Проблемы на вечер
7 сентября 2022 г., 08:57
Окума перекладывал тюльпаны. Ещё свежие утром, к вечеру они потеряли свой блеск, хотя консультантка уверяла, что если в воду насыпать добавку, которую, разумеется, можно купить здесь же дополнительно, то утром цветы будут как новые. Окума кивал и продолжал искать среди взгрустнувших бутонов достойные. Сегодня из командировки вернётся жена, и порадовать её букетом хотелось до учащённого пульса — он соскучился.
Окума покосился на знакомую пёструю куртку; он не мог точно сказать, зачем остался с Ито после рабочего дня. Конечно, когда тот вызвался сделать уборку вне очереди и докрутить недельный проект, который сам же и тянул, Окума заподозрил неладное. Но Ито действительно сначала редактировал проект, затем вымыл все кружки, а под конец даже раздобыл где-то швабру и протёр пол. Всё это в тишине, если не считать завывающего зарубежным роком радио на заднем фоне. Их с Ито отношения Окума без сомнения считал сложными. Они так заигрались в лавхейт, что теперь и сами не знали, где пролегает черта, отделяющая их настоящие мысли друг о друге от сценического образа лучших врагов. Иноэ справедливо замечал, что поводов играть в непримиримость у Окумы с Ито не было изначально, и в этом находилась доля правды. С другой стороны, в каждом коллективе должна присутствовать парочка лучших врагов: статью об этом Шибусава декламировал летом, когда строил планы, как переманит всех из офиса в свою компанию.
— На свидание собрался?
Окума спрашивал из праздного любопытства. О личной жизни Ито особо не распространялся, поэтому масштабы её насыщенности всем желающим были известны исключительно по жалобам Иноэ, которого в очередной раз «променяли на какую-то …!». И судя по тому, что горе и негодование его были примерно одинаковыми, «какая-то …» не повторялась. Окума бы и не знал, не его это дело, но офис был маленький, Иноэ громкий, Шибусава терпеливый, а Ито беспощадный к чувствам друга.
— Что-то вроде того, — Ито сосредоточенно оправлял на жёлтых хризантемах листья, словно не знал, что в вечернем метро цветы хорошо, если выживут вообще.
— Что думаешь? — Окума показал свой букет.
— Думаю, что тебе очень повезло с Аяко, — вдруг невпопад отозвался Ито. — А, — он встряхнулся, — тюльпаны красивые.
— Что значит «повезло»? — нахмурился Окума. Даже когда интонации собеседника были понятны, он всё равно умудрялся слышать их «таким тоном», и в случае Ито тон обычно работал не в его пользу.
— Ты о ней заботишься, она о тебе. — Дверь открылась, колокольчик звякнул, а улица встретила накрапывающим дождём. — Надо же. А по радио обещали хорошую погоду. Обманщики.
— Это не везение, а работа, — угрюмо заметил Окума, выходя следом.
— Понимаю, — улыбался Ито настолько безоружно, что Окума стушевался. — Думаю, что это здорово, вместе стараться над отношениями. И хотеть заботиться о ком-то. И прочее, — он отмахнулся.
— Влюбился что ли? — Окума сам удивился, когда как-то уж слишком панибратски толкнул чужое плечо.
— Хах. Нет. Но было бы неплохо. Скоро зима, холода, а Иноэ пинается во сне.
— Даже Шибусава уже не думает, что вы вместе, — фыркнул Окума.
— Шиппер с нашего двора, — засмеялся Ито, — Иноэ мне как брат. Я его, конечно, очень люблю, но не так. И это взаимно. — Он остановился, дожидаясь зелёного на светофоре. — Вторую неделю страдаю. Хочется праздника и чего-нибудь прекрасного. А прекрасное откладывается минимум на полгода и не совместимо с неопределённым будущим.
— А будешь знать, как делать что-то назло, — дёрнул щекой Окума, но почему-то снова не почувствовал обиды из-за проигрыша. — И праздник-то со счетов не списывай, — загадочно добавил он.
