Инкубы Чикаго

Значок детектива полиции Чикаго влажно блестел полированной сталью в руке Ричарда. Тот, в свою очередь, придирчиво скользил по нему взглядом, ища на зеркальной поверхности любой маломальский изъян. Поднял его на уровень глаз, повертел так и эдак в поисках царапин, разводов и отпечатков, но пятиконечная звезда была безупречна. Она ловила лучи летнего солнца, бликуя строгостью, добропорядочностью и готовностью выполнять служебный долг. Ричард удовлетворенно кивнул своему искаженному отражению. Нацепил значок на шею, одернул брюки, поправил пояс, провел руками по короткому ежику волос и, толкнув дверь, зашел в прохладу полицейского участка, оставив за спиной набирающий обороты июльский зной. В такую рань в офисе было пусто, только за стойкой администрации храпел дежурный, закинув ноги на стол. Ричард проскользнул мимо едва заметным присутствием и, завернув на кухню, завис у кофемашины, раздумывая, чего бы взять. Душа жаждала чего-то бодрящего и простого, поэтому он убрал в ноль сахар и ткнул в «Американо». Автомат выплюнул стаканчик из плотного картона и заурчал. Широкий подоконник комнаты для брифинга, такой удобный для уединения. Ричард часто подолгу на нем зависал. Высокие окна выходили на оживленную улицу, по которой шли толпы прохожих, а Ричард любил смотреть на людей. Именно туда он отправился сейчас. — Привет, Рич! — пробасила, не оборачиваясь, сержант Джесси Каранга, когда он открыл дверь. Она стояла спиной ко входу и стирала с доски чей-то блестящий план. Высокая, жилистая, похожая на эбеновую статую, она выделялась на белом фоне доски уходящим под потолок восклицательным знаком. Ее тяжелая, белоснежная коса покачивалась в такт движениям, задевая кончиком пристегнутую к поясу пару перчаток. Слегка разочарованный, Ричард молча козырнул спине сержанта и, стараясь не шуметь, отодвинул для себя стул. Осмотрел внимательно — не хотелось портить брюки, вляпавшись в прилепленную кем-то жвачку, — и аккуратно сел, поставив стаканчик с кофе на стол. — Всего пять, но для тебя спецзадание и бонус. — Мэм… — начал было Ричард и тут же осекся, поморщившись. — Минут через десять, — продолжила сержант, тщательно отмывая доску от черных разводов. — Виктория. Нет, не могла бы. — Сержант Каранга, мэм, не могли бы вы, пожалуйста, прекрати... — запнулся Ричард и оскорбленно замолчал. Джесси, не закончив вытирать доску, застыла с вытянутой рукой. Ричард склонил голову, задумчиво рассматривая ее мощную фигуру. Прошла минута, другая. Он открыл уже было рот, чтобы спросить… но тут ее плечи начали мелко трястись. Сначала едва заметно, потом сильнее, пока она, наконец, не прыснула вслух урчащим, клубящимся, как ее собственная магия, смехом. — Мэ-э-э-эм, — снова завел шарманку Ричард, занудно растягивая слова, — прошу вас, мэ-э-э-эм, вы же знаете, насколько нас, простых смертных, раздражают краткосрочные предсказания. Если вы спросите меня, м-э-э-м, то это никак не способствует установлению надлежащей атмосферы взаимопомощи и взаимопонимания в коллективе, состоящем из... состоящем из… — замялся он, пытаясь подобрать канцелярит поувесистей. По наблюдениям Ричарда, на предсказаниях официоза способности сержанта Каранги спотыкались и начинали сбоить, но на ум ничего подходящего не шло. — Доброе утро, — отвлек его от размышлений тихий женский голос. Сержант, все еще дымясь ехидным смехом и магией, развернулась и впилась алым взглядом куда-то за правое плечо Ричарда. Ричард узнал голос. Ричард напрягся. Он принадлежал Виктории. Миниатюрной, аккуратной, исполнительной тихоне Виктории, которая ему чисто по-человечески нравилась. Чего нельзя было сказать о той, что шла в комплекте с ней. Дакоту Ричард не то чтобы недолюбливал, но слегка побаивался. А может, и не слегка. Вот и сейчас он ощутил, как волосы на затылке шевелятся и встают дыбом, а окружающий мир в один миг становится размытым и тусклым, теряет тепло. Ричард обхватил с двух сторон бумажный стаканчик, цепляясь за теплую действительность, пытаясь как можно скорее прийти в себя. — Виктория, Дакота… — Каранга почти совсем перестала дымиться. — Занимайте места, начинаем через десять минут. Виктория тенью прошмыгнула за спиной Ричарда. Дакота же, следуя видовым привычкам, обогнула стол Ричарда по периметру, красуясь: плавно покачивая крутыми бедрами, уперев руку в осиную талию и, в конце концов, уселась наискосок от Ричарда, уместив пышную грудь на сложенных руках. Ричард кашлянул, попытался сглотнуть пересохшим горлом и силой заставил себя отвести от соблазнительных изгибов взгляд, продолжая цепляться за теплый картон холодными пальцами. Кофе грел ладони. Заземлял в действительность. Ричард наклонился чуть ближе к темной, подрагивающей поверхности и вдохнул глубоко, хлебнул горечи, чуть не поперхнувшись. Морок начал постепенно отступать, окружение расцвело красками буднего дня. Время, растянувшееся тонкой прозрачной пленкой нервозности, вновь вернулось в привычный ритм, щелкнув где-то в районе виска. Хлопнула входная дверь, по полу потянуло легким сквозняком. Реальность