Инкубы Чикаго

На следующий день лаборатория их продинамила, Ричард дергался, злился и стабильно названивал им раз в час. Долгие гудки сменял недовольный тон их начальника и каждый раз он посылал Ричарда еще подождать. Договориться о допросе вдовы не вышло: аномальная жара взвинтила количество аномальных дел. Все наблюдатели с нужной квалификацией и лицензиями были заняты, и это повышало нервозность Ричарда. Дело шло наперекосяк, не так, как он хотел. День пронесся в мелких делах и заботах: разобрались с фамильяром, помогли Дакоте и Виктории уладить дела с червем. Поймали случайно забредшего в город лешего, охладили для русалок водоем. Жара плавила город, насытив воздух ленью и рассеянностью. А мозг Ричарда плавили суматоха и дела. И новый напарник. Новый напарник раздражал животной харизмой, которую Ричард с переменным успехом игнорировал. Старался игнорировать. Ричард фыркал, вчитываясь в доклад, таща за хвост очередную нечисть, в попытке сдуть заливающий глаза пот. Безупречно помятый, одетый в старье без единого пятнышка, Эйдан адское пекло июля как будто не замечал. Он сиял жизнелюбием, был на подхвате, где надо, отлично маневрировал в толпе людей и потоке машин. Иногда он размахивал скейтом, иногда осторожно нес доску под мышкой. И, наплевав на субординацию, все время отирался одуряюще близко. Ричард мужественно не впадал в катарсис и расстояние между ними (вроде бы!) держал. То и дело ловя себя на разглядывании очередной черной завитушки, или светлого локона, или лица Эйдана, когда тот улыбался. А еще постоянно хотелось его потрогать. И на этом Ричард тоже себя ловил: как слегка касался плеча, указывая дорогу, или смахивал листик, прилипший к майке Эйдана, или чуть задевал пальцами, вручая стаканчик кофе или бутылку воды. «Господь всемогущий, за что мне это?» — сетовал Ричард, в очередной раз не в силах отвести взгляд от спины напарника, покупающего что-то в киоске на заправке. «Это морок!» — гундел внутренний голос, и Ричард в очередной раз тяжело вздыхал. Когда вечером он пришел с работы, выпил пива и, в чем был, рухнул в кровать, в темноте, за закрытыми веками, пятнами роршаха всплыли татуировки. И он гладил их, бесконечно проваливаясь в тревожный сон. И во сне они были теплыми и шептали ему что-то загадочное на незнакомом певучем языке. А сам Эйдан улыбался, как Джоконда, и позволял Ричарду делать с собой что угодно. Подставлял под жадные касания тонкие шрамы и черные полосы кельтских лент. Под конец Ричард не выдержал и прижался губами к его кисти. Ощущая биение пульса под прохладной кожей — течение жизни в сердцевине руки. Эйдан из сна одобряюще хмыкнул и схватил его лапой с короной острых когтей. Потянул настойчиво, нежно, вверх за подбородок. Как будто что-то сказать хотел. Наклонился навстречу, облизнулся, раскрыл приглашающе влажные губы и, когда Ричард почти их коснулся, в ответ зазвенел. — Да, — хрипло спросонья ответил Ричард, номер был незнакомый. — Кто это? — Из лаборатории, — лениво протянул невидимый собеседник. Сон с Ричарда как рукой сняло. Он подскочил в кровати, сжав телефон до побелевших костяшек и выпалил: — Слушаю. — Это не официально — пока что, — оповестил голос, — но готовы кое-какие предварительные результаты. Сможете подъехать? Ричард взглянул на часы и чертыхнулся — проспал! Почти полдень! — Да. К двум часам.

***

— В смысле «желеобразно»? — Ричард вчитывался в строки отчета о вскрытии и не верил глазам. — В прямом. Вскрыли, а внутри фарш. Вернее, полная и окончательная деконструкция соединительной, мышечной, нервной... — Хватит, хватит, я понял. — Замахал руками Ричард и перелистнул страницу. — А снаружи значит... — Все в порядке. Эпителий не тронут. Снаружи красота, а внутри.. ну.. желе, — бледный от долгого торчания в процедурной лаборант хихикнул. — Ясно. — Ричард закрыл отчет и глянул на задумчиво бродящего по кабинету Эйдана. Тот как раз дошел до стойки с какими-то заспиртованными экспонатами. Самый ближний был похож на огромную сороконожку. Скейт в этот раз не занимал руки напарника, а, упакованный в модную сумку, лежал на подоконнике, грея колесики в солнечных бликах. — Он как будто упал с огромной высоты. Ну или его как будто пыталась сожрать огромная муха, представляете? — не унимался лаборант. — В крови повышенное содержание серотонина и кортизола, но онкологии нет. По крайней мере мы не смогли обнаружить в этой его мешанине... э-э... останках. — Он умер счастливым, — подал голос Эйдан и постучал по стеклу банки, — и