Прыжок

       — Добро пожаловать домой, Изуку Мидория…

***

       Открыв глаза я понимаю, что стою перед открытой дверью, а рядом находится Кастиэль-сан. Его рука приветливо указывает мне на проход, приглашая пройти… домой. Немного застопорившись быстро проскакиваю в квартиру, чуть было не споткнувшись на пороге.        — Ojamashimasu! — По привычке, громко произношу я. Под лёгкий смешок брата скидываю кроссовки и аккуратно ставлю их на обувную полку, к черным, женским на вид сандалиям.        — Запомни, что здесь, в Америке, так не говорят. А так молодец, сразу угадал с обувью, — хмыкает Кастиэль-сан, поправляя свои ботинки на верхней полке. Среднюю же занимала мужская обувь приблизительно сорок третьего размера: черные сланцы и серо-бежевые сандалии.        — Отец придет поздно вечером, — говорит Кастиэль-сан, заметив мой взгляд. — Так что у тебя есть время нормально пообвыкнуть.        Пройдя немного, попадаю в коридор, откуда уже идут пути в разные комнаты. Мое внимание тут же привлекает дверь с наклейкой черного кота. Однако, голос Кастиэля-сана заставляет меня перевести все внимание на него.        — Так, Мидория-кун, сейчас я проведу для тебя небольшой экскурс по дому. Советую запоминать все сразу, если, конечно, не хочешь, чтобы отец что-то заподозрил.        Судя по взгляду брата мое недоумение тут же ярко выразилось на моём лице. Последовал глубокий выдох.        — Он даже и не в курсе, что у Марии есть вторая личность.        - ?        — Ну как-то у них так сложилось! — Дёргается Кастиэль-сан под моим удивленно-непонимающим взором. — И вообще, сам у них спроси, я и сам в этой семье появился относительно недавно.        - ?!        — И не смотри на меня так! — Взвивается он. — Так получилось!        Заметив, что этот разговор не особо приятен для Кастиэля-сана, решаю сменить тему и всем своим видом показываю, что готов к экскурсии. Глубокий вдох.        — Так вот, — подходит Кастиэль-сан к двум рядом находящимся дверям и открывает ближайшую. — Здесь у нас санузел. Он раздельный, не переживай. — Подтверждением тому стала другая открытая комнатка с унитазом.        Санузел был отделан фиолетово-белой плиткой, из-за чего создавался контраст между темным низом и светлым верхом. В ванной комнате была идеально белоснежного цвета ванна, отчего я внутренне восхитился хозяйственности в этой семье.        «Ага, моей, блять!» — хмыкнула Катера-сан. — «Я единственная в этом доме, у кого есть хоть какое-то чувство ответственности!»        Тихонько хмыкнув, продолжаю осматривать комнату. Слева от входа был небольшой шкафчик-пенал. За ним сразу же находилась раковина с выдвижными ящиками. Сверху находилось большое зеркало со шкафчиком слева. Между раковиной и ванной было небольшое пространство, которое занимала стиральная машинка.        Внимательно оглядев санузел, прохожу дальше в коридор. Из-за черных обоев, коими обклеены стены, тут же вновь появляются неприятное чувство морального давления. Делаю несколько шагов правее и оказываюсь в просторной светлой комнате. Немного привыкнув к свету, понимаю, что это на самом деле кухня и гостиная, между которыми не было стены. Пройдя чуть глубже, разглядываю кухонную часть комнаты, которую отделял высокий столик от самой гостиной.        Мебель на кухне выполнена в мягких коричнево-бежевых оттенках, что придавало тепла и уюта. И, судя по наличию большого количества различной техники для приготовления пищи, в этой семье явно любят готовить.        «Ага, если бы», — недовольно хмыкает Катера-сан. — «Единственный, кто у нас готовит — так это я. Остальные только и умеют, что нахлебничать!»        — Вот и неправда, — словно в ответ на слова причуды с надутыми щеками произносит Кастиэль-сан. — Я же тоже иногда готовлю!        «Если это и происходит, то только по праздникам!» — Фырчит девушка, в то время как перед моими глазами на миг мелькает изображение того, как Катера-сан встряхивает волосами, и появляется ощущение чего-то проскользнувшего по плечам.        «Да ладно тебе будет», — миролюбиво смеётся Мария-сан, легонько поджимая губы.        — Неужели ты слышишь их? — Невольно вылетает вопрос, прежде чем я успеваю сообразить.        — Ой, я тебя умоляю, — взмахивает Кастиэль-сан рукой, словно прогоняя пылинку. — Просто Катера очень много ворчит по этому поводу. Вот я и привык уже отвечать на ее слова.        Хмыкнув, продолжаю осматривать комнату, обернувшись к гостевой части. Благодаря большому окну сюда свободно проникают солнечные лучи, отчего я слегка щурюсь, привыкая к яркости. А приоткрытая дверь балкона заносит порцию свежего воздуха, которым легко дышится. У окна находится небольшая тумбочка с большим тонким телевизором. Напротив располагается белый кожаный диван с декоративными подушками на сиденьях у подлокотников. Справа от окна стоит воистину огромный шкаф на половину длины стены, забитый всякой всячиной: книги, диски и тому подобное. В углу же находится нечто, прикрытое гигантским куском ткани. Несмотря на маскировку, ясно угадываются очертания акустической системы и барабанной установки. Бросив в ту сторону заинтересованный взгляд и пообещав себе позже ещё посмотреть, вновь выхожу в коридор.        Следующая комната оказалась спальней отца. Но там не было особо много мебели: всего лишь кровать, шкаф, комод и тумбочка. Иногда кажется, что у многих взрослых людей их спальни обустроены схожим образом, подумалось мне, едва я вспомнил комнату мамы. Быстро окинув взглядом, я тихонько прикрываю за собой дверь.        У следующей на очереди двери стоит Кастиэль-сан, облокотившись о косяк. Едва я подхожу ближе, как он отвлекается от своих мыслей и слегка дёргается.        — Вот черт, — ругается брат, видимо, о чём-то вспомнив. — Я же хотел комнату прибрать, пока ты смотрел бы остальные.        — Да ничего страшного! — Успокоивающе произношу я, чувствуя неловкость за то, что со мной возятся.        — Ладно, проходи, — машет Кастиэль-сан, открывая дверь к себе в комнату.        Я проскальзываю следом, сдерживая себя, чтобы по привычке не начать извиняться. Всё-таки мне надо отвыкать от этого, если не хочу вызвать лишних подозрений.        В целом, у брата довольно обычная комната: шведская стенка со спортивным инвентарем почти у входа, рабочий стол у окна с открытым ноутбуком, шкаф с одеждой и кровать. Единственное, что выделяется на фоне всего остального, — сине-белая электрогитара и полка над кроватью с различными фигурками про-героев. За них мой взгляд практически сразу цепляется, и меня начинает обуревать дикий интерес к коллекции Кастиэля-сана. При приближении обнаруживаю, что среди прочих фигурок, там присутствуют даже пара лимитированных статуэток Всемогущего из крайне ограниченной серии! Меня настолько охватывают эмоции, что с трудом сдерживаю себя, чтобы не перейти на восторженный писк.        — Мне их отдали, если честно. — Признается Кастиэль-сан, чем приводит меня в неописуемый шок. Это как же так можно взять и отдать самые редкие фигурки Всемогущего, когда шанс вновь их достать катастрофически мал?! Непонимающе выдохнув, отворачиваюсь от коллекции.        — Как по мне, тут даже и не было беспорядка. — Признаюсь я, пожимая плечами и не понимая, из-за чего тут можно было переживать.        — Да просто накрутил себя, — отмахивается Кастиэль-сан. — Слишком много думаю, пора прекращать уже.        Выйдя уже в который раз коридор, понимаю, что моя комната осталась последней. И едва я притронулся к ручке двери с наклейкой черного кота, как осознаю, что дико устал. Всё-таки столько впечатлений за пару суток никого не оставят равнодушным. А ведь второй день ещё даже и не закончился!        — Ладно, ты, наверное, уже вымотался, — словно услышав мои мысли, мягко произносит брат позади меня. — Иди, осваивайся и отдыхай.        Дверь тихо скользит внутрь, после чего я прохожу вглубь комнаты, силясь что-нибудь разглядеть в кромешной тьме. Однако все мои попытки пресекаются ударом мизинца об угол чего-то. Взвыв от боли, я хватаюсь за пульсирующий палец.        «Ну ты дебил, или как?!» — Разочарованно фырчит Катера-сан, пока я скачу на одной ноге. — «Шторки открыть не пробовал?»        — Так не видно же ничего! — Шиплю я, встряхивая больной ступней.        «А кошачье зрение тебе на что?!» — Непреклонно рявкает причуда в ответ.        «Ну, вообще-то, он ещё не умеет пользоваться твоими силами», — вкрадчиво произносит Мария-сан. — Его же ещё надо обучать всем тонкостям и хитростям».        «Тц», — недовольно цокает Катера-сан языком. — «Смотри и учись, салага…»        И вот, после того, как я моргнул в очередной раз, мир неожиданно возник из темноты, окрашенный в темно-зеленые оттенки. От удивления я даже позабыл про больной палец. Хлопая глазами, с интересом смотрю по сторонам, пытаясь понять, как же именно работает эта часть причуды.        «Ну не знаю…» — Задумчиво протягивает Катера-сан, в сознании постукивая указательным пальцем себя по подбородку. — «Так как особых усилий на это не требуется, то это, скорее всего, похоже просто на желание. Типо вот, стоило захотеть — и все, готово…        Прислушавшись к словам причуды, закрываю глаза, концентрируюсь на желании отменить эту способность. После поднятия век окружающая темнота не сразу даже даёт понять, что у меня получилось. В тот же миг чувствую, как щеки румянятся от гордости за себя.        «Молодец!» — Радостно кричит Мария-сан и, видимо, в сознании каким-то образом умудряется обнять меня, отчего все тело ощущает, как словно начинает гореть от чужого тепла.        «Отличная работа, Декич», — удовлетворенно хмыкает Катера-сан.        Окрылённый чужой похвалой, я прикрываю глаза, чтобы после их открытия вновь погрузиться в зеленоватый мир кошачьего зрения. Меня охватывает дикий восторг, когда ловко лавирую между препятствиями, проходя к оконному проёму. Никогда бы не подумал, что кошкам вот так вот повезло видеть ночью, почти как днём! Видимо, я слишком отвлекся, поэтому, когда раздвинул шторки в стороны, мне показалось, что ослепну. Солнечный свет так неожиданно ярко ударил, что глаза, подверженные в данный момент кошачьему ночному зрению, нещадно заболели, слишком чувствительно реагируя.        «Ты долбоеб!» — Взрывается сознание воплем Катеры-сан, отчего я ещё сильней жмурюсь. — «Кто же так делает-то?!»        «Попробуй расслабить глаза», — успокаивающе произносит Мария-сан, чью фантомную ласку ощущаю на волосах.        Решив прислушаться к совету, тихонько расслабляюсь и чувствую, как напряжение отпускает глаза. Подождав ещё немного для верности, медленно приоткрываю веки. На этот раз свет не ослепил, а лишь мягко осветил окружающее меня пространство. Уверенно распахнув глаза, начинаю оглядывать комнату.        На удивление, атмосфера оказалась не столь мрачной, как я ожидал, по сравнению с остальной частью дома. Стены здесь выдержаны в светло-розовых тонах с золотистыми крапинками. Кровать, комод, синее офисное кресло, рабочий стол и шкаф со стеллажом — все, что здесь есть из мебели. Все предметы удобства шоколадного оттенка с бежево-белыми дверцами и ящиками. Между кроватью и шкафом стоит черная электрогитара с кислотно-розовыми вставками. Все полки стеллажа заняты несметным количеством книг самых различных жанров и авторов. На комоде же находится большой музыкальный центр, белый провод которого уходил куда-то к окну.        — Здесь очень мило, — сам себе улыбаюсь я.        «У нас по-другому и быть не может!» — Тут же гордо ухмыляется Катера-сан под тихий смешок Марии-сан. — «И вообще, прекращай так уважительно про нас думать, а то я стесняюсь», — хмыкает причуда.        — Неужели это так заметно? — Поражаюсь я этому факту, поскольку просто для себя так называл своих новых знакомых.        «Просто когда ты думаешь о нас, то у тебя в тоне столько уважения и благодарности чувствуется, что даже как-то неловко становится», — мягко объясняет Мария-са… просто Мария. — «Тем более, что мы с тобой примерно одного возраста, да и пока что не в Японии, так что нет смысла соблюдать субординацию».        — Д-да! — Соглашаюсь я, едва не начав извиняться по привычке за meiwaku.        «Ну вот и отлично», — покровительственно улыбается Катера. — «А теперь, пора бы уже и переодеться!»        За улыбкой смысл сказанных причудой слов не сразу доходит до ума. А когда доходит — осознание волной накрывает меня.        — Ч-чего?!