Three months of summer

— Жень, не дрейфь. Главное расскажи ему всё, как есть, без преувеличений и секретов, а что будет дальше — коснется нас только в суде.  — Будет суд? — удивилась Покровская, едва не выронив паспорт из рук.  — Всяко может развернуться, учитывая, что у тебя доказательств не много, а если быть точнее, нет совсем. Но все будет хорошо, не нужно быть профессионалом чтобы догадаться, что выиграть дело у наркомана можно даже без особых усилий. — мужчина попытался успокоить возлюбленную, однако даже его реплики не оказывали должного влияния. Девушка по-прежнему нервничала.     Поход к человеку, которого Арсений упоминал лишь единожды, и то как некого «полезного знакомого», не мог сулить чего-либо конкретного. Конечно, журналистка была в состоянии отличить возможного прокурора от дежурного МВД, но черт его знает, что там за личность и какие вопросы последуют. Мало ли, человек чересчур важный, а его дергают по такой бредовой ситуации.. — Откуда у тебя такие связи только…   Женя делала максимум, чтобы не демонстрировать ничего дурного в своем поведении. Старательно складывала документы в папку, ведь актер просил взять с собой всё самое основное. Мало ли.  — Старый друг. Познакомились еще в родном городе, на одном из моих спектаклей. Он был зрителем, подошел, разговорились… Не важно, в общем. — Попов облокотился плечом на дверной косяк, одаривая взглядом рыжеволосую.    Покровская сидела на коленях возле маленькой тумбочки и чуть подрагивающими руками пыталась выудить оттуда какие-то документы. Зрелище не самое прельщающее.     Мужчина сделал пару вкрадчивых шагов в ее сторону, точно боясь напугать, затем медленно приземлился рядом. — Чего ты теперь боишься? — ласково спросил он. — Ничего. — честно ответила Женя. — Я просто немного устала. Идиотская проблема, меня бесит, что я так долго не могу с этим разобраться.     Брюнет выслушал девушку очень внимательно, немного улыбнувшись, опустил глаза в пол. — Попов, ты серьезно совсем не переживаешь? Или делаешь вид, что не переживаешь? — поинтересовалась журналистка.  — А чего переживать? Я если и переживаю, то только лишь потому, что это делаешь ты.     Ответа не последовало. Покровская вновь увлеклась изучением папки с документами, а актер молча остался сидеть рядом. Казалось бы, что вроде как незачем, но ему искренне хотелось верить, что ей так будет спокойнее.    На самом деле так и было. Рыжеволосая была неизмеримо благодарна Арсению за поддержку, просто совершенно разучилась выражать это.  — Ты знаешь, у меня полное ощущение, что у тебя не было проблем до тех пор, пока ты со мной не спутался. Что тогда, что сейчас. — неразборчиво пробормотала девушка, не взглянув на партнера. — Что означает «спутался»? Вообще-то я полюбил тебя. Что тогда, что сейчас. — абсолютно серьезно произнес брюнет.    На мгновение Жене показалось, что на ее плече вот-вот останутся две дырки от его пристального взгляда. Он будто смотрел на нее, как на дуру, точно с минуты на минуту покрутит пальцем у виска. Ему казалось, что его любовь к ней неоспорима и более чем очевидна.     Такие жертвы казались Покровской некими актами мазохизма. Безусловно, это очень ценные слова, правда они малое меняют. Потому что она всегда знала, что это было и есть именно так. Кто еще по доброте душевной, без чувств, стал бы терпеть каждую ее выходку и разбираться с каждой возникшей препоной? Чтобы самостоятельно идти на это, нужно быть идиотом, каковым Попов совершенно точно не являлся. Просто был первым и единственный мужчиной в ее жизни, для кого она имела такую безумную ценность. И пожалуй, самое приятное в этой истории то, что это на сто процентов взаимно. Девушка взглянула на актера так, чтобы он сумел прочитать в ее глазах безмолвное «спасибо». — Ты готова? Я жду в машине? — внезапно полюбопытствовал брюнет, спустя минуту молчания.  — Да.     Журналистка поднялась синхронно с возлюбленным, но стоило ей встать на ноги, она едва не повалилась на пол: голова закружилась, а в глазах неожиданно потемнело. С ней такое происходило довольно не часто, но вполне вероятно, что всему виной бесконечные нервы и переживания. — Жень? — испуганно вопросил мужчина, хватая рыжеволосую за плечи.  — Да все хорошо. —  девушка постаралась выдавить улыбку, постепенно начав отходить от нахлынувшей темноты. — Гемоглобин низкий, только и всего.  — Уверенна? Наверное вместе спустимся.  — Да хватит. — усмехнулась Покровская. — Мне четвертый десяток, я взрослая женщина, прекращай.  — Как скажешь, взрослая женщина. Только на лестнице не упади, прошу тебя. — усмехнулся актер. — Не собираюсь. Я в лифте планирую навернуться. — парировала журналистка.  — Покровская, ты… — улыбнулся брюнет, подбирая слово, однако она успела его перебить.  — Язва, стерва, я в курсе. Ты заводишь машину? Я буду готова через пять минут.       Рыжеволосая остановилась в коридоре.  — Считай, уже там.     Арсений подхватил ключи от машины, запрыгнул в кроссовки и по дороге к выходу, по-мальчишечьи шлепнул девушку.  — Боже ты мой, интеллигентные мужчины так себя не ведут. — с улыбкой заметила Женя. — У тебя искаженное представление об интеллигентных мужчинах. — последнее, что она услышала, прежде чем «негодник», усмехаясь, скрылся за входной дверью.                                                          ******   Спустя час поездки и тот же час размышлений и тревог девушки, машина остановилась около невысокого здания. Оно совершенно не внушало доверия и совершенно не походило на место решения глобальных проблем. По крайней мере тех, которые можно пресечь законом. Но ей ничего не оставалось, кроме как довериться Арсению, в надежде на то, что в его голове совершенно адекватный план.  — Идем? — спросил мужчина, вынув ключ из автомобиля.  — Мне же не стоит волноваться? — с опаской поинтересовалась Покровская, все с тем же сомнением глядя на здание через окно. — Нет, сейчас точно не стоит. Просто говори правду.      Слова Попова немного обнадеживают, но и пугают ее одновременно. — А если солгу — меня убьют?    Женя усмехнулась, однако в ее шутке присутствовала львиная доля правды.  — Жень, — снисходительно произнес брюнет. — Я понимаю, что тебе страшно. Скорее всего ты устала и почти ничего не понимаешь, но поверь, я никогда бы не стал делать чего-либо, что угрожало бы тебе или нам.      Делать нечего. Конечно, она верит ему. И если вдруг спросят, толком не объяснит, чего конкретно боится. Все страхи уже перемешались в голове, так что выделить какой-то основной точно не выйдет. Осталось лишь только приложить немного усилий чтобы раз и навсегда разобраться с этой историей.  — Я верю тебе. Идем. — на секунду Женя сжала руку актера, в знак доверия.   Пара молча покинула автосалон, так же вошла в помещение. Они прошли несколько этажей пешком, но старый лифт все равно не ускользнул от внимания рыжеволосой. Какие-то офисы, ателье, пара еще пока не арендованных помещений сменялись, пока мужчина уверенно вёл ее в конец коридора на третьем этаже. Серьезная обстановка давила, невзирая на то, что кругом присутствовали люди, были слышны голоса и какой-то фоновый шум.  — Нам сюда. — произнес Арсений, остановившись перед предпоследней дверью.         