Раз папа, два папа

***

— Вот это встреча на Эльбе, — весело заметила Сью, пока они с Калебом пялились друг на друга. — Йен? — наконец, отошёл от ступора Калеб. — Эм, привет, слушай, у вас тут должен быть… — неловко начал Йен, пытаясь заглянуть бывшему за спину. — Папочка! — закричал выбежавший на звук его голоса Ев. Калеб от неожиданности вздрогнул и машинально посторонился, когда пацан пронесся мимо него к Йену. Похоже, что мальчик реально испугался, потому что на этот раз он не просто легко обнял Галлагера, а прыгнул ему на шею, обхватывая ногами за талию. — Хей, все хорошо? — мягко спросил Йен, крепче прижимая к себе липучую обезьянку. На улице было прохладно, а тот выбежал в одной лёгкой кофте. — Ты меня нашел, — выдохнул ребенок, сопя куда-то ему в шею и не думая слезать. Йен почувствовал, как в горле встал комок, поэтому следующие слова он выдавил с позорным хрипом: — Ну, конечно, нашел. На порог дома вышел ещё один мужчина, лет сорока, но очень ухоженный. — Простите, а вы кто? — вежливо произнес он, с удивлением глядя на Йена с Евом на руках. Йен на секунду замер, даже не зная с чего начать. От Сью, очевидно, помощи ждать не приходилось: если бы у нее был попкорн, она бы его уже достала. Чуть затянувшееся неловкое молчание прервал звонок его телефона. — Ев, давай, спускайся и сбегай за курткой, — отреагировал Йен, пользуясь временной передышкой и давая Калебу с его партнёром знаки подождать секунду. Мальчик спрыгнул с его рук и метнулся мимо замерших мужчин в прихожую и обратно словно маленькая реактивная молния. Звонил Микки, которому Йен двадцать минут назад отправил смс, что едет на адрес. Видимо, на этом лимит ожидания Милковича был исчерпан. — Это папа, — сказал Галлагер ребенку, который встал чуть позади него, прижимаясь почти всем телом. Брови мужчин напротив чуть ли не синхронно взлетели. — Ты его нашёл? — заорал муж ему в ухо, стоило Йену ответить на звонок. — Да, да, он со мной, — ответил Галлагер, обнимая Ева одной рукой за плечи. — Господи, блядь, Иисусе, — с диким облегчением выдохнул Микки на другом конце провода. — Говори, где вы, я приеду. А вот это было бы нежелательно. В мозгу тут же пронеслась картинка, как Микки разбивает Калебу голову о дорожный бордюр. И нельзя сказать, что такой вариант развития событий был совсем уж невозможен… — Нет, я сам разберусь. — Что, бля? — Мик, поверь мне, — используя свой самый убеждающий голос, сказал Йен, краем глаза отмечая, как распахнул глаза Калеб. Он буквально мог видеть, как задвигались шестерёнки в его мозгу — Йен тогда рассказал ему о Микки достаточно, чтобы сложить два и два. — Что ты там мутишь, Галлагер? — Я тебе перезвоню через полчаса. — Бля, нет, стой, — но Йен уже скинул звонок. — Тот самый Микки, я так понимаю? —насмешливо спросил Калеб. Йен лишь кивнул, пожимая плечами. Ев рядом развесил уши и впитывал каждое слово. — Детка, ты его знаешь? — удивленно воскликнул второй мужчина. — Ага, — хмыкнул Калеб. — Это Йен. Йен, это мой муж, Джон. — Очень приятно, — слегка улыбнулся Йен, делая хорошую мину при плохой игре.— Может быть, мы можем зайти внутрь и спокойно поговорить? — Может быть, — откликнулся Джон. — Евгений? — обратился он к ребенку. — Эм, я думаю, что мальчику бы лучше при нашем разговоре не присутвовать. Ев, это Сью, посидишь с ней недолго? — сказал он, впиваясь в коллегу умоляющим взглядом. В ответ та закатила глаза, но подошла к ним ближе. — Ладно, — настороженно кивнул Ев. — Мою сестру тоже иногда зовут Сью, хотя она Сюзи, — обратился он уже к женщине. «Сестру?» спросила у Йена Сью одними губами, на что он только покачал головой: не было времени объяснять. Калеб и его муж озадаченно переглянулись: видимо, подробностями своей жизни Ев поделился только с ними. Йена заполнило странным