Раз папа, два папа

***

До квартиры добрались быстро, по пути забежав в пиццерию: Галлагер хотел, чтобы мальчик сам выбрал, чего ему хочется. Ев, конечно, впал в небольшой ступор, но с его помощью смог разобраться и попросил пепперони и пиццу с курицей и кукурузой. Да, Йен знал, что нельзя кормить ребенка одним фастфудом, но он был слишком вымотан, чтобы что-то готовить, а на Микки в этом деле вообще нельзя было положиться. Ну и к тому же, ему всё-таки хотелось, чтобы мальчику у них понравилось, а их таланты к кулинарии явно к такому не располагали. — В Америке каждый день едят в ресторанах? — спросил Ев, когда они с вкусно пахнущими коробками уже зашли на территорию их жилого комплекса. — Это не настоящие рестораны, Ев, — ответил Йен, — а сети быстрого питания. — Все равно бургер, — медленно проговорив новое слово, сказал мальчик, — который мы ели с Кэти, Диланом и Молли, и эта картошка в палочках, были очень-очень вкусными. Йен улыбнулся: ещё бы, после приютской еды. — Пицца тоже должна быть вкусной судя по запаху, — заметил он. — Слушай, мы не ожидали, что ты приедешь сегодня…хотя это, конечно, очень клёво, — быстро добавил Йен, — но у нас там не особо все прибрано и обустроено, мы заехали буквально пару недель назад. — Я могу спать на полу, — поспешно ответил Ев. — Нет, нет, все в порядке, мы уже купили в твою комнату кровать. — У меня будет своя комната? — спросил мальчик каким-то странным, напряжённым тоном, заставившем Йена нахмуриться. — А ты этому не рад? — Рад, — пожал парень одним плечом, что, как Йен уже понял, переводилось на «я не согласен, но ничего говорить не буду». Ладно, придется выяснять по ходу дела. — Хей, а вот и вы, — преувеличенно жизнерадостно вымолвил Микки, встречающий их у порога, когда они зашли в квартиру. Ев подбежал к отцу, чтобы обнять, пока Йен ставил пиццу на взятый у Боллов стол и с интересом оглядывал гостиную, в которой явно произвели какое-то подобие уборки. А ещё в центре стояла огромная коробка Лего. Мальчик тоже обратил на конструктор внимание, и Микки тут же сконфуженно принялся чесать голову. — Ээ, я это, подумал, что было бы клёво собрать его вместе. Я не знал, какой тебе понравится, поэтому взял Бамблби из Трансформеров. Можем ещё и фильм вместе посмотреть, если хочешь, — затараторил Микки, и было видно, что он нервничает. Ев завороженно смотрел на коробку и молчал. Йен даже испугался: а вдруг мальчик вообще не знает, что такое Лего? Или ему не нравится его собирать? Или он ненавидит Трансформеров? Черт, это разобьёт Микки сердце. — Если что, его можно обменять, — почти что жалобно сказал Милкович, и тут Ев, наконец, отмер. — Не надо, — сказал он тихо, и Йен с ужасом увидел у него в глазах блеснувшие слезы, а затем мальчик метнулся к Микки и крепко к нему прижался. Муж растерянно оглянулся на Йена и обнял ребенка в ответ. — Эй, малой, ты чего?.. — Я мечтал о таком целый год, — приглушённо сказал Ев, потому что все ещё утыкался в миккину толстовку лицом. — Он стоял в витрине в магазине игрушек в центре Тимишоары. Я постоянно проходил мимо него, но знал, что мы никогда-никогда не сможем его купить, и он слишком большой для меня, чтобы красть. Больдо попробовал пробраться в магазин ночью, чтобы стащить его на мой день рождения, но там была охранка. Хозяин его поймал и отлупил. Марчелло очень ругался, потому что Больдо потом две недели работать не мог. Просто чудесная история. — А потом Марчелло сказал, что купит мне его, когда мы вернёмся отсюда. Хотя он все равно бы не купил, — закончил мальчик с уверенностью, говорившей о немалом опыте. Йен вспомнил, как Ев каждый раз как будто не ожидал, что они с Микки сделают именно то, что обещали: что ж, теперь понятно откуда ноги растут. — Как ты догадался, что я хотел именно такой, папа? — Ев поднял голову и посмотрел на Микки, продолжая цепляться за него руками. — Ну, мы же с тобой одной