У времени нет власти

Наступление осени Дикон не заметил. Он теперь вообще мало что замечал, сосредоточенный только на том, чтобы избегать своего монсеньора. Ги злился, он не разговаривал с Диком со дня его встречи с королевой, но герцог Окделл был этому только рад – неизвестно, смог бы он сдержаться и не наговорить чего лишнего о его сестре. Иногда Ричарду казалось, что словно в нем что-то умерло этим летом. Он устал от притязаний эра, но в каком-то плане даже начал привыкать, что еще два с половиной года придется бегать, запираться, прятаться и таиться. Душевно он был вымотан, стал настоящим затворником, потому что проще было запереться у себя, при любой возможности, чем идти и просить эра отпустить его на встречу с кузеном, к примеру. Как-то на Высоком Совете всех всполошило письмо Рокэ Алвы из Варасты – от Ворона не было вестей все лето, Дик слышал, как нервничал Ариго, обсуждая это за завтраком с братом, но сил теперь не хватало даже на злорадство. На Совете Лионель Савиньяк поручил прочесть письмо Первого маршала, и стало ясно, что Ворон снова сумел совершить невозможное, нашел какое-то Создателем забытое племя бакранов, сумел обойти Золотой договор, не нарушив его, и разбил бириссцев и кагетов, одержав оглушительную победу. Дикон едва успел скрыть невольную улыбку, заметив негодующий взгляд эра Августа. Кардинал Сильвестр выглядел так, будто получил лучший подарок в жизни, братья Ариго и Килеан-ур-Ломбах разве что не дымились от злости, герцог Придд меланхолично созерцал ликтора, который зачитывал письмо, граф Рафиано, казалось, дремал, а Его величество сиял как начищенное столовое серебро. Было поручено создать торжественный отряд для встречи Проэмперадора Варасты и его войска, которое двигалось назад в столицу. К огромному сожалению Дикона, братья Ариго тоже были включены в его состав – прятаться от злящегося Ги в придорожных трактирах будет посложнее, чем дома. - Проклятого Ворона теперь не достать! – шипел Ги, наблюдал, как слуги спешно бросают в небольшой сундук пару рубашек и колетов. – Герои неприкосновенны! Дикон молчал, ожидая, пока эр закончит сборы, и можно будет унести вещи в карету, а самому незаметно ускользнуть к себе. - Ах, Ричард, - граф прижал руки к груди, точно играя в одной из пьес Дидериха. – А помните, как мы с вами любили вместе обсуждать гнусности Ворона и его манеры? Вы так давно не поддерживали меня в этом! Окделл нахмурился. Хотелось заметить, что на фоне гнусностей монсеньора поведение Алвы выглядит почти безупречным, но он сдержал себя. - Мне жаль, эр Ги, - равнодушно выдавил Дик. Ариго поморщился, разглядывая разбросанный гардероб на кровати. - Вы становитесь скучным. Несите. Дикон с облегчением ухватил сундук и почти выбежал из покоев монсеньора. Первый маршал Талига славился своей стремительностью, поэтому задерживаться встречающим не следовало. Выехали утром, помимо братьев Ариго здесь были Лионель Савиньяк, видимо, скучавший по брату-близнецу, воевавшему с Вороном, граф Килеан-ур-Ломбах и Фридрих Манрик, а также целый отряд гвардейцев в парадных цветах Олларов. Ехать решено было по столичному тракту и перехватить Проэмперадора по пути, скажем, в городке Фрамбуа. Ги гордо восседал на своей белоснежной кобыле, одетый в золотой камзол, Иорам был в алом парадном колете. Помня о давнем обещании, Ги настоял на том, чтобы Дикон на время торжеств взял другую лошадь, и Окделлу оседлали серебристого линарца Флиппо, которым он управлял без особого труда – Баловник был гораздо беспокойнее. Въезжали они во Фрамбуа уже вечером и, к досаде маршала Юга, встретить Рокэ он опоздал – тот уже разместил солдат и офицеров, а сам остановился в трактире «Талигойская звезда». Мест там больше не было – пришлось расположиться в соседнем «Любезном кабане». Дикон передал лошадей мальчишке-конюху и последовал за уже скрывшимися в «Звезде» дворянами. Рокэ Алва занял самые лучшие комнаты в