У времени нет власти

- Ну что же, пришло время самого грандиозного события года! – как-то утром жизнерадостно сообщил Ги Ариго. Дикон, тащивший из кареты отрезы ткани, набранные эром в лавке часом ранее, недовольно покосился на графа и молча свалил покупки на софу в гостиной. - Какое событие? – осторожно уточнил он. - Мой традиционный вечер-маскарад для круга избранных! – торжественно пояснил эр Ги, потирая руки. – Роскошный ужин, потом общение здесь, в парадной зале или в саду… - У вас есть сад? – искренне удивился Дик. - Ну конечно есть! – Ариго подошел к окну, распахнул его и театральным жестом призвал полюбоваться. Дикон подошел ближе, чувствуя себя дураком – за два с лишним месяца службы у графа он так и не удосужился изучить дом, в котором ему предстояло жить три года. Сад в особняке Ариго ничуть не уступал королевскому – здесь даже имелся небольшой витой лабиринт, пара беседок и все цвело яркими красками в солнечном зное наступившего лета. - У вас… хороший садовник, - не зная, что сказать, выдавил Дик. - Конечно, самый лучший! Итак, мне нужна будет ваша помощь, Ричард, и, разумеется, весь вечер вы должны быть подле меня. Эр красочно расписывал варианты закусок, украшение залы, потом позвал управляющего, отдавая распоряжения – стало понятно, на что пойдет куча накупленных тканей золотисто-алых оттенков. Дик заскучал, искоса рассматривая, как солнце играет в зелени аккуратно подстриженных кустов. Особого энтузиазма по поводу происходящего он не испытывал – в конце концов, он уже побывал на стольких приемах и балах во дворце с монсеньором, что еще один не казался чем-то особенным, но не говорить же кому об этом. Дом закипел как улей. С утра до вечера слуги начищали канделябры, перила лестниц, драили паркеты до блеска. Дикон старался не мешать, но часто сбегал от графа, который заставлял его помогать выбирать то наряд, то украшения для важного события. Юноша понятия не имел, за какими ызаргами эр уделял своей внешности столько внимания, но покорно плелся к нему, получив от слуг сообщение, что господину нужен его оруженосец. В конце концов Ги остановился на золотом камзоле с рубиновыми пуговицами и бриджах в тон к нему, пальцы украсили перстни с алыми камнями, а лицо должна была скрыть золотистая маска с нарисованной лукавой полуулыбкой. - Для вас, Ричард, я тоже приготовил маску, - граф вручил ему черную простую бархатную полумаску с узкими лентами. Юноша не удержался от вздоха облегчения – он уже боялся, что ему придется нацепить нечто похожее на жутковатый фарфоровый лик, выбранный эром для себя. – Я подумал, что скрывать полностью ваше лицо было бы преступлением! – промурлыкал Ги, внезапно коснувшись пальцами щеки Дикона, отчего герцог быстро отступил назад, вспыхивая от гнева. Да как он смеет? Но Ги уже отвернулся, жестом призывая лакея с обувью. Дик перевел дыхание, пытаясь взять себя в руки. Иногда граф позволял себе недопустимые жесты, вот как сейчас, но похоже только Дика это напрягало – сам монсеньор вел себя как ни в чем ни бывало, поэтому юноша подозревал, что среди знати столицы это все было в порядке вещей. - Что вы застыли, Ричард? Нам пора встречать гостей! – хлопнул в ладони граф, и Дикон, очнувшись от своих мыслей, поспешил завязать маску и вышел вслед за эром из комнаты. На лестнице их встретил граф Энтраг. Сегодня Иорам был в алом, такой же была и маска на лице, тоже из бархата – видимо, он все же не разделял страсти своего старшего брата к эпатажным украшениям. Гостей эр встречал у подножья парадной лестницы, громогласно восклицая приветствия друзьям и сдержанно переговариваясь с прочими знакомыми. Дик, заняв положенное оруженосцу место за левым плечом монсеньора, откровенно скучал. Здесь было много придворных, не только Люди Чести