удовлетворением. — У тебя двадцать минут, Галлагер, — бросила ему коллега, увлекая ребенка за собой к скорой. Провожая их глазами, Йен запоздало подумал, что Калебу и Джону могло не понравится то, как доверенный им ребенок идёт в чужую машину, но они ничего не возразили. — Прошу, — обратился к Йену старший мужчина, пропуская его вовнутрь. Зайдя в со вкусом обставленный дом, Галлагер почувствовал себя в заляпанной чьей-то кровью униформе полным ничтожеством — саутсайдовским мусором, вломившимся в чью-то налаженную жизнь. Но на теле ещё остались печати фантомных прикосновений — там, где Ев прижимался к нему, ища защиты, — и это неожиданно придало сил. — Хотите чего-то выпить? — предложил Джон, как радушный хозяин. — Нет, спасибо, я на работе, — чуть улыбнулся мужчине Йен, садясь в указанное кресло. — А я выпью, — проговорил тот. — Детка, тебе принести бурбона? — Да, пожалуйста, — откликнулся Калеб, тоже садясь и бросая взгляд на кольцо на пальце Йена. — Вышел замуж? — обратился он уже к нему, когда Джон отошёл в другой конец зала к бару. — И ты? — в тон ему ответил Галлагер. — Я хотя бы на ком-то новом. — Я бы так не сказал, — понизив голос, протянул Йен, намекая на возраст Джона. — Пошел ты, — кинул ему Калеб, но губы его чуть изогнулись в улыбке. — Итак, — начал Джон, возвратившись назад с двумя бокалами и усаживаясь возле Калеба на диване. — Ещё раз, вы знакомы? Йен промолчал, давая Калебу возможность представить его, как тому заблагорассудится. Пиликнул его телефон — это пришел поток ругательств от Микки. Выключив звук, Йен положил телефон себе на колено и больше не обращал внимания, как тот с интервалом едва ли в пару минут загорался новым уведомлением. — Да, мы когда-то встречались, — без обиняков признался Калеб, потягивая напиток. — Понятно, — спокойно отреагировал Джон, но от Йена не укрылось то, каким оценивающим взглядом тот его окинул. — Извините, но у меня мало времени, — прочистив горло, сказал он. — Я понял, что вы хотели Ева… Евгения усыновить? — Сначала бы мы хотели с ним познакомиться, но в перспективе — да, — кивнул Джон. — Дело в том, что это сын моего… мужа и, — по-идиотски споткнувшись посреди предложения, начал объяснять Йен. — Боже, — внезапно перебил его Калеб. — Если это сын того самого Микки, то я, получается, уже видел его, на той неудавшейся свадьбе твоей сестры! — Ага, — подтвердил Йен, почувствовав страшную усталость — этот разговор, едва ли начавшись, уже страшно его выматывал. — Неудивительно, что ты его не узнал, ему тогда и двух не было. — Так, все это очень странно, — заметил Джон, выставив руки в останавливающем жесте. — И я не улавливаю сути. Йен вздохнул: из отпущенных ему Сью двадцати минут уже прошло не меньше семи. — Послушайте, это очень длинная и очень травматичная история, и я не могу рассказать ее в двух словах. Главное, что мы с мужем оформляем на Ева права опеки. Слушание должно быть на следующей неделе. Джон нахмурился: — Почему же нам тогда его отдали? — Рискну предположить, потому что вы помогли приюту или лично мисс Швейнер неплохой суммой, — озвучил Йен пришедшую на ум догадку, по реакции мужчин тут же понимая, что попал прямо в точку. — Или потому что в глазах опеки мы лучший вариант, чем бывший зэк и парень с психдиагнозом, — жёстко высказался Калеб. Йен на секунду прикрыл глаза: — Этот бывший зэк — его родной отец, — тихо ответил он. — Который, насколько я помню, его никогда не хотел и, видимо, не особо им интересовался, если уж ребенок осел в соцопеке. — Он был в тюрьме. — А где был ты? Некстати пришли на ум слова психотерапевта, пару недель назад выписавшей ему рецепт на лекарства с откалиброванной дозировкой: «По возможности, избегайте стрессов». Уже тогда Йен только хмыкнул про себя: женившись на Милковиче, он