Ignorance is bliss

Когда Хуайсан только объявил о том, что по старой дружбе собирается посетить главу ордена Цзян, Минцзюэ обрадовался. Думал, наконец-то сможет спокойно поработать, без постоянно отвлекающих “Дагэ, то” и “Дагэ, это” от диди, который имел привычку большую часть времени таскаться за ним по пятам. Первые пару дней он и правда много чего сделать успел на фоне отсутствия своего главного источника отвлечения, но… Но, как оказалось впоследствии, работа не приносила и вполовину столько же удовлетворения без привычного щебетания диди обо всем на свете. В скором времени звенящая тишина главного зала перестала казаться успокаивающей и способствующей состредоточению и вместо этого начала давить на голову, а непрекращающаяся череда документов, без регулярно отрывающего его от работы Хуайсана, уже отпечаталась у него на подкорке мозга раздражающим мельтешением иероглифов перед глазами. Потому недавнее возвращение диди оказалось самым настоящим спасением, положило конец этой лавине скучно тянущихся дней. Вновь увидеть Хуайсана, шагающего по залам Нечистой Юдоли, услышать его смех, эхом раздающийся по резиденции... Перспектива этого наполнила Минцзюэ непередаваемой радостью. У него в какой-то момент даже возник порыв броситься ему на встречу, как тот сам бывало делал в детстве, но прикованные к нему взгляды адептов не позволили ему сбросить с себя маску сурового главы ордена — оставалось лишь ждать, когда Хуайсан сам придет к нему. И он пришел. Двери в главный зал распахнулись, впуская юного господина Цинхэ Не внутрь. Тот подошел к нему, поклонился в качестве приветствия и, насмешливо улыбнувшись, тихо, чтобы остальные не слышали, спросил: — Сильно скучал по мне, дагэ? Минцзюэ позволил себе усмехнуться и стоически кивнул в ответ. — Что, правда? — тот удивленно приподнял бровь. — Сомневаешься во мне? — Нисколько. — и он прикрыл улыбку веером, неизменно покоящимся у него в руке. И так вот просто всё в их жизни вернулось на свои места с возвращением Хуайсана. До поры до времени. Долгожданное возвращение диди хоть положило конец старой напасти под названием “скука”, но, неожиданно для Минцзюэ, дало начало новой, появления которой он не ожидал, появление которой он, к своему стыду, даже и не заметил сначала.