Он постучал в дверь, а сердце девушки с каждым ударом проваливалось все ниже и ниже. Женя винила себя за такое поведение и, разумеется, за детский страх, который ничем не объяснить. Словно дверь вот-вот отварится со скрипом, а на улице прогремит раскат грома после чего за столом она обнаружит злодея всех фильмов ужасов, с ножом или пистолетом в руке.     Пока воображение рисовало страшные картинки, за дверью послышалось краткое «Войдите». Покровская не успела опомниться, просто ее рука внезапно оказалась в руке, на данный момент, самого близкого человека и они вместе вошли внутрь кабинета.      Взрослый мужчина, лет сорока пяти, побарабанил ногтями по столу, медленно поднимая тяжелый взгляд на потревоживших его покой. За его широченными плечами виднелось окно, в которое очень старалась всматриваться журналистка, лишь бы не пересечься взглядом со «страшным» человеком. В кабинете царила тишина, рушимая лишь тиканьем старых настенных часов. Мужчина впился глазами в Попова. Поднялся. Уверенно вышел из-за стола, и… — Арсений! — он широко раскинул руки для приветствующих объятий, а его губы растянулись в широкой, радостной улыбке. — Привет, Лёш. Давно не виделись.     Актер потянулся к знакомому с такой же улыбкой, увесистая атмосфера тревожности в тот же миг спала, а Женя, наблюдающая на всем происходящим, тоже неловко улыбнулась. Она сумела достаточно накрутить себя, вошла бледная, не представляя чего ожидать. Сейчас ей было стыдно за эти домыслы и страхи взрослого человека, так что она чувствовала себя той еще дурой. Но в то же время очень сильно радовалась, что все оказалось легче, чем было в ее голове. — Молодец, что позвонил. Я для тебя отдельное окошко выделил, а то сидел бы в очереди. — улыбнулся мужчина, проходя за стол. — Да я, признаться, побоялся, мало ли, ты место нахождения сменил, решил перестраховаться. — ответил брюнет. — И правильно. Сменил ведь. У меня в кабинете ремонт же начали, так воняет этой долбанной краской, едва коней не двинул. Благо додумался себе снять другой офис на время, а то точно сгинул бы там. А у тебя дела-то как? — Отлично всё, Лёш. Мы к тебе сегодня по деловому вопросу.. — начал Попов. — Проблема у нас возникла.     Мужчина свел брови к переносице.  — Ну да, я так и понял. Когда бы ты еще старого друга вспомнил. Да и смотрю ты не один, с барышней. Здравствуйте, девушка. Как Вас зовут? Извините ради Бога, что раньше не поздоровался, присаживайтесь.     Женя огляделась по сторонам, оправилась от переживаний, отмерла и заговорила, как на автомате: — Меня зовут Покровская Евгения Юрьевна, я журналист… — девушка хотела продолжить, но на миг запнулась от растерянности.     Знакомый Арсения усмехнулся, чувствуя напряжение, а губы актера тронула легкая поддерживающая улыбка, он незаметно крепко сжал ладонь возлюбленной.  — А я Иванов Алексей Михайлович, прокурор. Что еще о себе расскажете? — по-доброму пошутил Алексей. — Какая проблема у Вас?  — Мне угрожают…Нам угрожают. — замялась рыжеволосая, неловко улыбнувшись.     Брови прокурора подлетели. — Как? Кто посмел? Садитесь, Евгения, рассказывайте. Всех накажем. — Иванов кивнул на стул перед ним.  — Я здесь. — тихо сказал ей брюнет, после чего отошел и опустился на диван.     Женя сделала шаг и села напротив своего потенциального спасителя.  — Я слушаю.  — Я надеюсь, Вы накажете всех…Как бы выразиться, по закону? — совершенно серьезно поинтересовалась Покровская.   Мужчина тихо усмехнулся. — А как хотите?     Алексей зачем-то полез в ящик стола, параллельно ожидая реакции на свою, как ему казалось, гениальную, шутку. — Я хочу по закону. — серьезно ответила девушка, повернувшись к партнеру, ища в нем поддержку. Он одобрительно кивнул.  — Женечка, я конечно понимаю, что похож на киллера, маньяка и могу врать людям, что являюсь прокурором, но я не для того столько лет работал. Смотрите, вы можете в этом убедиться лично.     Он раскинул перед лицом девушки удостоверение личности в кожаном переплете.  — Я верю Вам, Алексей Михайлович, просто удостоверилась. На всякий случай. — улыбнулась журналистка, изображая уверенность.      Иванов глянул на Попова, демонстрируя удивление. — Продуманная она у тебя. Хороша.  — Хороша. — тихо констатировал факт брюнет. — Я могу рассказать обо всем происходящем?  — Можете, Евгения. Простите, что никак не даю начать. Просто сами понимаете, ко мне редко знакомые люди приходят, а так хочется с кем-то родным и веселым побеседовать…А то одни снобы приторные приходят. Так, опять я о своем. Ладно, слушаю Вас очень внимательно.  — Спасибо.    Девушка набрала воздух и начала свой рассказ. Начала с самого начала. Рассказывала обо всех угрозах, которые поступали, о каждом моменте, когда Олег наведывался к ней домой, стремясь качать свои права в ее жизни и отношениях, даже после расставания. Конечно, рыжеволосая не стала пренебрегать рассказом о попытке написать заявление и о том, что она не увенчалась успехом. И так же приняла решение не молчать про попытку изнасилования, спиной чувствуя, как в течение этой истории закипает от негодования Арсений.      Очень многое, что рыжеволосая произнесла здесь, брюнет слышал впервые. Он слушал и злился: на этого несчастного наркомана, за то, что он позволял себе делать с Покровской мерзкие вещи, на неё, за то, что держала весь этот кошмар в тайне и как-то держалась в одиночку. И наконец, на себя, за то, что не догадался обо всем самостоятельно. За то, что даже когда была возможность обратить внимание на синяки и помочь ей раньше, он и не подумал делать этого. Хотя, чего уж греха таить, подумал, просто ничего не предпринял, зная, что она как обычно оттолкнет его. Несмотря на всё, был точно уверен, что в этом есть часть его вины.     Женя конечно же знала, что его ничего не обрадует, знала, что ей еще обязательно придется выслушать тираду о доверии в отношениях, пока они будут ехать обратно. Улыбаться, каким-то образом сглаживать углы и парировать. Но это ерунда. Она полюбила его таким, какой он есть, с этой пожизненной любовью к нотациям и возмущениям. Это достаточно просто пережить. Куда труднее было бы смириться с тем, если бы ее бывший молодой человек совершил задуманное и лишил ее родного человека. Да еще и неизвестно, успеет ли все это разрешиться. Пронин затих. Очень давно не появлялся, не исключено, что он готовил какую-то мини-диверсию и продумывал гениальный план по уничтожению. Молчать больше было нельзя.     Прокурор слушал ее, менялся в лице, удивлялся, возмущался, постепенно теряя свое желание шутить и улыбаться. Ему было по-человечески жаль эту девушку. Алексей не задумывался над тем, помогать им или нет. Он был уверен, что сделает это.  — Так. Евгения, я Вас понял. — начал Иванов в конце рассказа журналистки. — Мне нужна фотография обвиняемого. Я подключу нескольких людей, считайте, он будет найден в течение недели, скорее всего, даже раньше. А насчет полиции не беспокойтесь. Сообщите мне номер отделения, имя, фамилию этого старателя, я позвоню их руководителю и он вылетит с работы, как пуля.  — Спасибо Вам, — улыбнулась Покровская, доставая из сумки фотографию Олега. — Я подготовилась. Знала, что возникнет необходимость.  — Спасибо тебе, Лёш. На связи. — внезапно вклинился Арсений, поднявшись с дивана.   