мемы

я ненавижу ебаные четверги. во-первых, это какой-то чертов эпицентр самых уебанских и не очень уроков в самом странном их распорядке: сначала английский, химия, опять английский, физра, математика, история и о, любимая славкой литература. на которой они с мирон яновичем спорили о композиции «тихого дона», а остальный класс делал вид, что слушал, хотя на самом деле все судорожно решали варианты — до экзаменов осталось чуть-чуть. — слав, ты идёшь? — спросил кир, складывая учебник в рюкзак и глядя на славу. карелин прямо-таки пылал: волосы растрепались, а щеки горели алым. слава был из тех людей, которые если спорили, то спорили красиво — как словесно, так и внешне. и лучистый взгляд серо-голубых глаз фёдорова, направленный на карелина, это подтверждал. — у меня ещё пара вопросов осталось. — стрельнув глазами по мирон яновичу, вдруг увлечённо пишущему что-то в ежедневнике, ответил слава. мы попрощались и с учителем, и с влюблённым славкой, и направились по домам. я проводил кирилла до остановки; договорившись порубиться в приставку в субботу, мы распрощались. я устало брёл до дома, размышляя, что завтра надо сдать сочинение мирон яновичу по русскому, посмотреть ошибки в пробнике по биологии и желательно не разложиться до конца этой недели. — ванечка! — на скамейке у дома меня ждал счастливый ваня, с фотоаппаратом на шее. я устало ему улыбнулся, и он вскочил меня обнимать. отстранившись, он обеспокоено спросил: — устал? — есть немного. — честно ответил я. он задумчиво покачал головой и произнёс: — так, тогда идём к тебе, сначала приведём тебя в чувства, а потом начнём наше седьмое приключение. — ваня открыл дверь (код лучше меня знает, ты погляди) и пропустил меня вперёд, заботливо забирая у меня рюкзак, приговаривая, что тяжести его принцессе негоже носить. я стукнул его по плечу и порозовел. прямо-таки принц, вы поглядите-ка. — так, сейчас я сделаю тебе кофе, ты быстро, — с нажимом произнёс ваня, громыхая на кухне, и я понял, что домашку придётся делать реально быстро, — сделаешь все свои дела, и мы пойдём навстречу приключению номер семь. — и какое же оно будет? — открыв ноутбук, спросил я. евстигнеев хитро улыбнулся: — узнаешь. тебе понравится. держи. — он вручил мне чашку с горячим и очень вкусно пахнущим кофе. — ой, ты ж есть наверняка хочешь! так, ванечка, что ты- — какой ты заботливый у меня, ванюш. — улыбнулся я, пролистывая пробник. в тесте ошибок нет, уже неплохо, но вот вторая часть меня волнует куда больше. — там мама нажарила картошки с грибами, поставь греться на минуты две, и иди ко мне. — хорошо. — послушно кивнул ваня, и продолжил хлопотать на кухне. я же вчитывался в каждое пояснение. так, в двадцать шестом про этих ебаных моллюсков засчитали, но лучше писать так, ага. я выписал правильный ответ в специальную тетрадку и продолжил листать дальше. все, остальное правильное, я ахуеть какой молодец. главное чтобы на егэ я тоже был ахуеть какой молодец. — ты все, кис? — ваня поставил тарелки с очень вкусно пахнущей картошкой и сел рядом. посмотрев на монитор и с глазами по пять копеек, он произнёс искренне: — пиздец. ванечка, если ты это сам все решаешь, то ты просто герой. — приходится. — фыркнул я, ставя тарелку на колено. то, как я ем, это просто цирковой номер — одно колено прижато к груди, на другой ноге я сижу, и да, мне удобно. пока обедали, мы сидели в тишине: ваня залипал в телеге, я проверял почту. — кис, а почему психолог? — вдруг спросил ваня, забирая тарелки и ставя их в мойку. — ну, я всегда хотел помогать людям, особенно тем, которым не так повезло с родителями, как мне, например. — переписывая сочинение на