Three months of summer

Тяжелая неделя близилась к концу. В течение этого времени, Покровская оказывалась на улице только лишь выгуливая Гарри или находясь по пути в офис и, соответсвенно, обратно. Ира уехала в понедельник, поскольку у нее образовались срочные дела в Москве.    Жене не пришлось долго распинаться и сообщать подруге о том, что она сильно удручена всем происходящим и без нее ей будет весьма непросто. Кузнецова видела это и без предупреждения. Но уезжать надо было срочно, если девушка не планировала потерять работу. Ира взяла с рыжеволосой обещание, что в случае чего та без промедлений сообщит ей, да и вообще, будет отзваниваться в конце дня и держать в курсе всего происходящего. Ну и, напоследок блондинка взяла с журналистки слово, что она обязательно поговорит с Арсением, как только он вернется. Скрепя сердце, Покровской пришлось на это пойти. Другого выбора у нее в любом случае не было, если она хотела сохранить отношения. А она хотела. Другой вопрос — что ставить в приоритет? Отношения или жизнь любимого человека.   То, что на поводу у Олега идти нельзя, она понимала и без чьих-либо советов. Но две половины внутри нее все равно бесконечно спорили. Удивительно, что за всю неделю Пронин ни разу не объявился. Женя была готова, она ждала нападков с его стороны, очередных приевшихся угроз и поздних пугающих явлений. Но парень будто позабыл о ее существовании. И это столько же давало надежду, сколько пугало.   Но больше всего ее мучили вечерние звонки, в которых она каждый раз выслушивала счастливейший рассказ Попова о том, как прошло сегодняшнее выступление. Это отнюдь не напрягало ее, наоборот, делало живой и было единственной причиной для улыбки. Но после любой радости приходится возвращаться в реальность. А в ее реальности, к сожалению, была вероятность того, что совсем скоро она может лишиться этих разговоров. И к этому она была не готова, сколько раз не пыталась репетировать этот роковой разговор. Она прокручивала в голове варианты, но ни один не заканчивался для них, скажем так, благополучно.   «Ну еще бы, Покровская. Чего же ты хотела? Бросить человека без боли для него невозможно.»   Но этот вариант девушка рассматривала лишь несколько дней. После, когда Олег перестал давать о себе знать, она почерпнула смелости, поняла, что перестала бояться его, а на замену страху пришла злость. Окончательно было решено рассказать обо всем Арсению, как только он вернется. И теперь единственное, что пугало журналистку — его реакция. Но он ведь взрослый, безумно умный и понимающий человек, который говорил:  —…. если мы вдвоём, значит мы вместе. И мы оба должны быть против проблемы, а не пытаться скрыть ее друг от друга…    И вдобавок к этому, он говорил, что любит ее. Проблем возникнуть не должно. Он все поймет. Наверное.     Воскресенье. Рейс самолета сегодня вечером и актер должен оказаться дома ночью. И он очень ждет этой встречи, считает часы до вылета и уже представляет привычный, родной образ возлюбленной. А она в это же самое время сидит на кровати, нервно заламывает пальцы и вновь прокручивает в голове диалог, как заевшую пластинку. Женя пытается вслушаться в тишину, уловить какие-то знаки вселенной извне, понять, правильно ли она собирается поступить. Больше всего на свете ей хотелось наконец-то поступить правильно. Только вот, она не знала, что есть в этой ситуации «правильно». Но одно она знала точно: им нельзя снова разбежаться.    Пока она напряжено заглядывалась в пустоту и старательно вслушивалась в тишину, Гарри незаметно подошел к хозяйке, ткнулся влажным носом в ладонь, а затем добрыми, понимающими глазами заглянул прямо в душу. Покровская искренне улыбнулась, погладив пса по голове. — Как же тебе повезло, а. Ты собака. Тебе не предстоят никакие важные разговоры, не светят проблемы, не грозят наркоманы… — от собственных слов девушка усмехнулась вслух, а затем шепотом добавила. — Не представляешь, как я тебе сейчас завидую.    Но стало легче лишь на миг, а оставшийся день рыжеволосая все равно провела на мандраже.    