Прыжок

       «Ну вот и отлично», — покровительственно улыбается Катера. — «А теперь, пора бы уже и переодеться!»        За улыбкой смысл сказанных причудой слов не сразу доходит до ума. А когда доходит — осознание волной накрывает меня.        — Ч-чего?!

***

       «Давай-давай!» — Не обращая внимания на мои вопли, передвигает Катера ноги в сторону шкафа. — «Слышь, Декич, давай, шевелись уже! Поверь, если уж хочешь стать героем, то тебе просто жизненно необходимо научиться смотреть на это тело, не стесняясь его! Истинный про-герой должен уметь в любой ситуации быть собранным и ни на что не отвлекаться!»        «Извини, Изуку, но тут Катера, несомненно, права», — слегка смущённо произносит Мария. — «У каждой причуды есть свои издержки, и этот случай не исключение».        «Послушай меня, Деку», — ласково обращается ко мне причуда, мягко поглаживая по щеке. — «Чем раньше ты привыкнешь к этому телу, тем быстрее мы с тобой сработаемся. Настоящая сила про-героев заключается в том, что они идеально знают свой квирк и все его возможности».        — Да… Пожалуй, вы правы… — Глухо произношу я, пытаясь собраться с силами, чтобы пережить последующие смущающие моменты.        Глубоко вздохнув, со всей решимостью, что у меня есть, распахиваю створки шкафа. От всего разнообразия одежды, что там есть, просто глаза разбегаются во все стороны. Внутреннее чутье подсказывает мне, что на всех уровнях проходит незримая линия, отделяющая домашние вещи от выходных. Улыбнувшись подсказке Марии, протягиваю руку к правой стопке футболок. В итоге, после непродолжительных сборов, у меня в руках оказываются иссиня-черная футболка размера оверсайз с белым принтом цветов, которые Катера назвала амарилиссами, и черные шорты до середины бедра.        Едва я кладу домашнюю одежду на кровать, дабы переодеться, все тело неожиданно замирает. Будучи в замешательстве, хочу обратиться к подругам, как вижу, что правая рука, под уверенным контролем Катеры, движется к ящику шкафа. Смущение лёгким жаром опаляет щеки, когда моему взору предстает женское нижнее белье.        «А что ты хотел?» — Удивляется причуда. — «Неужели ты серьёзно думал, что после двух суток, проведенных в больнице, тебе не надо будет ополоснуться?»        С протяжным стоном я начинаю судорожно копошится в белье. Схватив первые попавшиеся под руку трусики, уже собираюсь закрыть ящик, как ощутимый толчок в сознании заставляет меня взять тряпичный бюстгальтер.        — Ну зачем?.. — Ною я, складывая домашнюю одежду. — Разве его ещё и дома носить надо?..        «Конечно», — кивает Катера. — «Во-первых, это полезно для здоровья. Грудь необходимо всегда поддерживать, иначе она будет свисать все ниже и ниже. А во-вторых, это просто жизненно важно, с такой-то причудой, как я. Не думаю, что очень уж удобно-то — бегать на четвереньках с провисшими сиськами».        «А ещё это не очень-то и красиво», — вставляет Мария. — «Как вспомню некоторых женщин из России, жуть берет!» — Передергивается она от воспоминаний.        — Как скажете… — Обречённо вздыхаю я, выходя из комнаты.        — Ты чего вопил? — Неожиданно раздается голос позади меня, отчего дергаюсь, едва не выронив одежду.        — Да так… — Стушевываюсь я под вопросительным взглядом брата, в котором читается любопытство. — Открываю для себя новые сюрпризы…        — А-а-а, — понимающе протягивает Кастиэль-са… Кастиэль, замечая в моих руках одежду. — Мыться идёшь, значит. Ну что ж, удачи, — ласково треплет меня по волосам, после чего уходит в сторону кухни, оставляя в одиночестве.        «Бэ-э-э!» — Ну, или почти в одиночестве.        Добравшись до ванной комнаты, я закрываюсь изнутри. Положив домашние вещи на стиральную машинку, начинаю стягивать с себя одежду. Сердце же при этом бешено стучит о грудную клетку, стремясь вырваться наружу. Белье мягко спадает вниз, к грязным вещам. Без одежды мне становится слегка прохладно, отчего моё тело дрожит и покрывается мурашками. Не желая мёрзнуть, быстро проскальзываю под включенный душ.        