чистовик, отозвался я. — некоторые мамы не так просто примут укус на плече и засосы по всему телу. — цокнул я. ваня хитро улыбнулся: — я готов поставить ещё парочку. — всему своё время, милый. — улыбнулся я, не отвлекаясь от сочинения. — так, позиция автора мне ясна: нужно жить здесь и сейчас, радоваться любым мелочам и никогда не сдаваться раньше времени. я согласен с позицией шолохова… — боже, ну и нудятина, — покачал головой ваня, намывая посуду, — как клишировано заставляют нас думать. писать все образцу, иначе баллы снизят. унизительно просто. — ну, надеюсь когда-нибудь это изменится. всё, дописал. завтра федорову надо сдать. — ну наконец-то! — радостно воскликнул ваня, вытирая руки. — во-первых, я хотел похвастаться, — он задрал футболку и- — блять, ваня, ты с дуба рухнул?! ты набил мой рисунок?! когда ты успел?! — на ванином животе красовалась плёнка, под которой угадывался мой рисунок. вон дракон и рыцарь, и все это удивительно гармонично смотрелось с другими татуировками, даже с этими милейшими желтыми наручниками. — ну да. после нашего путешествия поехал к знакомому в салон, он без проблем набил. — он смешно нахмурился, а у меня просто в голове не укладывалось, что он набил мой не самый лучший рисунок дракона и рыцаря. типо-это не смоется. это н-а-в-с-е-г-д-а. ебануться. — я просто набил рисунок, который нарисовал мой любимый. — боже, ваня, ты- я почувствовал, как мои щёки заалели; ваня нежно обнял меня за плечи и поцеловал в щеку, и я подумал, что ваня — это синоним к слову «любовь». для меня так точно. — наше седьмое приключение — фотографии! — гордо выпятив грудь, сообщил ваня. — одевайся в свой самый лучший наряд, ванечка, и мы пойдём фотографироваться. — я не- — если ты сейчас скажешь какую-нибудь хуйню по типу «я не фотогеничный», я ебну тебе своим фотиком. ванечка, ты у меня самый красивый, самый-самый. — он щекотно поцеловал меня в изгиб челюсти, отчего я невольно улыбнулся. — давай-давай, одевайся. я ушёл в комнату переодеваться и грустно думать, что все, что у меня останется от вани — это фотографии с ним в руках. я буду держать его за руку лишь в самых счастливых снах, потому что ещё несколько дней — и он уедет навсегда. он останется полароидным снимком под чехлом моего телефона, который будет согревать мой карман, и я знаю, что буду одинок до гроба, ведь предать свою любовь к нему не смогу. я смахнул выступившие на глазах слёзы и выдохнул. ради вани надо держаться. я долго думал, что надеть: ваня был одет в простую белую футболку, широкие джинсы и клетчатую зелёную рубашку, мальчик-скейтер, ей богу. значит, мы будем серьёзным парнем мальчика-скейтера. с этими мыслями я достал чёрные скинни с цепями на них, тонкую чёрную водолазку и кожаную куртку, одиноко висевшую в шкафу. — господи, какой же ты горячий во всем чёрном. — послышался восхищённый голос вани, пока я застёгивал джинсы. — просто пиздец какой горячий, ванечка. — погоди, я сейчас очки надену, — рассмеялся я, видя, как ваня молча уходит в сторону туалета, театрально захлопывая дверь. через несколько минут он вышел и заявил: — если мы случайно потрахаемся в лесу, я не виноват. — ну-ну. — усмехнулся я, поправляя его волосы и целуя в висок. — идём, рыцарь ты мой. или дракоша? — предпочитаю «дракон в рыцарской шкуре», — поправил ваня, пока я закрывал дверь на ключ. — как скажешь-евстигнеев, блять! — на весь подъезд завопил я, когда его рука оказалась на моей заднице и сильно сжала. — сейчас соседка, вон, баба зина выйдет, ее инсульт хватит! — извини, не сдержался. — по лицу вани было видно, что ему нихуя не стыдно. я закатил глаза: вот придурок. но всё-таки любимый придурок.