Она точно знала, когда приземлится самолет рассчитала, когда примерно Попов будет дома и должна была быть готова. Но все ее планы рухнули, когда звонок в дверь раздался на четыре часа раньше, чем она планировала его услышать.                        *****    Суббота. Раннее утро.      В аэропорту Анапы стояла неистовая суета. Люди бегали по залу: кто сворачивал чемоданы, кто хватал билеты и несся с вопросами к окошку, а кто-то продолжал сидеть в очереди, просто уровень напряжения вокруг него немного возрос. Одним из таких людей был Стас. По идее в пятницу ребята должны были уже быть в Краснодаре, но погода в курортных городах России в этом году точно не была на их стороне.  — Да ладно, народ, загадывайте желание. Уже третий город подряд рейс переносят. Сама матушка-Родина над нами прикалывается. — усмехнулся Серёжа, однако ответной реакции на его фразу не последовало.  — Моим единственным желанием будет поскорее оказаться в Москве. Но такими темпами мы там только к понедельнику будем. — разочарованно изрек Антон.  — Да куда вы все так торопитесь-то? — сложив руки на груди, вмешался Позов. — Особенно ты.    Шастун удивленно вскинулся на сидении.  — Куда я тороплюсь? Да к нам во вторник Ирины родители приезжают, а я даже подготовиться не успеваю. Хотел косметический ремонт закончить на кухне, а теперь фиг. У меня капец как мало времени.  — Антош, Арсу тридцать девять лет, это у него мало времени. — Серега внезапно поймал на себе усталый голубой взгляд друга и узрел на секунду поднятый вверх большой палец, в качестве комплимента «гениальной» шутке Матвиенко. — И несмотря на это, у него время на всякое находится…— русоволосый едва ли не взболтнул лишнего, но к счастью, во время прикусил язык.  — Шаст, ты бы не завидовал. — улыбнулся Арсений. — Это всё потому что я в течение жизни все распределил правильно. — Вот. Ты бы у него поучился, может быть и додумался бы до чего нормального. — саркастично изрек Дима. — У Арса блять? Чему у него можно научиться? Профессионально играть в судоку? — весело смеясь, парировал Антон.  — Зря ты смеешься, полезное умение, будет о чем с отцом Иры поговорить. — улыбнулся Попов, слушая заливистый смех друга.   «Бурную полемику» внезапно прервал Стас, который неожиданно возник позади, вместе с Оксаной. — Я сейчас не знаю, расстроитесь вы или обрадуетесь, но мне только что звонил организатор концерта в Краснодаре и сказал, что концерт отменяется. Так что, придется сдать билеты и взять билеты в Москву. — Шеминов пожал плечами.  — Это как так? — вопросил Позов. — У них какие-то там неполадки в помещении, где должен был проходить концерт. Насколько правильно я понял из сумбурного рассказа Стаса, взорвалась колонка. — попытался объяснить продюсер. — Но…Все ведь живы? Все нормально? — несколько испуганно поинтересовался Арсений.  — Да, к счастью, там рядом в этот момент никого не оказалось.  — Подожди, а они прям отменили? В другом помещении никак? — спросил Шастун. — Антон, концерт сегодня вечером. В зале, где мы собирались буквально нет половины сцены, оно закрыто на ремонт. А найти новый зал, все подготовить, и еще людей всех «перенастроить» на новое место за несколько часов нереально. — пояснила Оксана.      Спустя час-другой все билеты были сданы и поменяны, а ночью ребята наконец отправились в Москву. Говорить Покровской о том, что скоро будет дома, актер не стал вопреки огромному желанию. Будет для нее сюрпризом.                       *****        Журналистка взглянула в глазок, вздохнула и неуверенно нажала на дверную ручку, отворяя дверь. Сердце пропустило тысячу ударов, а радость смешалась с непонятным страхом. — Добрый вечер. — громко и счастливо протянул Арсений. — Не ждали нас?     Прежде чем девушка успела что-то произнести, из-за спины мужчины показался небольшой букет ромашек. Рыжеволосая ахнула, на миг позабыв обо всем, что тревожило ее последние минуты. — Бог ты мой! Весь спектр эмоций сразу. — рассмеялась Женя, принимая букет.  — А как же, я готовился. — с напускной серьезностью изрек брюнет, после не сумев выдержать ничтожного расстояния и потянувшись к возлюбленной. — Привет.  — Привет. — улыбнулась девушка, отвечая на мимолетный поцелуй.    Их идиллию способен был разрушить лишь еще один, третий житель квартиры, который выбежал в прихожую с неизмеримо звонким, радостным лаем, едва не запрыгивая на хозяина.  — Ааа, ну кончено, и ты здесь. Но извини, для тебя ничего нет.    Мужчина опустился на корточки, поглаживая пса и позволяя ему нюхать свое лицо. Разговаривал с ним, но было невозможно различить слов сквозь пелену громкого лая.    Покровская наблюдала за всем сверху, прижимая к груди ромашки, ловя их сладкий аромат и наслаждаясь чувством спокойствия, воцарившемся в сердце и доме, как только Арсений появился на пороге. Когда он рядом — все слишком хорошо. Даже пугает это убеждение, но не исключено, что именно благодаря ему девушка ощущает себя счастливой. Но счастье длится недолго. Паршивая реальность, о которой Попов еще даже не догадывается. И узнать о ней ему придется совсем скоро. От мыслей становится не по себе и рыжеволосая решает удалиться на кухню. — Я поставлю в вазу цветы. И чайник заодно. — натужно улыбнулась Женя.    Она исчезла, не дожидаясь ответа. Пока мужчина переодевался, она вновь начала продумывать свои слова. От этих мыслей ее уже тошнило за неделю. Ваза с цветами уже красовалась на обеденном столе. Покровская успела лишь выставить температуру конфорки для чайника, в тот самый момент, когда по ее талии поползи знакомые руки, а в нос ударил родной, ни с чем не сравнимый аромат. Она вздрогнула от неожиданности.  — Попов, ты если будешь так меня пугать, меня кондрашка хватит раньше, чем ты можешь себе представить. — усмехнулась рыжеволосая, тут же поворачиваясь к актеру лицом.  — С тобой и твоими фокусами я отъеду гораздо раньше, поверь.     Женя не придумала, что ответить, но и мужчина не торопился продолжать. Где-то полминуты оба молча смотрели друг другу в глаза, не зная, как выразить то, что у каждого внутри.  — Я очень соскучился. — Красивые цветы.     Фразы прозвучали одновременно, в один голос, заставляя неловко улыбнуться обоих.  — Когда я увидел их, я сразу подумал о тебе. Без понятия почему, просто..— шепотом произнёс Попов, глазами бегая по лицу рыжеволосой.  — Спасибо. И да, я тоже соскучилась. — журналистка попыталась выдавить улыбку, но промахнулась, забыв о том, что брюнет читает ее, как открытую книгу. И ложь ее распознает мгновенно и виртуозно.  — А по тебе не скажешь. Выглядишь встревоженной. — актер прищурился, точно следователь на допросе, вглядываясь в глубокие карие глаза. — Что тебя беспокоит?  — Я просто…Немного не ожидала. Ты откуда так внезапно взялся? — девушка погладила колючую щеку Арсения тыльной стороной ладони, постаравшись отвести от себя подозрения.  — Концерт в Краснодаре отменили. Мы прилетели в Москву в воскресенье утром, а ближайший рейс в Питер был в четыре. И вот я здесь. Бегом к тебе, Покровская, по первой возможности.    Попов прижался губами ко лбу девушки, в очередной раз доказывая ей, как сильно он скучал и что вот он, здесь, наконец-то рядом. Она может обнять его и рассказать абсолютно всё, всё, о чем молчит уже целую неделю. И он всё поймет. Всё до самых мелочей.  — Может, посмотрим фильм? — прошептала журналистка прямо ему в губы, не отрывая глаз от зачарованных голубых, которые смотрели на нее с нежностью и заботой. — Обязательно. Какой?  — На твое усмотрение.    Женя понимала, что ускользает от жизненно-необходимого для них обоих разговора. Понимала и делала это всё равно, а он почему-то впервые позволял ей это делать. В конце концов, к чему нервировать человека с дороги? Подождать до завтра? А может быть вообще, к черту этот разговор? Олег ведь не объявляется, им ничего не грозит. Хотя если объявится? Снова скрывать, врать и притворяться?     Нет, диалога не миновать. Но точно не прям сейчас. Уж точно не так и не здесь.  — «Век Адалин» подойдет? — голос Арсения слышен как звук над толщей воды и рыжеволосая резко приходит в себя, избавляясь от навязчивых мыслей. — Подойдет. — улыбнулась журналистка.  — Супер. Я мигом.                         *****       Полчаса, час. Попов и Покровская лежат в полумраке, концентрируясь на экране телевизора, а у подножия дивана сладко дремлет Гарри. Казалось бы, что вот он, эталон семейной жизни. Но сосредоточиться не фильме у Жени так и не вышло. Какие-то случайные фразы заставляли ее задумываться, вновь начинать тревожиться, а одна из них и вовсе послужила началом мнимого конца, стирая все грани и страхи в голове девушки. «— Любовь невозможна без будущего»    Она выбралась из крепких объятий мужчины, взяла пульт, поставила фильм на паузу и села ровно на кровати.  — Что-то случилось? — удивился Арсений, поднимаясь следом. — Да. — уверенно произнесла Женя, в ту же секунду пугаясь собственной серьезности. — Нам нужно…Нам необходимо поговорить.     И она ждала какой угодно реакции: удивления, испуга или шутки в стиле возлюбленного, на крайний счет, но ничего из вышеперечисленного. Спокойствие и…облегчение?  — Ну наконец-то. Я думал, ты так и будешь напряженно молчать. Что ж, давай поговорим.  — Ты?.. — Да. Я вижу, что что-то не так. Еще перед отъездом. Ты странная. Я не напирал, чтобы не раздражать и не казаться навязчивым, но это не давало и не дает мне покоя. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни и о чем-ты молчишь. Я хочу быть рядом, если потребуется. Я внимательно слушаю, я готов. — совершенно обыкновенно произнёс брюнет, даже с легкой улыбкой, что донельзя поразило журналистку.  — Выслушаешь и поймешь меня? — опасаясь, полюбопытствовала Женя.   Она верила ему, безоговорочно верила, но все равно чего-то боялась и ей будто требовалось подтверждение, гарантия его поддержки. — Обещаю. — Арсений уверенно кивнул головой.  — Помнишь Олега? — дрожащим голосом заговорила Покровская.   Попов молча кивнул головой.  — Он хочет, чтобы мы расстались. Причем не просто хочет, а угрожает мне. Угрожает…Твоей жизнью. И с каждым разом это перестает быть смешным и не кажется неисполнимым. Я не сомневаюсь, что он на многое способен. И я не знаю, что мне делать с этим. Я хотела… — Женя сглотнула и сделала глубокий вдох. — Я хотела пойти на его условия. Но не смогла даже представить себе то, что нам снова придется пережить, если я решусь исчезнуть. И теперь мне страшно. Но не столько за себя, сколько за тебя.     Покровская выложила все, с запинками, тяжелыми паузами, а актер очень внимательно слушал ее, слушал каждую фразу, терпеливо выжидая конца девичьей мысли. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но глаза говорили громче любых слов, чувств, эмоций. В них отливала, грусть, злость, ненависть и боль за нее. За то, что его не было рядом, пока она переживала это все в одиночку.  — Я была в полиции, но сам понимаешь. Заниматься в Петербурге наркоманами-преступниками — такое себе удовольствие  для МВД. Поэтому меня культурно послали. Ну нет, я вообще-то тоже дура. Не додумалась сделать снимок экрана после того, как мне пришло сообщение с угрозой. А он, разумеется, избавился от всех возможных улик к утру и…  — Жень. — тихий нежный полушепот заставил девушку оторваться от тревожных рассуждений. — Почему ты не сказала раньше?  — Боялась. — глядя в сторону, сказала Покровская. — Кого ты боялась? Меня?  — Твоей реакции. Прости, но я понятия не имею, что взбредет тебе в голову, правда. Не дай Бог бы ты наделал каких-нибудь глупостей и лишних проблем для себя…     Брюнет нервно усмехнулся, встал с дивана и развел руками в стороны, заставив девушку замереть от предвкушения чего-то неприятного.  — Покровская, у меня в голове не укладывается. Не, действительно, я взрослый мужик, а ты печешься обо мне так, словно я младенец. Особенно эта фраза: «ты бы наделал глупостей…». Да ты бы наделала еще больших, если бы решила пойти на поводу у этого морального урода. — от наплыва эмоций мужчина даже не заметил, что немного повысил голос. Он понимал, что злится больше на этого чертова Олега, чем на нее, но мысль о том, что он едва ли не лишился своей Покровской из-за ее же неправильного решения убивала изнутри.  — Ты сказал, что ты поймешь меня, так? Что бы ты сделал, оказавшись на моем месте? О чем бы ты думал, разве не приложил бы максимум усилий, чтобы сохранить жизнь близкого человека? Да-да, я безусловно кругом виновата, но меня можно понять, ясно? — возмутилась рыжеволосая, стараясь проглотить ком.     Арсений опешил. Он не знал, что ответить, потому что Женя была абсолютно права. Она действовала из очевидных побуждений, на все мысли и желания были свои причины и ругаться из-за этого было бы самой глупой причиной на его памяти. Тем более в такой момент, когда она так рассчитывала на его поддержку. Глупо и ужасно.     Актер подошел ближе, сел на корточки подле дивана и широкой теплой рукой накрыл хрупкую ладонь журналистки.  — Почему ты не рассказала обо всем сразу? — Попов поднял печальные глаза на лицо девушки, которая стала для него самым важным и ценным во вселенной.   — Еще раз говорю, что я не знала, как ты отреагируешь. Вдруг решишь что это предлог или еще чего хуже, с гнева сделаешь что-нибудь с Олегом. Такими вещами не шутят и ни один подобный расклад меня не прельщал, если что. Да и угрозы начались именно тогда, когда ты уехал, а вести подобные беседы по телефону мне не хотелось.  — Боже мой. Неужели я похож на убийцу? — сквозь неизмеримую печаль улыбнулся мужчина. — В приступе агрессии — да.  — Очень мило.    Серьезный и напряженный разговор на миг разбавил тихий смех пары, но совсем скоро обстановка вернулась на круги своя. Актер осторожно коснулся губами женского колена, вмещая в этот жест всю свою любовь, всю свою поддержку, искренность, заботу и защиту. Отдавая всю энергию, что у него есть и гарантируя безопасность за его спиной, в их квартире.  — Не переживай, золотце. — шепотом добавил брюнет. — Все не так страшно, как кажется. У меня есть один знакомый, он поможет нам решить эту проблему, я тебе обещаю.  — Ты уверен? — поинтересовалась Женя, вмиг улыбнувшись от нахлынувшего облегчения. — Я когда-нибудь тебя подводил?   — Да. — с непоколебимым выражением лица заявила журналистка.   Снова смех. Искренний и негромкий, без всякой нервозности и напряжения. Девушка склонила голову и в один миг, совершенно случайно соприкоснулась, лбом с мужчиной. — Умеешь ты, Покровская, всю романтику испортить.  — Ну нет уж, после твоего полета на матрас в спальне после нашей первой «фееричной» ночи, тебя мне не перебить.    В комнате повисла магическая тишина. Такая же, как сегодня в обед, только без того чудовищного напряжения, которое давило на виски и действовало на нервы. Вся боль и весь страх испарились, не оставляя тяжести на душе.   — Господи, как же я тебя люблю. — вздохнул мужчина, медленно заправляя за ухо прядь волос журналистки.     Он получал невероятное удовольствие от того, что спустя столько времени он может сказать это кому-то искренне. Настолько искренне, насколько невозможно вообразить. Так, словно эти слова воспроизводятся не языком, а струнами души.  — Да, есть такое.. — довольно протянула рыжеволосая, мимолетно коснувшись губами кончика мужского носа. — Спать? — внезапно отозвался Арсений. — Завтра будем уже разбираться с твоим конченным бывшим.  — Мы с тобой слишком уж часто попадаем в неприятности, тебе не кажется? Наша первая встреча спустя столько лет тоже состоялась лишь благодаря какому-то сумасшедшему мужику из Воронежа. — усмехнулась девушка. — Ну, а что нам остается? Судьба у нас такая. Убогие воспоминания сближают.  — Можно я не буду записывать на подкорке мозга это убеждение?     Попов улыбался, но в один миг сделался пугающе серьезным. — Можно. Запиши другое. С того дня, когда нас вновь сплотил, как ты выразилась, «сумасшедший мужик из Воронежа», я с тобой. Прокрути это в голове сто раз и запомни. Мы семья. И проблемы у нас с тобой теперь общие. Ясно?    «Мы семья» от этих слов сердце Жени содрогнулось, начиная гонять в венах не кровь, а невообразимо приятную теплую жидкость. Девушка молча кивнула.