suprises come in multitude - сюрпризы не приходят в одиночку

Эмма укусила губу, глядя на кофейный аппарат, отчаянно желая кофе, но вчера она едва ли могла держать чашку. Реджина глядела на нее с беспокойством, пока Эмма не улыбнулась, осушив остаток напитка одним большим глотком. Теперь она боится еще больше. Реджина должна спуститься с минуты на минуту с двумя девочками. И на этот раз не было варианта того, что она сможет скрыть тошноту. Но это же было невозможно, правда? Она не могла быть беременна снова. - Она сама себя не включит, дорогая. - сказала Реджина у двери, насмешливо изогнув губы. Эмма нахмурилась. Нет. Не может быть. Она просто яиц переела на завтрак. Может желудочный грипп? Но точно не беременность. Внутренне топая ногой. Уверенно подойдя к дорогой итальянской кофемашине и нажав стартовую кнопку, она грозно взглянула на жену - Видишь? Все в порядке. Не прошло и десяти секунд, как Эмма склонилась над раковиной, а Реджина встала позади нее, придерживая волосы. - Поздравляю, дорогая. - Чопорная улыбка раздражает Эмму еще больше. - Думаю в этот раз можем не покупать тест, хмм? - Отъебись, - стреляет в нее Эмма, прежде чем схватить стакан и наполнить его водой. - Это плохое слово, мамочка. - Шепелявит Элайза из дверного проема, сжимая плюшевого мишку в руках. Генри быстро зажимает ушки сестры. - Давай, пойдем, манчкин. Я включил тех глупых медведей, которые тебе нравятся. - Он подталкивает ее к гостиной, где идет любимый мультик девочки. Генри оглядывается на мать через плечо, — Поздравляю? Снова? - Реджина быстро прикрывает рот Эммы, прежде чем еще одно нецензурное слово вырвется. - Спасибо, дорогой. - Эмма просто рычит в руку, плотно зажавшую ей рот. Позже, она поговорит с ним позже. Извинится, он ухмыльнется и заставит ее поерзать, а затем они проведут ночь, играя в видеоигры на его новой консоли. Эмма все еще не понимает, как он так хорошо со всем этим справляется. Но, каким-то образом подросток воспринимает все спокойно и приветствует каждого нового члена семьи с огромной улыбкой ** Реджина проводит пальцами по хрупким белым линиям на сонограмме. Полуулыбка растягивает ее губы, пока пальцы скользят от размытого пятна справа, к пятну слева. Над ним парит заглавная буква "В". "Ребенок В" сказала медсестра, пока печатала буквы. Рот Эммы был все еще широко открыт, когда та сунула ей в руку сонограмму. - Близнецы, — пискнул шериф, ее брови поднялись высоко к линии роста волос. Реджина вытащила изображение у нее из рук и осторожно положила в сумочку, прежде чем пальцы Эммы успели бы еще больше его помять. Вместо этого она схватилась за белую простыню, заткнутую за пояс брюк, чтобы защитить от геля, использованного для УЗИ, костяшки пальцев побелели, пока она яростно вытирала все еще плоский живот. Это все еще поражало Реджину, что они могли это делать. Сколько бы раз это не происходила, она не уставала. Но Эмма уставала. Эмма, у которой и так было много проблем с привязанностью. Реджина всегда хотела стать матерью. Маленькой девочкой она ложилась на траву и в свободные минуты отвлекалась от обязанностей и учебы, представляя будущую семью. Конечно, у нее был бы красивый муж, естественно, конюшня с лучшими в стране лошадьми, и целая орава детей. Реджина ненавидела то, что она была единственным ребенком в семье. Однажды она попросила у матери брата или сестричку, но взгляд, которым та ее одарила, был достаточно резким, чтобы мог треснуть фарфор. Реджина больше не спрашивала. Ее брак с Леопольдом не дал детей. Он редко навещал ее в постели, после свадьбы его интерес быстро пропал. Леопольд не искал кого-то, чтобы согревать постель. Вокруг было достаточно жаждущих женщин, чтобы не беспокоиться о холодности со стороны жены. Она нужна была для того, чтобы быть матерью Снежки, и ничего более. Поэтому то, что было с Эммой, было восхитительно, она встречала каждого ребенка, которого они сделали вместе, иногда задаваясь вопросом, превратилась ли бы она в Злую Королеву, если бы у нее были дети. Она была так одинока. Генри искупил ее многими способами, еще до того, как проклятие разрушилось. Теперь