крови, да? — усмехнулся Микки, растрепав мальчику волосы на макушке. И этот человек убеждал Йена, что будет плохим отцом. — Я обязательно украду что-нибудь и верну деньги, — продолжил тем временем Ев. Снова здорово. — Ничего не надо красть, ребенок, — сказал Микки. — Ты не должен с нами расплачиваться ни за что, что мы тебе покупаем, хорошо? — добавил Йен. Ев озадаченно нахмурился: — А за еду? За то, что здесь живу? — Ты платил за это в Румынии? — чуть повысив голос, спросил Микки. Ев пожал плечами: — Мы все вносили свою долю. Нда, все в лучших традициях Галлагеров, только Фиона не разрешала им так много воровать. Им понадобилось минут пятнадцать, чтобы втолковать мальчику, что ему больше не надо заниматься грабежом, оплачивая свое проживание или рассчитываясь с ними за что-либо. — Если тебе что-то понадобится, просто скажи и мы решим вместе, можем ли мы себе это позволить, ладно? — напоследок сказал Йен, и Ев неуверенно кивнул в ответ. — А сейчас пошли уже есть пиццу, пока она окончательно не остыла, — проворчал Микки. Остаток вечера прошел замечательно — ну, если бы Йен не чувствовал, как апатия пригибает его могильной плитой к земле каждую чёртову минуту. Они ели пиццу, собирали конструктор, что удивительным образом оказалось довольно весёлым занятием, и успели посмотреть половину первого фильма Трансформеров, перед тем как Ев задремал на арендованном диване. Переглянувшись, мужья аккуратно, чтобы не потревожить ребенка, поднялись на ноги и вышли в соседнюю комнату. — Хорошо, что мы сразу взяли в том магазе комплект постельного белья, — сказал Йен, расправляя простынь для кровати Ева. — Угу, — отозвался Микки. — Слушай, а ты абсолютно уверен, что… — Да, я точно уверен, что в этот раз не похищал его, — в пятый раз повторил Йен. — Просто я не понимаю, как они так легко отдали тебе его… — Калеб и Йен были раньше почти семьёй, а Джон очень хороший человек, — неожиданно раздался сонный детский голос от порога комнаты. — Вы ушли, и я проснулся, — сконфуженно признался мальчик, когда в комнате повисло тяжёлое молчание. Йен буквально чувствовал, как над его головой сгущаются грозовые тучи. Господи, этот день когда-нибудь кончится… — Почти, блядь, семья? — тихо и очень спокойно проговорил Мик, и Йен решил, что сейчас явно не время просить мужа следить за языком при ребенке. — Ев, иди почисти зубы перед тем, как ложиться спать, — сказал Йен, игнорируя Микки. — А можно в душ сходить? — неловко спросил мальчик. — В приюте просто… — он не закончил предложение, неопределенно качнув головой. — Да, конечно. Справишься там сам? Ев уверенно кивнул и, получив от Йена чистое полотенце, отправился в ванную. — Почти, блядь, семья? — повторил Мик уже почти на грани крика. — Да, мы встречались с ним, давно, — вскользь бросив взгляд на мужа, Йен занялся постелью для мальчика. — Это тот, с которым ты был, когда я сбежал? — спросил Микки, наверняка, сверля макушку Йена разъяренным взглядом. — Нет, Тревор был после Калеба. — О, — с язвительной интонацией выдавил Микки. Йен просто молча заправлял подушку в наволочку, пытаясь абстрагироваться и сосредоточиться на действиях своих рук: может, тогда тяжесть в голове не будет такой чудовищной. — Многое успел за полтора года, пока я гнил за решеткой, а? — Мик. — Да я просто говорю. Значит, он отдал тебе мальца в благодарность за то, что ты хорошо его трахал? — Он, наоборот, был против. — А, выходит, трахал плохо? Йен тяжело вздохнул. — Мик, пожалуйста. — Что, блядь, пожалуйста! — взорвался Милкович. — Может, ещё ты ему или его трахарю отсосал там по-быстрому, чтобы наверняка? Йену показалось, что он услышал, как с тихим шорохом его покинули самые последние силы. По-хорошему, он последние часы держался на одном только упрямстве. Недозаправленная подушка выпала из рук, и Галлагер тяжело опустился на кровать, ставя локти на колени и пряча лицо в ладонях. — Нет, уж блядь, поговори