Странно, но средняя температура, что была комфортна для меня в прошлой жизни, сейчас кажется почти что ледяной. Чуть ли не стуча зубами от холода, выкручиваю кран на максимум, практически до кипятка. И, окутанный паром, чувствую, как тело приятно расслабляется, постепенно согреваясь. Облегченный вздох срывается с моих губ, пока я стою под мощным напором воды.        «Так, а теперь позволь мне помочь тебе», — мягко произносит Мария, чье фантомное тепло рук ощущаю на своих. Не отбирая полного контроля над телом, она лишь ведёт меня, подсказывая, где и что лежит. Взяв бежевую бутылочку с надписью «Shampoo», сразу открываю ее.        Несильное давление в области поясницы показывает, что стоит согнуться. После того, как я послушно выполняю указание, волосы длинной шторкой скрывают окружающее меня пространство. Когда они смочились, на ощупь нахожу заветную бутылочку. Немного выдавив, прохожусь по всей длине и возвращаюсь к макушке, массируя кожу головы. От удовольствия я с трудом сдерживаюсь, чтобы окончательно не расслабиться.        То, как нежно обращается со мной Мария, напомнило мне о маме. Кажется, что я уже очень давно ее не видел, хоть и прошло не больше трёх суток. Помню, как мама переживала, если долго не выходил на связь. Каково же ей было, когда я не вернулся домой, а после обнаружился мертвым?        В какой-то момент понимаю, что щекам обжигающе горячо. Утеревшись плечом, осознаю, что по лицу текут слёзы. Сейчас я глубоко сожалею о том, что повелся на глупую провокацию и оставил своего единственного родного человека в одиночестве. Теперь у мамы ни мужа, ни сына…        «Ну что ж, теперь ты хотя бы осознаешь, какой хуйни наворотил», — тихо произносит Катера, в чьем голосе нет ни единого упрека.        «Чтобы ты не сделал, все уже осталось в прошлом. А живёшь ты здесь и сейчас. Ведь для чего-то же ты попал к нам, так что для тебя жизнь продолжается. Теперь надо двигаться дальше», — ласково говорит Мария, приобнимая за плечи руками.        «Пусть мы и не твоя семья», — глухо шепчет Катера, и крепкое объятие сжимает меня в обжигающих тисках, точь-в-точь как мама, — «но что мешает нам стать близкими тебе людьми?»        Я не ожидал такой поддержки от людей, с которыми, казалось бы, только познакомился. Все слова, что были сказаны для меня, окончательно разрушают стену, что была поставлена между нами. Слёзы тут же водопадом начинают течь по лицу, размывая обзор. Ударив кулаком по стене, с тихим воем соскальзываю вниз, больно стукнувшись коленками об эмаль ванны. Больших усилий стоит того, чтобы не разрыдаться в полный голос. А чтоб совсем уж не было соблазна — кусаю губы.        В какой-то миг кажется, что я вижу Катеру перед собою. Прямо на моих глазах капельки воды стекают по ее телу, дабы потом разбиться на миллионы осколков. Объятия, в которых я нахожусь, приносят небольшое утешение. Подняв глаза, натыкаюсь на понимающий взгляд причуды. Он настолько в данный момент похож на мамин, что я с очередным воем утыкаюсь куда-то в шею Катеры, сжимая руки за ее спиной.        — Бедный маленький котенок… — Утешает меня причуда, как мама-кошка своего детёныша. В это время ладони Марии ласково проходятся по моим волосам. Ее пальцы порой запутываются в кудряшках, несильно их дёргая, но я не обращаю на это никакого внимания.        Не знаю, сколько мы так просидели, но в конце концов осознаю — теперь в этом мире у меня остаётся только вот эта необычная семья, что готова приютить глупого Деку. Благодарно сжав напоследок Катеру, с улыбкой отстраняюсь от причуды. Кивнув Марии, чье немое одобрение вижу на лице, встаю с колен, которые уже начали ныть от стояния на них.        Открыв глаза, уставшие от слез, потираю их, дабы хоть как-то расслабить. Трогаю руками волосы и прихожу к выводу, что шампунь уже смылся, и походу, давно. По тихой указке Марии беру бальзам для волос и наливаю немного на голову, чтобы после распределить по всей длине. Решаю не терять времени зря, пока действует средство, и помыться. Гель для душа на всю ванную комнату запах клубникой, едва я открыл крышку. Выдавливаю на руку и готовлюсь к самому неловкому моменту в моей жизни, что сейчас произойдет.        