же, она не могла представить себя не в роли матери. Снежка больше и больше добавляла ей бумажной работы, когда наконец признала, что Реджина лучше всех знает все о Сторибруке. Она все еще отказывалась отдавать титул, и, если честно, Реджина тоже этого не хотела. Но Эмма, она была свободолюбивой. И даже если большая семья - это дар, который она хотела, это все еще пугало. Реджина понимала, что Эмма приближается к точке не возврата. Она уже говорила с Голубой о решении, но они никуда не продвинулись. Пальцы Реджины снова начали выводить очертания их еще нерождённых детей. Близнецы. На лице расцвела лучезарная улыбка. ** - Боюсь, у меня нет других вариантов для Эммы, — сказала Голубая. - Это было самое могущественное заклинание, до которого мы додумались. Но даже если оно не может сдерживать магию Реджины, никакое другое в этом мире не сможет. Эмма ссутулилась в кресле для посетителей у Матери Настоятельницы. - Отлично, теперь я застряла с этим навсегда, — проворчала она. - Ну, ты всегда могла бы... - но Голубая не решается закончить предложение, когда Эмма смотрит на нее так, словно она предлагает использовать одного из их детей для нечестивого ритуала. Между ними повисает неловкая тишина, обе женщины ищут ответ, о котором раньше не думали. - Подожди! - Эмма внезапно выпрямилась в кресле, когда ее осенила мысль, — Ты сказала в этом мире. Голубая согласно кивает, уже понимая, куда это все идет. - Так это значит, что там, ты могла бы все прекратить? - Конечно, — ответила Голубая, словно Эмма задала наитупейший вопрос. - В Зачарованном Лесу в нашем распоряжении будут множество магических энергий. Реджина смогла бы лучше контролировать свою магию и мы могли бы найти другую энергию, чтобы ослабить эффект от магии истинной любви. Эмма вскинула руки в воздух, — Значит больше никаких беременностей? - глядя на бывшую монашку с опаской. - Нет, — сложила руки перед собой Голубая, — ну, пока вы не захотите еще одного. Но Эмма уже практически не слышит ее; она поднялась направляясь к двери, бросая поспешное прощание через плечо, прежде чем выйти. Монашка возмутилась грубому поведению Спасителя. Она представила, как Эмма превратила бы в ад жизнь своих наставников, если бы выросла в Зачарованном Лесу. Сейчас она и не может помочь, но надеется, что Эмма действительно что-то придумала, вздрогнув при мысли о том, что от этой конкретной пары появятся еще больше детей. ** - Ты мой должник, — Эмма крепко упирается в полированную стойку, нависая над мужчиной за ней. Голд осторожно складывает руки на трости, его поза менее агрессивна, но небрежность в ней пугает. - И что, по-твоему, я тебе должен, дорогуша? - Я притащила тебе сына, — она наклоняется еще больше. Его аура все еще пугающая, тьма вокруг мужчины, словно сгущает воздух в помещении. И хотя это неприятно, Эмма не собирается позволять ему себя запугать, поэтому она наклоняется еще ближе, вклиниваясь в личное пространство. - Не больше, чем ожидалось от вас, вы выполнили свою часть сделки. - Холодная улыбка расползлась на его лице, — Я не понимаю чем вам обязан, мисс Свон. Привести его ко мне - было лишь частью сделки. - Нет, сделкой было привести его на разговор с вами, что я сделала. Но мы оба знаем, что Нил не собирался оставаться после этого, он остался из-за меня. Лицо Голда исказилось, когда он начал выплевывать слова - Не льстите себе, шериф, он остался ради Генри. - Эмма может видеть его попытки задеть по тому, как меняются его телодвижения. Отчасти поэтому, она такая хорошая охотница за головами, она может читать людей, даже если они хорошо скрывают эмоции. Голд хорошо скрывает, но и ему есть что рассказать. - Именно, — ухмыляется блондинка. Она отклоняется, скрестив руки на груди - И я его единственная точка доступа, потому что Реджина испепелит его на месте. Поэтому либо ты помогаешь нам, либо я наложу запретительный судебный приказ на Нила, и поверь мне, — Эмма останавливается, прежде чем обрушить финальный удар, — никакой суд в Америке не сможет его отменить. Эмма блефует, но она предполагает, что Голд не так много знает об американской системе правосудия или