***

Минцзюэ, закончив остатки работы на сегодня настолько быстро насколько возможно, немедленно направился в покои Хуайсана. После формального приветствия на глазах адептов ордена, ему хотелось получить от него и нормальное приветствие, полагающееся ему на правах старшего брата. — Дагэ, это ты! — воскликнул Хуайсан, едва увидев его в дверях своих покоев. — Я и не думал, что ты так рано освободишься сегодня. Ожидал увидеть тебя не раньше чем за ужином. Он тут же бросился к нему и, схватив его за руки, утянул за собой внутрь комнаты. — Ну я постарался сделать так, чтобы тебе не пришлось столько ждать. — усмехнувшись, ответил Минцзюэ, когда тот его отпустил. — Как невероятно великодушно с твоей стороны. — Хуайсан улыбнулся ему. — Неужели действительно настолько сильно соскучился, что даже от работы ради меня оторваться решил? — Не оторваться, а закончить побыстрее. — Минцзюэ его исправил. — О, даже так? — и он ехидно вскинул бровь. А у Минцзюэ возник порыв растрепать ему волосы за такое нахальное ехидство. Но стоило ему поднять руку, чтобы этому порыву поддаться, как его планы оказались нарушены Хуайсаном, вдруг кинувшимся его обнимать. — Я тоже очень соскучился, хоть в Юньмэне и было замечательно. — он признался, и в его голосе не слышалось ни следа неискренности или насмешки. Минцзюэ наконец обнял его в ответ, крепко, как и полагается после долгой разлуки. Хуайсан издал лёгкий болезненный писк, когда его плечи оказались в чуть более сильной хватке, чем он ожидал, но попыток прекратить объятия не предпринял, лишь ближе прижался к старшему брату и довольно закрыл глаза, уткнувшись лицом ему в грудь. — Добро пожаловать домой, А-Сан. — сказал, мягко улыбнувшись, Минцзюэ. …после чего таки осуществил свой недавний порыв и взъерошил диди волосы самым варварским способом, застав его тем самым врасплох. — Дагэ, ты невыносимый! — Хуайсан воскликнул, кое-как вырвавшись из стальной хватки его рук. — Просто невыносимый! — и несколько раз ударил его сложенным веером по плечу, вызывая у Минцзюэ лишь хохот и ни капли угрызений совести. — Только попробуй потом за ужином сказать, что я выгляжу неподобающе. — Если тебя это так волнует, то я могу приказать подать ужин к тебе в покои. — все ещё посмеиваясь, предложил Минцзюэ. — Тогда никому не придется смотреть на твой неподобающий вид. Ну, кроме меня, разумеется, но я тебя и в гораздо худшем состоянии видел. — Ты на что намекаешь, дагэ? — тот обиженно сложил руки на груди, сверля его чуть прищуренным взглядом. Минцзюэ подумал о небрежно заделанных в пучок волосах, заляпанном красками лице, пестрящих следами от чернил ладонях и уставшем взгляде — образ младшего брата, который ему регулярно доводилось видеть каждый раз, когда тот засиживался допоздна за живописью. Подумал, но решил ничего не говорить, все-таки Хуайсану тоже найдется, что ему припомнить, если он продолжит эту тему. — Ни на что, диди, совсем ни на что не намекаю. — Минцзюэ ухмыльнулся, вновь поднимая руку, чтобы совершить очередную атаку на более не являющуюся идеальной прическу диди, но тот молниеносно увернулся. — Отличная реакция. — он отметил. — Если бы ещё на тренировках… — Ну дааагэ… — жалобно протянул Хуайсан. — Я только вернулся, а ты уже опять про тренировки заладил. Обычно Минцзюэ не позволил бы ему так легко отвертеться, но… сегодня можно было и исключение сделать. Он закатил глаза на привычное нытье брата, но в итоге смиловался над ним: — Ладно. Никаких разговоров о тренировках. По крайней мере, сегодня. — на этом Хуайсан вновь расплылся в улыбке. — Ты чем хоть тут занимался-то? — он тут же перевел тему. — Всего лишь разбирал вещи. И действительно, наконец осмотрев комнату, Минцзюэ увидел несколько открытых сундуков, содержимое которых было сложено гораздо более небрежно, чем полагается наследнику великого ордена. Только он хотел отметить это, чтобы лишний раз подразнить диди, как его взгляд зацепился за всплеск знакомого оттенка фиолетового, выглядывающего из одного сундука. — Это что… одежды Юньмэн Цзян? — Минцзюэ недоуменно спросил, кивнув в сторону сундука. — Ммм? — Хуайсан дёрнул голову по направлению его взгляда. — А, да. Забавная история, дагэ. Я умыкнул одежды одного из их адептов в замен на пару кувшинов "Улыбки Императора", представляешь? — он принялся оживлённо рассказывать, но Минцзюэ перебил его. — И ты привез их сюда, так и не вернув!? — Что? Нет, что ты. Я примерил их, а потом сразу же отдал. За кого ты меня принимаешь? — Тогда это что? — и Минцзюэ ткнул пальцем в сторону выглядывающих из сундука фиолетовых одежд. — Подарок. Главе Цзян так понравилось, как я выгляжу в цветах его ордена… — Минцзюэ в лице изменился на его слова, но тот и глазом не моргнул, лишь продолжил рассказывать. — …и он заказал мне это замечательное ханьфу. Очень мило с его стороны, разве нет? — Да, невероятно… — Минцзюэ затяжно процедил сквозь зубы. — Что-то не так? — чуть взволнованно спросил А-Сан, обеспокоенный его тоном. Эта вполне себе рядовая история почему-то вызвала у Минцзюэ бурный внутренний протест. Слишком бурный для истории, которая забудется уже в следующие пару дней. Да и можно подумать представители других орденов никогда подарки не дарили его диди. Взять хотя бы Лань Сичэня, регулярно присылавшего разные мелочи для него вместе с письмами, адресованными Минцзюэ, а Цзинь Гуанъяо так вообще диди заваливал как подарками, так и письмами. Но… этот подарок почему-то на мелочь не тянул. Хоть ему и сложно было понять почему. — Да нет, все в порядке. — все же говорит Минцзюэ, решив не углубляться в тему. В конце концов, какой в этом смысл, если он и сам не понимает, что ему так не нравится в этой ситуации. Хуайсан кивнул, успокоившись, а потом вдруг спросил: — Мне очень к лицу фиолетовый цвет, не думаешь? В этот момент Минцзюэ оказался сбит с толку: не столько самим вопросом сколько мечтательным выражением, нарисовавшимся на лице А-Сана, как только тот замолчал, ожидая ответа. Мечтательным, но при этом отдающим тоской, непонятной ему и не поддающейся расшифровке. — Тебе все к лицу, диди. — он сказал, надеясь, что небольшой комплимент сотрет с его лица эту странную тоску. Тот улыбнулся в ответ, но улыбка получилась какая-то вымученная, неестественная. Минцзюэ же охватило горькое ощущение того, что он сказал что-то диаметрально противоположное тому, что А-Сан хотел услышать, но едва он собрался попытаться исправить положение, диди опередил его, уходя от темы: — Поужинать в моих покоях замечательная идея, дагэ. Схожу отдам приказ, чтобы нам принесли ужин сюда. — и Хуайсан уже направился к выходу из комнаты, не дожидаясь ответа. — Присядь пока, подожди. — он добавил, остановившись в дверях, после чего ушел, параллельно поправляя растрепанные волосы в попытках вернуть себе относительно собранный вид. Минцзюэ плюхнулся в ближайшее кресло, ожидая, пока тот вернется. Его взгляд уперся ровно в то треклятое фиолетовое ханьфу, предательски показывающееся из сундука. Он раздраженно фыркнул при виде него, так и не понимая чем же оно вызвало у него настолько негативную реакцию.