дернулась и соскочила с паузы. Ричард услышал голоса, сначала приглушенные — с улицы, затем ближе. Коллеги заполняли полицейский участок, трепались о всяком, делились сплетнями. Виктория пересела поближе к Дакоте, перетянув на себя ее внимание, а вместе с ним и разрушительный для мужчин шарм. В зал для брифинга потянулись коллеги, заполняя помещение. Последним, пихнув дверь локтем, ввалился напарник Ричарда — Ларри. В одной руке он держал длинную бумажную коробку, а в другой кофе. Заметив Ричарда, Ларри воссиял радушной улыбкой и поспешил занять место рядом. Тяжело плюхнувшись на стул и пристроив коробку на стол, он взялся хлопать руками по карманам в поисках телефона. — Утро, — почему-то полушепотом приветствовал напарника Ричард. — Привет… сейчас, сейчас покажу! — Ларри завершил первый круг карманной макарены и зашел на второй. — Новости просто потрясающие, да где же… — Кха-кхем… — Джесси закончила вытирать доску и, набросав короткий план, развернулась лицом к остальным. Ричард очнулся от созерцания тщетных усилий Ларри и глянул на сержанта: она стояла согнувшись, уперевшись руками в столешницу. Низкую для ее роста. Над ней виднелся край доски, на котором чернела первая строка короткого списка. Ричард сощурился и разобрал: «Поздравляем Ларри…». — Внимание, детективы! — Джесси хлопнула по столу ладонью, призывая к тишине. — Понедельник такой себе день недели, но только не для Ларри! Правда, Ларри? Ларри подскочил, проскрежетав ножками стула об пол. Ричард поморщился. Напарник, подхватив коробку, направился к сержанту с поразительной для своих габаритов скоростью и грацией. — У Ларри вчера… — тем временем продолжила Джесси, наплевав на фамилию и звание подчиненного. — …родился сын! — чуть запыхавшись от спринта до сержантского стола, закончил Ларри. Шлепнул коробку под нос Каранге и завозился, пытаясь поддеть придерживающий крышку скотч. Коробка не поддавалась: елозила, гремя содержимым. Ларри от напряжения весь взопрел и раскраснелся до кончиков ушей и пунцовой лысины, но не сдавался. — А это значит, что Ларри… что детектив Ларри с сегодняшнего дня переводится в другой… боже, давай сюда. — Джесси резко выбросила руку вперед, со снайперской точностью чиркнув острыми когтями по тонкой полоске скотча, удерживающего крышку. — Другой отдел! Где Ларри в полной безопасности будет дышать пылью и приводить архив в порядок. — Пончики по такому случаю! — пригласил всех к злополучной коробке Ларри. Народ оживился, зашевелился, загремел мебелью, окружил Ларри, выбирая пончик повкуснее, поздравляя и хлопая новоиспеченного папашу по плечу. Ричард с места не сдвинулся: к сладкому он был равнодушен, чужих детей тоже не особо любил. — Поздравляю, бывший напарник! — для приличия гаркнул он через головы сослуживцев, ощущая легкую грусть от внезапно нахлынувшего осознания, что теперь он, похоже, детектив-одиночка. Ларри ничего не ответил. Он нашел, наконец, телефон и показывал коллегам фотографии младенца. Понедельник не задался.

***

Ларри свалил исполнять свои новые обязанности аккурат после того, как прозвучало последнее поздравление, оставив после себя полупустую коробку. Коллеги разбрелись по местам и теперь разглядывали сержанта сыто и чуть сонно, атмосфера с рабочей сменилась на расслабленную, как будто наступил выходной. Минуты на круглых часах над головой сержанта текли медленно, стрелки, не желая двигаться, прилипли к циферблату. Ричард в очередной раз поднял на них взгляд, и, не увидев изменений, тяжело вздохнул. Он ждал, когда же очередь дойдет до него, но сержант не спешила, разбирая с остальными короткий список задач на день. Ричард томился. Ричард допил кофе. Ричард барабанил пальцами по столу и дергал ногой. Сержант не вела острым ухом, настойчиво обходя его вниманием. Она добралась до Виктории с Дакотой и теперь выпытывала у них подробности о бадалисках в метро. Виктория радостно отрапортовала о сомнительном прогрессе и достижениях и ловко съехала на недостаточность финансирования, объясняя этим возможный провал. Ричард хмыкнул, слушая, как она старается заранее подстелить где надо соломки, чем привлек внимание Дакоты. Та откинулась на спинку, соблазнительно потянулась и бросила на него томный, полный нежности взгляд через плечо. Ричард моментально перестал ерзать и издавать звуки, подтянулся и сел прямо. Потупился, стараясь глядеть строго на дно стаканчика. Завершившие разбор полетов коллеги потихоньку выходили из помещения, вливаясь в гул голосов за дверью. Стратегия Виктории сработала, сержант переключилась на сплетни о коллегах из Нью-Йоркского департамента. Ричард окончательно расфокусировался и перестал вслушиваться в монотонный бубнеж. В голове закрутились планы, которые он попытался перестроить: Ларри отчалил не то чтобы неожиданно, но все равно внезапно. И хотя завал они успели более-менее раскидать, осталось два висяка: жалоба от древнего, как останки мамонта, фольклоро-американца об утерянном фамильяре, и в пятницу добавилось еще одно, на вид пустяковое дело — женщина позвонила и пожаловалась, что с