взволнованным. Кто же или что же его убило, док? — Ну, — приосанился лаборант, поправив очки, — у него начинка в труху, причина смерти очевидна. Это легко. А вот кто и зачем — это ваша рабо... эй! Это нельзя трогать! — А запах? — вспомнил Ричард цветочный аромат. — Выяснили, что это? — О-о-о, — оживился лаборант, не сводя взгляда с Эйдана, — это, кстати, интересный вопрос. Пахнет кожа, но как, почему — непонятно. Мы сделали соскоб и нашли пахнущий секрет, но вырабатывается он не пациентом. Откуда-то извне на кожу нанесен. Знаете, кстати, чем он пахнет? — Нет, — честно признался Ричард, — чем? — Понятия не имею, — окончательно развеселился лаборант, и Ричард с трудом подавил желание дать ему подзатыльник. — Цветами какими-то. Мы, конечно, возьмем еще пробы, отправим экспертам, но это займет время. А пока точно сказать не можем. Он развел руками и замолчал. — Понятно. — Эйдан закончил рассматривать кабинет, отошел от полки с банками и со скучающим видом пялился на оживленную улицу за окном. Яркий свет июльского дня чернил его силуэт, рассыпаясь по периметру лучами, путаясь в светлом золоте волос. Гладил плечи, стекая вниз по спине. Бликовал, собираясь в знакомые очертания, переливался слюдой, разделялся вдоль, опускался вниз под лопатками как два длинных полупрозрачных... крыла. Ричард заморгал, прикидывая: это у него от жары съехала крыша или он чего-то не знает об инкубах? Глянул украдкой на ряд шкафов с экспонатами — неровный строй банок. Все в тени. Ни намека на стеклышко, от которого мог бы так причудливо отразиться свет. — Еще какие-нибудь вопросы? А то у меня время тоже, знаете ли. — Засобирался лаборант. — Нет, вопросов больше нет, — отвлекся от созерцания Ричард, — если что, мы с вами свяжемся. Эйдан зашевелился, оборачиваясь. «Крылья» вспыхнули и растаяли в воздухе, мозаикой рассыпавшись на блики. За лаборантом захлопнулась дверь. — Пойдем перекусим? Тут недалеко есть ресторанчик. — В участок, — вздохнул Ричард, — надо подбить все, что у нас есть. Через тридцать минут они сидели в зале для брифинга, единственном, в котором работал кондиционер. Хотя Эйдана жара по-прежнему совсем не смущала. На его коже не было ни одной капли пота, а татуировки чинно собрались в витиеватый трайбл-узор. Ричард утер пот рукавом, спохватился и, похлопав по карманам, достал бумажный платочек. Аккуратно промокнул лоб. — Итак, — бросил он папку с отчетом на стол между ними, — что мы имеем, что мы знаем: мужчина, сорок лет, счастливый брак. Неожиданно теряет голову, забивает на красавицу жену и умирает во сне. Помирает самым невероятным образом, обратившись внутри в фарш... я ничего не упустил? — Отпечатки пальцев? — Все чисто, отпечатков ауры еще ждем. — Свидетели опрошены, ничего не видели, ничего не знают. И запах, — задумчиво добавил Эйдан. Он откинулся на стуле, заложив руки за голову и рассматривал потолок, — мне кажется, я помню этот запах, раньше его слышал, но где? Хм... Ричард застыл, боясь спугнуть неожиданное откровение напарника. Эйдан прекратил рассматривать потолок и оперся о стол локтями, уткнувшись лбом в сложенные в замок кисти. На левом запястье чернила приняли форму маленьких человечков, которые взялись за руки и принялись водить хоровод. Ричард невероятным усилием отвел глаза от их круговерти и уперся прямо в пристальный взгляд Эйдана, которым тот, похоже, сверлил его последнюю минуту. — Чего? — Ричард почувствовал, что, кажется, предательски краснеет. — Надо поговорить, вот что. Лично. — Если она согласится с нами разговаривать, хотя с тобой, наверное, согласится. — Ричард уставился на свои пальцы, жалея, что в этот раз в них не зажат стаканчик с кофе. — Я окажу ей услугу, — голос Эйдана, как и в тот раз, в квартире, пробрал до самых костей, заставляя волоски встать дыбом, — а она нам расскажет, что знает, чтобы сохранить баланс. — Она проходит под программой защиты свидетелей, — кисло ответил Ричард, все еще робея взглянуть на напарника. Пальцы подрагивали. — И мы все еще не нашли свободного наблюдателя. Это против устава и процедур, встречу придется обсуждать с Карангой. — Значит, обсудим. — Эйдан протянул руку и схватил Ричарда за ладонь. От прохладного прикосновения уверенность разошлась по телу приятной волной. Ричард вздохнул, наверное, в тысячный раз за прошедшие полнедели: — С Джесси я побеседую. Что за услугу ты собираешься оказать? В этот раз не хотелось выдергивать руку. — Пока не знаю, — ответил Эйдан и чуть крепче сжал пальцы, — зависит от Лукреции.