со мной! — закричал Микки, отрывая руки Йена от его лица, но когда напоролся на его взгляд, застопорился, чуть хмурясь. — Принеси мне мои таблетки, пожалуйста, — тихо сказал Йен, даже не надеясь, что муж просто сделает так, как он его просит. — Ты уже пил их за ужином, — сжав губы в линию, ответил Микки. — Что ж, если ты хочешь, чтобы я завтра встал с кровати, то дай мне, блядь, ещё, —выговорил Йен, чувствуя как тяжело повисает в голове каждое его слово. В глазах Микки сквозь злость и непонимание промелькнуло то самое тревожно-несчастное выражение, которое Йен слишком хорошо знал, ещё по временам, когда Ев был совсем крошечным. Господи, от этого ему сейчас станет ещё хуже. Наконец, Микки отвёл взгляд и вышел из комнаты. Минуту Йен сидел, низко повесив голову, прислушиваясь к звуку льющейся воды из ванной, а затем перед носом материализовались кружка и оранжевый пузырек. — Спасибо, — хрипло произнес он, принимая лекарство. Если ему повезет, завтра все будет видеться более туманным и менее значимым, но тяжесть чуть-чуть рассеется. — Насколько все плохо? — спросил Микки, тем не менее, не подходя ближе, и это было еще невыносимее, чем плохо скрытый страх в его голосе. Страх, за него, Йена, и страх за то, что он оставит Микки одного, когда ему так нужна поддержка. Не в силах это выносить, Галлагер качнулся вперёд и подгреб Микки к себе, утыкаясь лицом ему в грудь. Вот так было хорошо, а ещё лучше стало, когда Милкович прижал его голову к себе, нежно гладя затылок. — Уже гораздо лучше, — сказал Йен, нисколько не соврав. Микки сверху перевел дух, очевидно, намереваясь что-то спросить, но Йен ему не позволил. — Я действительно очень устал сегодня. Отвык от этой работы. Ещё пришлось выдержать парочку душевных стриптизов. Знаешь, выяснилось, что когда говоришь о своем психическом заболевании, оно только обостряется. — А зачем ты о нем говорил? — ровно спросил Микки. — Потому что Калеб орал, что ребенка нельзя отдавать в руки двух психов-уголовников и мне надо было заверить их, что хотя бы один из нас на таблетках, — Йен потерся носом о грудь Микки и поцеловал его в солнечное сплетение. — Ммм, значит, любишь парней с характером? — полушутя произнес Микки, но напряжение из его голоса ещё не ушло. — Я люблю тебя, — твердо сказал Йен, запрокинув голову, чтобы посмотреть на мужа. Микки смотрел ему в глаза «тем самым» взглядом, про который вечность назад говорила Мэнди. Одну руку он оставил на плече Йена, а другой обнимал лицо, нежно проводя большим пальцем под глазом, и это было просто идеально. — Всегда любил, даже когда был с ним. И об этом я тоже ему сегодня сказал, что, должно быть, взбесило его ещё сильнее. — Как же они тогда отдали Ева? — спросил Микки, продолжая гладить лицо Йена. — Джон действительно очень хороший человек. И он сам из Саутсайда. Сказал, что родная семья лучше, даже если она далеко не идеальная. — Это он с Милковичами просто не рос, — хмыкнул Микки, и Йен был вынужден с ним согласиться. Секунду спустя он осознал, что не слышит шума воды. — Нам нужно дозаправить постель, — сказал Йен, не предпринимая никаких попыток встать или даже просто отпустить мужа из рук. — Ага, — проговорил Мик, и чуть погодя, все же мягко отстранился. — Вставай, я доделаю сам. Йен не стал спорить: психиатр как-то сказала, что ему нужно учиться принимать помощь, и именно этим ему сейчас и стоило заняться. После того, как они уложили мальчика спать, Йен отправился в душ. Горячая вода и превосходный напор смогли хотя бы немного расслабить напряжённые плечи, но страшная усталость накатила ещё пуще: Галлагер еле дошел до матраса в их спальне, чтобы рухнуть на него как марионетка с оборванными ниточками. Он так и лежал неподвижно, набираясь с силами перевернуться и накинуть на себя одеяло, когда матрас просел под весом вернувшегося из душа Микки. — Не подумай, что я давлю, но если ты продолжишь лежать лицом