!¡

— так, теперь голову повыше, ага, — я послушно выполнял инструкции вани, пока он меня фотографировал. он действительно увёз меня в лес, усадил на какой-то поляне и нацепил ушки эльфа. сначала сопротивлялся, но что я мог сделать против этих голубых глаз? правильно, ничего. — теперь я поставлю фотоаппарат на этот прекрасный пенёк и сейчас будет общая фотография! — тыкая на какие-то кнопки, радостно сообщил ваня. он установил фотик на пень и усадил меня к себе на колени. я поцеловал его в щеку, краем уха услышав щелчок затвора. ванька, нехотя встав, пошёл посмотреть получившуюся фотографию. — просто потрясающе, кис! — засиял евстигнеев. — давай ещё несколько сделаем, и пойдём распечатаем, у меня есть знакомый в типографии, где вопросов к нам не будет. — ну давай, — улыбнулся я в ответ, доставая телефон и делая фотографии задумчивого вани, который опять настраивал что-то. он был такой милый в золотистых лучах солнца, на его лице подрагивали тени от недавно зазеленевших кустов, он был таким невероятным, таким волшебным, таким красивым, что я заполнял фотоплёнку его голубыми глазами, нашими поцелуями, пока мы шли на эту поляну, его руками, что любовно держали фотоаппарат. — я поймал все твои родинки, ванечка, — просматривая фотографии, улыбнулся ваня. — никогда их не забуду. — а я тебя, вань. никогда не забуду. — тихо произнёс я, так, чтобы он не услышал. ваня убрал фотоаппарат в чехол и достал свой телефон, заявляя, что сейчас будет любительская съемка. мы дурачились, снимая видео на память, жарко целовались, из-за чего некоторые фотографии были смазанные, а потом… телефон с начатой записью видео упал в траву, а мои пальцы полезли за пояс джинс вани, ну и, рудбой почти угадал, только я ему отсосал. в лесу. и на видео сто процентов было и слышно, и видно, как ваня стонет, а я протираю коленами землю. ну, теперь у нас есть почти home-видео. ни о чем не жалею, друзья, ни о чем.