***

Настроение сержанта Джесси Каранги Ричард, в основном, угадывал по цвету дыма: бордовый — веселье, фиолетовый — недовольство, серый — сейчас навешает скучнейших дел. Когда он открыл кабинет и шагнул в иссиня-черную взвесь, то сразу понял, что дело плохо. От пола до потолка кабинет Джесси Каранги заполнял гнев. — Есть кто живой? — поинтересовался Ричард самым невинным тоном. Изнутри «грозового облака» раздался суровый рык: — Запрещено! Можете даже не начинать, Ричард. Никаких очных встреч со свидетелями фольклоро-убийств и допросов без наблюдателя. — Мэ-э-э-эм, — затянул Ричард, догадавшись о превентивном характере сержантских настроений и автоматически переключаясь на официоз, — детектив Ричард Норвуд запрашивает допуск на очную встречу со свидетельницей по делу об «Умершем во сне» Лукрецией Чинелли для себя и для напарника. Имя напарника — Эйдан Келли. — Это что же такое вам срочно понадобилось? — ехидно поинтересовались из черных глубин. Ричард сделал шажок вперед, ойкнул, напоровшись на стул, и слепо зашарил перед собой руками, пытаясь нащупать преграду. — Мэ-э-э-эм, обстоятельства сложились таким образом, что для извлечения соответствующей делу информации, необходимо личное присутствие детектива Эйдана Келли при допросе свидетеля. Это обусловлено некоторыми видовыми особенностями магии... — Ричард запнулся, он до конца так и не понял, с помощью чего Эйдан собирается допросить вдову. — ...магии, — повторил он, беспомощно наблюдая, как дым становится плотнее, оставляя все меньше шансов убедить Карангу, — магии взаимодействия между видом хомо-сапиенс и фольклоро-сапиенс и сопутствующим договоренностям и контрактам. Когтистая лапа разогнала дым у него перед носом, в прорехе появилось озадаченное лицо Каранги, которое спросило: — Чего?! — Лаборатория тянет с анализами! — скороговоркой выпалил Ричард, нащупав спасительный стул и схватившись за спинку. — Убийца все еще на свободе! Сержант Каранга, мэм, моя просьба не простая блажь. Детектив Эйдан Келли сможет допросить свидетельницу в лучшем виде, не нанеся никому урона, и этим ускорит процесс расследования. Все, что нам нужно, это ваше разрешение. Джесси закатила глаза. — «Всего лишь разрешение», — передразнила она, — вы понимаете, что фольклоро-убийств у нас не случалось много лет? Малый народец и обычные американцы только-только научились худо-бедно существовать без особых дрязг! То, что вам нужен личный визит к единственному свидетелю по делу, у которого есть потенциал стать скандальным, — это полный непрофессионализм. Без наблюдателя! — воздела руки к небу Каранга. — Вы же и ее, и нас под удар ставите. Чего там такого придумал детектив Келли? — Сделку! — ответил Ричард. Каранга недоуменно подняла брови, продолжая лениво клубиться гневом. — Он успокаивает, — сосредоточился на расплывчатых личных впечатлениях Ричард, — своим личным присутствием. Он действительно по-человечески нравится людям, они хотят, чтобы он их заметил, стараются изо всех сил. Дело в магии, конечно, но... но... ему хочется доверять, и поэтому ему открываются. И он теплый, в смысле, внутри. В смысле не внутри-внутри, а по ощущениям, — сбился Ричард, — в смысле, когда он прикасается, когда к нему прикасаешься...это... это... Господи, — завершил он совсем беспомощно, — что я несу? Каранга смотрела на него с вытянутым лицом. Она перестала дымиться и поднялась с кресла в весь свой двухметровый рост. Открыла выдвижной ящик, пошарила в нем и достала круглый экранирующий амулет: — Ничего себе, Ричи! Уж от кого-кого, а от фольклорофоба вроде тебя не ожидала таких откровений. Поеду с вами, подстрахую, ну и сама хочу посмотреть. — Я не фольклорофоб, — буркнул Ричард, вытягивая из кармана ключи от «доджа». — Отставить ваше унылое средство передвижения, — вслед за амулетом из стола появилась не менее круглая печенька, — на рандеву в целях конспирации поедем на моем.