её мужем творятся дела. Они с Ларри тогда съездили, но им не открыли. Соседи развели руками и поспешно захлопнули перед носом дверь. Наверное, следовало бы вернуться, проверить чего там и как… или не следовало. Позвонила бы она еще раз? Наверное, да. Или нет? Ричард заметался внутри себя, пытаясь унять смутное раздражение от повисшей в воздухе неизвестности… и осекся, внезапно осознав, что сидит в тишине. — Что тако… — начал было Ричард, подняв взгляд на женское трио, которое в шесть глаз рассматривало что-то у него за спиной. — А вот и о-о-о-он, — протянула в ответ Дакота голосом низким, бархатным и сладким, как мед из гречихи. — Кто?.. — на автомате брякнул Ричард и снова уставился на бумажное дно, ища в кофейной гуще ответ. — Твой новый напарник, — самодовольно проурчала Каранга. И Ричард не глядя готов был поклясться, что та улыбается во все сорок, — давай, поприветствуй, хватит пялиться, у тебя к предсказаниям таланта все равно нет. За спиной грохнула об стену хлипкая дверь, звякнули закрывающие стекло жалюзи. В комнату ворвался шум голосов. О пол жахнули чем-то твердым и, судя по звуку, деревянным. Шелест шестеренок влился в вязкий коридорный гул. Вместо приветствия вошедший заорал: — Ооо… у вас пончики?! Да вы на чилле, парни! Раздался топот шагов и грохот мебели. Новичок пер напролом, цепляясь одеждой за стулья. У Ричарда от звонкого голоса и шума тут же зазудело, засвербило раздражение где-то в районе переносицы. Захотелось рассмотреть вошедшего и в то же время отчаянно не хотелось его видеть. — Ри-и-и-ча-а-а-а-рд. — протянула на одной низкой ноте Дакота, — подними уже глаза, ну-у-у… — Не стесняйся, — дымно вторила ей Каранга, — вам работать вместе как-никак. Он мотнул головой, упорствуя, и краем зрения заметил, что Дакота разворачивается на стуле лицом к нему. — Нет! — испуганно дернулся Ричард. — Помогать мне не надо! Спасибо, я сам! Определившись с наименьшим злом, он начал медленно поднимать взгляд. Внутренний голос, которому Ричард безоговорочно доверял еще с армии, предупредительно фыркнул, заставив внутренне сжаться. И Ричард подумал: «Господи, пусть он будет как Ларри, пожалуйста, предсказуемый, без сюрпризов, чтобы покер по средам и бар по пятницам. Пусть он будет... ну… человек…». Взгляд меж тем скользнул по проходу между столами, лизнул форменные ботинки сержанта Каранги. Возмущенно обогнул оброненную кем-то пуговицу и уперся в резиновый носок кеда. Ричард обреченно вздохнул, разглядывая последний оплот сопротивления, и перевел глаза выше, отрезая себе все пути назад. На вид ему было лет двадцать пять, Ричард считывал его образ, стараясь не кривить лицо, когда натыкался на раздражающую деталь, выбивающую из колеи мелочь. Новичок весь состоял из тщательно подобранных неприятных вещей: от пяток заношенной, но чистой мятного цвета обуви, до кончиков собранных в небрежный пучок светлых волос. Его простая майка сияла белизной на фоне загорелой кожи, прикрывала пояс мятых джинсов, которым позавчера исполнилось лет сто. Длинные ленты кельтских татуировок узором тянулись по мускулистым рукам от запястий до локтей и выше, исчезая под тонкими лямками. Легкая небритость и правильное, с выверенными, как у Иисуса, чертами лицо. Небрежную позу дополнял зажатый под мышкой скейт. И поверх расхристанного образа — неуловимый флер хаоса и отсутствия логики за кулисами принимаемых решений. Хаос. Да. Это напрягало больше всего. Если бы Ричарда спросили, почему он так решил, то он совершенно точно выдал бы что-нибудь несуразное. Вроде: «Разве вы не видите, какой он весь не такой?». Или, может: «Мне не нравится, когда одеты не по форме и когда опаздывают». И добавил бы подозрительно: «А зачем ему скейт?». Новенький тем временем дожевал пончик и, облизнув напоследок пальцы, перехватил доску поудобнее. Запустил руку в задний карман джинсов, выудив оттуда полицейский значок. Поднял его повыше и представился: — Детектив Эйдан Келли. — Он кивнул задумчиво склонившей голову Каранге. — Сержант. Взгляд его голубых, почти бесцветных глаз мазнул по Виктории, на секунду задержался на Дакоте (которая выпрямилась, перестав источать сладострастие, и стала похожа на невинную школьницу) и, наконец, добрался до Ричарда: — Вы Ричард? Рад знакомству, напарник. Расстояние между ними он сократил в четыре шага и навис, загораживая свет. Ричард протянул ладонь: — Детектив Ричард Норвуд, — получилось хрипло и неуверенно. Пожал прохладную руку и отдернул рассеянно и чересчур поспешно. Эйдан улыбнулся и спросил: — Волнуешься? От такой прямолинейности Ричард подвис на секунду, нелепо шевеля губами. — Мальчики, — перебила его размышления Каранга, — рада, что все наконец-то в сборе. Сегодня по плану у вас обычная рутина, ну и постарайтесь сработаться. Ричард, помните дело с потерянным фамильяром? Займитесь им. Детектив Келли, на первый раз прощаю, но впредь за опоздания последуют дисциплинарные взыскания. — Мы в первую очередь профессионалы, мэм! — весело отрапортовал Эйдан. — Как скажете, мэм, — добавил Ричард и закинул в мусорку стаканчик.