что он видит ее ложь. Ощущая его замешательство, она продолжает давить. - Мне было восемнадцать, когда Генри родился, едва ли. По паспорту Нилу было двадцать семь. Посчитайте, Голд - Эмма пожимает плечами, — изнасилование, предусмотренное законом, является довольно серьезным правонарушением. Голд ударил тростью по прилавку, наклонившись - Мой мальчик не насиловал вас. Эмма кивнула, — Мы знаем это. Но судья нет, и это не будет иметь значение. Это второстепенно. Проблемная сирота, суд решит, что он воспользовался мной и лишит его права видеться с сыном. Без причин остаться здесь, как часто вы будете видеть Нила, Голд? - Чего вы хотите, мисс Свон? - злобно ухмыльнулся Голд. - Путь назад. Поцелуй истинной любви разрушил проклятье, но не вернул нас назад. Как это сделать? - Боже, я не знал, что вы так стремитесь вернуться на родину. - сказал он многозначительно глядя ей на живот. - Там гораздо менее продвинутая медицина. - Не вашего ума дело, — Эмма отклонилась назад. Ему не нужно знать причины, она ищет знаний. То, что она устала быть беременной, благословение стало бременем. Она любит своих детей, всем сердцем, как и Реджину. Но она помнит из всех приемных семей - чем больше детей, тем меньше внимания. Даже несмотря на то, что Эмма знает, что между ней, Реджиной и ее родителями, достаточно проблем, где-то это должно остановиться. Это не та судьба, которую она хотела бы своим детям. И если дойдет до крайних мер, Эмма будет держаться подальше от постели с Реджиной. Но только в крайней мере, потому что у них самый потрясающий секс, с которым она не готова попрощаться, пока. (Даже если он и не такой частый, из-за всех детей в доме.) Голд схватил трость с прилавка и облокотился на нее, изогнув руки. - Все просто, дорогуша. Я удивлен, что твоя обожаемая жена все еще не догадалась. Когда Эмма не отреагировала на издевку, Голд наклонился вперед - Истинная любовь. Эмма рассмеялась. - Конечно, опять эта противная штука. Ну у нас был поцелуй истинной любви, который разрушил проклятье, помнишь? По факту, у меня дома три ребенка из-за "истиной любви". Поэтому завязывай со всем этим дерьмом. Голд ухмыльнулся, жутковато, самодовольной ухмылкой, которую он натягивает каждый раз, когда знает, что у него есть что-то, что ты хочешь, и он размахивает этим перед носом, наслаждаясь каждой унцией силы, получаемой от этого. - Ну, очевидно, что этого не достаточно, — продолжает он не обращая внимания на замешательство Эммы, — темное проклятие было очень могущественным. По факту, самым могущественным в своем роде. - он покружил рукой в воздухе - Количество горя и темной силы, которое потребовалось, чтобы его активировать было огромным, следовательно, чтобы его разрушить, потребовалось не меньшее количество его аналога. Он повернулся, достав пергамент из ящика под прилавком, один взмах рукой и медленно начали загораться слова, чтобы снова быстро погаснуть. Голд свернули и перевязал пергамент шнурком, — Отдайте это Ее Величеству, она поймет что делать дальше. Когда Эмма наклонилась за свитком, Голд убрал руку. - Есть условие. Эмма фыркнув, закатила глаза. - Конечно есть. - Я хочу, чтобы вы убедились, когда будете активировать его, что Бэлфайр в городе. Я хочу, чтобы он вернулся с нами, когда это произойдет. Эмма нахмурилась, — Вы же знаете, что я не могу заставить его остаться. Даже с Генри в качестве оправдания, и уверена, что он не очень-то и хочет возвращаться. Румпель снова наклонился вперед, постукивая свитком по прилавку. - Именно поэтому вы и не скажете ему. Если он поймет, что есть план по возвращению, то сбежит. Поэтому вы, — он указал свитком на шерифа, — будете молчать. И не скажете мальчишке тоже, он разболтает все в ту же секунду. - Эй! - начала Эмма, хотя прекрасно понимает, что он прав. Генри ужасен в хранении секретов, магических так точно, тайник с порно он спрятал очень даже неплохо. Но это не дает прав Бесу говорить подобным образом о ее сыне. Голд же просто держит свиток, — Мы договорились? Эмма снова нахмурилась, но все равно берет свиток из протянутой руки. - Договорились. Эмма развернулась, чтобы уйти, потянувшись