***

Гекко всю троицу унюхал на подходе и шумно заворочался внутри загона, шурша по железным стенам чешуей. Минута — и за верхний край жестяного листа зацепились острые, серповидные когти, а следом воздух рассек длинный раздвоенный язык. — Стоять, — преградила им путь Каранга, вытянув в сторону руку, — держите вот, когда выведу его из загона — угостите. Она разломила печеньку и дала Ричарду и Эйдану по половинке. Ричард уставился на свою и почувствовал как липкие пальцы ужаса и паники медленно врастают ему в мозг и раскрываются там созвездиями шипов и иголок. По сотне на каждый приближающийся рептилий «цок-цок». «БЕГИ!!»— очнулся молчавший последние полтора суток внутренний голос. «Хорошо!» — онемевше кивнул себе Ричард, сделал шаг назад и уперся в теплое и упругое. Эйдан осторожно приобнял его за плечо прохладной рукой и чуть подтолкнул обратно, на покинутые позиции. — Я не готов, — честно признался Ричард, не в силах поднять глаза, — меня не затем нанимали, чтоб кататься верхом на ящерицах. Это уж слишком, я... Эйдан схватил его за запястье руки, в которой была зажата половинка печенья, и медленно потянул вверх: — Следи за ней и не волнуйся. Все будет круто! — тихо уверил он Ричарда. От пробирающего шепотка сердце заколотилось, распирая грудную клетку. Позвоночник пробила приятная дрожь. И вдруг Ричарду стало так... хорошо. Неуверенность отступила, забирая с собой волнение, а вены затопило звенящим азартом, любопытством и чем-то искрящимся, для чего не находилось слов. Он как будто впервые за годы службы ощутил, что его, если что, прикроют. «Чертов инкуб», — саркастически хмыкнул внутренний голос. Но в этот раз Ричард не ответил ему. Он нервно сглотнул и как будто оторвал намертво прилипший пластырь, вздернул взгляд на ящерицу: Гекко возвышался над ним, чуть повернув голову на бок. Желтые глаза с вертикальным зрачком внимательно изучали зажатое в руке лакомство. Ричард медленно, чтобы не спугнуть, развернул кисть ладонью вверх. Гекко ткнулся в нее теплым носом, щекотно фыркнул и скользнул между пальцами влажным языком, аккуратно доставая печенье. — Чего ждем? — В поле зрения появилась Каранга: — Вижу, Ричард справился, Эйдан, ты готов? — Одну минуту, мэм. — Он убрал руку с плеча Ричарда и протянул ящерице угощение. — Отлично, — одобрила Каранга, — теперь подойдите сюда, надо подумать, как мы поедем. На спине рептилии легко уместилось бы человек пять. Джесси накинула на жесткий хребет вальтрап и бухнула сверху длинное черное седло, на крыльях которого желтела надпись: «Полиция Чикаго». — Ну-с... — Затянув все подпруги и ремни, Джесси кивнула: — Кто первый? Вперед вышел Эйдан: — Я, но сидеть буду сзади, последним. А то у меня это. — Он ткнул пальцем за спину, где в специальной сумке висел скейт. — Принято, — согласилась Каранга, — вперед. Эйдан подпрыгнул, вцепившись в седло, легко подтянулся и перекинул через ящерицу ногу. Сел прямо, поелозил, устраиваясь поудобнее, вдел ступни в стремена и вопросительно уставился на Ричарда. «Ты слишком стар для подобных кульбитов, — патетически прокомментировал наблюдавший за всем этим внутренний голос, — тут нужна подстраховка, а лучше стремянка». Эйдан, увидев замешательство, чуть наклонился вниз и протянул руку, чтобы помочь. Ричард почти ухватился за нее, но внутренний голос не собирался молчать. Он подкинул в воображение красочные картины зажатого между Эйданом и мощной спиной сержанта тела, которое в таком положении даже дышать боялось. В привыкшем к протоколам и соблюдению правил мозгу Ричарда немедленно всплыли вопросы об этичности и субординации. — Кхм, — откашлялся он, — мэ-э-э-эм, прежде чем мы отправимся, я бы хотел прояснить некоторые... — Потом проясним! — не выдержала Джесси, схватила его за бока и в одно слитное движение закинула на ящерицу, как тряпичную куклу. Ричард клацнул зубами, приземлившись пятой точкой на жесткое седло. Судорожно схватился за какой-то неопознанный элемент упряжи и начал заваливаться, в панике пытаясь нащупать стремена, когда поперек груди его обхватили руки напарника: — Спокойно, держу! — Сойдет! — оценила конструкцию сержант. Свернула косу в увесистую улитку на затылке, заколола и не спеша залезла в седло перед Ричардом. Уселась основательно. Натянула поводья, кинула взгляд через плечо и добродушно позволила: — Хватайся за меня, только не слишком высоко, я боюсь щекотки. Спина Джесси Каранги возвышалась перед ним как неприступная крепость, как монолит: широкий сверху и узкий в районе талии. Сержант свистнула, пришпорила ящерицу, наклонилась вперед, и под ее черной рубашкой в обтяг напряглись мускулы, будто скрученные из железных тросов. Ричард, почему-то затаив дыхание, с благоговением протянул руки, скользнул по жестким и теплым бокам, прошелся по каменной твердости пресса. Подтянулся чуть ближе и сомкнул руки над пряжкой пояса Джесси, стараясь совсем уж не налегать, хотя очень хотелось. Все трое мягко качнулись, когда ящерица сдвинулась с места в сторону выхода. Гекко