***

Парковка встретила их запахом пыли и бензина. И рокотом автострады, скрытой за высокой, заросшей зеленью стеной. Асфальт раскалился, полуденный зной маревом завис над белой разметкой. Ричард передернул плечами, почувствовав, как злобное солнце мгновенно вцепилось в нежную кожу на шее и висках. Приставил руку козырьком, ища взглядом служебный «Додж-чарджер». Хищный силуэт автомобиля обнаружился в единственном пятачке тени возле стены, Ричард с облегчением вздохнул — в салоне будет жарко, но не адское пекло — и двинулся к нему. Эйдан шел рядом молча, перехватив скейт обеими руками. На этот раз перемещаясь так тихо, что шагов не было слышно. — Забросишь в багажник? — предложил ему Ричард, когда они почти добрались. Напарник мотнул в ответ головой и погладил потертую деку по облупившемуся лаку. — Не, возьму в салон. — Ричард завороженно наблюдал, как длинные пальцы плавно скользят по кракелюру краски. — Штучный экземпляр, мало ли… Детектив? Ричард сморгнул не в силах отвести взгляд от рук Эйдана: его татуировки поплыли, пошли бликами и растеклись. Под поверхностью прошла волна еле заметной вибрации, что-то тихо звякнуло, черные полосы снова стали четкими и скрутились в тугие жгуты. Они дернулись, сворачиваясь в кольца, чуть помельче и чуть побольше. Развернулись, обрастая рогами и чешуей. На запястье — под модным браслетом из крокодиловой кожи — отросли длинные белые клыки и потянуло алым, когда смуглую кожу лизнул окруженный всполохами огня язык. На смену кельтским мотивам явились драконы и в кончиках пальцев аж зазудело, так захотелось их потрогать. Ричард завис, борясь с искушением и почти сдался, но тут в голове снова очнулся внутренний голос: «Это солнце, тебе голову напекло. Выпей водички, надень кепку. Соберись!». — Детектив Норвуд, сэр? Что-то не так? — А?! Можно просто Ричард, — наконец-то отмер Ричард. — Все ок. Я за рулем. Секунду. Пиликнул замок, и додж мигнул габаритками, приветствуя водителя. Громко захлопнув дверь, Эйдан аккуратно пристроил скейт на колени. «Интересно, как он на нем вообще катается с таким отношением? — подумал Ричард и мысленно сделал себе пометку раскопать, с чего это такая любовь к деревяшке. — Зачем таскать его с собой при исполнении, это же раритет. Но Каранга не против. Интересно. Вот бы заглянуть в его личное дело.» Мечта была несбыточной, но очень заманчивой. Копаться в личных делах коллег было запрещено. Считалось, что все равны. А видовые предпочтения приведут к дискриминации. Поэтому сотрудников тасовали и распределяли по парам, учитывая минимум требований, да и те, если иного выхода не было. Например, как в случае с Дакотой. Забравшись на водительское, Ричард завел мотор. Додж сыто заворчал, завибрировал, дыхнул холодным воздухом из кондиционера. Ричард расслабленно посидел минутку, наслаждаясь прохладой, и тронулся с места. Вырулил за ворота участка. Влился в плотный автомобильный поток, взяв курс на набережную. — Люблю город, хотя все никак не могу к нему привыкнуть, — подал голос Эйдан. — Ты не местный? — Какой-то говнюк лихо подрезал, и Ричард гневно просигналил: — С-с-с-ука. — Не, не местный. — Дай угадаю. Точно не из Техаса, не из Нью-Джерси… Калифорния? Или, может, из Айовы, ковбой. — Подрезавший вытянул руку в окно и показал средний палец. — Вон какой загорелый. — Хах, нет! — рассмеялся Эйдан. — Не угадаешь. — Угадаю, спорим на скейт? — Они остановились перед светофором и Ричард покосился на Эйдана, проверяя его реакцию. Тот рассматривал его в упор. Без малейшей тени волнения. — Хорошая попытка, детектив Норвуд, — он побарабанил по деке пальцами, — но… — Ричард. — Хорошая попытка, Ричард, но не выйдет. Смотрите на дорогу. Кажется, зеленый. Ричард газанул, обогнал нахала и пристроился перед ним. — Кстати, куда мы едем? — четверть часа спустя нарушил молчание Эйдан. Это был хороший вопрос. Потому что Ричард в раздумьях свернул совсем не туда, куда их отправила Джесси Каранга. Смутная тревога и чутье детектива обдурили осознанность, и, добравшись до Форт Дирборн Драйв, Ричард с уверенностью повернул налево, вдоль набережной, окончательно поняв, куда они едут, когда вдалеке замаячила крыша Дорин Форума — веха, за которой располагался район Литтл Итали. Лукреция. Лукреция Чинелли — всплыло неуловимо знакомое имя. Кажется, так звали дамочку, которая не открыла им с Ларри дверь. В воображении нарисовался образ милой домохозяйки: любительницы пирогов и мыльных опер. Должно быть, милашка. Соседи за глаза называли ее Лулу. — Мы едем проверить одно еще не начатое дельце… — Хммм? — задумчиво протянул его новый напарник. — Интуиция подсказывает, что… ээ… в общем, нам надо, поверь. — Великолепное объяснение уровня человек, — отпустил шпильку Эйдан. Но Ричард проигнорировал выпад, они как раз подъехали к длинному трехэтажному зданию из красного кирпича. Старомодные деревянные рамы, выкрашенные белой краской, придавали ему торжественно-нарядный вид. Весь первый этаж занимал ресторан: столики на улице, полосатые навесы над высокими, открытыми настежь окнами. Два оставшихся этажа были жилыми. Немного попетляв по району, они