— Кума, — Ито резко остановился, Окума об него чуть не споткнулся, — а ты бы поехал, если, например, я бы не смог?
— Тебе уже одобрили визу, — нахмурился Окума.
— Ну, представим, что со мной что-то случилось, — Ито пристально посмотрел ему в глаза, — поехал бы?
— Если ты собрался прыгать под поезд с хризантемами, то с цветом не угадал, иди меняй на белые.
— Вот ты придурок, — Ито покрутил пальцем у виска, но не двинулся с места.
— Ну поехал бы. Я же правда хотел поехать. — неохотно признался Окума. — Но мне не нужны твои подачки!
— Ой, узнаю нашего дорогого Куму, — понимающе кивнул Ито, — из моих рук и ключевая вода ядом, да?
— Вообще… — Окума задумался. — Нет. Я дня три уже не злюсь. Кажется.
— Мы его теряем! — картинно приложил запястье ко лбу Ито. — Об этом никто не должен знать, слышишь, Джо. Ни одна душа!
— Отвали, — чтобы скрыть улыбку, Окуме пришлось сделать вид, будто у него развязались шнурки. — Никуда бы я не поехал, ненавижу тебя, ясно?
— Да ясно-ясно. Ладно, ты тут пока ненавидь, а я побежал, не успею ещё.
***
Кидо опаздывал. Ито ждал его уже полчаса, смирно стоял, оперевшись о колонну, когда устал, прошёлся взад-вперёд. Сложно искать незнакомца в снующей толпе; к вечеру на станции стало совсем уж многолюдно. Его то и дело толкали, цепляли сумками, несколько туристов подошли спросить дорогу. Изрядно помятые хризантемы всё же должны были привлекать внимание. Ито не пытался представить, как выглядит этот человек с глубоким приятным голосом, в котором немного проскальзывали южные интонации. Ито, прожив в Токио почти половину жизни, и за собой замечал привычку тянуть гласные, столичный говор не смог вытравить её. Отойдя к стенду информации, он огляделся, будто мог среди десятка людей найти того, о ком не имел никаких представлений. Обычный чехол, памятный брелок. Такие могли быть у серьёзного офисного работника: костюм, короткое тёмное пальто. А могли быть и у шифрующегося фрилансера в заношенной куртке и помятых кедах. На стенде красовалась одинокая фотография особняка в западном стиле. Ито пригляделся, рекламировали фестиваль памяти в парке Кю-Фурукава. Ожидание становилось утомительным. Чтобы отвлечься, Ито принялся рассматривать фасад; он любил свою работу, умел наслаждаться чужими успехами. От здания веяло неоготикой, в дублированной на английском короткой справке Ито зацепился взглядом за имя Джосайи Кондера. В юности одна из книг Кондера у Ито была настольной — стало быть, как и здание морского флота, это был его проект. В подарочном пакете, куда Ито положил находку, зажужжала вибрация: звонили с городского номера. Ито зажал ухо ладонью, — в метро было слишком шумно, — ко второму приложил динамик, выжал кнопку громкости. — Слушаю. — Ито? Здравствуйте ещё раз, — голос у Кидо был немного уставший, но весёлый. — Ито, простите ради всех богов, но сегодня не получится встретиться, — он сдавленно хихикнул, — вы можете отнести мой телефон дежурному на станции, а можете… — на том конце повисло молчание. — Что я могу для вас сделать? — Я скажу вам пароль, — Кидо вздохнул, — если не очень затруднит, найдите в контактах Окубо, скажите, что я в полиции. — В полиции?! — Да. — Кидо фыркнул, пряча очередной нервный смешок. — В общем, тут нужен залог и… Боги, — он всё-таки рассмеялся, — я помню наизусть только свой мобильный. Это просто кошмар. — Назовите номер отделения и данные задержанных, — Ито быстро соображал: достал свой телефон, под диктовку всё записал. — Время! — послышался грозный мужской голос. — Боги. Ито, спасибо вам ещё раз, и простите. Ито посмотрел на