативнее моей фамилии? Душа наконец жаждет разнообразия? — мужчина невероятно довольно улыбнулся, в глубине души не смея не возрадоваться тому, как же чертовски мило и приятно прозвучала эта странная форма имени. — Вовсе нет. — уголки губ девушки дрогнули. — Помнится мне, ты говорил как-то, что люди в отношениях должны приобщать себя к культуре и увлечениям друг друга. Я решила потратить в пустую час своей жизни и посмотреть «Громкий вопрос» с Владимиром Маркони. Это ведь его экстравагантное прозвище, а ты того даже не помнишь..     Женя попыталась продемонстрировать расстройство, глубоко вздохнув. — А. Точно, ну конечно. Хватило же совести забыть…    Арсений не успел завершить фразу, как вдруг за его спиной хлопнула входная дверь. Дима решил, что самое время вернуться и если не покончить с перекуром и не лечь во время, то завтра он вряд ли поднимется в пять.     Позов жестом показал другу, что все нормально и он не собирается ему мешать вести телефонную беседу. Только с появлением третьего в этом любовном поле, атмосфера растворяется на глазах.  — Я так понимаю, у тебя там либо гости, либо сожитель? — как ни странно, Женя услышала, как тихо хлопнула дверь номера на том конце. — Я могу желать тебе спокойной ночи и отправляться спать?  — Думаю, это лучший вариант. Сомневаюсь, что Дима горит желанием слушать наш вечерний беспрестанный флирт. — усмехнулся брюнет. — Целую, до связи. — Удачного концерта завтра. Доброй ночи.      Даже после окончания диалога, внутри счастливой Покровской каждый миллиметр тела был занят бабочками. С довольным выражением лица она соскользнула с подоконника, с целью направиться до ванной. Телефон громко завибрировал за спиной и девушка бы не стала разворачиваться, дабы поинтересоваться тем, кому же в столь поздний час приспичило оставить сообщение. Но сегодня был несколько иной случай. Загадочным летописцем мог быть неугомонный, коварный Арсений.   +7 988 *** ** *7: «Добрый вечер, Покровская))» «Как там твой прекрасный шут с ТНТ? Очень даже удивительно, если еще не загнулся от старости»    Пусть номер и являлся незнакомым, догадаться от кого СМС с таким «гениальным» содержанием было не так уж и трудно. Женя стиснула зубы.  +7 988 *** ** *7: «Держу в курсе, если решишь блокировать, просто знай, что я найду еще уйму способов добраться до тебя и донести свою мысль.)»     Рыжеволосая содрогнулась от внезапного холода по спине. Отвращение делало свое дело и ей становилось некомфортно и не уютно в собственной квартире. Журналистка неловко набрала лаконичный ответ, понапрасну в очередной раз надеясь, что этому недоумку пришло в голову что-то по-настоящему стоящее.     «Ты издеваешься? Олег, чего ты в очередной раз от меня хочешь?»     Внутри все сжимается от ненависти и злости, в то время, когда Женя готова поклясться, что ни одно «Печатает..» еще не вводило ее в такое небывалое состояние паники.   +7 988 *** ** *7: «Да в целом, ничего особенного. Просто скажи своему распрекрасному, чтобы дорогу переходил аккуратнее))»    Рыжеволосая нервно сглотнула, сведя брови к переносице. Все это походило либо на супер неудачную шутку, либо на самый настоящий фильм ужасов.  «Причем здесь Арсений?»  +7 988 *** ** *7: «Не причем. Просто дружеское известие о том, что если тебя волнует его судьба, то лучше убери его из своей жизни. А так, все очень даже нормально)»    Каждая скобочка пугала девушку все сильнее. Ей еще никогда так сильно не хотелось отбросить телефон в сторону и по обыкновению игнорировать навязчивого бывшего. Но его слова страшили ее до глубины души и иных вариантов, кроме как дочитать и ответить ей не предоставлялось.  «Зачем ты пытаешься меня напугать? Ты ведь в курсе, что меня таким нереально взять?»   +7 988 *** ** *7: «Ты здесь абсолютно не фигурируешь. Твое дело — бояться или нет, верить мне или нет. Главное то, что я тебе сказал. В противном случае «убрать» его придется кому-нибудь другому. Ты, к сожалению, не оставляешь мне выбора.»