Битва славы / Glory's Fray

Сон был полон самых разнообразных видений, мгновенно позабытых после пробуждения, хотя, когда Рей поднимает голову, ей кажется, что она всё ещё спит.       Она встаёт, чтобы сунуть босые ноги в сандалии, и зевая, натягивает одежду. Нужно приготовиться к очередному дню в доме Рена.       Похоже, Асока ещё не проснулась, предоставив Рей возможность собраться с мыслями в одиночестве. Девушка наливает себе воды — сразу несколько стаканов — и выпивает каждый, пока не начинает чувствовать себя комфортно, и допивает уже маленькими глоточками. После она отправляется в кладовую, чтобы исследовать запасы.       И они действительно на исходе. Полки почти пусты. Рей задумчиво постукивает по дереву, взвешивая все варианты. Она знает, что придётся проявить смекалку, готовя первое блюдо для господина Рена.       Он хотел сюрприз, что ж, он его получит. Просто нужно узнать, каким в итоге сюрприз получится.       Перебрав все возможные варианты, Рей решает переключиться на что-то другое, пока есть свободное время. Схватив ведро, она наполняет его колодезной водой и направляется к конюшням.       Сайленсер первым приветствует её, повернув к рабыне массивную голову, пока она заходит внутрь. Конь нетерпеливо трясёт гривой, а Рей начинает ворковать, проскальзывая к нему в стойло. Она выливает содержимое ведра в корыто, похлопывая животное по шее, когда тот наклоняется, чтобы сделать несколько глотков.       Она повторяет процесс до тех пор, пока его корыто и Люкс не наполняются, затем складывает небольшие охапки сена в угол каждого стойла, пока не убеждается, что они довольны. Закончив, Рей прислоняется к двери конюшни, скрестив руки на груди, и позволяет взгляду блуждать в попытках придумать завтрак Рену. Что же она может сделать…       Оу       Оу!       Взгляд Рей прикован к нераскрытому мешку с овсом. Идея возникает в самом отдалённом уголке сознания и разгорается всё ярче. Переполненная странным рвением, к которому девушке ещё предстоит привыкнуть, она хватает мешок на руки и отправляется обратно на кухню. Там Рей разжигает огонь и подвешивает горшок над пламенем, давая тому разгореться. Наполнив посуду водой, она насыпает в него изрядное количество овсяных хлопьев, и оставив их разбухать, пробирается в кладовую.       Голодным взглядом девушка осматривает оставшиеся запасы. Есть ещё немного фруктов, не тронутых гнилью. Финики и инжир исчезли, а зелень засохла и приобрела коричневатый оттенок. Есть ещё нежирное, щедро посоленное мясо. Сморщив нос, Рей оставляет эти полки в покое и отправляется за фруктами.       Она не узнаёт ни один из них, кроме единственного — золотистой айвы, которую ей ранее давала Асока. Рей осматривает фрукт, осторожно принюхиваясь. Рот наполнился слюной, а разум затуманился. Если бы она откусила маленький кусочек, никто бы даже не узнал…       Но рабыня одёргивает себя. Она помнит вкус фрукта, эту сладкую смесь терпкости и сладости, необъяснимое удовольствие, тающее на языке. Если съесть такой фрукт утром, то можно было подготовиться к началу дня с ясной головой и сытым желудком.       Преисполненная решимости, Рей сжимает губы и начинает очищать плод от кожуры, одновременно идя в сторону кухни. Овсянка почти сварилась. Приготовив миску, девушка заканчивает нарезать айву равными ломтиками и аккуратно раскладывает их на подносе.       Размешав овсянку последний раз, она зачерпывает пальцами немного и морщится, прежде чем положить кашу в рот. Хлопья не слишком твёрдые или хрустящие, но приятно перекатываются на языке с лёгким поскрипыванием. Добавив щепотку соли, и, в качестве авторского жеста, пару капель мёда, Рей кладёт на поднос ещё маленький кусочек чёрствого хлеба.       Она удовлетворённо оглядывает свою работу, наблюдая, как над овсянкой кружится пар, в то время как позади неё кто-то откашливается.       Девушка испуганно оборачивается к дверному проёму. Сердце успокаивается.       — Доброе утро, Асока.       — Доброе утро, — отвечает она.       Рей замечает, что служанка сменила тунику. Теперь она нежно-голубого цвета, так подходящего к её глазам. Ткань колышется, когда Асока подходит ближе, чтобы оценить мастерство Рей.       — Вижу, ты приготовила молодому господину завтрак.       Жар заливает щёки рабыни.       — Да. Как вы думаете, ему понравится что-то подобное?       — Трудно сказать. У него избирательный рот, но неприхотливый желудок, — бормочет Асока.       После нескольких секунд размышлений пожилая женщина улыбается и кладёт руку на плечо Рей.       — Всё будет хорошо. Я уверена, если ему что-то не понравится, то можно будет переделать. Как думаешь?       Она кивает, всё ещё ощущая некую застенчивость.       — Да, вы правы. Должна ли я сейчас же отнести ему еду?       — Лучше сейчас, а то остынет, — замечает Асока, легонько шлёпая Рей по руке, прежде чем покинуть кухню.       Девушка заглядывает за красную занавеску и обнаруживает, что таблинум пуст. Тогда она направляется к покоям своего хозяина и тихонько стучит в дверь.       — Господин Рен? Я принесла вам завтрак, — зовёт она. Так и не получив ответа, Рей пытается ещё раз. И вновь ничего.       Она оглядывается через плечо, чтобы осмотреть коридор, ведущий в кладовую. Асока сказала принести завтрак Рену, пока он ещё тёплый. Рей ругается, чуть ли не плюётся от досады.       Она — дура, которая приготовила блюдо без каких-либо инструкций.       Рей принимает решение. Очень аккуратно, ни издавая не звука, она осторожно распахивает дверь комнаты Рена.       В комнате царит полумрак. Огонь потушен, занавески задёрнуты. Когда она крадётся внутрь, её глаза начинают постепенно привыкать к темноте, и она различает очертания тела на кровати и копну тёмных волос, размётанных по подушке.       Рей медленно ставит поднос на каминную полку и раздумывает над тем, как бы лучше разбудить мужчину. Определённо, лучше не с помощью голоса. Она прекрасно знает о дезориентации и раздражительности от внезапных звуков. Вместо этого рабыня подходит к занавескам и протягивает руки, чтобы ощутить под ладонями тонкий шёлк. После она слегка приоткрывает их, чтобы в комнату проникла полоска солнечного света.       В воздухе парят пылинки, переливаясь в утренних лучах. Рей поворачивается и видит Рена, лежащего на кровати лицом вниз. Он обнимает подушку своими огромными руками, и девушка может различить черты его лица, скрытые беспорядочной копной чернильных кудрей.       Не в силах противиться, Рей подходит чуть ближе. Кончик его уха немного странной формы гордо выглядывает из-под завесы волос. Обнажённая спина поднимается и опускается с хриплыми вдохами, и Рей её может не заметить бледность его кожи — большая часть тела усеяна мелкими отметинами и шрамами.       Опомнившись, Рей качает головой и отступает как раз в то мгновение, когда Кайло ворчит, передвинув свои длинные ноги под покрывалом. Он поднимает голову и смотрит на подушку, словно в замешательстве, прежде чем сонно моргнуть и сфокусироваться на ней.       — Ты…       Мужчина тихо стонет, переворачиваясь на бок. Рей замирает, когда простыня обтягивает его грудь.       — Что это?       — Я…я принесла вам завтрак.       Рен ёрзает на кровати, принимая сидячее положение и откидываясь на подушку. Его глаза, несмотря на уставшее выражение, горят интересом.       — Принеси поднос мне.       Рей кивает, низко, словно кланяется, и хватает поднос с каминной полки. Максимально осторожно она протягивает поднос мужчине.       Кайло не двигается, просто напряжённо смотрит на неё и произносит хриплым ото сна голосом.       — Мне на колени.       