экран, вызов сбросили. Правильней было поступить так, как попросил Кидо. Но отчего-то ему показалось, что тому совершенно не хотелось связываться с этим Окубо — похоже, их объединял не только совместный выбор мебели. И похоже, что Окубо всё-таки не был нерадивым сыном. Не давая себе времени подумать, Ито убрал чужой телефон обратно в пакет. Праздник не задался. — Кума, скучал? — Что, не прыгнул под поезд? — послышался родной в своём недовольстве голос. — Кума, будь другом… — Где набраться-то успел, болезный?! — недовольство сменилось изумлением. — Ну, Кума, ну, хороший. — Что у тебя там стряслось. Шум как на вокзале. — Попроси Шинпэя, — не дожидаясь возражений, Ито быстро заговорил: — у меня друзья попали в полицию, там ничего серьёзного, административка за нарушение общественного порядка. Кума, я всё что хочешь сделаю. — Прямо-таки всё? — заинтересованно уточнил Окума. — В рамках Конституции и уголовного кодекса. — Да, милая, — в шуме метро слова было трудно разобрать, Окума прикрывал микрофон пальцем, — ах, это Шунскэ-пакость, ему не спится в эту тёмную ночь. Хорошо. Передам. В гости? Ла-адно. Перешли мне данные на этих твоих друзей, — Окума снова обращался к Ито. — Аяко передаёт, чтобы ты осторожнее был на скользком кафеле. Ладно, привет она тебе передаёт. — Спасибо, — Ито выдохнул напряжение разом, чуть пошатнулся, нервы к концу недели были совсем ни к чёрту. — Жду приказов от моего повелителя, — добавил он, и Окума нажал отбой.***
Окубо проснулся ровно за пять минут до будильника, отключил сигнал. Он будильник ставил исключительно в качестве подстраховки, привычный график и налаженный режим давно сделали своё дело, и даже если он ложился поздно, как сегодня, не давали сбоев. Кидо он ждал до одиннадцати, озвученные «планы» явно были просто посиделками в баре, последнее время Кидо пил почти каждый день. Понемногу, но Окубо всё равно не нравилось. Тот завалился домой позже обычного — было уже за два, удивился, увидев гостя, как будто они не договаривались встретиться. На вопрос, где их носило, ответил что-то невнятно-нервное, и Окубо решил не приставать. Ямао плёлся следом, хватаясь то за стены, то за плечи друга: пить он не умел, и, видимо, висеть на Кидо в полусознательном состоянии, обниматься с ведром и страдать было его личным ритуалом. Окубо пытался уснуть, но Кидо возился с Ямао на кухне слишком громко, и усталость победила только после трёх. Окубо открыл окно, обернулся. Кидо лежал на животе, обнимая дамакуру. Одеяло сползло, открывая обнажённую спину, под кожей от ровного дыхания еле заметно проступали лопатки. От одного взгляда на него — полураздетого и распластанного, внутри разгоралось желание. И не вспомнить, когда последний раз у них была близость. На Токио наползал октябрь, выходит, летом — где-то между днём рождения Кидо и Танабатой. Ничего не отпечаталось, это был быстрый безыскусный секс, которым Окубо любил сбрасывать напряжение. У Кидо с Ямао тогда не ладилось что-то с их глупым проектом частной школы, ради которого оба бросили нормальную перспективную работу, и он, как случалось в схожие моменты, тоже предпочитал выплёскивать эмоции через постель. Окубо подошёл к кровати, наклонился, провёл ладонью по плечам, и по коже тут же побежали мурашки. Поцелуй под ухом, укус в загривок — проверенная последовательность. Кидо выдохнул чуть громче, Окубо упёрся коленом в матрас, скользнул рукой под одеяло, огладил бедро, сжал ягодицу. — Что ты делаешь? — приподнялся на локтях Кидо, и под пальцами напряглись мышцы. — Собираюсь сделать тебе приятно. — Окубо потянулся