трактире, с большой гостиной, где сейчас столпились все встречающие. Дикон вошел, когда Повелитель Ветра что-то насмешливо говорил вяло улыбающемуся Ги Ариго, и вдруг смолк. Ричард растерянно поймал его острый взгляд, помедлил, поняв, что, видимо, перебил героя Варасты, и поспешил склонить голову в приветствии. Алва через секунду продолжил, как ни в чем ни бывало: - Как я сказал, отличились все. Но есть те, без которых наши успехи были бы немыслимы. Это Его Преосвященство епископ Бонифаций, а также… Алва без запинки перечислял всех генералов и офицеров, проявивших себя на поле боя и при захвате крепости. Дикон огляделся. Стол был накрыт – видимо их отряд прервал ужин маршала и его людей, в кресле сидел румяный Савиньяк – судя по всему, Эмиль, расслабленный бергер в возрасте – должно быть, генерал Курт Вейзель, один из лучших артиллеристов, как слышал в Лаик Окделл. Закончив с почестями и выделив особо отличившихся, Ворон подозвал толстого трактирщика, мявшегося в дверях, и приказал принести еще вина и еды. Двое слуг притащили еще стол и сдвинули с тем, что уже стоял в комнате Первого маршала. Дикон был единственным оруженосцем среди гостей, и он взял на себя вино, разливая его всем по бокалам. Из своего он почти не пил, стараясь в целом не сильно привлекать внимание, усевшись позади своего эра. Ги говорил красивые тосты, Лионель и Эмиль громко смеялись, действительно, похожие друг на друга до изумления. Вейзель в какой-то момент задремал в кресле. Килеан-ур-Ломбах, мрачный как приехал, немного расслабился, раскрасневшись от вина, Манрик хихикал над шутками Эмиля Савиньяка. Иорам тоже больше молчал, позволяя вести этот вечер брату. Рокэ, скинувший мундир Первого маршала, был в черной рубахе, лениво вертел бокал в руке, с насмешкой слушая лестные эпитеты, что расточал старший Ариго. Иногда он скользил взглядом по Дикону, но ни разу не обратился к нему или не упомянул в разговоре – впрочем, это никто и не ждал. Дик чувствовал себя здесь не в своей тарелке: вояки, возвращавшиеся домой, сошлись с придворными, отсиживавшимися во дворце, о чем в принципе тут было разговаривать? Юноша не мог не завидовать, отчаянно хотелось быть среди этих вояк – как было бы здорово сейчас возвращаться в пыли сражений, покрыв себя славой! По всей видимости, Ворону быстро наскучила компания придворных и, выпив за Их величеств и во славу Талига, он принялся прощаться с гостями. Дикон вышел первым. Он не хотел давать Ги лишний повод зазвать его к себе в комнаты, поэтому, не дожидаясь остальных, пересек двор и скрылся в конюшне. Если что – всегда можно соврать, что он проведывал лошадей. Килеан и Манрик отправились сразу спать, Савиньяк, наверное, остался у брата, а оба Ариго о чем-то болтали во дворе, понизив голоса. Дик рассеянно погладил Флиппо, тыкавшегося ему в плечо мордой. Скормив ему сухарей, он устало прислонился к стойлу, дожидаясь, пока двор опустеет. Осень вступала в свои права, похолодало, но плащ давал возможность не замерзнуть в продуваемой конюшне. Давно уже стемнело, но многие из солдат не спали, и окна таверн по обе стороны дороги слабо освещали двор. Наконец Ги и Иорам скрылись в «Кабане». Дик для верности выждал еще какое-то время, а потом направился следом. Комнаты эра были с ним на одном этаже и, тихо ступая, он слышал, как гремит бутылка, а потом рассмеялся Иорам. Ги что-то пробормотал, но Ричард не стал задерживаться и направился к себе. Войдя, он запер дверь на ключ. Отметив краем глаза растопленный камин, Дик огляделся, пытаясь придумать, чем бы подпереть дверь. Рядом стоял старый сундук, Дик ухватил его за боковое кольцо и плотно придвинул к двери. Постояв так минуту, Ричард обессиленно уселся на сундук, устало провел ладонью по лицу и выдохнул. - Завораживающий ритуал, юноша. От неожиданности Дикон подскочил, вглядываясь в плохо освещенную комнату. Из тени выступил герцог Алва собственной персоной. Весь в