вроде Килеана-ур-Ломбаха или Рокслея, но и «навозники» в виде старшего Колиньяра, наследника Манрика, виконта Валме и прочих не самых последних людей в королевстве. Большинство из них вполне узнавались и в масках, так что Дик вообще не знал к чему эру Ги было устраивать именно маскарад, а не просто прием с обильной выпивкой. За ужином все громко переговаривались, и у Дикона начала болеть голова. Он почти ничего не ел, наблюдая, как вино льется рекой и как расхваливают закуски уже захмелевшие гости. Потом все перешли в Золотую залу, где тут же принялись играть приглашенные музыканты какую-то веселую непритязательную мелодию. Ричард сам не понял, откуда появились дамы, но стайка девиц в золотистых и алых нарядах, с откровенными декольте, заполонили все вокруг в мгновение ока. Когда одна из них забралась на колени толстого маркиза Фэрнаби, заливисто хохоча, юноша, наконец, осознал, что это нанятые его эром девицы легкого поведения, и покраснел, отвернувшись к окну. Сад, освещенный специально принесенными свечами, уже наводнили парочки. - Ричард, я не отпускал вас, - томно одернул его монсеньор, видимо, не так расценив его шаг к окну. – Вы все еще возмутительно трезвы! Вот, выпейте «Слез»! Он впихнул в руки оруженосца полный бокал и Дикон, смутившись, сделал глоток, пытаясь успокоится. Что он, в самом деле, как ребенок? Господам надо время от времени развлекаться, ничего постыдного в этом нет – он и при дворе видел пару раз, как кто-то из этих же разряженных щеголей зажимал служанку за портьерой. Другое дело, что сам он никогда еще не участвовал в подобных вечерах, и было от чего смешаться всем мыслям. Ги Ариго расхаживал между гостями, вставляя то там, то тут комментарии и шутки, отчего смех и восклицания наполняли зал, сливаясь с музыкой. Дикон сделал еще глоток, и понял, что бокал опустел. Возможно, все же стоило перекусить за столом, рассеянно подумалось ему, но едва ли теперь эр отпустит его на поиски еды. - А, вот и вы! – всплеснул руками граф Ариго, и Дик чуть не выронил бокал. Уж кого-кого, а Ворона он не ожидал увидеть в гостях у Ариго. – Как хорошо, что вы не притащили с собой баронессу Капуль-Гизайль или любых других дам… - Чем вам успела досадить прелестная Марианна? – насмешливо осведомился герцог Алва, склонив голову на бок. Сегодня Рокэ был весь в черном, без герцогской цепи, и единственными украшениями ему служили его излюбленные серебряные кольца на пальцах. Маски он не надел, но Ариго это не смутило. - У нас сегодня без нее достаточно приятное общество, - по-птичьи взмахнул руками Ариго, и синие глаза Алвы странно блеснули, когда он неспешно оглядел зал. - Да, я заметил. - Ужин вы пропустили, но можете располагаться где угодно, я прикажу принести вам «Крови». - Весьма любезно с вашей стороны, - лениво отозвался Повелитель Ветра и, наконец, скользнул равнодушным взглядом по Дикону. – Герцог Окделл. - Герцог Алва, - пробормотал юноша и посторонился, пропуская его в толпу гостей, которые поспешили расступиться, как и всегда перед Первым маршалом, где бы он не появлялся. - Зачем вы позвали его? – не сдержавшись, выпалил Дик, повернувшись к эру. – Разве это… Это оскорбительно, принимать… - Знаете, не позвать его было бы большим оскорблением, - легкомысленно отозвался граф Ариго и сделал знак слуге принести вина. – Вам, кстати, тоже не помешает еще выпить, Ричард. Зачем его эр так упорно подливает ему вина – вопрос, который вылетел у Дикона из головы после следующего бокала «Девичьих слез». Музыка показалась громче, а смех гостей и воркование дам глуше. Юноша шатался по зале, как-то упустив монсеньора из виду, но не лез в толпу, ограничиваясь подпиранием колон время от времени. В одной из ниш он вдруг узнал сидящего на софе Иорама, рядом с ним