Битва славы / Glory's Fray

Скрежещущий лязг стали в летнем зное играет для него знакомую песню.       Под палящим солнцем стены амфитеатра безжалостно направляют свет вниз, превращая пот на потемневших бровях в золотые капельки, грязь и окровавленные пальцы в пролитое масло и духи — музыку, что играют мозолистые руки.       Кайло Рен, скрестив руки, наблюдает из тени от перекладины огромных железных ворот, как стройный гладиатор уклоняется от гладиусапротивника, короткое лезвие пронзает воздух.       Кто-то хлопает его по руке. Он оборачивается и видит Калуана Эматта, задыхающегося и протирающего залысины.       — Он молод, — говорит Калуан, указывая на гибкого бойца. — Безжалостен. Многие ставки на него идут против вас, мастер Рен.       Кайло перекрещивает руки, поворачиваясь, чтобы взглянуть, где сражаются мужчины.       — Не доверяю молодежи, — тихо отвечает он.       — И тем плебсам, с которыми ты водишься.       Эматт улыбается.       — Что ж, я поставил десять динарийна тебя. Может, возраст и патриций заслуживают большей веры?       — Ты слишком беспокоишься о вере, — отмахивается от него Кайло. Эматт покорно отступает, воин падает в великолепном кровавом зрелище. Молодой мужчина стоит над ним, пронзая его плечо под овации толпы.             Кайло Рен не отводит взгляда от бойни. Мужчина, рыдающий в агонии на земле, был осуждён как враг империи. Или, если точнее, врагом императора и его богов. Кайло не в первый раз наблюдает за смертью богохульников в Колизее и их молитвенными криками из задыхающихся от крови глоток. Было бы ложью сказать, что он не понимает их гордыни — но сам акт религии на практике кажется ему утомительным. В другой жизни он бы предпочёл изучить этот фанатизм.       Но как жизнь обрекает человека на смерть, то же самое относится и к самому жизненному процессу.       Дело сделано, рабы выбегают убрать останки. Возвращаясь, они проходят мимо Кайло, железный запах крови заполняет его нос, пока каталка катится дальше внутрь, остатки того, что произошло, навсегда исчезают из поля зрения.       Победитель салютует публике, поворачиваясь в кругу пыли. Кайло фыркает, вращая мечом и подзывая одного из рабов со своей бронёй. Он надевает нагрудник из чёрного железа, в то время как ведущий начал свое стандартное паясничество, представляя его с греческим пылом. Он берёт свой меч, пока слуга недоумённо смотрит на его размер, и прикрепляет свою фирменную маску на место.       Его имя рокочет над пылью и манит его на арену, где жаркое солнце обжигает черноту его доспехов. Враг видит его и съеживается, отпрыгивая назад, в то время как Кайло Рен размахивает своим великолепным клинком.       Кайло Рен не такой, как большинство бойцов. Это видно по тому, что его лицо скрыто за железной маской. В отличие от более короткого лезвия гладиуса его врага, собственное оружие изготовлено вручную; длинное и гладкое на солнце, отливающее тусклым алым при малейшем движении.       Но, возможно, его самой мирной чертой является страх, который он вызывает в глазах противников — это внезапное отчаяние среди надежды, которая никогда не перестаёт проявляться.       Это будет быстрый бой. Император будет разочарован.       Точно так же Кайло уступает сам себе, вращая лезвие по бокам и принимая оборонительную стойку.       Его противник распаляет себя, сверля его взглядом и ревёт с гэльским акцентом.       — Я — Бала-Тик из клана Канджиклаб. Готовься пасть от моего клинка, Кайло Рен!       Кайло не произносит ни слова.       Бала-Тик в ярости атакует. Он быстр, но его ногам не хватает ловкости. Кайло ждёт, пока мужчина подойдёт ближе и поворачивается как раз за мгновение до того, как его грудь может быть проткнута, протягивая руку, упираясь рукоятью меча в нос Бала-Тика.       Низкорослый мужчина шокировано вскрикивает, держась за лицо, пока Кайло поворачивается за ним, уверенно вращая гладиусом, в то время как смех Рима струится между ними.       