this is the road to ruin

Подъехавший в четвёртом часу утра к магазинчику на заправке фургон знавал лучшие дни. Коричневая краска облупилась и пошла трещинами. На переднем бампере красовалась вмятина, зеркало со стороны пассажира отсутствовало. Номерной знак, на котором значилось: «ПЛ0+ВА», был перекошен и помят. Облокотившись о прилавок, Лютик рассматривал фургон и пытался угадать, кто окажется за рулём. Во время унылых ночных смен придумывать остановившимся на заправке водителям интересную биографию, исходя из одного только внешнего вида их автомобилей, было одним из немногих его развлечений. Может быть, этот дерьмовый фургон купил молодой, свободный духом путешественник, чтобы объехать на нём в поисках вдохновения весь Континент. А может, это какой-нибудь офис-менеджер, уставший от расписаний и опен спейса, вложился по дурости в драндулет, которому место на свалке, и отправился в путь в поисках растраченной попусту молодости. А может быть… …это сделал роскошный мужчина с длинными собранными в хвост белыми волосами и в чёрной куртке, туго обтянувшей широченные плечи. Как Лютик ни старался, но не пялиться, пока тот заправлял бак, не мог. А старался он изо всех сил. Но часы показывали 3:23 ночи, с начала смены — то есть с полуночи — Лютик видел в общей сложности четыре живых души, а тут даже со спины можно было понять, что перед ним, пожалуй, самый красивый мужчина из всех, что встречались ему за жизнь. Он взмолился, чтобы у незнакомца не считалась кредитка или в автомате оплаты что-нибудь сломалось — что угодно, лишь бы тому пришлось войти внутрь и Лютик смог взглянуть на него вблизи. Когда тот повернулся и зашагал к магазинчику, Лютик быстро пригладил волосы и выдохнул в ладонь, проверяя, не пора ли пожевать жвачку. Едва распахнулась дверь, он нацепил на лицо самую обаятельную улыбку: — Привет! Чудесный сегодня вечер, не правда ли? Январские вечера в Редании чудесными никогда не были, но какая разница. Несмотря на глубокую ночь, мужчина был в тёмных очках. Он повернулся к Лютику, и тот смог наконец убедиться, что и его лицо по красоте не уступало телу. — Кофе, — бросил он коротко. Лишившись неожиданно для самого себя дара речи, Лютик прокашлялся и ткнул пальцем на столик с кофейником. Незнакомец благодарно хмыкнул и налил кофе в самый большой бумажный стаканчик. Лютик, само собой, старался на него не пялиться. И на то, как чёрные брюки обтягивают мускулистые бёдра и потрясающую задницу, даже внимания не обратил. Широкие плечи и внушительные бицепсы он, разумеется, тоже не заметил. Может, пора уже позвонить Графине? Завтра, например. Они давно не виделись. Когда мужчина вернулся к прилавку, Лютик перевёл взгляд на его лицо. Кожа вокруг глаз, там, где к ней плотно прижималась оправа очков, была испачкана чем-то тёмным, словно потёкшей тушью, и Лютику до нервной дрожи захотелось узнать, какого цвета у незнакомца глаза. Заметив на его шее серебряный медальон — волчью голову с ощеренной пастью, — он кивнул: — Красивая подвеска. Мужчина в ответ только хмыкнул и отхлебнул из стакана. — М-м, неплохой кофе. Голос у него был низкий, рокочущий, такой бы слушать и слушать. — Спасибо, я его сам варю. На заправках у кофе обычно пережжённый вкус, замечал, наверное? Фокус в том, чтобы… Мужчина ссыпал на прилавок пригоршню крон, бросил: — Сдачу оставь себе, — а потом развернулся и вышел на улицу, дав Лютику возможность поглазеть напоследок на свою восхитительную задницу. Пересчитав мелочь и обнаружив, что на чай ему оставили вдвое больше стоимости кофе, Лютик не нашёл в себе сил, чтобы обидеться.