располагалась одна из приглашенных девушек, чувственно поедающая виноград, а слева… Дик моргнул, но все еще видел молодого человека в наряде, похожем на наряды нанятых дам, который расстегивал колет графа Энтрага, целуя его шею. Сглотнув, Дикон резко отвернулся, ему стало нехорошо. Он попытался осмотреться внимательнее, и только тут понял, что девушки были не единственными, кого нанял Ариго для этого вечера. Здесь были и юноши, пусть и в меньшем количестве, но не менее раскованные, чем их прелестные наперсницы. Гайифский грех… Ричард никогда не видел вживую ничего подобного, слухи об этом развлечении он слышал еще в Надоре в разговорах подвыпивших посетителей таверн, об этом сплетничали в Лаик, но Дикон знал, что за подобную склонность Создатель отправляет грешников прямиком в Закат. И вот здесь, в доме Человека Чести, творится на глазах всего двора подобное непотребство, и никто даже не думает возмущаться! Дик дернул шнурок рубашки, пытаясь ослабить ворот. Стало нестерпимо душно, хотелось уйти как можно дальше от всего этого мерзкого карнавала низости и неприличия. - Вот вы где, я же просил вас находиться рядом! – капризный голос эра Ги немного отвлек юношу от неприятных мыслей и он виновато взглянул в лицо монсеньора. Граф уже избавился от своей жутковатой маски и был пьян. Видимо, он опасался вновь уснуть где-то в кресле, выставив себя не самым лучшим хозяином, подумал Окделл. - Простите, эр… - Вы так бледны! Вам что, нехорошо? – всплеснул руками граф, а потом ухватил его под руку, точно боясь, что Дикон свалится прямо тут. Он запротестовал было, но Ариго уже куда-то тянул его: - Идемте, Ричард, вам надо присесть! Дик не успел толком понять, куда повел его эр, а тот уже впихнул его в какую-то нишу, где усадил на софу и ловким движением задернул портьеру, отгораживая их от всей залы. Дикон выпрямился, чувствуя себя очень странно. Здесь было светло от двух канделябров на стенах, но оказаться в таком уединенном месте с монсеньором было… отчего-то неуютно. - Ричард… - Ги смолк, сцепив пальцы в замок и прижав руки к груди, словно собирался сделать признание. Окделл посмотрел ему в лицо и насторожился от горящего, жадного взгляда, который был ему знаком по той, самой первой, ночи в этом доме. - Эр Ги… - Мы, наконец, здесь, - перебил его Ариго, шагнув ближе. Дик отпрянул было, но места для маневра было мало – всю нишу занимала кушетка, а выход загораживал эр. – Я уже говорил тебе, как только я увидел тебя на площади в Фабианов день, я знал, знал, что ты должен стать моим! - Монсеньор, послушайте… - снова попытался юноша, его неприятно поразило, как весомо граф перешел на «ты». - Ты неразговорчив, как и твой отец, но я знаю, что вы, северяне, очень страстные люди, просто не любите показывать своих чувств, - не слушая его, продолжал Ги, облизнув губы. – Ты еще так юн, позволь мне стать тебе… наставником во всем! Я мог бы открыть тебе столько нового, Ричард, я готов показать тебе мир удовольствия, наслаждения, настоящей страсти! - Я не желаю подобного наставничества! – воскликнул Дик, вскакивая на ноги. От выпитого его повело, но он удержался на ногах, однако не учел, что его могут схватить – Ги вцепился в его плечи, и, хотя Ричард был одного с ним роста, граф показался удивительно сильным для его худощавой фигуры. - Ты просто не понимаешь, о чем говоришь! – жарко зашептал он ему в ухо, тесня его назад. – Как только ты попробуешь, клянусь, ты сам будешь просить о большем! Граф буквально навалился на него, роняя на софу, отчего та жалобно скрипнула. Дикон попытался отпихнуть своего эра, но тот чувствительно укусил его за шею. Юноша вскрикнул, Ги перехватил его руку и с силой отвел ее за спину упирающегося оруженосца, впившись в его рот поцелуем. Дик задохнулся от отвращения – мокрый рот мужчины елозил по его губам, а язык горячо рвался сквозь стиснутые зубы. Ги навалился сверху, больно прижав руку Дикона его же спиной, зато это позволило графу освободить свою и он принялся тут же бесстыдно шарить ей по телу оруженосца, другой удерживая вторую ладонь юноши, стиснутую в кулак. Впервые в жизни Дикон чувствовал такую смесь беспомощности и ярости. На него точно навалился медведь, не давая отбиться и показывая, насколько же он слаб. Туман от выпитого кружил голову, но омерзение от навязанных грубых ласк отрезвило его настолько, что Ричард чувствовал подступавшую тошноту. На какую-то долю минуты он замер под Ги, словно тело застыло в моменте, а разум отделился, все еще не веря, что это происходит с ним. Этого хватило, чтобы граф принял прекращение сопротивления за согласие. Он выпустил руку юноши из своей и тут же принялся лапать ягодицы своей жертвы, это позволило Окделлу в тот же миг со всей оставшейся силой отпихнуть Ариго от себя. Тот вскрикнул, свалившись с софы, а Дикон, вскочив на ноги, кинулся прочь из ниши, рванув в сторону портьеру. Шумная зала казалась размазанным пятном, он бросился вдоль стены к окну, чувствуя, как в груди нарастают щупальца ледяного холода, знакомого с детства. Он выскочил на воздух. Вечернее лето совсем не грело, герцог оперся о колонну онемевшей рукой, ускользая в сторону тени – последние связные мысли, чтобы его не заметили сплетники и не задались вопросом о его наверняка встрепанном виде. Щупальца обвивали горло, не давая вздохнуть, голова кружилась. Дик привалился к холодному мрамору, сдернул маску с лица, дрожащими пальцами попытался нашарить застежки колета. Чья-то рука стиснула его локоть, и он инстинктивно рванул в сторону, с ужасом подумав, что эр настиг его. - Что с вами? Этот проклятый голос… Дик перестал сопротивляться, но, не в силах открыть глаза, помотал головой – говорить он сейчас был не в состоянии, разве что хрипеть. Ворон куда-то увлек его, помогая преодолеть пару ступенек крыльца в саду, а после юноша только понял, что его усадили, он с трудом разлепил глаза, но почти ничего не увидел – герцог Алва нашел какой-то темный угол сада, скрытый от дорожек широкими ветвями большого дерева. - У вас надорская болезнь, – тон Рокэ явно не подразумевал вопроса, но Дикон слабо кивнул, задыхаясь. Алва потянулся к завязкам рубашки, но юноша в панике взмахнул руками, отшатнувшись от него с сиплым вскриком на каком-то диком инстинкте. - Я всего лишь хочу дать вам больше воздуха, - удивительно мягко произнес Ворон, и Дик, застыв, помедлил, но все же опустил руки. Пальцы у герцога были прохладными, он ловко развязал рубашку, расстегнув ворот колета, и Дикон с трудом протолкнул в себя глоток летнего воздуха, а потом еще один. Он закашлялся, оперся ладонями о колени и снова попытался медленно вздохнуть. В этот раз получилось, но кашель не уходил, и какое-то время Ричард пытался справиться с приступом. Рокэ стоял рядом так тихо, что Дик подумал, что он ушел, но, разлепив глаза, он увидел, что тот все еще здесь, огромной черной тенью скрывает его ото всех, кто мог бы находиться сейчас в этом кошкином саду. Ричарду казалось, что он пропихивает слова через силу, но все же он выдавил: - Вы… можете идти… я не умру… Рокэ странно хмыкнул, а Дик вдруг почувствовал его ладонь на спине. Она показалась ему горячей, и только тогда он понял, что его бьет мелкая дрожь. - Дышите, Дикон, - спокойно приказал Алва и юноша послушно сделал вдох, буквально продавливая его в легкие. Таких сильных приступов у него не было с детства. Он вдруг подумал, каким слабаком теперь выглядит в глазах кровного врага, и покраснел от досады и жалости к себе, но кашель отвлек его от этих мыслей. Воздух словно обжигал горло, но надо