за поцелуем, но Кидо вздёрнул подбородок, уворачиваясь. — Не хочу, — мотнул он головой. — Твоё тело думает иначе. — Окубо просунул ладонь ему под живот: он прекрасно знал, как получить этого строптивого человека. — Я сказал — не хочу. — Кидо выкрутился из-под него, прижался спиной к спинке кровати, подтянул колени к груди. — Похмелье? — Нет, — Кидо смотрел странно, это совсем не походило на то, чего от него ждали, — просто не хочу. — Почему? — Окубо сел, желание, отзывающееся болью в паху, менялось, превращаясь в раздражение. — Блядь, не хочу и всё! — А я хочу, — прищурился Окубо. — Подрочи. — Да что за взбрыки, играем в покорение крепости? Окубо придвинулся ближе, положил руку на лодыжку. Иногда Кидо нравилось грубее и на грани, но обычно этому предшествовали какие-то события. В их ссору из-за увольнения из министерства дело дошло до вывихнутой руки и разбитой скулы. Сейчас же Кидо не выглядел ни разозлённым, ни отчаявшимся, он даже недовольным не выглядел. Обычный. Может, немного сонный, и в голосе ни скользят истеричные нотки. К его импульсивности Окубо относился спокойно. У всех свои недостатки, тем более, Кидо был всё-таки разумным человеком, он и в самых расстроенных чувствах мог нормально объяснить, что не так. А тут сидит и смотрит чуть ли не как на врага: ноздри раздуваются, пальцы поглаживают угол одеяла. — Сколько ещё раз мне повторить? — всё-таки повысил голос, отдаваясь эмоциям. — Что не так? — Окубо на свой риск придвинулся ещё чуть ближе. — Ты меня избегаешь? — Если бы я тебя избегал, мы бы не проснулись в одной постели, — Кидо говорил уверенно, но глаза чуть отвёл, опустил веки, закрываясь. — Ты поэтому не переезжаешь? — мысль показалась удивительно ясной. — Думаешь, я буду что-то делать против твоей воли? — Только попробуй, — Кидо посмотрел прямо, теперь — спокойно. — Я тебе все кости переломаю. И ты знаешь, что это не блеф. От этого спокойствия становилось не по себе. Окубо знал, что его офисная работа против кэндзюцу, которым Кидо до сих пор время от времени занимался, сила неравная. Но совершенно не ожидал, что вообще будет когда-либо думать в таком ключе. Он видел Кидо в деле лишь однажды, тот вправил мозги какому-то парню в клубе, поубавив молодой самонадеянности. И, конечно, кулаки никогда не были их методом — только если в качестве прелюдии. — Ты не ответил, — покачал головой Окубо. — Не знаю, я не готов. Меня пугает эта распланированная до мелочей жизнь. Совместные отпуска, поездка к твоим родителям на Золотую неделю, — Кидо тряхнул чёлкой, поправил волосы, будто нервничал. — Не знаю. — Ты преувеличиваешь. План помогает ориентироваться в жизни. Через три года я получу повышение, и можно внести изменения. Когда-нибудь, — он снисходительно хмыкнул, — вы с Ямао начнёте своё дело — это тоже что-то изменит. Ты придумываешь. — Ма-ацу, — послышался страдальческий голос из кухни. — Извини, Ямао зовёт, в другой раз обсудим, — Кидо быстро поднялся, набросил юкату и поспешил выйти. Окубо раздосадованно ударил кулаком подушку. Его начинала раздражать эта неопределённость. Кидо затягивал, это портило все расчёты. А он как будто не понимал, что Окубо всё это делает для них обоих. Пройдёт время, между ними может не остаться чувств, но крепкие партнёрские отношения — разве не в этом стабильность? И сам Кидо когда-то давно соглашался — в этом. Уходит страсть, но твёрдая рука и общие обязанности держат прочнее. И Окубо выбрал этого человека, доверился ему. Показывал, как можно стать лучше, принимал немногочисленные придирки, стараясь исправляться. И никогда