приобрел пожизненный абонемент на постоянную нервотрёпку — и не то, чтобы Йен жаловался. Как выяснилось опытным путем, счастливо жить без этого он бы не смог. Но блядь — это все было слишком. — Я не знал, что Еву нужна помощь. Он жил в соседнем доме, я видел его почти каждый день. С ним все было в полном порядке, пока его мать не увезла его. — И ты не потрудился узнать куда? Йену как будто нож в грудину вворачивали. «Да, ты не потрудился, — шептало ему подсознание, — тебе было насрать на него, ты был слишком увлечен своей крутостью, ты даже не сразу заметил, что Света с ним уехала!». Мысль о том, что он вообще не должен был следить за ребенком своего бывшего, в голову даже не пришла, — несмотря ни на что, он всегда чувствовал за Ева какую-никакую ответственность. — Его мать бы мне не сказала. И тем более, что... у меня была маниакальная фаза, — честность — лучшая политика, верно? — Это был сложный период, я потерял — или думал, что потерял — сразу двух близких людей, перестал пить таблетки и наворотил много глупостей. Хотя бы, Слава всему живому, похоже, ни Джон, ни Калеб не видели его выступлений в роли Гей-Иисуса. — Из-за этого я попал в тюрьму, — раскрывать карты, так уж все. — А когда вышел — точнее, мы вышли, — следов Ева и его матери уже было не найти. Он немного лукавил: да, он знал, что Микки спрашивал Боллов, но никто из них не зашел в поисках дальше этого. Они наконец-то были вместе, на свободе, над ними не висел никакой вселенский пиздец… Казалось, что можно теперь, во имя всех веков, просто наслаждаться обычной — счастливой, мать ее, — жизнью, не оглядываясь назад. Возможно, это было эгоистично но, блядь, они это заслужили. — Если бы мы знали, что происходит и где Ев, мы бы никогда ничего подобного не допустили, — хотя бы это было сущей правдой. Йен твердо посмотрел в глаза Калебу, пытаясь донести это до него, а затем попытался поймать взгляд Джона, но тот, не отрываясь, глядел на бокал в своих руках. — То есть мы имеем на одной чаше весов супружескую пару со стабильным пятизначным ежемесячным доходом, никогда не имевшую проблем с законом, а на другой — парочку бывших зэков из Саутсайда, один из которых, как ты сам мне рассказывал, любит поколачивать людей, а второй имеет обыкновение впадать в маниакальные припадки, — язвительно подытожил Калеб. — Действительно, странно, что мальчика отдали нам. Йен почувствовал, как у него руки начали дрожать, от того, что за сегодня он слышал это дерьмо уже во второй раз. — Все, что я говорил тебе тогда о Микки, нужно делить минимум на два. Я был сломан, потерян и все ещё очень сильно его любил, — сказал он, понимая, что наверняка причиняет этим Калебу боль, но уж как есть. — Говоря о нем всякое дерьмо, я пытался заставить себя разлюбить его. И не то, чтобы я в этом преуспевал. Калеб прищурился и попытался что-то сказать, но Йен ему не дал. Он чувствовал, что проигрывает в этом разговоре, но должен был договорить до конца. — Микки, может, и не образец хладнокровия, — учитывая, в каком дерьме он рос, — но он преданный, любящий и никогда бы не причинил Еву боли — ни в каком из возможных смыслов, — уверенно произнес он. — И я…да, у меня есть биполярное расстройство, но я на препаратах — как, собственно, и ты — и больше никогда с них не слезу. Да и Микки мне не даст, — позволил себе чуть улыбнуться он, чувствуя, как глазам стало горячо. Да, Милкович всегда был прав насчёт него него — Йен настоящая мягкотелая сучка. — Но, — начал Калеб, но теперь уже Джон, не проронивший за все время их перепалки ни единого слова, остановил мужа, положив ему ладонь на колено. — Достаточно, — промолвил он весомо и впервые посмотрел Йену прямо в глаза. — Ев попросил тебя приехать сюда? — Да, думаю, он просто очень сильно испугался. Мы обещали