забвения осколок моей светлой души.

— Ты в порядке? Саму? - волна вопросов отдавались бьющимися о скалы волнами, вся атмосфера давила на пепельноволосого. Осаму был из тех, кто всегда задумывался над произошедшими событиями и долгое время переваривал в себе, хоть и не желал показывать. «Неужели я оказался на сколько ужасным братом, если не смог быть с Атсуму рядом?», нет, он не совсем чтобы дико переживал за младшего Мию, но чувствовал ответственность, ведь с самого детства, старший Мия каждый раз брал все проделки брата на себя и старался вечно оставаться духовным братцем, даже если очередная ссора за последний кусок пиццы приводит к дракам, да долгим молчаниям. Осаму был ответственнее, не потому что его сделали таким, а потому что жизнь тому показала и доказала, что думать головой - выход. Хоть и не всегда, но выход. Но являлось ли выходом то, что бледная кожа под светом подобного бледного светила, оставляла на себе алые узоры вырисовывая мимо вен отчаянье? Было ли выходом то, что вода скоплялась меж костяшек необычно желтым следом и гематомами на теле от ударов самого увечия, будь то кулаки соприкасались со стеной, или же тело совсем себя не жалело. Осаму не знал, вернее, убеждения себя в этом настроили его именно на его вечное «не знаю». Сам парень знал, что его ломало, что причиняло боль, и что рвало останки разлагающегося сердца на мелкие куски, или же сожжены были дотла? Он знал, но сам же всматриваясь в отражение на мертвом настенном озере твердил обратное. ~~~ Прогулка оставила ужасным ком в горле, ощущение будто состояние подвергалось некому воспоминанию, что не улавливались нитями реальности. Ринтаро так и продолжал стоять у открытого окна, выпуская облака пара, его тепло исходящее от тела оставляло лёгкий пар и дым от табачного изделия комбинировали, сливаясь в сплошные облака. В голове дало никотином, лёгкое состояние экстаза буквально до нового поцелуя с фильтром сигарет, обеспечивающим ему ближайшие 8 месяцев ощущения слизи. Ком в горле сравнимый с тошнотой, от ощущения пустоты в желудке, кажется, со временем это и стало чем то обыденным. Тошнота поглощала полное состояние головокружения, однако, тошнит что от еды, то и от голода. Можно ли сравнить подобное с жизненным состоянием? Без человека плохо, да и с ним тоже. Без наркоты плохо, да и с ней тоже. Порошок и алюминиевая ложка, огонёк и шприц 5 единиц, игла с венами. И мигом вся пена отвратного состояния с небольшим перевалом за несколько десятков секунд снимает рукой, мышцы расслабляются, но после всего состояния мимолетного полёта в свободу, это приносит ужасное чувство вины. Вины перед самим собой, вины перед ближними, которых ты отвергаешь всем осознанным образом, но на деле ты кричишь им вслед. Весы и цифры на них переваливают за отметкой нормы в отметки дефицита, ни дня не проходит без таблеток в персиковой оболочке со сладким привкусом на кончике языка. Это всё пожирающее чувство вины, адских мук и мыслей: я доживу до весны? Подобного рода мысли только раздирали болью и тяжёлой отдышкой, пальцы оставляют какие то заметки, которые бы стали неплохой подписью под фотографией в ленте. «Годы страданий превращаются в большие числа, если жить то ярко, если умирать то быстро.*» ~~~ Три дня дождя - Неважно. Новый день и пасмурные серые сгустки людей, включая и саму погоду. От погоды зависело многое, характер в одежде и внешний вид. Настроение в проявлении чего либо, на привычные блюда и вдохновение. Погода действует как внешний фактор, незаметно давяще на общество, плохое расположение погоды почти во многих случаях влияет на ответы и выборы людей, о которых те могут как пожалеть, так и оставаться гордыми за сделанное ранее. Бусинки мокрых и прозрачных капель скатывались по стеклу, подрагивая оставляяследы, схожие на экг, довольно странные ассоциации. Зелень раскрыла себя в приятном насыщенном оттенке и блестела от «природного обогащения». Зелень и дождь, запах мокрого асфальта и сырости, звучит как драма какого то либо романтично-сопливого фильма. Либо же локации для прочтения книг классической литературы зарубежных писателей в жанре лирики, 18-19 веков. Капли прорывались и через пряди, от затылка и чувства мурашек проходящих по спине, до