выскочил из подземного паркинга, где находилось его стойло, в июльское пекло и шум. Джесси натянула поводья, разворачивая животное и прогарцевала круг по стоянке перед отделением, проверяя посадку и поведение ящерицы, а потом врубила маскирующий амулет. Тонкая пленка защитной материи, скрывающей от сглаза, порчи и слежки накрыла всех четверых с головой. — Что ж, — пророкотала сержант, — у нас час на все про все, держимся крепче. Ящерица, почувствовав относительную свободу, радостно крутанулась на месте пару раз и припустила к выезду со стоянки, цокая когтями по асфальту, набирая скорость. И, разбежавшись по короткой дорожке до входных ворот, на секунду напрягшись всем телом, прыгнула. Ричард успел только ойкнуть и крепче сжать сержантские бока, когда увидел внизу стремительно уменьшающиеся машины и автостраду. Уши мгновенно заложило. Все звуки сбились в неясный гул, сердце в панике скакнуло в горло и трепыхнулось там, стуча в два раза чаще. — Офигеть! — заорал сзади радостно Эйдан. — Вот это да!! Скрипнула чешуя, когда Гекко раскрыл кожистые крылья и застыл, набирая высоту, паря на потоках горячего воздуха, поднимающегося от раскаленной сковороды города. Ричард оторвал одну руку от сержанта, нервно нащупал кисть напарника у себя в районе солнечного сплетения и прижал покрепче. Почему-то на секунду показалось, что так безопасней, хотя что тот мог сделать между землей и небом? Эйдан, словно ждал, с готовностью скользнул руками с груди на живот и по-настоящему, без стеснения, обнял. Ричард охнул тихонько от урчащего удовольствия, когда ощутил, как между лопаток уперся твердый подбородок и шеи влажно коснулось дыхание. Он отпустил руку Эйдана, немного съехал назад, прижимаясь как можно плотнее, чуть сильнее, но с уважением обхватил Карангу и закрыл глаза. На высоте было намного прохладнее. Освежающий встречный ветер бил по лицу, трепал одежду, свистел в ушах. Сквозь закрытые веки розовым лепестком на радужке отпечаталось солнце. Пусть и ложное — ощущение безопасности. До конца не расслабиться, но все еще можно дышать. Через тонкую ткань летней рубашки прижимались вплотную тела: твердое, жаркое, как реактор, у Каранги и нежное, успокаивающее, теплое — Эйдана. Ящерица неслась стрелой, ловя потоки воздуха, седло поскрипывало, заглушая городской шум. Эйдан задержал дыхание, а потом вместе с Ричардом выдохнул, синхронизируясь. Набирая полные легкие прохладного воздуха в унисон. Ричард чувствовал ребра в прижимающейся к его спине грудной клетке, каждый мускул и каждый палец обнимающих его рук. Как размеренно стучит с левой стороны чужое сердце, как чуть сильнее напрягаются мышцы напарника, когда он придерживает его — Ричарда — на поворотах. Каранга снова свистнула, пришпорив Гекко. Белая прядь выбилась из косы и щекотала Ричарду лоб. Тонкий поток магии амулета объединял их в одну экосистему, вплетая восторг ящерицы от полета в конструкцию из трех теплокровных тел. Гекко приземлился на плоскую крышу на все четыре, и пробежал еще метров десять по инерции. Остановился. Ричард, нехотя открыл глаза. Нега и ощущение особенного единения рассыпались прахом, когда его взгляд уперся в довольно унылую серую стену. Эйдан зашевелился сзади, разомкнул объятия и, впервые за неделю, тяжело вздохнул. — Эй! Старый пердун и вздыхатель тут я, — пошутил Ричард, неожиданно для себя ощущая легкий укол сожаления. — У нас времени мало, — одернула их Джесси, — слезаем. Вход вон там. Вход оказался неприметной серой дверью, ведущей на пожарную лестницу. Эйдан спрыгнул с ящерицы первым и отправился к нему разболтанной походкой. Джесси в проходе пришлось наклониться, чтобы не удариться головой. Они спустились на несколько этажей вниз и оказались перед еще одной дверью, на этот раз ведущей в длинный безликий коридор. Выстроившись цепочкой друг за другом, они шли по нему минут десять. Опознавательных знаков нигде не было, но Ричард знал — они на верном пути: легкий цветочный запах, едва слышный на лестнице, в узкой кишке коридора набирал обороты, становясь все сильней. — Тут, — Джесси остановилась перед очередной дверью: белый прямоугольник в такой же белой стене. Она вытянула руку и провела когтем по тонкой черной линии отделяющей полотно от косяка — одна за другой вспыхнули отпирающие руны. На предпоследней Эйдан как будто очнулся, скинул сумку с плеча и выудил скейт. Перехватил его за подвеску, покачивая небрежно. Беспечные бабочки и цветочки татуировок шевельнулись в ответ на движение, дернулись, вытягиваясь, и развернулись лентами Мебиуса от плечей к запястьям. Застыли тихонько подрагивая. Кажется, издавая тихий, едва слышный, звон. Поведение напарника смутно встревожило. Ричард задержал дыхание, когда Эйдан легко толкнул дверь. Дурное предчувствие налилось в грудной клетке тяжестью. Воображение подхватило тревогу и выдало кадров, в которых они опоздали и вместо живой, красивой женщины их встретил безжизненный, бледный труп. Возможно виноват в этом был цветочный запах. Он вырвался в