черном, он словно сливался с полумраком. Дик сглотнул, но почему-то почти не удивился, увидев его здесь. - Как вы… А, впрочем, неважно. Дик тряхнул головой, опустившись обратно на сундук. По-хорошему, надо бы снять плащ, но он чувствовал такое опустошение, что даже сил дивиться внезапному гостю у него не нашлось, не говоря уже о лишних телодвижениях. Рокэ взял одну из свечей со стола, сунул ее в камин и вернул обратно, давая больше света. Ричард заметил приоткрытое окно и невольно восхитился ловкости Повелителя Ветра – забраться на второй этаж после дня в седле сейчас казалось сродни подвигу. Первый маршал развязал плащ и бросил его на спинку одного из кресел. На столе появилась невесть откуда взявшаяся бутылка вина. - Вы влезли с этим в окно? – недоверчиво уточнил Ричард, поймав веселый взгляд в полумраке. - Во мне бездна скрытых талантов. Дик фыркнул, немного оттаивая. Ворон странно действовал на него. Почему-то он перестал возражать против его присутствия – когда это случилось, он не запомнил. Смутно осознавал, что в тот вечер в саду он быстро сдался, позволив кэналлийцу помочь ему. А сейчас позволял хозяйничать в этой комнате. Алва нашел два деревяных кубка и, поставив их на стол, опустился в одно из кресел с непередаваемой грацией – как у него это получалось, Дик не представлял, но почему-то всегда обращал внимание на изящные манеры герцога. - Не присоединитесь ко мне? – его бархатный баритон было приятно слушать, но Дикон все еще не понимал, что он тут делал. - Разогнали торжественную встречу... чтобы выпить со мной? – мрачно уточнил Окделл, наблюдая, как тот ловко откупоривает вино. - С вами я еще сегодня не общался. Ричард покачал головой, ловя себя на странных мыслях, что почти скучал по их всегда нелепым разговорам. Он встал, все-таки развязал плащ и, оглядевшись, бросил его на застеленную кровать, а потом упал во второе кресло у стола. Навалилась какая-то отупляющая усталость. Рокэ поставил перед ним кубок и приподнял одну бровь, разглядывая его так пристально, точно видел впервые. Его бледное лицо в полутьме комнаты, слабо освященной камином и свечой, казалось мраморным, а глаза неправдоподобно большими и внимательными. - Выглядите паршиво, юноша, - сухо заметил он наконец. – Вас совсем перестали кормить? - Я… - Дикон даже не нашел сил оскорбиться и вяло пожал плечами. – У меня нет особого аппетита. Алва нахмурился, не отводя взгляда. Дикон едва не поежился, но уставился на него в ответ. Рокэ тоже выглядел уставшим, впрочем, это было ожидаемо. У себя в гостиной он блистал, как и положено победителю, а сейчас как будто расслабился, скинув образ Первого маршала Талига. Дик моргнул, поймав себя на этой мысли. Когда он научился замечать такие вещи в отношении кровного врага? Да и зачем же? - За что же нам выпить? – задумчиво вопросил Рокэ, покачивая кубком. - За вашу победу, - отозвался Дик, взяв в руки свой, красное вино в нем в освещении комнаты казалось черным. - Тогда я выпью за вашу, - Алва склонил голову на бок, его глаза блеснули. Дикон смешался, он растерянно взъерошил волосы одной рукой, покраснел. - Я не… Я вовсе не… Я не побеждал… - Держать осаду, Дикон, это та же победа, поверьте полководцу. Не проиграть, когда победить невозможно, – это больше, чем победить. Ричард неопределенно хмыкнул и сделал глоток. Вино огрело горло и болезненно упало в желудок. Он не помнил, когда ел в последний раз – наверное утром, перед выездом из Олларии. Рокэ откинулся на спинку кресла, закинул одну ногу на другую, и продолжал изучающе смотреть на собеседника. Вино согревало, даже камин не давал столько тепла. Дик расстегнул колет у горла, обратив внимание, что Алва так и не надел снова мундир, оставаясь в той же черной рубашке, что был при встрече. Его волосы были собраны в хвост и небрежно повязаны лентой, одна прядь выбилась и расслабленно касалась острой скулы. - Как вы узнали, что это моя