аллергия

— Откуда у тебя эти шрамы? Ну, на глазах. — Польнарефф по-детски перегнулся через верхнюю перекладину прочного забора, смотря на египтянина, сидящего рядом на крыльце. Этот дом определённо хорошо сколочен, — Мы знакомы так долго, а я не знаю, как так вообще! — Ну, это довольно посредственная история, — закатив глаза, ответил египтянин, оглядывая глазами пейзажи, покрытых зеленью и лесами, гор вдалеке от жилых домов. На улице стояла приятная, тёплая, но не испепеляющая погода. Это место было совсем не похоже на Египет, в котором Абдул провёл всё детство. — Плевать, расскажи! — Мои слёзы нагреваются так же, как и тело. Поэтому, когда при рождении я заплакал — сразу же получил и эти шрамы. Всё просто. — Стой! Это, конечно, и правда очевидная история. Но, а как тогда дальше? Я не верю, что с того момента ты ни разу не прослезился! - Жан недоверчиво, прищурив глаза, уставился на Моххамеда. — Конечно нет. Родители прикладывали лёд к моему лицу, — улыбнулся Абдул, видимо, вспоминая прошедшие дни. Рефлексия над прошлым не была его любимым занятием, но и не самым неприятным или скучным. — Оу.. Должно быть, это довольно неприятно. Особенно с твоей температурой. — поморщился Жан, будто сам вспомнил, как получал холодные ожоги, когда сам решал лечить себе ушибы в детстве, прикладывая лёд, не оборачивая его вокруг тканью. — Я думаю, что вполне привык к этому. Иначе шрамировано было бы всё лицо, а это уж точно хуже, чем потерпеть мимолётное охлаждение. — Да, наверное, ты прав. Но эти шрамы выглядят круто, поверь! — голубые глаза француза, отражающие ясное небо, вновь искрились. — Я не волнуюсь о их виде, Польнарефф. Но если ты так считаешь, я рад. — Вот именно, я считаю, что они классные! Слушай, я хочу сделать холодного чая прямо сейчас. Ты будешь? — Не смогу отказаться, но от горячего. Я сейчас подойду. — Хотя чего я вообще спрашиваю, конечно, ты будешь. Невежливо отказываться! — бурчал француз, пропуская слова Абдула мимо себя, наконец освободив деревянную перекладину от своего веса. — Тогда мог бы и не спрашивать. — снисходительно улыбнувшись, сказал Моххамед, поднимаясь с крыльца. — Не вежливо не спросить. — Тогда просто не ворчи, Жан. — Я никогда так не делаю, — театрально надувшись и слегка покраснев, ответил Польнарефф, возвращаясь на кухню, громче обычного наступая на деревянный, залаченный пол с характерным звуком. Его ладонь дёрнулась вверх-вниз, зазывая Абдула за собой. — Ты всегда так делаешь.