нашли место на одной из параллельных улиц. — Ну, куда дальше? — Эйдан вылез из машины первым и смотрел на Ричарда поверх крыши. Легкий ветерок беспечно путался в его светлых волосах. Ричард аккуратно закрыл дверь доджа, хлопнул по кобуре, проверяя на месте ли оружие, и кивнул головой: — Туда. Пройдемся. В центре города вдоль улиц росли деревья, из их крон раздавалось пение птиц. Беззаботные и безработные студенты, развалившись на ступеньках и скамейках, лениво провожали их взглядами. Во дворе одного из зданий дворник поливал удивительно яркий (на фоне пыльного жаркого полдня) зеленый газон. — Расскажешь подробнее? — напарник шел рядом размашистым быстрым шагом. — Звонок был в пятницу. Вообще, нам так не звонят, мы с Ларри просто рядом были. Тут неподалеку неплохой бар. — Дело было вечером, значит… — Скорее, хм… поздний полдень? Конец рабочего дня у белых воротничков. Час пик на трассах и все такое. В общем, нам оказалось ближе и быстрее, мы добежали до нее минут, наверное, за десять. — До нее? — Да, звонила женщина. Назвалась Лукрецией. Лукрецией Чинелли. Дежурным показалось, что она чего-то боится. И они передали предсказателям звонок. — А те чего? — Сказали там точно какая-то чертовщина. Ну и, в общем, решили, что это юрисдикция тринадцатого отдела. — Так, — подбодрил его Эйдан. — А дальше? — Дальше? Дальше ничего. Она нам не открыла. И соседям тоже. — Пытались ей дозвониться? — Да, ответила. Сказала, что ложная тревога и все хорошо… не плакала, голос спокойный. — Постой, а зачем она вообще вас вызывала? — Муж… муж вел себя странно. Ну, с ее слов. — Соседи? — Сказали, что милейшая пара. Любовь до гроба, как с открытки. Никогда не ссорились, раньше вызовов не было. — А приехали мы сюда, потому что? Ричард промолчал. — Ну же, — не унимался Эйдан, — мы же напарники и у нас не должно быть друг от друга секретов! Мы должны друг другу доверять. Я вот тебе доверяю. Как увидел, сразу понял — детектив Ричард Норвуд надежен, как Нокия 3310. — Не маловато ли тебе лет для таких «тонких» шуток, детектив Эйдан Келли? — фыркнул Ричард. И, подумав, осторожно добавил: — Скорее доверяю, наверное. Но это… это личное. Эйдан забежал вперёд и теперь шел, развернувшись к Ричарду лицом. Рискуя споткнуться и получить травму при исполнении. Скейт он легкомысленно держал за подвеску, покачивая им в такт шагам. Ричард заметил как лениво, как будто изнывая от жары, в воздухе проворачиваются черные колесики. — Ну же? — Эйдан замедлил шаг. И вдруг оказался слишком близко. Ричард прекратил рассматривать доску и поднял взгляд. Напарник смотрел на него в упор. Ричард заметил, что зрачки у него расширены, как у охотящейся кошки. И что под ровным загаром на переносице проглядывают едва заметные веснушки: легкий изъян, подчеркивающий красоту правильного лица. — Внутренний голос, — буркнул Ричард под нос, неожиданно для себя выдав сокровенное. — Что-что? — переспросил Эйдан насмешливо, но взгляд его стал серьезным. Он рассматривал лицо Ричарда, как будто сканировал, запоминал, складывал в картотеку где-то в глубинах своей черепной коробки. Ричард нервно сглотнул, сжал в кулаки руки, сдерживая сердцебиение. Ладони вспотели. — Внутренний голос, — выдал он неожиданно громко, — это у меня осталось… с армии еще… — Хмм… — неопределенно протянул Эйдан, развернулся и перепрыгнул торчащий из раздолбанного асфальта кабель. Ричард завороженно уставился на его правую лопатку: набитая там гейша, заметив внимание, подмигнула и стыдливо прикрылась веером. «Наваждение какое-то», — прокомментировал очевидное внутренний голос. И задумчиво замолчал. Остаток пути прошли молча. Обогнули группу шумных подростков. Загорелые, расслабленные, они выглядели почти как новый напарник. Стоящий ближе всего к краю — длиннющий чернокожий парень улыбнулся и подмигнул Эйдану. Ричард отвлеченно подумал о том, какое же впечатление они оказывают на местных, раз шпана принимает детектива полиции за своего. К зданию они подошли с торца, который украшала незамысловатая пожарная лестница. Толпа вылезших из офисов служащих, желающих отобедать в итальянском ресторанчике, назойливо путалась под ногами, замедляя ход. Ричард настолько сосредоточился на том, чтобы не наступить на чей-то лакированный ботинок, что не заметил, как Эйдан остановился. Напоролся на него, тихо выругавшись себе под нос и окончательно напугав чернильную гейшу. Та отвернулась, раскрыла зонтик и спряталась за ним. — Приношу свои извинения, мэм… — оправдался Ричард, прежде чем спохватился, что разговаривает с мороком. — Ричард, а на каком этаже живет эта твоя дамочка? — Угловая квартира на втором. — Есть выход на пожарную лестницу? — Должен быть… что там? — Глянь-ка! Ричард принялся считать ажурные железные пролеты. Вот первый этаж, прямо над рестораном, лестница идет выше, а вот второй. И на нем красновато-коричневая — в тон стенам — дверь… подперта снаружи доской. — Черт! — выдохнул Ричард не сдерживаясь. — Им кто-то заблокировал вход, то есть выход. — В пятницу? — насторожился Эйдан. — Нет, мы проверили. В пятницу было все в порядке, давай, не стой, идем… Адреналин накрыл