коридор, захлестнув всю троицу приторно сладкой волной. Густой, тягучий, абсолютно невыносимый. — Вперед, — не выдержал напряжения Ричард и, проскользнув между напарником и сержантом, на ходу вытащил пистолет и ломанулся в открытый проем. И попал в небольшую квартиру-студию. Вдова сидела напротив входа на диване и пила, кажется, кофе. Она удивленно уставилась на гостей и медленно поставила чашку с чем-то дымящимся обратно на столик. — Так, — сказала она строго, звякнув донышком о блюдце, — я все понимаю, но тем не менее — чем обязана? И тут же просветлела лицом, уставившись за плечо Ричарда: — Эйдан? — Синьора, рад видеть вас в добром здравии! — рассыпался в приветствиях Эйдан, и Ричард спиной ощутил сияние силой в тысячу солнц. — Решили вас навестить, а то знаете ли, мало ли... вы позволите? Он толкнул плечом Ричарда, проходя мимо, в два прыжка оказался возле кухонного островка, схватил там высокий барный табурет и оттащил к столу, громыхая ножками по полу. Звук. Отвратительный, как ножом по тарелке, слегка отрезвил Ричарда. Он сконфуженно опустил руки, засунул оружие в кобуру и обернулся, ища глазами сержанта. Каранга обнаружилась ровнехонько сзади, стояла, опершись спиной на закрытую дверь, и всем своим видом выражала искреннюю заинтересованность. Эйдан меж тем дотащил табурет до столика и уселся напротив вдовы, глядя на нее сверху вниз. Та не возражала. Только смотрела на него, молча помешивая ложечкой напиток, и грустно улыбалась. В этот раз она была не накрашена, волосы убраны в небрежный пучок. Бледная и с синяками под глазами. Безразмерная толстовка, обкусанный маникюр. Ричард смотрел на нее и тонул в тоскливой, безнадежной, бездонной жалости к ней и немного к себе, потому что помочь ей никак не мог. — Как себя чувствуете, Лукреция? — спросил Эйдан, привычным жестом укладывая скейт на колени. — Никак, — честно ответила вдова и отпила немного из чашки, — жизнь закончилась, а я осталась и теперь сижу тут. Зачем? Почему? Неясно. Кофе? — Не пью, — признался Эйдан. — Может, чего покрепче? — Я при исполнении. Вдова аккуратно положила ложечку на блюдце и сделала еще глоток: — Выпивки тут все равно нет. Жаль. Потому что, знаете... я очень любила мужа. И у меня в сердце огромная дыра, которую не залатаешь ничем. Я хотела бы просто, может, забыться немного. Уснуть... не знаю... на год, на полгода... — Понимаю, — Эйдан слушал ее с серьезным лицом, не отводя взгляд. — Ну а это официальный визит? Мой адвокат? — отвлеклась от горя Лукреция и кивнула в сторону безмолвно стоящей Каранги. — Не совсем, — расплывчато ответил Эйдан, на оба вопроса, — прежде, чем я продолжу, уверяю вас, что все, что тут сейчас происходит, останется между нами. Без записей и протоколов. Вдова перевела на него взгляд и безразлично спросила: — Зачем вы здесь? — Сделка! — весело ответил напарник и беспечно качнул ногой. Вдова пожала плечами, засунула руку в карман толстовки, вытащила сигаретную пачку. Выбила сигарету и прикурила. Ричард бочком подобрался чуть ближе и потянул носом воздух: запаха дыма не было, все перебивал чертов запах цветов. — Я могу вам помочь, — уже серьезней добавил Эйдан, смотря вдове прямо в глаза, — исполнить ваше желание. А вы поможете мне. Равноценный обмен. — Тогда, — начала вдова, выпустив сизое колечко, — тогда... — Одно условие! — остановил ее Эйдан. — Я обычный коп, не некромант. Оживить вашего мужа я не смогу. — Тогда помоги мне пережить это, — Лукреция глубоко затянулась, стряхнула пепел в чашку с недопитым кофе. Затушила сигарету о блюдце, тихо звякнув ложечкой. Ее пальцы тряслись. — Помоги мне пережить это, сможешь? — Попытаюсь. Но мне нужны ваши руки. Магия... — он покрутил в воздухе пальцами, — она работает через прикосновение! — Чего мне терять, — кивнула Лукреция, наклонилась и отодвинула в сторону многострадальную чашку. — Ну? Эйдан соскочил с табурета и встал на колени, оказавшись почти вровень с вдовой. Теперь их разделял только низенький журнальный столик. Он положил оба предплечья на стеклянную поверхность. Параллельно. Сведя локти. Ладонями вверх. — Ну, — он обезоруживающе улыбнулся вдове, — давайте воссоединимся. Вы не против? Лукреция осторожно протянула ладонь и застыла в сантиметре от запястий Эйдана. Ричард смотрел завороженно на парящую в воздухе изящную кисть, с сеткой просвечивающих через тонкую кожу вен. Между белой рукой вдовы и темным загаром напарника словно возникло магнитное поле. Слегка отталкивающая и притягивающая на полюсах связь. И ощущалось это странно, неправильно. Как тень хищника за спиной, как провал прикрытый травой и выглядящий, как безобидное поле. Как омут. Как капля смолы, в которой вот-вот увязнет коготок. Вдова помедлила секунду и коснулась подрагивающими пальцами кожи Эйдана. В окружающей их действительности что-то щелкнуло: одуряющий сладкий запах стал резче в сто раз, цвета съехали в серый спектр, в помещении дыхнуло холодом, время вмерзло в момент как муха в янтарь. Волосы на руках и голове вздыбились, мелкой