не думал, что один работает над тем, чтобы им было хорошо вместе. Кидо год от года становился взрослее, уже не шатался по вечеринкам и походам; сам Окубо — терпимей, мог повторять просьбы по несколько раз. И всё-таки они упёрлись в этот переезд, который, без сомнения, был логичным шагом в отношениях. Окубо поспешно схватил рубашку, эта сцена убила даже желание выгладить стрелки на брюках. — Позвоню вечером. — бросил он, обуваясь. — Не получится, — Кидо вышел к нему, — телефон ещё не у меня. А Ямао уходит раньше. — Так сильно разбил? — нахмурился Окубо. — Нет, не совсем, — Кидо шагнул ближе, поправил ему галстук, смахнул невидимую пылинку с пиджака. — Не переживай, сегодня заберу. — быстро поцеловал в щеку. — Извини за… ф-ф, — горячий выдох в шею, и только улёгшейся жар вновь заколол позвоночник. — С переездом решу в ближайшее время. — Обещаешь? — Окубо поймал его ладонь, поднес к губам. — Опять давишь, — Кидо прикрыл глаза, — обещаю.***
Кидо переминался с ноги на ногу, время поджимало, а Окубо курил третью и никуда не собирался. Встречу удалось назначить на двухчасовой перерыв, за опоздание директор мог и выговор влепить. Окубо молчал. — Не забрал ещё? — наконец подал он голос, выбрасывая окурок в урну и тут же выбивая из пачки новую сигарету. — Как раз собираюсь. — Провожу. Кидо запнулся, маленькая ложь тянула за собой ложь побольше, сейчас придётся придумывать, почему провожать не стоит, а у него на это не было никаких сил. Окубо позвонили. — Алло, — ответил он, прислушался, нахмурился. — Откуда у вас мой номер? — нахмурился сильнее и протянул Кидо телефон. — Тебе. — Да? — Кидо удивлённо вскинул брови, голос в динамике показался знакомым, но из-за какого-то шума на фоне его было плохо слышно. — Кидо-сан, здравствуйте! — Ито? — на всякий случай уточнил он. — Да. Кидо-сан, простите пожалуйста. Номер этого человека дал ваш… друг, через которого мы вчера связывались, — говорил Ито быстро, будто опасался, что его не станут слушать, но голос всё равно был виноватый. — Кидо-сан, сегодня не получится встретиться, простите, что так поздно сообщаю. — Что-то случилось? — Знаете, — Ито вдохнул, — это просто дурацкая история. У меня сегодня день рождения, а я совсем забыл. — А, э, — Кидо развеселило, что Ито извиняется за такое, как же, наверное, человек занят, если забыл о собственном дне рождения, — поздравляю… — Спасибо, — Ито запнулся. — И я бы пришёл. Но тридцатилетие, друзья приготовили тут … — он фыркнул. — Простите, так глупо, но они меня не отпустят. Еле выпросил разрешение на один звонок. — Это так мило, — улыбнулся Кидо, — ничего страшного, не переживайте. — Можем встретиться там же завтра часов в двенадцать? — Что ж это за праздник, если уже в двенадцать вы будете способны куда-то ехать? — рассмеялся Кидо. — Я ответственный! — в голосе проскользнула улыбка. — Ну, хорошо. Но если не справитесь, тоже ничего. Я найду, чем себя занять. Ещё раз поздравляю, и, — он снова улыбнулся, — теперь цветы с меня. — Пусть будет сюрприз, — мягко отозвался Ито. — Спасибо, хорошего вам вечера. Кидо опустил телефон, посмотрел в низкое дождливое небо. Теплые выходные под хорошую музыку, ничего не скажешь, и стало неловко, будто он эти прогнозы сам сочинял. Мысли вернулись к Ито. Какой молодой, между ними и десяти лет разницы не было, а вот как — тридцать. Он снова улыбнулся: и ответственный, не попадает в полицию по нетрезвости. Кидо был уверен, что вчера из отделения их вытащил не Окубо, он бы так не смог. С них даже залога не взяли, протокол не составили, даже извинились. И за это тоже