!¡

— вась, давай быстрее печатай, у нас ванечкой наполеоновские планы! — ваня всячески торопил васю — высокого, с яркими зелёными волосами хмурого парня, который, впрочем, язвительно ответил: — ага, это же я влияю на скорость печатания принтера, да? ваня сразу заткнулся, переключив внимание на мою руку, на которой увлекательно рисовал всякие узоры. я же оглядывал помещение: из больших окон виднелись пушистые клёны, на подоконниках ровным рядом стояли буйно цветущие растения: мои любимые фиалки, фикусы и ещё какие-то, неизвестные мне. в углу стояли специальные… я хуй знает как это называется, белые такие штуки, ну вы поняли, я уверен, и стул для фотографий на паспорт и иные документы; на столе лежал фотоаппарат, рядом раскрытый ежедневник, стояла чашка с давно остывшим кофе, фотография васи с каким-то высоким блондином в обнимку, календарик с котиками и обведёнными там датами. уютненько. — держи. ванечка, научи своего мужика манерам, пожалуйста. — напутствовал меня вася. — обязательно, — улыбнулся я ему. ваня, просмотрев фотки, засиял и, попрощавшись с васей, потащил меня на улицу. я, достав из кармана вейп, закурил (или это не считается курением, а парением? я не знаю) и выжидающе посмотрел на ваню. куда он сейчас меня потащит? он что-то смотрел по картам и выдал радостное: — ванечка, мы едем в зоопарк! — о господи. — да-да. — злорадно улыбнулся он, открывая двери в машину. — прошу. я с театральным вздохом сел на переднее сидение, и, как только пристегнулся, ваня завёл машину и привычно уложил руку на мое бедро. мимо пролетали другие машины, люди, задумчиво идущие через переход, магазины, аллеи; в машине играла «три слова» лизера: я не понимаю, он всегда выбирает те песни, под которые хочется обнять колени и плакать? и которые очень похожи на наши отношения? я уверен, этот засранец делает все осознанно. — ночь за окном, мы с тобою вдвоём, — мурлыкал под нос ваня, — никому не понять то, о чём мы поём. — сердце твоё загорится огнём, — я улыбнулся. — ты можешь сказать, почему я влюблён? вместо ответа он наклонился и поцеловал меня в губы, коротко, но так, чтобы захотеть продолжения. когда рудбой отстранился, я потянулся за ещё одним поцелуем, но ваня шутливо уклонился: — кис, мы уже приехали. — я недовольно закатил глаза, но не стал лезть и просто отстегнул ремень безопасности. — сто лет в зоопарке не был. — соглашусь, — кивнул я, глядя на толпу счастливых детей, идущих в зоопарк с родителями. мы направились к кассе, чтобы купить билеты. — ага, два взрослых, угу, картой. спасибо!!! — радостно воскликнул ваня, заставляя хмурую продавщицу билетов улыбнуться. он схватил меня за руку и потащил в вольерам. первыми, кого мы увидели, были белые мишки. из-за жары они вальяжно лежали на льду, а один купался в ледяной воде и был, кажется, очень доволен жизнью. дальше были тигры; они спали, но, когда какой-то неосторожный ребёнок стукнул по стеклу, один из тигров, потянувшись, широко зевнул, обнажая клыки. какая-то девочка на руках своей матери заплакала, видимо испугавшись тигра, и женщина поспешно поднесла её к вольеру с жирафами. останавливаясь у каждого вольера, ваня подолгу рассматривал животных и не переставал счастливо улыбаться. он выглядел как маленький ребёнок, и это в нем нравилось мне больше всего. ваня не потерял ту искренность, ту невероятную радость от простых вещей, вроде похода в зоопарк и поедания клубничного мороженого, ему было все равно на то, как он выглядит для окружающих, он просто был счастлив. и это главное. оставайтесь детьми, друзья, не старейте сердцем, радуйте своего внутреннего ребёнка, и будьте счастливы. моего внутреннего ребёнка разбудил ваня, и именно поэтому я сейчас стою рядом с ним, улыбаюсь пингвинам, которые смотрят на нас двоих, и ем клубничное мороженое, которое из-за жары подтаяло, и мне всё равно, что подумают мимо проходящие люди. на то они и прохожие. мы увидели слонов, как раз обедавших, полюбовались капибарами - они такие классные, я не могу! - на висящих вниз головой обезьян, которые вызывали дикий восторг детей, на аистов, красиво порхающих по вольеру, сурикатов, что любопытно смотрели на нас, и последний вольер, около которого мы зависли, это были львы. — ванечка, — шепнул мне ваня, читая информацию о животных в вольере, — этого льва, — он тыкнул пальцем на спящего на другом льве, — зовут ванечка! а второго ваня. мне нравится это совпадение. — ох ты. — мы смотрели, как ваня ткнулся мордой в спящего ванечку, заставляя его проснуться. я улыбнулся и спросил у вани: — мы? — мы. — кивнул ваня, улыбаясь в ответ. — поехали домой? — поехали. — рассеянно кивнул я, наблюдая, как два льва играются.

!¡

— ну что, ванечка, как тебе седьмое приключение? — облокотившись на дверь машины, спросил меня ваня. я, надув губы, капризно ответил: — м, прекрасно, но вот после посещения леса захотелось продолжения. — все ещё будет, кис. — воровато оглянувшись, он поцеловал меня в щеку. — последнее приключение. я приду за тобой, детка. я не успел ничего ответить, как он скрылся за поворотом на своём чёрном мустанге. сев на скамейку, я закрыл глаза. хотелось плакать, но слёзы не шли, и я просто молча смотрел на куст жасмина, чувствуя ком в горле и, кажется, в сердце. фотоплёнка забита чувствами мне придётся всё удалить фотография не искусство фотографировать не любить