Ричарда резко, под дых врезало плохое предчувствие. Он сорвался с места, задев плечо Эйдана, и припустил ко входу, не дожидаясь напарника. — Эй! Эй… подожди! Чтоб тебя… Ричард! Он залетел в здание и, перепрыгивая через ступеньку, забежал на второй этаж, не став дожидаться лифта. Пронесся по длинному полутемному коридору, пока не оказался в самом конце перед нужной дверью, и уже протянул было руку к звонку, когда его схватили за запястье. Ричард дернулся… во-первых, по инерции, а во-вторых, потому что не ожидал. Прохладные пальцы держали его осторожно, но крепко. — Это я, ну… погоди звонить. Эйдан бесшумно появился в поле зрения и отвел руку Ричарда. Протиснулся чуть вперёд между ним и дверью, и присел на корточки. — Тут открыто, смотри. И внутри кто-то плачет, кажется. Ричард присел рядом и увидел небольшой зазор там, где дверь должна была вплотную прилегать к дверной коробке. В нем виднелся черный уплотнитель, и пара прилипших шерстинок. Они покачивались. Ричард протянул руку и понял, что в зазор чуть тянуло сквозняком. Кроме этого да заблокированного пожарного входа ничего подозрительного не было. В коридоре стояла тишина. — Я ничего не слыш… — Т-с-с, — Эйдан приложил к губам палец, покосившись на Ричарда. В полутьме светлая радужка блеснула серебром. «Хорошо! — кивнул Ричард и просигналил: — Я иду первым, ты за мной, прикрываешь». Эйдан слегка улыбнулся и молча сложил пальцы в «Окей». Ричард выпрямился и натянул перчатки, достал оружие и глянул на напарника. Тот стоял в расслабленной позе и крайне небрежно покачивал скейт. Только татуировки опять шевельнулись, заструились под кожей, похоже на этот раз распрямляясь… в темноте было не разобрать. Ричард нервно сглотнул и покрепче сжал ствол, ощущая, как в венах вскипает знакомая смесь из азарта и предвкушения. И чуть-чуть паники… как раз столько, чтобы понять, когда нужно бежать. Вытянув свободную руку, Ричард мягко нажал на дверь. Та бесшумно сдвинулась с места, открываясь. Яркий свет резанул по глазам, привыкшим к темноте коридора, заставил прищуриться, пару раз подслеповато моргнуть. Сфокусировался он как раз вовремя, чтобы увидеть мелькнувшую спину Эйдана, который, наплевав на приказы, первым нырнул в проем. — Блядь, куда! — ругнулся Ричард, ощущая, как в нем закипает злоба. — Д-д-дебил. Нервно выдохнув, он шагнул в квартиру, осторожно осматриваясь. Квартира оказалась двухэтажной студией, огромной, очень просторной и полупустой. Прямо напротив входа стоял белый диван, за ним виднелся модный камин. Слева — черный кухонный островок, с идеально чистой поверхностью. В воздухе витал запах чего-то свежего и цветочного, но не мыла и не духов. Не еды. — Эй, ты где? — Напряженный шепот прозвучал в тишине громче крика. Ричард огляделся. Справа от входа обнаружилась лестница, ведущая на второй уровень. Проигнорировав ее, он медленно двинулся к кухонному углу, обошел диван. Напарника нигде не было, больше в комнате прятаться было негде. — Ты наверху, Эйдан? — Да, ничего не трогай, поднимайся. — Зловеще прошелестел где-то в затылке ответ. Комната наверху оказалась спальней, обставленной в минималистичном стиле: напольная лампа, кровать, напротив нее кушетка. Все в светлых, пастельно-кремовых тонах. Замерший возле лестницы напарник в татуировках, на этот раз руки — от плечей и до запястий — разукрасили длинные стрелки векторов. Спина молодой рыдающей женщины. Грива каштановых, вьющихся волос на вздрагивающих плечах. Неуместный запах цветов. Густой. Сладкий, как сахарная вата. Казалось, можно зачерпнуть воздух и скатать его в липкий комок. Труп. Мужчина лет сорока полулежал на кушетке в расслабленной позе. Одна рука свисала до пола, пальцы задевали короткий ворс ковра. Он был бледен. Несмотря на жару, через мраморную кожу проступали синие вены, как будто его заморозили… Если бы не рыдания женщины, Ричард решил бы, что тот просто спит и во сне улыбается, словно видит прекрасный сон. Эйдан шевельнулся, нарушая немоту ситуации. Перехватывая скейт поудобнее, вытянул из заднего кармана джинсов значок. — Детектив Эйдан Келли, тринадцатый отдел полиции Чикаго. Синьора Чинелли, я вызову медиков. Ричард? — Пожалуйста, пройдемте с нами, синьора Чинелли. Женщина всхлипывала, не обращая на них внимания. Тогда Ричард подошел ближе и добавил мягко, положив руку ей на плечо: — Мы постараемся вам помочь, Лулу. *** Под предлогом помощи в поиске улик, Эйдан смылся, как только прибыли бригады медиков и судмедэкспертов, спихнув общение с вдовой на Ричарда. Они сидели вдвоем в машине скорой помощи вот уже двадцать минут. Ричард, похлопав по карманам, нашел очередную пачку бумажных платочков. Достал один и протянул Лукреции. Она почти перестала всхлипывать, только промакивала иногда под глазами и кусала пухлые, накрашенные красной помадой губы. Ричард всунул ей в руки бутылку и смотрел, как вдова пьет ледяную воду мелкими глотками, а когда она закончила, предложил: — Если хотите, можем дать вам успокоительного. — Нет, — мотнула головой синьора Чинелли, — все в порядке. У меня чувствительный организм, а я хочу все помнить и понимать. Ричард