к дверной ручке, в голову приходит мысль и она поворачивается. - Ты знал с самого начала. Решение, — сердито констатирует она. Голд снова самодовольно улыбнулся, — Просто возьми его, дорогуша, пока я не передумал. Эмма дернула головой, — Почему? - она настаивает, — Зачем держать нас всех здесь? Ты знал, что мы ищем способ попасть обратно. Что тебе с этого? - она остановилась, когда снова мысль накрывает - Или чего не доставало? Когда Голд не отвечает на вопрос, Эмма выбегает из магазина, сжимая тонкий пергамент в руке Голд смотрит, как она уходит в тишине. Он хочет вернуть сына. Ему необходимо быть уверенным в том, что он вернется в Зачарованный лес вместе с ними. Ему нужно, чтобы Бэлфайр воссоединился со своим сыном. Теперь, когда он был уверен в том, что тот не сбежит. Бэлфайр был бы привязан к Эмме и Генри, и таким образом, он всегда мог бы найти своего мальчика. Вот почему он ждал. И сейчас ему просто нужно, чтобы они справились с заклинанием, которое ему не по силам. Его любовь к Бэлль была настоящей, но только этого было недостаточно чтобы их вернуть. Ему нужны Чарминги, все до одного, чтобы выполнить ритуал. Теперь идеальная возможность сама пришла к нему в руки. Позволяя шерифу думать, что это все с ее руки. Пока он получал то, чего хотел. ** Эмма расхаживает по кухне, — Я ему не доверяю. - Она жует морковь, пока Реджина сидит за столом и просматривает свиток. В последнее время появилась странная тяга к еде оранжевого цвета - морковь, персики, тыквы, читос... Все подходит, пока оно именно этого цвета. Неделю назад она ничего вообще есть не могла. Поэтому Эмма очень счастливо хрустит морковкой, довольная тем, что снова может есть, даже если это и овощи. - Ты и не должна, — отвечает ее жена, сложив губы в концентрации. - Ничего из действий Румпельштильсхена не достойно доверия. У него всегда есть скрытый мотив, нужно всего лишь время, чтобы его выяснить на этот раз. - Отпустив пергамент и позволив ему свернуться, она указала на свиток на столе - Я навещу завтра фей, но думаю, что он подлинный. По крайней мере, я не смогла найти злонамерений, скрытых за словами. Эмма села за стол и поцеловала мягко Реджину. - Будь осторожна. Я лучше останусь здесь, чем подвергну кого-то опасности. - Реджина взяла лицо Эммы в ладони и оставила долгий поцелуй у нее на губах. Эмма знает, что у Реджины нет ни малейшего желания возвращаться в Зачарованный Лес. Но она также знает, что Реджина сделает все что угодно для нее. Это все еще странно осознавать, что кто-то может пожертвовать всем ради нее. Она глубоко благодарна за это, но еще это пугает ее до смерти. Эмма играет с ручкой чашки чая Реджины некоторое время. Она не любитель чая, но кофе под запретом в эти дни. Еще одна причина вернуться в старый мир; она сможет пить кофе в собственном доме без того, чтобы ее жена бегала в туалет. Есть небольшой кустик мяты в сумке Реджины, потому что даже запах кофе от нее из кофейни доведет ее до ночи на диване. Эмма заявляет, что это просто запах, но Реджина подозревает, что это также некоторое злорадство из-за всей этой ситуации. - Реджина? - спрашивает Эмма ориентировочно. Реджина поднимает глаза, обеспокоенная необычайно робким голосом жены. - Мы можем подождать? - говорит Эмма, избегая вопрошающего взгляда жены. Она зарывается пальцами в волосы. - То есть, пока близнецы не родятся? - она поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом. - Близнецы сами по себе являются осложнением, и часто появляются недоношенными. Я бы ненавидела себя, если бы с ними что-то случилось потому, что мы не могли дождаться возвращения, — сказала Эмма на одном дыхании. Реджина взяла руку Эммы и начала поглаживать пальцем. - Конечно мы подождем, если ты этого хочешь. Даже если ты решишь, что ты не хочешь идти, мы придумаем другие способы, все будет хорошо. - Нет, — Эмма широко открыла глаза, — нет, — говорит она уже мягче. - Это не... Я хотела сказать, что это последняя вещь, которую я сделаю, ладно? Потому что я не сдамся. Ты знаешь, — она махает рукой между ними. Реджина улыбается и притягивает жену, чтобы еще раз поцеловать.