вниз, то задохнёшься, — как можно более оптимистично заметил Микки, и Йен со скрипом заставил себя лечь набок лицом к нему. — Как ты? — спросил он у Милковича, изучающего потолок. — Я? — переспросил Мик чуть насмешливо, повернув к нему лицо. — Да, ты, — ответил Йен, накрыв его ладонь своей. — Ев теперь с нами — это пиздец какая ответственность. Да и моя депрессия влияет на тебя не меньше, чем на меня. Микки снова уставился в потолок. — Я… я не знаю, — сказал он, наконец, абсолютно потерянным тоном. По крайней мере, Микки уже может признаться в своей слабости, хотя и разобраться в собственных эмоциях ещё не в состоянии — офигеть какой прогресс, если оглядываться на несколько лет назад. Милкович лежал рядом нервный и загруженный, и Йен знал прекрасный способ, как сделать так, чтобы муж забыл обо всех проблемах и заснул сном младенца уже через полчаса, да вот только нужный для этого инструмент у него сейчас был не в рабочем состоянии. И все же Йен подвинулся к Микки поближе и начал нежно гладить его по внутренней поверхности бедра. — И что это мы делаем? — спросил Мик, против воли пропуская в интонацию игривые нотки. — А на что похоже? — проговорил Йен, пробираясь через штанину боксеров к дрогнувшим под его прикосновением яичкам. — Аах, а у тебя есть на это силы? — выдохнул Микки, чуть сдвигаясь на матрасе. — Нет, — честно ответил Йен, — но помочь тебе снять напряжение я могу. — Не надо тогда, — тут же отозвался Микки, но его уже приподнявшийся ствол явно с таким раскладом согласен не был. — Да ладно тебе, — сказал Йен, обхватывая рукой ствол мужа. — Просто расслабься. Микки часто задышал, сдаваясь. Его член уже вовсю налился и явно не очень комфортно упирался головкой в резинку боксеров, так что Йен другой рукой стянул мешающееся белье Микки к его ногам. Чертова депрессивная фаза — даже минет мужу сделать не в состоянии, не говоря уже о нормальном сексе. Впрочем, Йен прекрасно знал все читерские коды, чтобы заставить Микки получить первоклассный оргазм даже от одной только руки. Он придвинулся ещё поближе к мужу и просунул кисть свободной руки ему под шею, чтобы повернуть его лицо к себе и впиться ленивым поцелуем в губы. Продолжая надрачивать член Микки, Йен через каждые пару движений проводил большим пальцем по головке, размазывая выделяющуюся смазку. Вскоре Милкович начал тихо постанывать в поцелуй, поддаваясь бедрами ему в руку. Ненадолго выпустив ствол, Йен приласкал его яйца, а затем пробрался под них, чтобы погладить отверстие, не проникая внутрь. — Не дразни, если не можешь дать, Галлагер, — шепнул ему Микки, чуть ухмыляясь. — Это обещание. На будущее, — так же тихо ответил Йен и вернулся к жаждущему его прикосновений стояку мужа. — Ловлю на слове, — улыбнулся Микки, перед тем как дал увлечь себя в новый поцелуй. Много времени не понадобилось: пару минут спустя Микки задрожал и излился в кулак мужа с тихим шипением. — Вот так, — похвалил его Йен, запечатав приоткрытые в экстазе губы очередным поцелуем, и вдруг с ужасом осознал, что влажные салфетки кончились, а значит, надо будет вставать, чтобы помыть руку… Боже, когда он стал таким жалким. — Бля, салфеток нет, — озвучил очевидное Микки. — Я схожу за мокрым полотенцем, — добавил он как само собой разумеющееся, как будто не он в подобных случаях всю жизнь вытирался о простынь или старые трусы. Учиться принимать помощь, ага. Не возвращался Мик довольно долго, и Йен уже начал проваливаться в мутную дремоту, когда на его испачканную руку прилетело намоченное полотенце. — Йен, — позвал его Микки озабоченным голосом мгновение спустя, тут же окончательно разбудив. — Что там? — спросил Йен, отбрасывая в сторону испачканную тряпку. — Ты можешь встать? Реальная обеспокоенность в голосе Микки не предполагала отрицательного ответа, поэтому Йен, сжав зубы, встал и, чуть шатаясь, подошёл к мужу, замершему у комнаты Ева. — Дверь была