мальчику забрать его, и когда приехали вы, он решил, что мы его обманули и бросили. Похоже, до этого с ним не единожды так поступали, — грустно заключил Йен. — Давай шустрее, Галлагер, — раздался усиленный динамиком голос Сью. — Мне надо идти, — спохватился Йен, поднимаясь. При мысли, что сейчас ему придется сказать Еву, что он остаётся в этом доме на неопределенный срок, становилось труднее дышать. Даже если мальчику здесь будет в сто раз лучше, чем с ним и Микки. — Мы все равно сделаем все возможное, чтобы слушание прошло в нашу пользу, — сказал он напоследок. — И мы будем приезжать к нему сюда, пока он будет хотеть нас видеть, — добавил он, ожидая возражений, но их не последовало: даже если Калеб и хотел что-то сказать, то Джон ему не дал. Йен чувствовал, что его охватывает тугим отчаяньем. Они с Микки действительно были двумя переломанными мясорубкой жизни людьми с багажом разных проблем и никак не подходили на роль родителей глубоко травмированного семилетнего ребенка — и это не говоря уже о деньгах, — но он… он бы так этого хотел. И он знал, что Микки тоже — даже если он напуган до усрачки. Из дома вышли все вместе. Йен шел чуть впереди и мог незаметно — или не совсем — вытереть предательские слезы. Ев, сидящий на пассажирском сиденье, увидел его первым и радостно выскочил навстречу. — Мы теперь поедем к папе? — спросил он, заглядывая Йену в лицо. Блядство, почему все должно быть так. — Послушай, — начал Галлагер, присаживаясь перед ним на корточки, — мы… — Да, Ев, поедете, — неожиданно сказал Джон, и все моментально повернулись к нему. — Что? — воскликнул Калеб, хватая мужа за рукав. — Что ты сказал? — Сказал, что Йен может забрать мальчика. — Что ты несешь? — повысил голос Калеб, а Галлагер просто перестал что-либо понимать. — Я тоже рос в Саутсайде, — внезапно поделился Джон. — И мои родители тоже были далеки от норм морали. Но они любили нас — как могли — и я никогда не хотел бы для себя другой семьи. — Ты незнамо, каким способом выяснил, где мы, и приехал посреди рабочего дня через 20 минут после того, как мы вошли домой. Просто потому что мальчик был напуган — сказал он Йену. — Твой муж пишет каждую минуту — наверняка, если бы он знал адрес, то уже давно был здесь. Это важнее всех записей в личных делах и даже банковских счетов. — Милый, ты с ума сошел? Мы не можем просто отдать кому -то ребенка, которого взяли на попечение! — явно все больше раздражался Калеб. Ев, почувствовав накал страстей, неосознанно прижался к Йену, и тот, выпрямляясь в полный рост, притиснул его к себе за плечи. — Если придет внезапная проверка, мы скажем, что ребенок гуляет с няней. Или я просто им приплачу, и тогда никто вообще ничего не спросит, — невозмутимо проговорил Джон. Калеб свирепо молчал, видимо, просто не желая заводить с мужем ссору при посторонних. На заднем плане Сью многозначительно откашлялась. — Спасибо, — выдохнул Йен. — Огромное спасибо. Он хотел было сказать что-то ещё, но просто не мог — чувствовал, что начнет плакать, как последняя мразь. Хорошо, что Еву не надо было ничего собирать: он просто сбегал за небольшим рюкзаком с вещами, пока Йен диктовал Джону свой номер телефона. Спустя каких-то пару минут они уже были готовы отправляться. Йен все не переставал благодарить Джона, не веря, что тот реально просто так поверил ему — им, — и позволил взять мальчика. Калеб ничего не говорил, но хотя бы не спорил. — Твои таланты убеждения просто не знают границ, Галлагер, — крикнула ему Сью с переднего сидения, когда они тронулись: Йен остался с Евом сзади, в салоне. — Это не моя заслуга. Кто знал, что муж Калеба окажется таким хорошим человеком, — рассеянно ответил ей Йен, думая о том, куда ему сейчас девать Ева. Он был, конечно, очень рад, что мальчик будет у них, но это