Она игнорирует щемящее беспокойство, зарождающееся в груди, послушно опуская поднос ему на колени, пока он наблюдает за происходящим с выражением усталости на лице. Когда Рей выпрямляется, её привлекают волосы мужчины. Их дикая природа не та, к которой она привыкла — хозяин кажется ей безупречно ухоженным, — но на лбу у него мягкие завитушки, как у маленького ребёнка, беззащитного и ничего не подозревающего. У неё чешутся руки поправить их, прикоснуться к ним, узнать, так ли они мягки на ощупь, как кажутся. Но Рей держит руки при себе.       На щеках проступает румянец от собственных мыслей. Прежде чем она успевает задеть себя ещё больше, рабыня отворачивается и бормочет.       — Я оставлю вас… Но Кайло поднимает руку.       — Останься.       Рей замолкает и возвращается к его кровати, встретившись с взглядом любопытных глаз господина.       Кайло отрывает от неё взор и берёт ложку, макая ту в овсянку и перемешивая.       — Это приготовила ты, — констатирует он как ни в чём небывало.       — Да.       — Хм-м, — тянет он, поднося ложку к губам.       Рей наблюдает, втянув живот, как Рен обхватывает её своими полными губами и делает глоток, наблюдая за ней.       — Мёд?       Девушка кивает.       — Да. Это приемлемо?       Он прикусывает щёку изнутри, словно обдумывая ответ, делает ещё один глоток, на этот раз более быстрый и жадный, чем предыдущий.       — Определённо.       Теперь Кайло переключается на кусочек айвы, жуя его. Желудок Рей поднимается куда-то к горлу, когда он поворачивается к ней с горящими глазами.       — Более чем приемлемо. Я впечатлён. Рей не скрывает довольную улыбку и чуть кланяется.       — Благодарю, господин.       Мужчина пренебрежительно машет рукой.       — Ты можешь покормить лошадей.       Девушка кивает.       — Я уже сделала это.       Его глаза с любопытством разглядывают её, но она ощущает проблеск приятного удивления в его взгляде, окутанном медовым сиянием утреннего солнца.       И Рей улыбается, складывая руки за спиной.       Кайло открыто разглядывает её из кровати, отмечая золото волос, освещённых солнцем. Её лицо скрыто в тени, когда она стоит перед ним, хотя он всё ещё может различить её приятные черты.       — Тогда ты можешь идти и поесть. Когда Асока приедет, отправь её ко мне.       Рей бледнеет.       — Господин Рен, Асока всё ещё здесь. Она не покидала дом прошлой ночью.       Мужчина перестаёт есть, лицо приобретает хмурое выражение.       — Почему?       Она подумывает над тем, чтобы солгать, но его сверкающие глаза видят её насквозь, так что она понимает, что это бесполезно. Рей не может себе позволить потерять его доверие. Напоминание об их хрупкой сделке не исчезнет так просто. Вместо этого она низко склоняет голову, пряча от него лицо, в то время как чувство вины змеится внутри неё.       — Потому что я попросила её об этом.       Кайло откидывается назад, рассматривая её. Ему не нужно спрашивать, причина, кроющаяся за этим поступком и так очевидна. Эта девушка ничего не знает о его доме, и не следовало ожидать, что она будет чувствовать себя комфортно, находясь наедине с ним. Было легко заметить её сильные стороны, но у неё были и слабости, и Кайло был бы дураком, если бы стал отрицать её прав на это.       Когда он поднимает руку во второй раз, Рей вздрагивает, морально приготовившись к выговору. Но Кайло просто роняет её на покрывало с побеждённым вздохом.       — Тогда я хочу, чтобы ты немедленно привела её ко мне. Мне нужно обсудить кое-что с вами обеими.       Не желая задавать вопросы, Рей кланяется и уходит, не закрыв за собой дверь. Её сердце всё ещё колотится сильнее, чем ей бы хотелось. Она спешит выполнить новое поручение, когда на неё нисходит странное ощущение. Чувство вины и страха, которые зародились в её груди ранее, исчезают, и она чувствует себя удивлённой дурочкой.       Рей задаётся вопросом: сколько раз она будет ожидать от него худшего и в итоге будет приятно разочарована?       Отмахнувшись от этих мыслей, девушка продолжает свой путь, но в голове у неё всё ещё крутится воспоминание о лёгкой складке в углу рта Рена и блеске глаз, когда он съел оставленную ей айву.