приоткрыта, хотя до этого — точно закрыта, — зашептал ему Мик, давая знак заглянуть внутрь. Кровать была пуста, а Ев лежал на полу на сброшенном одеяле, сжавшись в сиротливый комок. — Я вообще сначала решил, что он сбежал, и потом только увидел, — залепетал Микки Йену в ухо. — Почему он спит так? — отчаянно спросил он, как будто Галлагеру точно должно быть об этом известно. — Я не знаю, может, лунатит? Лиам раньше лунатил, — предположил Йен. — Думаешь, надо перенести его на кровать? Йен не успел ответить, как Ев, разбуженный их шепотом, пошевелился и открыл глаза. — Эй, — тут же обратился к мальчику Йен, склоняясь в три погибели, чтобы не так нависать над ним. — Ты чего на полу? Ев сел на одеяле и — ну, конечно, — повел одним плечом. Йен обернулся на Микки, мотнув головой, и спустя мгновение мужья уже сидели на одеяле по двум сторонам от ребенка. — Колись давай, — протянул Микки, чуть толкая сына плечом. — Она слишком высокая, — тихо произнес Ев, смотря в пол. — В Румынии мы спали на матрасах на полу, я не привык. Когда высоко, можно упасть, — добавил он едва ли различимо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно это с ним и происходило в приюте. Ев говорил, что его не обижали, но это, черт возьми, приют. Там сбросить соседа во сне с кровати приравнивается чуть ли не к проявлению дружеской симпатии. — Ты мог бы нам сказать, — мягко произнес Йен. — В этом нет ничего такого. Мы просто можем снять матрас с кровати и кинуть его на пол. — Правда? — Конечно, парень, — чуть хрипло заверил его Микки. Видимо, фантазия о летящем с кровати ребенке догнала и его. Чтобы не быть голословными, они тут же это и сделали. Ев, казалось, был поражен таким простым решением своей проблемы, но как будто не осмеливался рассказать о чем-то ещё. — Ев? — осторожно позвал его Йен. — Теперь все нормально? — Да, просто… Вы можете не закрывать дверь? — уязвимо спросил мальчик, избегая смотреть на мужчин. — Хорошо, конечно. А почему? — Я никогда не спал один в комнате. Всегда был кто-то ещё. А потом в одной семье, там в общем, — парень замялся. — Они меня запирали на ночь в таком полуподвале и оттуда было никак не выйти и… — предложение он так и не закончил, но смысл был ясен и без того. Йен посмотрел на Микки поверх головы мальчика, чтобы в тусклом свете, пробивающимся из коридора, увидеть жажду убийства, написанную на лице мужа. — Короче, если открыть дверь, можно представить, что мы все вместе, — продолжил мальчик, уткнувшись взглядом в пол. Ну, теперь хотя бы понятно, почему Ев не пришел в восторг от новости о собственной комнате, как можно было бы ожидать от пацана, у которого ее никогда не было. — Мы откроем обе двери, — сказал Йен твердо. — Но если тебе будет…эм, не по себе… — продолжил он, не желая произносить слово «страшно», — то ты можешь прийти к нам в комнату и лечь с нами, ладно? Ев вопросительно оглянулся на Микки, который тут же ему кивнул. — Вообще без проблем, парень, — прочистив горло, отозвался он. — Хочешь, посидим с тобой, пока ты не заснешь? — спросил Йен у мальчика, который в ответ неуверенно пожал плечами. Уснул Ев десять минут спустя под конец истории про приключения Микки в Мексике, очевидно, придуманной Милковичем на ходу. По крайней мере, Йен раньше не слышал, чтобы по пустыне Чиуауа разъезжали хищные трансформеры, которые бы питались заблудшими туристами. Йен не был уверен, что детям вообще можно рассказывать на ночь подобное, но похоже, что мальчишек, имевших дело с соцопекой, было не напугать придуманными монстрами. Да и рассказчик из Мика был чумовой: Ев слушал как завороженный, пока усталость от насыщенного дня все же не дала о себе знать. — Завтра можно съездить в Луна-парк в Уотсворте, я видел в магазе рекламу, что там есть трансформеры в полный рост, — тихо сказал Микки, когда они уже лежали на матрасе в собственной спальне. Ещё раз: что там Милкович говорил про дерьмового