все было самую малость внезапно: у него оставалось ещё несколько часов до конца смены, и он не мог постоянно возить ребенка с собой. Микки тоже был на развозке, из Галлагеров сейчас дома явно никого не было. Разве что Боллам позвонить, но и они поди заняты. — Вы с Калебом раньше были друзьями? — спросил его Ев, закусывая губу прямо как Микки в минуты волнения. — На самом деле мы были вместе как парень и парень, — ответил Йен, решив, что глупо это скрывать. Да и Микки все равно узнает. — То есть, были семьёй? — Эм, ну я бы так не сказал… Что-то среднее между друзьями и семьёй. И в любом случае, это было давно, — ответил Йен, не понимая, куда клонит ребенок. — А почему ты спрашиваешь? — Нельзя красть у семьи и друзей, — немного пристыженно ответил ему мальчик. — Но я не знал! Йен глубоко вздохнул: интересно, это гены, воспитание или все вместе? — Что ты украл, Ев? — спокойно спросил он, не обращая внимания на веселящуюся Сью. — Часы, — доставая из кармана Ролексы, начал Ев, — Деньги из кошелька, — выуживая откуда-то 300 баксов, — статуэтку… По мере перечисления на коленях у мальчика скопилась уже неплохая кучка дорогих вещей — Йен отметил пару колец из белого золота, бриллиантовые запонки, портсигар… У пацана явно был наметанный глаз и впечатляющие умения: он пробыл в доме едва ли двадцать минут и почти все время был под присмотром. — Сью, — обратился Йен к коллеге. Благо, уехать далеко не успели. — Да, разворачиваюсь, — ответила она, пытаясь в зеркале заднего вида рассмотреть улов Ева. — Джон и Калеб — хорошие люди, которые нам очень помогли, хотя были и не обязаны. Красть у них — нечестно, не говоря уж о том, что нам все равно придется ещё с ними общаться и они сообразят, кто их обчистил, — сказал Йен ребенку, понимая, что разговор о недопустимости воровства как такового явно не найдет благодатной почвы. Да, честно говоря, Йен Галлагер и не был тем человеком, чтобы его вести. Джон, которому Йен вручил наворованное ребенком, округлил глаза, но шибко удивлённым не выглядел: ещё бы, если он с Саутсайда. По пути на станцию Галлагер позвонил мужу и, не вдаваясь в подробности, сообщил, что мальчик теперь у них. Микки, судя по его реакции, находился в шаге или от убийства, или от сердечного приступа. И если в начале разговора Йен бы поставил на первое, то к его концу — точно на второе. От предложенной Галлагером идеи попросить Марка закончить сегодняшнюю развозку, а самому посидеть с ребенком, Милкович чуть ли не впал в настоящую панику, так что от этого варианта пришлось отказаться. С боязнью Микки оставаться с Евом наедине надо было что-то срочно придумывать — это точно. — У папы сейчас очень много работы. Тебе придется посидеть на станции, пока моя смена не закончится, а потом мы поедем домой и встретимся там с ним, хорошо? — обратился Йен к мальчику, заталкивая телефон в нагрудный карман. Отстой, конечно, что приходится оставлять ребенка там, но, похоже, других вариантов не было. Мальчик только согласно пожал плечами и спросил: — А кем работает папа? — О, кстати, да, — подала Сью голос с переднего сидения. — Чем занимается Микки? — Инкассаторские перевозки, — ответил Йен. — Это перевозки чего-то очень ценного, — добавил он для Ева. Парень кивнул, но выглядел при этом чуть разочарованно. А, к черту. — В основном, он перевозит травку, — шепнул Йен Еву, удостоверившись, что Сью сосредоточена на дороге и не слышит их. — И он носит оружие. Глаза мальчика тут же загорелись в восхищении. Истинный сын Микки, что тут скажешь. К счастью, сегодня провидение явно было на их стороне: выяснилось, что во второй половине дня на станции проводится какой-то «День юного медработника» и все могут привести своих детей на бесплатное мероприятие, чтобы они познакомились с работой родителей или