немного посидел молча, наслаждаясь кондиционированным воздухом. Хотелось чем-то занять руки, и он разглаживал пластиковый уголок упаковки, в которой осталась одна салфетка. Могло и не хватить на дальнейший разговор. — Я вам очень сочувствую, синьора Чинелли. И поверьте, меньше всего мне хочется сейчас на вас давить, но не против ли вы, если я задам вам пару вопросов? — Я под подозрением?! — встрепенулась Лукреция. Ричард с ужасом заметил, как на покрасневшие от рыданий глаза вдовы вновь наворачиваются слезы. — Ну… — замялся он, — пока у нас нет данных от экспертов и мы не знаем причину смерти, я думаю… — Никаких дальнейших разговоров без адвоката, — нервно перебила его она. — Без наблюдателя, — поправил ее Ричард, — если дело действительно аномально… — Идите соседей опросите или как там у вас принято, — проигнорировав замечание, нервно добавила Лукреция, — а я без адвоката отказываюсь отвечать. — Синьора Чинелли, поверьте, я вам не враг. Я за вас волновался. Я приехал сюда первым, потому что внут… потому что меня вела интуиция. Это не для протокола, а чтобы ускорить расследование. Лукреция сложила руки на колени и в упор посмотрела на Ричарда, а Ричард посмотрел на нее. Она справилась с собой и все-таки не зарыдала. Только дышала неглубоко и немного нервно, тонкие пальцы теребили бумажный платок. Ее тушь растеклась по бледным щекам, придавая лицу вид инфернальный, готический. В темно-карих глазах читались усталость и немой укор. — Нет. Повторила она еще раз. От нее пахло цветами. Запах был гораздо нежнее, тоньше, чем наверху. Может быть, потому что пропиталась одежда, пока вдова рыдала над телом мужа, а может быть, это был какой-то неведомый парфюм. — Запах, — не выдержал Ричард, — откуда… В дверь постучали и сразу же дернули за ручку, в кабину ворвался вечерний свет. Вдова вздрогнула, разрушив минутное, повисшее в воздухе напряжение и обернулась посмотреть, кто же там. В проходе стоял Эйдан, стягивал тонкие латексные перчатки, зажав скейт подмышкой. — Тут мы закончили пока что. Синьора Чинелли, как вы себя чувствуете? Вами сейчас займется психолог. — Я… я справлюсь, спасибо, — ответила вдова. — Никаких «спасибо», — весело ответил Эйдан, — у нас так не принято. Ричард дал бы сто баксов тому, кто объяснил бы, что случилось дальше. Напарник просто стоял в проеме, опершись плечом об открытую дверь и улыбался вдове. Он молчал и Лукреция тоже молчала, но как-то тихо. Спокойно. Не нервно. Ее плечи расслабленно опустились, как будто кто-то вынул из вдовы жесткий, скручивающий каркас. Она откинулась на спинку кресла, вздохнула облегченно и заправила непослушную прядь за ухо. — А вы? Вы, кажется… детектив? — Келли, Эйдан Келли, — ответил тот улыбаясь открыто и искренне, спохватился и помрачнел, скорбно сдвинув к переносице брови. — Примите мои соболезнования. Ричард, можно тебя на минуточку? Ричард принялся протискиваться к выходу, извинившись перед вдовой. Кое-как добравшись до дверей, махнул напарнику, чтобы тот отошел, не мешал. Эйдан с места не сдвинулся и с серьезным лицом протянул ему руку, и Ричард невольно завис, рассматривая ее вблизи. Аккуратные ногти, длинные пальцы, на запястье — тонкая вязь чернил. И опять изнутри засвербило желание провести по узору подушечками: вверх до локтя и до запястья вниз. Почему-то казалось, что сделай он это, и оживут чернильные вензеля, расскажут все о хозяине: кто он такой, откуда взялся, что делает тут. Ричард мотнул головой, отгоняя морок, оперся на протянутую ладонь и спрыгнул на раскаленный асфальт в плотный воздух летнего вечера, пришедшего на смену прохладе салона. Тело бросило в жар, но Ричард не смог бы поклясться, что виноват в этом окружающий его июль. — Дальше сам… — пробормотал он, аккуратно освобождаясь из крепкой хватки Эйдана. — Выяснили чего? — Ну как сказать… пойдем пройдемся. Помнишь, где запарковался? Он развернулся в сторону пешеходного перехода и успел сделать один шаг. — Подождите! Детектив Келли, секундочку, — окликнула их вдова. — У Антона, у моего мужа, кажется, у него была другая. — Как интересно, — притормозил Эйдан, — помните, как она выглядела? — Не знаю, могу ли рассказывать вам, — у Лукреции снова задрожали губы, — ваш коллега говорил, что это все между нами, это правда? — Правда, — не моргнув глазом, ляпнул Эйдан. — Вы обещаете? Потому, что Антон. Он… он… — вдова всхлипнула и потянулась к Эйдану, ища в нем поддержку. Он подошел к плачущей Лукреции совсем близко и неожиданно обнял ее. Положил руку на голову и начал что-то шептать. Тихо-тихо. Гладя ее густые кудрявые волосы. Ричард вытянул шею, прислушиваясь: странные мелодичные звуки, которые издавал напарник, складывались в незнакомые слова. Тихий напев вплетался в материю вечера, обволакивал успокаивающе. Вдова всхлипнула еще пару раз и затихла, не подавая тревожных знаков. — Эм, — начал было Ричард, не зная как отреагировать, — может быть, все-таки врачей? — Она уснула, все хорошо, — ответил ему Эйдан. — Помоги мне уложить ее на носилки. Несмотря на зудящее любопытство, обратный путь они проделали в молчании. Ричарду почему-то казалось, что их могут