стоило отблагодарить. Незнакомый ведь человек, Кидо ему — голос, а вот как бывает. И внутри стало тепло. Он верил в рассказы Ямао про гуманизм, про помощь, но так редко с этим сталкивался сам. — Кто это был? — потянул из его пальцев телефон Окубо. — Это… — Кидо посмотрел на него, не зная, что ответить. «Соврать», — поправил он себя. — По проекту школы… Мы договаривались, эм, ну… обсудить кое-что. — Что обсудить? — спросил Окубо требовательно. — Ты же сказал, что тебе неинтересны наши «игры в песочнице», — сощурился Кидо. — Ну сказал. И что, ты ответить не можешь? — Могу, — Кидо постарался не злиться, у Окубо приступы ревности случались, а тут и правда повод. — Проекты классных комнат: цвет стен, расстановка парт, специальное оборудование. Доволен? — Да, конечно. — Ну что такое? — Ничего. — Ну, в чём я опять виноват? — Вину Кидо чувствовал — острую и холодную, она сомнениями ползла по венам, и внутри всё сжималось, словно он и правда делал что-то совсем непозволительное. — Ни в чём. — Отелло, — Кидо погладил его по локтю, — вылитый мавр. — Сними этот кошмар, — Окубо потянул синий шарф в мелкого зайца с его шеи. — А мне нравится. — Сними, я тебе говорю, — он подцепил узел, но остановился, легонько прижав пальцы к сонной артерии. — Ты ж мне обещал не ходить так. Кидо шагнул назад, отстраняясь, шарф снимал медленно, опасаясь, что если покажет злость, станет ещё хуже. Брови не крась — ярко, глаза не подводи — пошло. И до одежды докопался. Кидо поднял воротник, запихивая злосчастный кусок ткани в карман. — Так нормально? — На приличного человека похож, — кивнул Окубо, — впрочем, я уже говорил, что чёлку бы тебе лучше зачёсывать выше. А ты молодишься. — Стать великовозрастным занудой я ещё успею, — буркнул Кидо и тут же прикусил язык: Окубо был старше, на любые подколки про возраст реагировал болезненно. — Что? — Ничего. Извини. Я подумаю про укладку, — Кидо отвернулся. — У меня эфир. — А телефон? — Если успею, заканчиваю поздно, — сжал зубы, главное, сейчас не сорваться. — Вечером буду дома, не переживай, — улыбнулся он через силу. — Ко мне не хочешь? — Окубо выбросил окурок, не попал в урну, придавил огонёк носком ботинка. — Завтра встреча. От меня ближе ехать. — Со звонившим? — Да. — Что у тебя с ним? — Окубо положил ладонь Кидо на плечо, сжал. — Посмотри на меня. — Встреча, чтобы обсудить проект, — отчеканил Кидо, глядя ему в глаза. — А если я пробью его номер, узнаю данные? Окубо мягко улыбнулся, а Кидо как холодной водой обдало. Ему не верили. В груди забилось, щёки запекло. Он не понимал, что делать. Признаться? Но тогда Окубо получит свою победу, поймает на лжи, неизвестно, к чему это приведёт. Настаивать на своём? Чувство вины накрывало с головой, топило. Кидо глубоко вдохнул, отгоняя панику. Не умел он врать — вот и не брался бы. Он Окубо никогда не врал. И кто же думал, что всё так обернётся. Кидо даже предъявить было нечего, ведь он и только он был во всём виноват. — То это будет нарушением закона, — постарался улыбнуться как можно беззаботней. — Но если тебя это не пугает, — склонил голову набок, — вперёд. Человек занимается… эм. — Кидо задумался, он не знал, кто проектирует помещения, так далеко они с Ямао ещё не зашли. — Такими вещами, — закончил он на выдохе. — Хорошо, — кивнул Окубо, — я тебе верю. Он спрятал руку с пустой пачкой в карман, а Кидо знал — ему не верят. И правильно делают. Хотя внутри поднималось какое-то сомнение, будто было во всём происходящем что-то неправильное, опасное. Будто оно давно зрело и готовилось вырваться, и тревога стучала в висках.
