мемы

я ждал тебя в том местечке, в котором ты сказал ждать, в городе, на скамейке в парке под проливным дождём, потому что я обожал тебя, я просто хотел, чтобы всё оставалось по-прежнему. ты сказал, что встретишься со мной там завтра, но завтра так и не наступило. - лана дель рей, tomorrow never came я просто лежал на кровати, дочитывая «а зори здесь тихие» и честно пытаясь не расплакаться. жалко девушек, всех до единой. сегодня у славки был экзамен, литература; он больше всего трясся над литрой, при условии, что по факту при поступлении она ему не нужна, но ради мирон яновича он готов на многое. даже сдать ебаное егэ по литературе на сто один балл из ста возможных. и я ждал от него сообщения или звонка, потому что по времени он по идее должен был закончить. уже давно, причем. в дверь постучали; я нахмурился (неужто карелин?) и тотчас же накинул на себя плед: ох эта моя дурацкая привычка ходить в одной футболке и трусах, от которой я никогда не избавлюсь, и, когда непрошеные гости приходят, всегда оказываюсь в дураках. никогда не забуду, как думал, что пришла мама, и пошёл ей открывать в одних труселях, а там баба зина была, наша соседка, за солью пришла. так она до сих пор шутит, что задница «у тебя ничего такая, ванечка, даме твоей или парнишке повезёт». — да? — напряжённым голосом спросил я. дверь приоткрылась, и я увидел знакомую белую челку и усталую улыбку. — привет, кис. — в комнату вплыл ваня, за спиной у него был хорошо знакомый мне рюкзак. — ты чего такой грустный? — да книжка грустная… последнее приключение, да? — тоскливо спросил я. ваня выглядел виноватым, и мне стало стыдно, что я сказал это вслух. он не виноват, что уезжает. — к сожалению, кис. но! — его лицо посветлело, когда он заметил, что я грустно, но улыбаюсь ему. — у тебя есть же проигрыватель? — да, но зачем?.. — мы будем слушать музыку и составим вместе плейлист, который ты будешь слушать и вспоминать обо мне. о наших восьми приключениях. — ну давай. было больно. я не люблю хранить память о людях, которые оставили в моей жизни какой-то след, а потом вероломно ушли. а тем более, речь шла про ваню. единственного человека, которого, похоже, я буду любить до конца жизни. всегда подозревал, что я моногамен, и сейчас моя жизнь, единственная любовь, мое безумное счастье стоит и возится со старым проигрывателем. я убрал все лишние вещи, и ваня поставил его на тумбочку, которая тихо скрипнула под внушительным весом проигрывателя. он раскрыл рюкзак и вывалил его содержимое на середину кровати: несколько дисков в упаковках, без подписи. просто белые конвертики. — поставь сначала этот. — я сделал так, как он сказал. закончив с проигрывателем, я сел на кровать и ваня утянул меня к себе. заиграла «не отпускай» земфиры. я открыл спотифай и нажал «создать плейлист». немного поразмыслив, на обложку я поставил нашу совместную фотографию, сразу сделал его закрытым и назвал «и тебе приснится целый мир». — о, ssshhhiiittt, — сказал он, сразу узнав строчки. — хорошая песня, добавь её. и «хочу к тебе», ведь к тебе я всегда буду хотеть, ванечка. пока ваня переодевался (он выглядел просто очаровательно в моей футболке с динозавриками), я добавил эти две песни, ещё «не отпускай» земфиры, которая тихо играла на фоне. я сразу вспомнил, как он прижимал меня к себе тогда, в клубе, под бессмертную классику русского рока и сладковатый дым сативы и вейпов. незаметно для рудбоя смахнув слёзы, выступившие на глазах, я продолжил дополнять плейлист. «ночь», «mystery of love», «с тобой»… ванька вскочил с кровати и побежал менять диск. я услышал «the remedy for a broken heart». захотелось обнять ваню, рыдать у него на груди и умолять не уходить. но я уже не маленький мальчик и я прекрасно понимаю, что порою любовь - это больно. люди уходят, даже если они сами этого