***

В магазинчике на заправке можно было встретить много интересных людей. Расположенный прямо на съезде с шоссе 89, точно посередине между Новиградом и Вызимой, он был излюбленной остановкой для многих путешественников: усталых семей, возвращавшихся после выходных в Пустульских горах, дальнобойщиков, которые были не прочь, попивая кофе, перекинуться парой слов с Лютиком, и таких же, как он, ночных работников, которым остро требовалась ещё одна доза кофеина перед сменой. Среди ночных работников было несколько постоянных посетителей, остальные же во второй раз появлялись редко, поэтому ещё раз увидеть беловолосого путешественника Лютик и не надеялся. Однако спустя две недели тот появился снова. Ночь выдалась снежная. Из-за метели машин на дороге было ещё меньше, чем обычно. За три часа, минувших с начала смены, в магазин на заправке так никто и не заглянул, и Лютик, поняв, что иначе уснёт, надел наушники и, подпевая под музыку, принялся наводить порядок на полках. Не такие концерты он мечтал давать, бросив ради музыкальной карьеры Оксенфуртский университет на первом же году обучения; в его фантазиях ему подпевали полные стадионы и окружали обожающие фанаты, но иногда он и сам мог побыть для себя восторженной публикой. Он не заметил, что в магазин кто-то вошёл, пока не повернулся и не оказался лицом к лицу с мистером «Я весь такой высокий, беловолосый и жуткий». Лютик тихо вскрикнул, отпрянул, и банки с консервами, которые он держал в руках, разлетелись по обклеенному линолеумом полу. «Высокий, беловолосый и жуткий» даже бровью не повёл. На этот раз он был без тёмных очков, но зато в линзах: у людей таких глаз — жёлтых, с узкими вытянутыми зрачками — не бывает. — Не стоит надевать наушники, когда ты один в магазине. Это небезопасно. Лютик прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Я же не знал, что кто-то решит ко мне подкрасться. — Я не подкрадывался. Я подошёл и сказал, что у тебя закончился кофе. Я не виноват, что ты меня не услышал. Лютик тяжело сглотнул. — Э-э, так ты хотел кофе? — Нет, — сухо ответил мужчина. — Я зашёл только для того, чтобы сказать, что он у тебя закончился. Обычно Лютик за словом в карман не лез и легко мог найти ответ — хлёсткий или кокетливый. В том, что на этот раз остроумие ему отказало, должно быть, был повинен поздний час, уж точно не накрывшее его, как подростка, возбуждение. — Хорошо, сейчас заварю свежий. Сейчас. Да. Ему вдруг захотелось спросить, от природы ли у мужчины такой цвет волос или он красится под седину. На лицо он был не старый — Лютик не дал бы ему больше тридцати пяти. Какого бы эстетического эффекта ни пытался он достичь с помощью белых волос и жёлтых контактных линз, они слишком резко контрастировали с тяжёлой курткой и видавшим виды фургоном. Может, он актёр? Внешностью он вполне подходил для экрана, симпатичный. А может быть… — У меня впереди ещё очень долгая дорога, — сказал мужчина, и до Лютика наконец дошло, что он неприлично долго стоит и молча пялится на его белые волосы. — Чёрт, да-да, прости, — бросив рассеянный взгляд на разлетевшиеся по всему полу банки, Лютик шагнул к кофейному столику. — Итак, — снова заговорил он, поставив кофейник завариваться. — На север путь держишь или на юг? — А это важно? — Нет, но я не любитель неловкого молчания. Белоснежные брови взлетели вверх. — Мне оно неловким не показалось. — Это потому, что мы не молчим, а разговариваем. Мужчина фыркнул, и Лютик записал одно очко в свою пользу. — Меня, кстати, Лютик зовут, — добавил он, осмелев. — Знаю, знаю, на жилете написано «Юлиан», но это потому, что наш менеджер — старый зануда, который не знает, что такое радость и веселье, и требует, чтобы мы писали на бирках только «правильные» имена. На самом деле последний раз меня называли Юлианом, когда мне было шестнадцать и была жива моя бабка, и то она предпочитала Jaskier… — Jaskier? Так ведь это ж одно и то же. Лютик широко улыбнулся: кто-то, кроме него, знал, что когда-то давно jaskier означало «лютик» — было от чего прийти в восторг. Сам он вычитал это слово в стихотворении тринадцатого века, когда только перешёл в старшую школу. — Так и есть. Лютик, красивый и ядовитый, прямо как я. — Немного пугает слышать это от человека, готовящего мне кофе, — губы мужчины чуть дёрнулись. Если бы он улыбнулся широко, Лютик наверняка бы растаял — даже едва заметная улыбка показалась ему красивой. Он рассмеялся. — Ты каждую ночь здесь? — спросил мужчина. — Четыре ночных смены в неделю. — В последнее время ничего странного не замечал? С трудом удержав на языке «Кроме тебя, что ли?», Лютик дёрнул плечом: — Да всё как всегда. По ночам тут кого только не увидишь. — Хм, — кофе закипел, и мужчина налил себе полный стакан. — И ты здесь всегда один? — Да, по большей части. Мужчина нахмурился. — Твоё начальство разве не слышало об убийствах? — Э-э, не думаю, что они их заботят. За последний месяц вдоль шоссе 89 произошло несколько убийств: среди жертв были автостопщик, студент, спавший на стоянке в своей машине, молодая женщина, остановившаяся на заправке в паре съездов к югу, супружеская пара, у которой сломалась машина. Согласно отчётам местной полиции всё это были не связанные между собой случаи. — На такой работе легко найти замену, если сотруднику вдруг перережут горло, — рассмеялся Лютик. Мужчина его веселье не разделил. Наверное, находясь в крошечном магазине посреди шоссе один на один с человеком, который состоял как будто бы из одних мышц и, судя по виду, прятал под курткой оружие, ты должен нервничать. Камеры видеонаблюдения не работали здесь задолго до того, как Лютик устроился ночным продавцом. В такую метель до шести часов утра, когда должен прийти его сменщик, вряд ли ещё хоть кто-то появится. Если этот человек захочет причинить Лютику вред, шансов убежать у него будет мало. Но угрозы от него он не чуял. Возможно, конечно, причина крылась в исключительной внешности и красоте, в сильных плечах и чётко очерченной линии подбородка, от одного взгляда на который инстинкт самосохранения в Лютике отключался. (Кто-то мог бы сказать, что инстинкта самосохранения у Лютика никогда не было, и оказался бы абсолютно прав.) — Хочешь, открою тайну? — спросил Лютик. Что-то в нейтральном выражении лица мужчины переменилось, и Лютик воспринял это как знак согласия. — У меня под прилавком лежит бейсбольная бита с шипами. Я назвал её Графиней, в честь бывшей. Это, кстати, долгая история… которую ты, судя по всему, услышать не хочешь. Так вот, с помощью Графини я предотвратил парочку потенциальных ограблений. Ну-у, одно ограбление. Хотя, возможно, того мужика спугнула подъехавшая машина, но я верю, что это было благодаря Графине. На это мужчина только хмыкнул, но потом добавил: — Просто будь начеку. — Не переживай, я могу о себе позаботиться, — это, конечно, было спорно, и Лютику было, что рассказать в подтверждение, но эти истории незнакомцу точно не стоило слышать. — Кофе за счёт заведения. Извини, что заставил ждать. — Да не стоит… — Я настаиваю, — Лютик одарил его самой приветливой своей улыбкой. — Должен же я порадовать любимого клиента. Мужчина выгнул бровь. — Я так понимаю, у тебя их немного. — Красивых так точно. Мужчина фыркнул. Взгляд, которым он смерил Лютика, был то ли недоверчивым, то ли удивлённым. — Береги себя, Лютик. — Как тебя зовут? — окликнул тот, когда мужчина был уже у выхода. Тот замер в дверном проёме, задумался, словно решал, отвечать ему или нет. — Геральт.