Паника плещется в широко распахнутых глазах Бала-Тика. Он быстро поворачивается, делая удар клинком. Кайло делает шаг назад, легко отклоняясь и отбивает сталь, в то время как кровь течёт по подбородку его оппонента. Одежда гаэльца вздымает пыль, когда он вновь бросается в атаку. Вся ярость его молодости собирается в этом яростном замахе.       Но Кайло Рен уже был молод и яростен. Он парирует удар, толкнув ногой Бала-Тика в туловище, отчего тот мгновенно растягивается на песке. Пока мужчина копошится в песке и бормочет, моргая, чтобы сориентироваться, Кайло даёт ему ещё пару секунд, чтобы пожить, поворачиваясь и молча принимая похвалу публики в свой адрес.       Под маской Кайло поднимает глаза и видит императора, наблюдающего со своего трона на вершине Колизея и смотрящего на него с одобрением. Он поднимает свой слабый, иссохший подбородок, а затем бледную тонкую руку — еле заметное движение, которое Кайло хорошо знает.       Это не удивляет Кайло. Молодой человек, очевидно, является потрёпанным гладиатором боёв более низкого уровня, возможно, британским рабом, который наконец приблизился к дате своего освобождения, концу своей полезности.       Жаль, он не доживёт до первого.       Бала-Тик петушится в другой атаке, рыча гнилыми зубами. Кайло морщит нос под маской от подобной вульгарности, но, тем не менее, не теряет времени даром. Он замахивается достаточно сильно, чтобы выбить гладиус из рук мужчины, и сгибает другую руку, чтобы схватиться за тонкий слой волос на макушке. Пот и грязь — отвратительная вещь, но Кайло справляется, дёргая и таща его вниз, чтобы он встретился с коленом под сокрушительный хруст.       Ослабленный и дезориентированный, его противник дрожит, падая на руки и на колени, Кайло моргает, заметив по повороту его ноги, что мужчина всё ещё пытается встать.       Можно было бы поразиться его смелости или горевать о его неспособности понять, когда он проиграл. В любом случае пока Бала-Тик шарит по песку в поисках потерянного меча, Кайло решает, что это конец.       Он упирается ногой в сандалии поверх руки Бала-Тика, как раз в тот момент, когда та обхватывает рукоять, жалобный стон срывается с окровавленных губ:       — Пожалуйста, — стонет он, — мне нужен мой меч…       Тихо вздохнув, Кайло понимает, что не может позволить этому закончиться безболезненно. Традиции должны быть соблюдены, имидж нужно поддерживать, иначе они оба встретят свой конец там, где бродят голодные львы.       Поэтому он смотрит вниз из-под своей маски, хмурясь, когда Бала-Тик поднимает на него блестящие чёрные глаза, полные надежды и отчаяния. Глупость. Когда он не находит милосердия на неподвижном лице Рена, то низкий рык вылетает из его горла.       — Ты — труп, — с дрожью в голосе угрожает он, наклоняясь вперед, чтобы…       Решительным движением Кайло вонзает меч в живот Бала-Тика, снова схватив его за волосы другой рукой.       Низкорослый мужчина застывает, падая на одно колено, хриплый вздох, полный крови, липким дождём стекает по его подбородку. Тень падает на его лицо, когда он закрывает глаза, положив руку на бедро Кайло, оставаясь беззвучным и покорным, пока он вынимает свой клинок и перерезает мужчине горло.       Толпа римлян взрывается удивительным рёвом, вскакивая на ноги, чтобы разразиться аплодисментами, когда тело Бала-Тика безвольно падает на песок.       Рабы ступают на поле, двое слуг, замаскированных под богов его хозяина, бредут к мёртвому телу. Пока они занимаются этим, Кайло делает то, чего от него явно не ждут. Он салютует ликующей толпе, полностью разворачиваясь, чтобы предстать перед глазами своего хозяина. Мужчина касается гребня на лбу и опускает руку, склонившись в глубоком поклоне.       Когда он поднимается, ему подают лавр. Но все в нём замолкает, когда император поднимается и улыбаясь, манит его к себе.       Не дожидаясь своих слуг, Кайло оставляет рабов и толпу заниматься своим делом, шагая в одиночестве во тьму за Триумфальными воротами.