моросью дрожь прошила хребет. К полу прибила знакомая тяжесть предчувствия, развернувшись липким, прикипевшим к гортани криком: — Нет! — Рванулся Ричард, запоздало осознав. — Нет! Не трогай его, он инку... В плечо врезалось нечто среднее между рельсой и наковальней, дернуло назад так, что хрустнул сустав. Ричард затрепыхался, повис, не доставая ногами до пола. Молчаливой истерикой требуя, чтобы его поставили назад. — М-м-м-пф, — мычал он в объятиях сержанта, и попытался куснуть, когда узкая, длинная ладонь закрыла ему рот. — Т-с-с-с, — шикнула откуда-то сверху Каранга, — побудешь наблюдателем, ты же сам этого хотел. Эйдан резко подался вперед и поймал ладони вдовы, сжал их так крепко, что у пальцев побелели кончики и вцепился в нее голубым, как незабудки, взглядом. Обветренные губы его растянулись в ухмылке. Все шире и шире, пока та не превратилась в оскал. Он осторожно, настойчиво, с силой потянул на себя Лукрецию перехватывая ее за плечи, она безропотно поддавалась. И когда ее руки полностью оказались над столешницей, вонзил когти в нежную плоть, чуть ниже сгибов локтей. Вдова вздрогнула, но не издала ни звука и не покривилась, не отвела от Эйдана взгляда. Только мелко дышала, выдавая этим страх. И когда гранатовым зернышком капнула первая капля — слегка улыбнулась. Зачарованно. Как будто отражая хищный оскал. Его когти скользили по коже мучительно медленно, чуть поскрипывая о натянутую поверхность. Вспарывая ее с тихим животным треском, от которого стыла кровь. Это все было похоже на средневековую пытку, завернутую в разноцветный нарядный фантик, приукрашенную молчаливым согласием присутствующих. Молчаливым согласием Ричарда, в ушах которого набатом бил пульс. «Его надо остановить!» К скрипу кожи добавился тихий всхлип, но не вдовий, а Эйдана. Доведя почти до запястий длинные полосы, он как только мог близко склонился к ним. Из-под век его по щекам хлынула жирная черная влага. Должно быть — слезы, напоминающие то ли нефть, то ли пахнущую сажей смолу, протянувшуюся тягучими нитями вниз по тонким запястьям вдовы. Ричард внутренне весь напрягся от ожидания крика — казалось, что «слезы» горячие и через тяжелый запах цветов вот-вот пробьется запах обугленной плоти и паленых волос. Но ничего не случилось, вдова сидела по-прежнему тихо. А Эйдан плакал, пока темная лужа из смеси чернил и крови заливала стол. Как будто дождавшись сигнала, татуировки дернулись и тонкими струнами вытянулись вдоль предплечий и локтей Эйдана, вдоль его шрамов, превращая руки в замысловатый штрих-код. Трансформируясь, они пели. В какой-то момент Ричард почти услышал их шепот, перекрывающий тихий звон. Он с удвоенной силой забился в сковывающих его объятиях, попытался вывернуться. Проклиная идею о сделке, пытался сделать хоть что-то, чтобы сбежать и помочь. Но Каранга держала его крепко. Проще было бы отбуксировать боинг или сдвинуть с подножья пирамиду Хеопса. Кровь вдовы тонкой струйкой стекла на татуировки, вдоль едва видимой сетки шрамов, собираясь в лужицы на залитом черным столе. Эйдан наблюдал за всем хищно облизываясь, с предвкушением на красивом лице. Когда какой-то внутренний датчик подсказал ему: «Достаточно», — он отпустил вдову и наклонился ближе к своим предплечьям и перемазанной красным поверхности. Тихий звон сменился вибрацией переходящей в животное урчание, когда Эйдан слизнул кровь с поверхности неестественно длинным языком. «Что он делает? — встрепенулся внутренний голос. — Это разве так должно... быть?». Ричард с радостью бы ему ответил, если бы у него этот самый ответ был. А пока они оба наблюдали, как Эйдан, долизав кровь, выпрямился, сев на пятки. Запрокинул голову, глубоко и счастливо вздохнул. Облизнувшись, он мурлыкнул: — Сделка заключена. Ричард понял, что настолько отвлекся на странное поведение напарника, что совсем позабыл о Лукреции. Та, меж тем, откинулась на спинку дивана и застыла так. Руки ее свободно лежали по бокам. Она полностью копировала расслабленную позу Эйдана и казалась такой же беззаботной и счастливой, как и он сам. На ее бледное лицо вернулся слабый румянец, она нежно улыбалась чему-то невидимому, разглядывая трещины на потолке. Кровь на руках свернулась и запеклась узкой полосой, тонкой корочкой. В маленькой квартире воцарилась спокойная тишина. Не было слышно даже дыхания. Время, которого и так было мало, текло в никуда. Ричард трепыхался отчаянно, цепляясь обеими руками за сержанта. — Я вам говорила, что у него была женщина, — отрешенным спокойным голосом нарушила тишину вдова, — не знаю, где он ее подцепил. Стал задерживаться после работы, ко мне перестал прикасаться, ходил сам не свой. В тот вечер он пришел домой раньше обычного, очень уставшим. И принес с собой запах. Ненавижу его. — На что был похож запах? — спросил Эйдан не меняя позы. — Пахло... цветами. Не знаю какими. А Антон, он пришел и уснул, а потом... потом... Ричард понял, что напрягся так, что кажется сейчас сломает себе зубы. Каранга заметила это и чуть отпустила