типа того — Йен не был специалистом в вещах, которыми занимались нормальные люди. Когда они приехали до этой херни оставалась ещё пара часов, но Йена выручила жена их коллеги с двумя детьми школьного возраста, которая пришла раньше заявленного времени. Кэти была так мила, что сама предложила пока что приглядеть за Евом. — Где двое, там и трое, да? — весело произнесла она, улыбаясь Еву. — Хочешь сходить с нами в KFS, пока мы ждём нашу экскурсию? — Что такое KFS? — насторожено спросил мальчик, чем привел Кэти в настоящее недоумение. — Сеть фастфуда, — аккуратно уточнила она, и не получив никакого отклика, продолжила, — ну, нагетсы, картошка фри, стрипсы, бургеры… По выражению лица Ева было ясно, что понятнее ему не стало ни на дюйм. — Ев последнее время жил далеко от цивилизации, — вставил Йен. — Это место, где готовят курицу. Туда можно прийти, сделать заказ и тебе принесут, что хочешь. — Объяснил он уже ребенку. — Как ресторан? — спросил мальчик. — Да, так, только там дёшево и грязно. — Я никогда не был в ресторане. — Ну, ты наверняка же ел еду на вынос, — уже совсем неловко сказала Кэти. — Матушка Джетта давала мне еду с собой, если я выходил из дома на целый день, это «на вынос»? Или я залезал в пекарню к… — Так, ладно, — поспешил прервать этот разговор Йен. — Кэти, возьми ему то же, что и остальным, и мне какой-нибудь дабл-твистер, хорошо? Он вытащил из кошелька несколько банкнот и передал растерянной женщине, отмечая каким заинтересованным взглядом Ев проводил кольцо на ее руке. Ох, помоги им Бог. — Кэти — друг, — многозначительно сказал Йен, понизив голос, когда женщина отошла от них на несколько шагов, чтобы помочь своим детям одеться. — Понял, — со вздохом произнес Ев. — И лучше вообще ничего не кради. Если кто заметит и позовет копов, то у нас будут страшные проблемы. — Никто не заметит, — уверенно возразил мальчик, глядя Йену прямо в глаза. — Это слишком большой риск, Ев. Пацан отвернулся и пожал плечом. Что ж, похоже, упрямство он унаследовал от отца. — Почему тебе обязательно нужно воровать? Хочешь что-то купить? — Билет в Румынию, — тихо буркнул Ев себе под нос. Йену показалось, что по его и без того гудящей голове только что ударили как в гонг. А только все начало налаживаться… — Слушай, — начал было он, как подошла Кэти с детьми. — Галлагер, вызов! — одновременно с этим заорала Сью. — Иду, — выкрикнул в ответ Йен, на бегу бросая Еву. — Мы об этом ещё поговорим, хорошо? Мальчик кивнул и, вжав голову в плечи, пошел за увлекающей его Кэти. Правда, нужного момента для разговора так и не выдалось: когда Йен вернулся, детям уже проводили экскурсию по станции. И Галлагер мог только надеяться, что Ев так пристально рассматривает стеллажи с лекарствами, потому что проникся историей о спасении жизней, а не потому что раздумывает, как бы что-то стащить. Потом юному поколению показывали какой-то фильм о доблестных медработниках, давали простенький мастер-класс и даже позволили похозяйничать в диспетчерской. Ев, который вначале выглядел настороженно, молчал и старался держаться в стороне, в конце даже оживился и сам нажимал на какие-то кнопки. — Похоже, ему было весело, — заметила Сью, пока они рылись в своих шкафчиках после окончания смены. — Да уж, хочется верить, что это не из-за того, что ему удалось у кого-то что-то спереть, — фыркнул Йен, добавив уже серьезно. — Спасибо за помощь, Сью. И за все. — Добро пожаловать обратно, Галлагер, — сказала коллега, легко его обнимая, а затем, хлопнув по плечу, ушла. Йен повернулся к своему открытому шкафчику и на секунду прислонился к нему лбом, ощущая, как на него тяжёлыми волнами накатывает усталость. А ведь день ещё и не думал заканчиваться. — Папочка, мы идем? — позвал его Ев. — Да, да, — отозвался Йен и захлопнул дверцу.