отца? И тут же, мысль о том, что нужно будет ехать в место скопления огромных толп людей, вызвала у Йена приступ гудящей головной боли. — Мы можем съездить туда и вдвоем, — правильно растолковав его молчание, добавил Мик. — Туда только входные билеты на всех будут стоить баксов тридцать, и там ещё придется спустить не меньше сотни, — выдавил Йен, игнорируя последние слова мужа. — Мик, мне тоже хочется его баловать, но у нас на адвоката денег не хватит с такими дорогими подарками. — Ну, если честно, — отозвался Микки после небольшой паузы. — Конструктор я не покупал… Йен тихонько застонал — мог бы и сам догадаться. — Да они там совсем охерели, — принялся оправдываться Милкович. — Полкуска за сраное Лего! И этот с Бамблби был у них только на складе, типа доставка через два дня! Вот скажи, нахера нужно два дня, чтобы забрать одну коробку? А то, что у них там на этом складе камер нормальных нет и сторож за бутылку вискаря душу продаст — так это они сами виноваты. — Мик, с нелегальщиной и воровством надо завязывать, мы должны показывать Еву правильный пример, — начал Йен, осознавая, что звучит в ушах мужа как заевшая пластинка. — Пацан и так крадёт все, что не приколочено. Он едва ли за полчаса при постоянном присмотре вынес у Калеба и Джона вещей на несколько косарей. — О, правда? — заинтересованно переспросил Микки. — Да, но я все вернул, — сказал Йен, услышав в ответ разочарованный вздох. — У этого пацана глаза как сканеры и руки как магниты, я тебе отвечаю. Глаза Микки даже в темноте светились явной отцовской гордостью. Господи, помоги. — Мик, даже ты должен понимать, что это ненормально. Мы не будем растить маленького Лу Блонгера , не для того уезжали из Саутсайда. — Я вообще-то уезжать оттуда не собирался… — Микки. — Ой, да понял я, — заворчал Милкович, укладываясь поближе и кладя голову ему на плечо. — Правильный пример, никакого воровства… Но в парк то можно съездить? — Можно, — ответил Йен, обнимая любимого гопника, и чуть подумав, добавил, — учитывая, что я за его телефон тоже не платил. — Серьезно? — воскликнул Микки громче, чем следовало, и вскинул голову, чтобы посмотреть мужу в глаза. — Да тихо ты, — зашикал на него Йен, — разбудишь ребенка снова. — Ты прочитал мне целую лекцию о вреде воровства, а сам спиздил ему телефон? — негодующе зашептал Милкович. — Там была безвыходная ситуация! — открестился Йен. — В Уолмарте был какой-то социальный день и громадная очередь, а нужно было срочно, ты же помнишь. Йен тогда даже попытался уговорить покупателей пропустить его вперёд, но злые сограждане только с криками загнали его в конец очереди. Ну что ж… — Как ты прошел металлоискатель? — с интересом уточнил Мик, укладываясь обратно. — Сунул коробку в сумку какой-то сумасшедшей бабульки, которая достала весь персонал своими истериками из-за банки тунца, типа ей пробили не по акции. Ну и, когда рамка запищала, охранники просто решили с ней не связываться. А я потом помог ей отвезти тележку и забрал телефон из ее сумки. — Боже, Галлагер, это нормально, что меня заводят рассказы о том, как ты воруешь? — чуть ли не промурлыкал Микки, прижимаясь к нему всем телом и укладывая ладонь ему на грудь — прямо над местом, где бьётся сердце. — Уверен, что нет, — хмыкнул Йен, целуя Микки в лоб и кладя свою ладонь поверх руки мужа. — Но мы договорились? Никакого воровства. Хотя бы при Еве. — Никакого воровства при Еве, — повторил Микки, сладко зевнув. Через пару минут он уже мирно посапывал на плече Йена. Тому же, несмотря на давящую усталость, какое-то время не спалось. Измученное сознание вновь терзали мысли: будут ли они для Ева достаточно хорошими родителями с такими размытыми представлениями о морали? Или может наоборот, — пришло внезапно ему в голову, — они смогут найти к нему подход, потому что будут его понимать? В конце концов, так и не придя в своей голове к единому мнению, Йен забылся сном.