Сюэ Ян любит сладкое, но не любит лечить последствия этой любви. Потому тяготы этих последствий приходится брать на себя его дорогому супругу, Сяо Синчэню. Но кто сказал, что эту обязанность нельзя частично делегировать кому-то другому?

В этой увлекательной композиции из беспорядочных постанываний А-Сана и собственной крови, набатом стучащей в висках, Цзян Чэн едва не пропускает странный шум сбоку. Он запоздало приоткрывает глаза, лениво бросает взгляд в сторону и успевает увидеть лишь уже распахивающуюся входную дверь. — Какого… — следом раздается грубый мужской голос. И его тут же бросает в холод. Есть только один человек, которому может принадлежать этот голос…

Он не знает зачем продолжает таскать с собой этот дурацкий гребень. Правда не знает. И тем не менее, тот уже практически прописался в кармане его любимой фиолетовой худи. Он даже постирал его вместе с ней пару раз, отчего дерево гребня вздулось в некоторых местах, и лак немного потрескался. — Гребень означает любовную тоску. Отличный подарок девушке. — сказала ему торговка на студенческой ярмарке, куда его пару месяцев назад затащил сводный братец. И ведь купил же, дурак.

Еще пару месяцев назад он бы просто сам поднялся на второй этаж, постучал ему в дверь и навязал свою компанию настолько тактично насколько умеет; но сейчас одна мысль о том, чтобы так поступить, кажется чем-то невообразимым. С недавних пор одно лишь нахождение рядом с ним начало вызывать в нем какие-то странные чувства, непонятные; которые он элементарно не может понять, как бы ни пытался. Тодороки приходится столкнуться с реальностью его чувств к Мидории.

...Смоль волос шелковой вуалью скользнула вниз, и покрытое влагой тело сверкнуло золотом в свете заката. Цзян Чэн, чувствуя разливающееся по щекам тепло, вынудил себя оторвать взгляд от него. А то мало ли, может быть так русалки себе жертв и находят: среди простых смертных, завороженных до потери разума... История о том, как неловкая попытка Цзян Чэна сплести венок в качестве подарка сестре приводит к неожиданному знакомству.