его, расслабив объятия. Пятки Ричарда коснулись пола, он облегченно вздохнул. — Я так ясно помню тот вечер, — продолжила вдова, улыбаясь мечтательно, — потому что я нарядилась и забронировала столик. Наш брак рушился, но замечала это только я. И я подумала, может быть... может быть, еще не поздно, может быть, есть шанс все как-то вернуть обратно, поговорить, обсудить, настроить. Но не вышло, потому что в тот вечер, вслед за мужем пришла Она. — Вы тогда позвонили нам? — отстраненно уточнил Эйдан, не сводя взгляда с потолка. — Позвонила, да. Не могла ее выгнать, заразу. Антон сдался первым, задолго до... и впустил ее к нам. Ну а дальше, а дальше... Лукреция замолкла, не сводя взгляда с потолка. Эйдан застыл горгульей напротив. Темная жижа перестала течь из его глаз и засохла на щеках темными, потрескавшимися разводами. Пара капель дырами чернели на некогда чистой футболке, оттеняя ее белизну. — М-м-пф, — снова замычал Ричард и, когда сержант таки убрала руку, перестав его затыкать, спросил: — Синьора, вы позвонили нам, но почему не открыли? Почему ничего не сказали, когда мы сами перезвонили? Лукреция перевела на него полный удивления взгляд, заломив брови: — Вы приходили? Я перезванивала?! — Да! — Не помню такого. Ричард беспомощно окликнул на напарника: — Эйдан? — Она не врет, — ответил тот спокойно, его плечи расслабленно опустились, — контракт — правда в обмен на правду и больше ничего. Видимо это все, что мы можем сегодня узнать, — он медленно наклонил голову вперед и уставился на заляпанную кровью и черным футболку. Нахмурился озабоченно. — Лукреция, можно воспользоваться вашей ванной? — Конечно, для тебя все, что угодно. Ванная вон там. В отсутствие Эйдана в комнате повисло душное, осязаемое молчание. В котором каждый из троих занимался чем-то своим. Каранга нервничала, поглядывая на часы. Вдова налила себе еще одну чашечку кофе, не предложив гостям. Уселась на диван, подогнув ногу и отхлебнула одним длинным глотком, кажется, половину. Ричард заметил, что руки у нее не трясутся, синяки под глазами почти исчезли, кровь прилила к щекам. — Так странно, — ответила Лукреция, заметив, что он ее рассматривает, — я все помню и понимаю, что я вроде как... вдова. Но эмоции... эмоции, их.. не то чтобы отключили совсем, а не знаю... как будто поместили в аквариум, а я наблюдаю снаружи через очень-очень-очень толстый слой стекла. Она выудила еще одну сигарету, прикурила. Сизый дымок облачком застыл у нее над головой. Она усмехнулась, выпустила ему в центр колечко, еще одно. Любовалась результатом с секунду и разогнала всю конструкцию рукой. — Запах, — не выдержал Ричард, — он тот же, что и сейчас? — В смысле? — в очередной раз удивилась Лукреция и сложила губы буквой «О». — Ну, тут пахнет цветами, теми же, что и тогда у вас? — Еще одно колечко дыма медленно поднялось к потолку. — Тут не пахнет ничем таким, — утвердительно заявила Лукреция, откидываясь на мягкую спинку дивана. И кивнула на вышедшего из ванной Эйдана: — Кажется, вам пора. Напарник выглядел возмутительно свежим и даже, кажется, отдохнувшим. Как будто не было дня работы, полета над городом и фонтанирования жидкостями над стеклянным столом. Майка традиционно сияла белизной, прикрывая ремень истертых до серого цвета и дыр джинсов. Потрепанный скейт он зажал под мышкой и, стоя у входа, отсалютовал всем свободной рукой. Татуировки в этот раз сложились в нечто геометрическое, какие-то точки, полоски, волны и прямые углы. Ричард моргнул и нарочно отвел взгляд. Казалось, если смотреть слишком пристально — начнет укачивать. — Время, — отмерла Каранга, разворачиваясь на выход, — пошли. Дверь Джесси, однако, запирала без спешки. Объявив, что безопасность свидетеля выше всего, она не спеша с расстановкой наложила замыкающие руны и проверила работу на прочность без стеснения пнув дверь ногой. Та выдержала испытание безупречно. Сержант довольно хмыкнула, обтерла руки о штаны и повернулась к Эйдану: — Ну, детектив тринадцатого отдела полиции Чикаго Эйдан Келли, как объясните свое мелкое хулиганство? Эйдан попятился вглубь коридора, воззрившись на сержанта честными голубыми глазами: — Какое хулиганство, о чем вы? Каранга сделала угрожающе огромный шаг в его направлении и нависла над светлой макушкой: — Об этом! — она попыталась схватить Эйдана за руку со скейтом, но тот плавно поднырнул под протянутые к нему руки и оказался у сержанта за спиной. Ричард с интересом и некоторым ужасом отметил первые завитки черного дыма, зародившиеся у поверхности сержантской кожи. — Эйдан, что там у тебя? — нервно вмешался он, пока не зашло слишком далеко «Как же, так он тебя и послушает!» — некстати встрял внутренний голос. — Ла-а-адно, ла-а-адно, — внезапно подозрительно быстро сдался напарник. — И только из уважения к вам, сержант! Мне просто нужно было что-то близкое вдове. В интересах следствия! Вот в сушилке нашел. Он перехватил скейт поудобнее, вытянул руку и разжал кулак. На его ладони лежали кружевные женские трусики.