промёрзших кончиков пальцев. Рин в очередной раз убедился, что ношение кед в подобную погоду не заканчивается чем то успешным, да и кофта почти пропахла сыростью смешанной отдаленными нотками цитрусового парфюма. Глаза ищут знакомый номер, а пальцы листают журнал контактов, капли так же отчаянно бьются об экран, разливаясь, как и мысли. — а, да? - голос старшего Мии казался немного раздражительнее обычного. — вы… где? - после первого слова Рин оттянул паузу, стараясь расслышать что происходит на заднем плане. Но кроме возмущений Атсуму, тот ничего не расслышал. — прямо сейчас смотрим на тебя. — а? Суна машинально осмотрел окружающих себя людей и даже пробежался глазами по переулку, но ничего не застав решил развернуться и оглянуть всё вновь, как вдруг ударяет в шею тёплое дыхание и аромат, что не спутать с тысячами. — мы тут. И вновь, вновь это. Осаму всегда любил смотреть на то, как Суна шугается от испуга и подрагивает словно осиновый лист. — гад. — взаимно. ) — хэй! - в разговор вмешался и блондин, тот в свою очередь хрумо взглянул на парней и схватив обоих за края кофт, потащив в сторону школы. Знакомые стены и шум созданный из стаи чужих голосов словившие разные октавы. Нудный класс и глаза людей, наполненные своеобразными историями. Занятия один за другим летели словно тени, что растворялись в дымке времени. Как и подлетели конечные занятия. Обезвоживание взяло своё, несмотря на то, что аудитория поделившись на 4 сектора отправились на практику, Суна был в своём секторе с не особо близкими ему людьми. Ноги понесли его за минеральной водой, жажда была неописуема, в результате болезни, организм буквально высасывал всю влагу. Снабжая потребности организма водою, темноволосый заметил знакомую пепельную макушку недалеко от кабинета, принадлежавшим клубу science.* Свайпнув влево, парень запечатлел фото двух силуэтов мило беседующих у окна при входе в кабинет и ухмыльнувшись направился в кабинет, будто сильнее сжимая мобильное устройство в руке, сжимая до тех пор, пока не послышался щелчок от коробка, который он чуть не сломал. Вновь уносящиеся кучи и толпы душ, местами одиноких. Слащавые пожелания и беседы, учебный день закончился, но груз давит с этим осознанием. Совсем скоро окончание триместра. — безумно хочу спать… - буквально выпрямляя спину, Осаму подверг её музыкальному хрусту всех 35 косточек позвонка. — плюсую! - Атсуму выходит вперёд и шагая спиной по дороге, а лицом к парням продолжает свой диалог с братом. — ты и так все уроки спал. — неправда! — правда. — Саму, сам то.) - голос Суны казался таким же, как и обычно. Но нотки игривости Тсуму всё же уловил. — а что он? — а что я? - пепельноволосый вопросительно повернулся в сторону друга, искренне не понимая, о чем идёт речь. Суна разблокировав мобильник показывает блондину ту самую фотографию, демонстративно поворачиваясь спиной к Осаму. — я знал! - блондин щурит глаза по лисьи и продолжает таращиться на брата, не утаивая взгляд и ухмылку. — что? - старший Мия вновь сердится, сколько раз ему повторять, что тот в свою очередь не любит подобный характер брата и друга. Утаивать что то и открыто дать об этом знать, продолжая молчать дальше. — смотри! - в момент блондин вырывает из рук Суны его мобильное устройство и показывает его брату. Действительно, помимо мягкого персикового оттенка стен и лучей, на фотографии видны Осаму, чей разум предсказывал изначально в самом начале дня, что то плохое, а так же та самая девушка, о ком могли спорить парни буквально сутки ранее. Русые и переливающиеся локоны, нежно спадающих на плечи и янтарные глаза, воистину прекрасны. Завитые ресницы лишь предавали её глазам более вдохновляющий оттенок радости, при взгляде на Осаму. К тому же та рядом с Мией была хрупка, словно стеклянная фигурка ангела. Аккуратный контур её губ расплылся в милой улыбке, а пальцы сжимали в руках записную тетрадь, будто от волнения. В свою же очередь и Осаму казался только смущеннее под слабыми лучами солнца, опираясь о стену, тот напомнил что своему брату, так и другу: картину о мимолетной школьной любви. — но когда… - последний растерялся, переводя взгляд на мертвые и мокрые листья на асфальте. — считай, что эта фотография сделала всё за меня. )