подслушать, слишком плотной на улице была толпа. Служащие разных сфер смешались с вездесущей молодежью и в поисках вечерней прохлады высыпали на улицы. Пили пиво, усевшись прямо на траву и асфальт под деревьями. Из очередной подворотни, мимо которой они проходили, тянуло запахом косяка. — Я поведу, дай ключи. Ричард молча кинул Эйдану связку, схватился за ручку со стороны пассажирского и тут же отдернул ладонь, зашипев: — Мать твою, ненавижу жару и лето. Ручка разве что не покраснела, настолько была раскалена. — А я люблю, там, где я родился, такого нет, — признался напарник, — потому и перебрался в Калифорнию, а позже оказался в Чикаго. Но это к расследованию не относится. Залезай. Эйдан нырнул на свое место и завел двигатель, аккуратно пристроив скейт под сиденье. Пассажирское чуть скрипнуло, когда Ричард забрался со своей стороны, пристегнулся и расслабленно вытянул ноги прямо под поток прохладного воздуха, жмурясь от удовольствия. — Пить хочется, — пожаловался Эйдан, лихо выруливая на автостраду, — но ничего. Ты куда сейчас? Тебя подкинуть? — Домой, тут направо и дальше прямо, до перекрестка. Ну, чего удалось узнать? — Не много, — признался Эйдан, лихо маневрируя в потоке. — Итальянцы, сам понимаешь: nulla sacio, nulla vidi… — …e se vidi, nulla sentii , — задумчиво подытожил Ричард. — Главное, чтобы сами разбираться не полезли. — Да зачем им, — легкомысленно отбрил его предположение Эйдан. — В остальном все по процедуре: снимок ауры, пальчики, собрали биоматериал. И женщину эту новую, если она и правда была, скорее всего не видели. — Тут налево. Откуда ты знаешь? — удивился Ричард. — Есть у меня парочка приемов, — усмехнулся напарник, съезжая с автострады. Ричард уперся затылком в подголовник и устало потер лицо, глянул в окно на мелькающий за стеклом пыльный транспортный поток. — План таков: ждем результаты из лаборатории. Возможно получим их завтра. Я дерну за какие надо ниточки, чтобы сделали все быстрее. Надо будет допросить еще раз вдову, и Эйдан… — Ммм? — Ты… то, что ты сегодня сделал, как ты себя вел… — Ричард мучительно подбирал слова в попытках найти остатки утреннего напряжения, страх или гнев, но не получалось. И в конце концов выдал слабое: — Так больше не делай. — Сэр, есть сэр. — Ты служил? — оживился Ричард, услышав знакомое. — В некотором роде. — Они стояли на очередном светофоре. Эйдан глянул на Ричарда и неожиданно подмигнул. — Только давно это было, когда зеленела Молодая Ирландия. Ричард попытался вспомнить что-то связанное с Ирландией и молодежью в ней, на ум приходили только ролики из тик-тока и паб, в котором они с Ларри любили выпивать по пятницам. Военщины и в том и в другом было мало, вернее, не было вообще. — Молодая Ирландия? — повторил попугайчиком Ричард. — Где это? — Приехали, — вместо ответа оповестил его Эйдан и, чуть вильнув рулем, запарковался поперек газона, который Ричард стриг, поливал и всячески пестовал в течение последних десяти лет. Заглушил мотор и выбрался, напоследок громко хлопнув дверью. Ричард остался. Посидел еще минут пять, наслаждаясь прохладой и тишиной — выходить в теплый влажный воздух городского вечера не хотелось. Сидел бы и дольше, если бы не голос напарника: — Эй, ты чего там застрял? Крякнув от того, что тело затекло, из автомобиля он скорее вывалился. Проковылял к знакомой входной двери. Со второго раза попал ключом в скважину: дверь открылась бесшумно на смазанных Ричардом петлях. Развернулся — помахать рукой на прощание — и обнаружил, что напарник стоит прямо за ним. — Ну, бывай. То есть, до завтра. — Эйдан протянул ему руку. Татуировки на ней рассыпались в мелкие точки, а потом собрались в рой где-то на груди. Не залитая краской, темная, загорелая кожа от запястья вверх была украшена рубцами старых шрамов. Розовыми в лучах вечерней зари. Они тянулись тонкими нитями и сплетались в сложную геометрию: древний таинственно знакомый узор. К ним хотелось прикоснуться. Ощутить их. Лизнуть. Потереться. И Ричард почти было осмелился, потянулся, когда очнулся внутренний голос: «Пожми ему руку, дебил!». Он сменил траекторию поползновений и рассеянно тряхнул протянутую ладонь. Холодную, твердую… не потную от нервов и хрен знает чего. — Провожать меня не надо, — ухмыльнулся Эйдан, затянув рукопожатие. — Не собирался, — огрызнулся Ричард, отдернул ладонь и попятился ко входу. Нырнул в темноту коридора, с силой захлопнув за собой дверь. Постоял секунду, покачиваясь, и подошел к висевшему слева зеркалу. Уперся в него лбом, ощущая прохладную, надежную незыблемость. Снаружи и в голове. «Он нам нравится, Ричи…» — промямлил предательский голос. — Заткнись. Мало ли кому он нравится! Каранга, вон, не ругалась. Вдова откровений выдала, я простил лужайку и много чего еще. Да ему молодежь из гетто на улицах улыбается, даже Дакота… Дакота! — Ричарда осенило. — Стоп! Как стекляшки в калейдоскопе, в голове закружились события и сложились в простой ответ на вопрос. Ричард выдохнул с облегчением, отклеился от зеркала и пояснил отражению: — Каранга, мать твою, я понял, чего ты устроила. Мне в напарники достался чертов инкуб!