мемы

мое сердце осталось на чёрной мраморной плите, но я прекрасно понимал, что надо жить. надо двигаться дальше. это боль, это ебаная жизнь.  цветущий июль подошёл незаметно; мама знала всё: я рассказал ей все от начала до конца, она смеялась и плакала, когда слушала про наши злоключения, особенно ей понравилось про то, как мы танцевали в клубе, ма обнимала меня и гладила по голове. она ни слова не сказала, что я влюбился и отдал все, что имел, парню. она понимала, что я скучаю по нему, и всячески пыталась меня поддержать. ма сказала, что все обязательно наладится, не сейчас, но все будет хорошо. я хотел ей верить.  кирилл и слава тоже были рядом, за что я был им очень благодарен. слава был счастлив с мироном, и я был рад, что хотя бы у них все хорошо. так, как и должно было быть.  я навестил маму вани; она все поняла, приняла мои извинения, что я так вероломно сбежал, и предложила выпить с ней кофе. я согласился и с улыбкой подумал, что любовь к кофе это у них семейное. мы долго разговаривали о ване. я узнал, что я был его первой любовью. что он болтал обо мне часами напролёт. что он рисовал меня в своём скетчбуке ночами и иногда бормотал мое имя. он потратил последние три недели на меня. мы оба были первой и последней любовью друг друга. ирина сергеевна предложила мне пойти в его комнату и забрать какие-то ванины вещи: она сказала, что ей важно знать, что какая-то частичка его будет «с тобой, ванечка». я забрал его футболки, которые пахли белым парламентом, вишней и весной, его скетчбук с моими портретами и наши фотографии с ним. а потом лежал на его кровати, обнимая его подушку и слушая «засыпай».  и тебе приснится целый мир без меня ну а я буду рядом, пока ты не проснёшься и если ты вдруг улыбнёшься во сне значит, песня живет для тебя

!¡

так летело мое лето: я гулял по тем местам, где водил меня он. я сидел на крыше той песочницы, где мы пили вино, и встречал рассвет, бродил по тому лесу, где он фотографировал меня, и мне казалось, что меня везде преследует этот запах вишни и юности. я слушал наш с ним плейлист, обнимал мишку, что подарил мне он, просто делал вид, что я в порядке. так хотелось, чтобы я вышел из подъезда и увидел его, привычно сидящего на скамейке с какой-то облезлой кошкой, и что все это было дурацкой шуткой и мы будем вместе теперь до конца. но нет. я просто шёл дальше, чувствуя тёплый ветер на своих щеках, и глупо улыбался.  конечно я хотел вернуть тот май, что случился со мной, но июнь сменился июлем, июль августом, и закончилось мое лето.  и сейчас я еду на сапсане в питер, где-то стоит мой огромный чемодан с блоком белого парламента, банкой кофе, его письмо лежит на моих коленях, в рюкзаке все его диски. и я поступил в чертов университет герцена, один из лучших вузов страны, на чертов бюджет, на психолога. потому что я хотел этого. мы хотели этого.  я вновь и вновь читал его письмо, потому что я ощущал его присутствие, словно он стоит сзади меня и обнимает. слова оставались словами, но он был рядом. я видел его игривые голубые глаза меж строк и чувствовал тепло его рук на своих плечах. у меня впереди ещё жизнь. я буду держаться хотя бы ради него. я убегаю из этого города навстречу чему-то новому. я вернусь, но уже совсем другим. «мой милый ванечка,  знаешь, так странно писать своё завещание в свои восемнадцать. особенно зная, что тебя ждёт человек, которого ты любишь всем сердцем. надеюсь теперь ты понимаешь, ванечка, почему я не прощался. потому что прощаться с тобой - для меня невыносимо.  мне всего восемнадцать, а я умираю. от ебаного рака лёгких. и я добивал себя сигаретами. да, ванечка, ты имеешь полное право потом дать мне по голове. когда мы встретимся на другой стороне, но я надеюсь это будет не скоро. я не хотел тебе говорить это так, вживую, потому что не вынес бы твоих печальных карих глаз и твоей жалости. поэтому приходится так.  я люблю тебя, люблю тебя всем сердцем. ты был моей первой любовью.  ты был моим самым любимым маем.  у меня не так много вещей да и не так много людей, которым я мог бы их отдать. по факту, у меня есть лишь ты и мама.  маме я отдал свою камеру: все фотографии я перенес на специальную флэшку, которую унесу с собой. надеюсь, на небесах есть хороший интернет или что-то такое, чтобы я мог любоваться нашими с тобой фотографиями, твои любимые книжки, которые, к сожалению, не успел дочитать и ещё кучу всего, хотя это и так ей бы досталось, да?  а тебе я завещаю мой скетчбук (он в первом ящике стола), мои футболки и все, что ты пожелаешь. все будет твоим, малыш. мир, май, все, что захочешь.   я отдал тебе мои последние три недели. и я уверен, это было не зря. так ведь, кис? я всегда буду где-то рядом. ты будешь счастлив. я знаю. я люблю тебя. и всегда буду.  твой навсегда рудбой.»