Он встал за спиной Жени, мягко опустив ладони на ее плечи. Ей давно уже не было страшно, а когда он стоял за ее спиной, казалось, что ей не угрожает даже ядерная война. Его поддержка была чем-то ментальным, точно передавалась ей энергетически. — Вы можете идти. Мы сегодня же начнем поиски торчка Вашего, не беспокойтесь. Буду звонить тебе, Арс, сообщать, как там и что, как продвигается.      Рыжеволосая подвинула ему свое заявление, на основании которого займутся поисками, а затем поднялась со стула. Голова внезапно закружилась. Точь-в-точь так же, как сегодня утром. Она оперлась руками на стол.  — Вам плохо? — Жень, что такое?     Вопросы мужчин прозвучали практически одновременно.  — Все хорошо. Погода просто. Правда, со мной так часто бывает. — кивнула Женя. — Может воды? — побеспокоился прокурор. — Да. — согласился Попов. — Да не надо ничего. Я в порядке, правда. Пойдем. Спасибо Вам еще раз, Алексей Михайлович. — резко сменила тему рыжеволосая, потянув партнера к двери. — Да не за что пока. Арсений, созвонимся. — Обязательно, пока. Спасибо.      Домой они ехали молча. Актер хотел спросить о многом, но итак знал, что сейчас они ничего не добьются, кроме никому не нужной ссоры. Незачем ворошить эти темы. Женя тоже молчала. Ей может и хотелось бы объясниться, но он не спрашивал, а начинать оправдываться самостоятельно она находила странным и несуразным.                                 ******     Пошел теплый летний дождь. Оставшийся день не был особо разговорчивым, если можно было так выразиться. Они обменялись парой слов, рыжеволосая поблагодарила мужчину за помощь, а после оборудовала подоконник под рабочее место. Застелила его одним пледом, накрылась другим. Облокотилась на подушку, а рядом установила лампу, с тусклым желтым светом. С тех пор, как она попросила Давида Марковича перейти на удаленную форму работы, на базу журнала не поступило ни одной статьи от нее. Нужно было о чём-то писать. Только девушка не имела понятия, о чём.     Наверное, людям было бы безумно интересно почитать о ее жизни. О да, тема угроз, наркотиков и отношений с довольно странным и долгим развитием очень будоражит толпу. Только чтобы описать жизнь Покровской статьи будет не достаточно. Если так подумать, еще в апреле она была официанткой в мамином ресторане, верила в счастливое будущее с человеком, на которого сегодня писала заявление у прокурора и даже не рассчитывала на встречу, а уж тем более на отношения, с тем, кого она считала предателем. Не говорила о внезапном переезде в другой город и о работе в одном из самых известных журналов России. Нет ничего чудеснее, чем осознание того, что дальше будет еще лучше.     Что если, написать именно об этом? О том, как всё непостоянно? О том, что выход есть всегда и в итоге никто не останется несчастным? Отменная идея, очень мотивирует, очень органично будет смотреться в женском журнале.     Часы летели, Женя погрузилась в статью настолько, что позабыла о существовании времени. Очень давно она так не тонула в своей работе. Последнее время все было на уровне автоматизма, без вдохновения, без желания, без ничего. В строчках не было проникновения. А сейчас у нее точно появился повод себя разгрузить и выплеснуть все эмоции через клавиатуру на экран. Арсений заходил к ней перед сном, интересовался, как долго она еще планирует писать при тусклом свете, но рыжеволосая лишь пожелала ему спокойной ночи и клятвенно пообещала не засиживаться. Но обещание она не выполнила.     В районе трех часов ночи Покровская услышала шорохи, движение в спальне, а после и вовсе голос, приближающийся к ней. Совсем скоро в дверях гостиной появился Попов, с очень озадаченным выражением лица, прикладывая телефон к уху. Он что-то очень внимательно слушал.  — Что случилось? — шепотом спросила Женя.     Актер приложил палец к губам. — Хорошо, Лёш, я тебя понял. Завтра разберемся. — мужчина кивнул, а затем положил трубку.     С равнодушным выражением лица подобрался к подоконнику, на котором восседала его возлюбленная.  — Олега нашли. — лаконично пояснил он, отвечая на немой вопрос в глазах девушки.     Она поежилась, ощупала руками лицо, как бы приводя себя в чувства, и пододвинулась ближе к брюнету, готовясь задавать вопросы. — Уже? Так быстро? Вообще, который час?  — Два пятьдесят шесть. — произнес Арсений. — Его нашли мёртвым час назад. В одном из переходов. Позвонила жительница дома, вызвала скорую и полицию. Наши приехали на вызов, ну и в общем…По предварительным данным передозировка. После вскрытия скажут точнее. Личность установлена по документам, которые были у погибшего. По фото тоже сверили, отличий не наблюдается.     Попов слово в слово передал то, что сообщил звонивший друг. Он пристально наблюдал за реакцией журналистки, не зная, куда деться от этого проницательного взгляда. В ее глазах не наблюдалось ни горечи, ни счастья. Только безразличие и пустота. Наверное, в глубине души ей и было жаль, но если быть откровенной, то она была счастлива, что все завершилось. С плеч свалился огромный камень. Ей больше не нужно было переживать.  — И всё? — спросила девушка, толком не понимая, что именно она имеет в виду. — От нас больше ничего не требуется?  — Ну, если не найдут его родственников, то нам придется приехать на опознание. Возможно завтра. А так — да. Всё. — Ну и Слава Богу. Арс, почему мне не радостно? — печально поинтересовалась рыжеволосая, заглядывая в голубые глаза. — Потому что ты слишком светлый человек, чтобы радоваться смерти. Даже если умер твой враг. — актер устало улыбнулся. — Ну чего ты? Объятия спасут мир.     Уголки губ Покровской слегка дрогнули в улыбке. Она подалась навстречу партнеру и сильные руки моментально сгребли ее в охапку.      Несколько минут Женя переваривала происходящее, крепко обнимая мужчину и с любовью рассматривая их тени от тусклой лампы на полу. Брюнет был готов стоять столько, сколько потребуется, позволяя ей полностью забыться рядом с ним. Как только журналистка чуть отстранилась, ее ушных перепонок коснулся низкий бархатный голос.  — Ну что? Жениться будем?     Не будь рыжеволосая так шокирована происходящим, она бы взаправду подумала, что это всё сон. — Что прости? — шепотом переспросила она. — Я конечно понимаю, что момент не самый подходящий. Но если все время ждать подходящего момента, то его можно и не дождаться. Так что, мой вопрос в силе. — уверенно повторил Арсений, не прерывая зрительного контакта.     Девушка не знала, что сказать и как реагировать. На ее губах непроизвольно проявилась нежная улыбка. Она представляла этот разговор немного иначе, но оттого он не становился более значимым. Это безумно важное решение, так что сейчас, в нынешнем сонном и шокированном состоянии, она не имеет права его принимать. — Попов, это предложение? — тихо спросила она, проведя по его щеке ладошкой и невесомо касаясь губами щеки. — Просьба думаешь? — просиял мужчина, на миг прикрывая глаза.  — Давай немного отложим. Мы обязательно вернемся к этому разговору. Просто не сегодня. И не завтра. Когда вопрос с Олегом окончательно решится и мы оба будем готовы. Хорошо? — осторожно поинтересовалась Покровская.     Она боялась негативной реакции, но Попов спокойно улыбнулся. — Хорошо. Я предполагал, что так будет. Но знай, что мы обязательно договорим.  — Последний раз, когда ты так говорил, ты добился своего. — резюмировала Женя. — А я своего всегда добиваюсь, ты еще не поняла? — актер гордо кивнул головой в ее сторону. — Я это еще давно поняла.     