не хотят. это жизнь. тебе остаётся только бороться и идти дальше. вот только забыть ваню евстигнеева, который так нагло забрал у меня телефон и продолжил добавлять песни, который проник так глубоко в мое сердце, разум, забрался прямо под кожу, у меня не получится, и останется в моем сердце он навсегда. пускать кого-то ещё я не намерен. вот как оно иногда получается: случайная любовь случилась навсегда. — и вот этот последний. — он вернул мне телефон, я быстро пролистал список песен: «так сильно» лизера, «ocean eyes» билли, «жди меня» земфиры, «насквозь», впервые видел эту песню, но ваниному вкусу я доверял. заметив «tomorrow never came» ланы, я горько усмехнулся: завтра точно больше не наступит. по крайней мере, для меня. ваня выключил свет и лёг рядом со мной, крепко обняв меня. на фоне играла песня «я так соскучился» порнофильмов. было так странно-романтично просто слушать музыку, скрывшись в моей сумрачной комнате от всего мира. мое сердце бешено билось, было тяжело дышать только от того, что он был так близко, меня било мелкой дрожью от того, как он мягко гладил меня по бокам. я сходил с ума от него. я приподнялся на локтях и взглянул на его лицо: ваня впервые был таким серьёзным. я тяжело вздохнул и ещё раз спросил: — вообще нельзя? — я знал, что он сразу поймёт о чем речь. рудбой коснулся моей щеки, и я сразу подался вперёд. пусть хотя бы напоследок на мне останется огонь его касаний. — ванечка, — он зажмурился и помотал головой, — я бы никогда тебя не оставил, но остаться я не могу. — тогда ты простишь мне эту выходку. — я хотел чувствовать его каждым сантиметров тела. пусть он отдаст мне все своё тепло, перед тем, как он навсегда уедет и оставит меня одного. я покрывал поцелуями его бледное и уставшее лицо, в моей голове крутилась одна лишь мысль: ваня так близко, такой ласковый и теплый, и пока еще со мной. евстигнеев, мирно лежавший, пока я целовал его, залез мне руками под футболку, и я рухнул рядом, полностью отдаваясь ему. он бережно, но страстно целовал мои губы, шею, глаза, пальцы, и я как никогда хотел близости. я хотел, чтобы в последний раз мы принадлежали друг другу, и больше никому. и ваня был не против, пока целовал мои ключицы и плечи, а уж тем более я, вплетавший пальцы в его белёсые волосы. он потянул за край моей футболки, и через миг она валялась на полу, его руки скользили по каждому сантиметру моей кожи, словно это самый наш первый раз, словно ваня исследует его впервые. я отрывисто бормотал его имя, каждый раз немного выгибаясь ему навстречу, его красивые расписные ладони скользили по моим бокам, и мы оба понимали, что должны чувствовать друг друга в этот день. — ванюш, пожалуйста, — с придыханием бормотал я, пока он успокаивающе целовал мои плечи и ямочку меж ключиц, а я цеплялся за его сильные плечи, словно за спасательный круг. мы двигались плавно, нежно; он щекотал мои рёбра языком, целовал везде, где мог дотянуться, гладил мои бёдра, шепча, какой я красивый, я просто обнимал его за шею и просил не останавливаться. он был моим ваней, и только моим. нас накрыло одновременно: он прижал меня максимально близко к себе, а я вцепился в его спину, царапая её ногтями. ваня тяжело дышал, но улыбался. всегда он улыбается. даже когда кажется, что вокруг творится хаос. он достал одеяло из шкафа, накрыл меня и лёг рядом. я тут же утянул ваню в свои объятия, слушая его уже спокойное, мерное дыхание; через несколько минут он уснул, удобно устроившись на моей груди. я гладил его по волосам, засыпая вслед за ним и желая, чтобы утро никогда не наступило. «время, которые мы проводим вместе, на самом деле не так уж велико. пожалуйста, неловко задержись возле моей двери, вместо того, чтобы просто уйти. пожалуйста, забудь свой шарф в моей жизни и вернись за ним позже». - cr. «тучи в бокале»