Едва лёгкая прохлада касается плеч, как по телу пробегают мурашки. Проигнорировав их, размазываю гель по рукам, до кончиков пальцев. После, по привычке, перехожу к спине. На удивление, с этим телом омовение задней части торса даётся мне намного легче, чем до этого. Подумав, списываю на ловкость и гибкость от причуды.        Окончив со спиной, возвращаю руки вперёд. Коснувшись пальцами ключиц, растерянно замираю. Делаю глубокий вдох. Девочки правы. Если я не смогу привыкнуть к тому, что теперь я девушка, то нет тогда смысла в том, что они великодушно разрешили пользоваться этим телом.        Пальцы легко скользят по ключицам, затем нерешительно опускаются ниже. Почувствовав теплые округлости под ладонями, вдыхаю сквозь сжатые зубы, ощущая румянец на щеках. Запретив себе думать о женской груди как об объекте эротического плана, пытаюсь представить, что она всегда была со мной, что это обычное дело.        Закончив омывать грудь, с облегчением спускаю руки пониже, к животу. К сожалению, надолго их там задержать не получается. Едва я думаю о том, какое место мне предстоит омыть, как лицо ещё сильнее опаляет. Так, девочки сказали надо привыкать, значит, надо взять себя в руки и наконец-то сделать это.        Сжав губы, без лишних размышлений махом опускаю руки на бедра. Так, пока что нормально, но самое сложное все еще впереди. Вдох-выдох. Слегка успокоив себя дыханием, начинаю двигать ладонями. Омыв внешнюю сторону бедер, перехожу к внутренней. Невольно задержав дыхание, легонько касаюсь кожи. По телу словно проходит разряд тока, отчего слегка пугаюсь. Но решив уж идти до конца, продолжаю дальше двигать ладонями. Но, когда я уже касаюсь паха, едва не обдавшего меня жаром, зажмуриваю глаза и отдергиваю руку. Блин, ну почему все события так стремительно развиваются?!        Растеряв все крохи самообладания, с пылающим лицом домываюсь со скоростью света, чтобы больше не переживать насчёт того, что я касаюсь интимных зон женского тела. Температуру воды на самый минимум, и вот уже стою под обжигающе-ледяными струями, прогоняя жар. Едва я выключаю воду, как чувствую, что мне становится прохладно. Укутавшись в розовое полотенце, ступаю на другое, для ног. Однако, несмотря на весьма бодрящий душ, предательский румянец ни в какую не хочет сходить с щек. Но не я один был смущён всей этой ситуацией.        Краснота на лице Марии так широко расползлась, что она похожа теперь на спелую помидорку. Дыхание настолько быстро, что вряд ли она успевает нормально дышать. Смущение Марии сейчас так велико, что она предпочитает не смотреть на меня, уводя свои глаза в сторону.        С первого взгляда нельзя сказать, что Катеру хоть как-то затронуло только что произошедшее. Однако, если как следует приглядеться, то можно заметить, что обычный для нее лихорадочный румянец горит чуть ярче, чем обычно.        «Ой, а я и не знала, что Катера может так стесняться», — по-доброму подкалывает причуду Мария.        «И ничего я не стесняюсь! У меня-то опыта в этом побольше будет, чем у вас двоих, вместе взятых!» — Беззлобно огрызается квирк. — «Просто впервые сталкиваюсь с подобной ситуацией. До этого таких контактов у меня не было!»        Слушая мирную перепалку между своими подругами, я могу лишь глупо улыбаться. Радость от того, что меня даже и не убили после содеянного, приятной волной прокатывается по телу. С губ слетает лёгкий смешок. Первый шаг на пути к мечте сделан!        Немного подзамерзнув в уже промокшем полотенце, обтираю им тело и заматываю голову, дабы лишняя влага впиталась в ткань. Затем я на автомате одеваюсь, немного повозившись с застёжкой бюстгальтера, благо Катера помогла. Напоследок одним ловким движением собираю лежащую на полу одежду.        Горячий пар сразу же вылетает из ванной комнаты, едва я открываю дверь. Рязгоряченным телом чувствую, что в остальной части квартиры слегка прохладнее. Грязные вещи тут же отправляются в бельевую корзину, спрятанную в шкафу. Покончив с этим, отправляюсь на кухню в надежде подивиться чем-нибудь из еды.        Там же обнаруживается и Кастиэль, задорно хрустящий сочным яблоком под какое-то видео с YouTube. Пройдя мимо него, открываю холодильник и тут же в недоумении закрываю его.        — Ах ты ж тварь, Кас! — Двигается мой рот в такт словам Катеры. — Опять все в одну харю сожрал!        — А вот и неправда, — хмыкает брат, не поворачивая головы. — Все это ложь, пиздеж и провокация. Во-первых, там есть еда, а во-вторых, не в одну харю.        — Да в холодильнике не то что мышь повесилась, там вообще целая стая висит! — Категорично отрезает причуда. — Хоть бы что-нибудь приготовил, пока меня не было!        Как же это странно ощущается, когда ты вроде бы в своем теле, но при этом кто-то другой управляет им. В такие моменты чувствуешь себя случайным пассажиром по ошибке севшим не туда.        «О, сейчас будут мастер-классы от Катеры!» — Отвлекает меня Мария от самокопания. За то время, что было занято размышлениями, причуда уже успела достать луковицу, пакетик с фаршем и стеклянную трехлитровую банку с макаронами.        «Так, слушай меня внимательно, Декич», — начинает Катера, повязывая за спиной цветастый фартук. — «Сейчас будем учить тебя готовить, а то я на все сто процентов уверена, что ты этого не умеешь!» — В ответ могу лишь неловко улыбаться, даже не имея ни малейшего представления, как она догадалась об этом.        Но несмотря на мою полную неопытность в готовке, делать это гораздо проще, когда рядом есть кто-то опытный. Под управлением Катеры я ловко ставлю на плиту закипать кастрюльку с подсоленной водой. Во время нарезки лука пару раз моргаю, дабы сдержать слёзы, после чего отправляю в сковородку обжариваться в подсолнечном масле. Когда закипает вода, засыпаю туда макароны, периодически помешивая. Едва лук принимает приятный золотистый оттенок, как мясо оказывается в сковороде.        Проходит несколько минут, проведенных в периодическом помешивании то в кастрюле, то в сковороде. Пробуя в очередной раз макароны, чувствую, что они ещё немного твердые. Однако Катера говорит сливать воду, что немало меня удивляет. На мой вопрос «Почему именно сейчас?» причуда отвечает, что если доварить их, то потом макароны превратятся в кашу из теста.        Послушавшись мудрого совета, перекидываю всё из кастрюли в металлический дуршлаг. После того, как стекла вода, вываливаю макароны обратно, попутно добавляя полностью обжаренный фарш, и перемешиваю.        От ароматного запаха свежеприготовленной еды рот мигом наполняется слюной, несмотря на то, что ел я относительно недавно. Когда Катера сообщает, что макароны «пофуроцуки?» готовы, живот радостно урчит. От голода наложив себе целую тарелку, собираюсь закрыть кастрюлю, как Кастиэль выхватывает ее у меня из рук и начинает есть прямо оттуда!        — Хоть бы совесть поимел! — Упрекает Катера брата, что смеётся с набитым ртом.        Улыбаясь про себя во весь рот, сажусь за стол. Вместо привычных «hashi» — вилка в руке. С интересом ее рассматриваю. Нет, конечно, они и у нас дома есть, но в последний раз я ими пользовался, когда ещё не умел есть «hashi». Немного поковырявшись в памяти, вспоминаю, как вообще ей пользоваться, перехватываю поудобнее и накалываю несколько макаронин на зубчики.        Жирный мясной вкус оседает на языке, вызывая невольный стон, полный удовлетворения, на что Кастиэль усмехается. Мне настолько вкусно, что съедаю все гораздо быстрее, чем обычно. Хочется ещё, но задним умом понимаю, что вторая такая порция будет вредна этому телу. С грустным вздохом приходится убрать тарелку в посудомоечную машину, скрытую в кухонной мебели, чье местоположение мне подсказали.        В задумчивости оглядываю комнату. Впервые за два дня не знаю, чем теперь себя занять. До этого я даже не задумывался об этом, слишком уж стремительно развивались события. Прыжок, знакомство, больница, прогулка, дом… Лишь только сейчас, вспоминая все то, что произошло со мной, осознаю, какой насыщенной стала моя жизнь.        «И это только начало, уж поверь мне!» — Смеётся Катера. Смущенная улыбка появляется на моем лице, когда я мысленно соглашаюсь с причудой. Несмотря на то, что это и вправду только начало, а впереди ещё столько всего неизведанного, мне совсем не страшно. С такими друзьями, как Катера и Мария, я на все сто процентов уверен, что не пропаду.