дышать, иначе с приступом не справиться. Рука Рокэ у него на спине будто придавала ему сил. Как странно, думал Дикон, еще несколько минут назад ему казалось, что он больше никогда не сможет терпеть чужого прикосновения после случившегося в нише, а против этого сейчас совсем не возражал, даже опасался, что тот может убрать свою ладонь. - Вам нужен лекарь, - едва слышно заметил Ворон, но Дик качнул головой, отвергая предложение. - Это… пройдет… - выдохнул он, снова открыв глаза. Повелитель Ветра стоял очень близко, юноша без труда снова уловил знакомый запах благовоний, что шел от одежды герцога. Почему он помогает ему? Похоже, Алва вообще единственный, кто заметил его побег из залы. Рокэ все-таки убрал свою руку и присел рядом – только теперь Дикон понял, что его усадили на край мраморного выступа, где располагалась одна из двух колон, стоящих рядом, - видимо, они с герцогом обошли особняк. С этой стороны не было окон, а рядом не наблюдалось скамеек, поэтому часть сада, где они сейчас находились, была столь безлюдной. Дикон сипло выдохнул, покашливая. Он не знал, что видел Ворон в зале, что понял, а что мог додумать, но всей душой надеялся, что позорного уединения с его эром никто не заметил. Впрочем, когда Алва заговорил, Дик сразу же захотел провалиться сквозь землю. - Вы, Ричард, уже не ребенок, и должны знать, что иногда приходится отстаивать свою честь в буквальном смысле этого слова, - ровно заметил кэналлиец без намека на привычную усмешку в голосе. - Как вы смеете… - прошептал Дик, отворачиваясь в мучительном смущении. - Я смею все, - устало отозвался Алва и внезапно взял его за руку. Дикон закашлялся, искоса посмотрев на него, но, хотя он попытался отдернуть руку, герцог его не отпустил. Пальцы у Рокэ были сухие и прохладные, он удерживал ладонь Дикона двумя руками, словно пытаясь ее согреть. Неужели он подумал… Неужели решил, что может… тоже… - Не имею ни малейшего понятия, учили ли вас в детстве драться, - негромко бросил Ворон и сжал руку Дикона в кулак, - но убежден, что вам пригодится совет. Большой палец должен быть снизу, вот так. Бейте в глаз или нос. В нос лучше — будет море крови, его это, поверьте, напугает. Если же… вдруг не поможет, то бейте в горло или в челюсть. Он трус, он вам не ответит. Алва отпустил его, и Дик сцепил пальцы в замок, стиснув руки на коленях. Какое унижение, Создатель… Он даже не знал, что сказать, только радовался, что сейчас темно и Ворон не может видеть его алеющих щек. - Полагаю, как истинный эсператист, вы считаете произошедшее унизительным и греховным, - лениво сказал Алва, за что получил полный гнева взгляд, который едва ли достиг цели в темноте. – Но, смею вас уверить, ничего ужасного или постыдного не случилось. С вашей внешностью подобное будет повторяться время от времени. Однако ваш эр, юноша, повел себя довольно подло просто потому, что вы находитесь в его власти и под его защитой, он воспользовался своим положением. Вы, как оруженосец, конечно, должны ему подчиняться, но далеко не во всем. Ричард тяжело дышал и был зол. Этот разговор по своей нелепости и неловкости превзошел все их прошлые встречи. - Я не хочу… говорить об этом! – хрипло выдохнул он, борясь с кашлем. - Как пожелаете, - равнодушно бросил Рокэ, поднимаясь. Ричард попытался разглядеть выражение его лица, но было слишком темно. – Займитесь своей болезнью, юноша. Довольно нелепо умереть, отбиваясь от похотливого ничтожества. Ворон словно растворился во тьме, оставив Дикона в растрепанных чувствах. Он посидел еще немного на воздухе, а потом вернулся в особняк, где, никем не замеченный, осторожно пробрался в свою комнату. И только придвинув стол к двери, заблокировав ее таким образом, герцог Окделл почувствовал себя в относительной безопасности.