Пара тихо рассмеялась.  — Слушай, я забыл тебе сказать. — внезапно начал мужчина. — Помнишь, ты говорила, что хочешь написать что-то особенное и было бы неплохо сменить обстановку?  — Так, Арсений Сергеевич, что Вы придумали. — насторожилась рыжеволосая. — Не я, Антон. У нас с ним отпуск, он предложил поехать в Архыз, разумеется, с тобой и с Ирой. Я не стал возражать. Но обсуждать это рядом с Сережей было огромной ошибкой, потому что он обо всем услышал и напросился с нами. А ты его видела, ну ему невозможно отказать. — Арсений покачал головой, шуточно закатив глаза. — Так что, поедем впятером. Ты всех знаешь, проблем не будет. Через неделю все состоится, пакуй чемоданы.    От удивления и обилия новостей Женя на миг потеряла дар речи. Она нервно усмехнулась. — Отказы не принимаются. Я не могу поехать без тебя, а ты не можешь остаться без меня. — предвосхищая все возможные варианты ответа, сообщил Попов. — Плюс, у тебя будет достаточно времени, чтобы подумать о моем предложении — И ты меня вот так перед фактом ставишь? — удивленно улыбнулась журналистка. — Попов, что ты за человек вообще такой, а? А ты подумал про Гарри? С кем мы его оставим?     Она кивнула головой в сторону спящего в прихожей пса. — Да не ссы, Покровская. Я уже договорился со старшей по дому, она, так и быть, присмотрит за нашим товарищем. Представляешь, договориться было не трудно. Стоило только коробку конфет и чай пообещать.  — Не, я в шоке. Ты когда успел?  — Сегодня утром. Пока ждал тебя в машине. Она вышла из подъезда, а я решил не терять возможность поговорить. На том и порешили.     Девушке казалось, что всё происходящее сюрреалистично, не более того. Три новости подряд, причем одна эмоциональнее другой.  — Арсений, нам завтра на опознание. Почему мы вообще говорим о свадьбе и отдыхе? — беззлобно полюбопытствовала Женя. — Во-первых, возможно, что нам не придется идти на опознание. Во-вторых, я итак планировал сообщить все это тебе сегодня-завтра. А этому «потрясающему» человеку я не позволю испортить мне планы, так что… — немного задумавшись, брюнет серьезно, вполголоса добавил. — А еще я очень не хочу, чтобы ты зацикливалась на этом. Все случилось, как случилось. Зная тебя, если тебе не дать другую пищу для размышления, ты в своем мозге дыру выкопаешь. Еще найдешь причины для сожаления и будешь винить себя. Твои нервы итак достаточно пострадали, поэтому сейчас, пожалуйста, давай переключимся? Все, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива и не мучала себя мыслями.      Рыжеволосая замолчала, рассматривая черты лица мужчины. Ей до последнего не верилось, что с ней могло такое произойти. Что человек, которого она так сильно ненавидела все эти годы, так сильно дорожит ею. Покровской едва хватило сил, чтобы не прослезиться.  — Спасибо тебе. За всё. — глядя ему в глаза, улыбнулась она.     Актер ответил осторожным секундным поцелуем в губы. Вроде как привычным, но в то же самое время совершенно новым.. — Идем спать? — шепотом спросила Женя. — Идем.       Не успела журналистка сообразить, за одну секунду Арсений умудрился подхватить ее на руки и отправиться в спальню.  — Стой! Попов, ты же надорвешься. — смеясь, воскликнула девушка.  — Покровская, да твой характер в сотни раз тяжелее, чем ты.     Они старались не смеяться сильно громко, чтобы не разбудить соседей. Они старались не волноваться слишком сильно, но у обоих не получалось. Стены этой квартиры видели так много. И до бабочек в животе приятно представлять, что еще им предстоит увидеть, в течение этих трех месяцев лета.