комната? – поинтересовался Дик, внезапно подумав, что Рокэ вполне мог бы перепутать окна. - У меня не совсем безнадежные порученцы. Ричард озадаченно посмотрел на него, потом утомленно потер лицо ладонью, стряхивая сонливость, и покачал головой. Неужели Первый маршал Талига отправил кого-то выяснить, где остановился оруженосец графа Ариго? Это даже звучало странно. - Вам стоит отдохнуть от своего монсеньора, - с расстановкой произнес Рокэ, опустошив свой кубок. Дикон, забыв о своих мыслях, мрачно взглянул на герцога. - Невозможно. - Нет ничего невозможного, - возразил тот, подливая вина себе и Дикону. - Вы не понимаете, - юноша тряхнул отросшей челкой. – Меня не отпускают даже увидеться с кузеном. - Зачем вам кузен, когда можно уехать в Надор, - ленивый баритон Алвы создавал впечатление, что они болтают о пустяках вроде погоды. Дик выпрямился в кресле, напряженно размышляя. - Я, разумеется, мог бы сказать, что мне надо домой, но… - Но вам не поверят, - согласился Повелитель Ветра, вызвав раздраженный взгляд, - потому что врать вы не умеете, юноша. У вас редкая особенность – вас можно читать, как открытую книгу. Дикон уныло поковырял неровный край стола ногтем. Рокэ был прав, лгун из него с детства так себе, Айрис все время смеялась над тем, что он краснеет, запинается и путается в собственных словах, стоит только попытаться слукавить, даже в мелочах. - Поэтому вам не придется, - светским тоном продолжал Алва и бросил что-то на стол. Дик разглядел письмо и поднял глаза на Ворона. - Что это? - Послание от вашей матушки. Герцог Окделл схватил его, взломал печать, но, едва взглянул на исписанный листок, нахмурился и снова уставился на кэналлийца. - Матушка не писала это. - Разумеется. Это написал я. - Но…. Как вы… как вы это сделали? - Это довольно легко, если обучен грамоте. Дикон не то фыркнул, не то всхлипнул, но в следующую минуту рассмеялся. Его легкий смех неожиданно громко прозвучал в комнате. Он поднял глаза на Алву, заметив, что тот вдруг застыл, не донеся кубок до рта. Казалось, он чем-то потрясен, но было сложно разглядеть его лицо в полумраке. Дикон смолк, смутился, решил вчитаться в написанное. Там говорилось, что герцогиня Окделл больна и жаждет видеть своего сына. Ричард разглядывал изящные буквы и пытался размышлять, но вино слишком расслабляло. - Когда вы написали это? - Когда вы ушли. Сомневаюсь, что Ариго знаком с почерком вашей матушки, - глухо заметил Ворон, уткнувшись снова в свой кубок. - Да, это может сработать… - согласился Дикон, медленно сворачивая письмо. – Почему вы это делаете? - Что именно? - Ваша помощь. - Ну, причин, должно быть, несколько, - насмешливо отозвался маршал, любуясь огнем в камине. – Я не выношу вашего эра. Или мне просто скучно. Возможно, мне хочется щелкнуть по носу ваших дорогих Людей Чести… - Они не мои, - мрачно бросил Дик, отпивая вина. Он чувствовал облегчение, что герцог не назвал среди причин жалость, а он боялся услышать именно это. - Даже так? Как долго меня не было в столице. Ричард проигнорировал и этот выпад. Он скинул сапоги и забрался в кресло с ногами, наплевав на приличия. Почему-то этот разговор, при всей характерной нелепости и странности, был как-то по-домашнему уютен. Герцог Окделл понимал абсурдность этой мысли – они не были и никогда не станут друзьями, даже приятелями, их связывает столько, что это просто невозможно, но сейчас этот вечер с кровником был так приятен, что Ричард почти пожелал, чтобы он не заканчивался. Алва всегда беспардонно вмешивался – в разговор, в происходящее, в обыденность, и сейчас это впервые казалось уместным. - О чем вы думаете? – тихо осведомился Рокэ, наблюдая за расслабившимся юношей. Дик растерянно взглянул на него и усмехнулся. - Вы же назвали меня открытой книгой, - напомнил он. Алва улыбнулся этой редкой попытке пошутить. - Мне хочется знать, прав ли я. Так о чем? - О вас, - Ричард пригубил вина, сонно прищурившись. Ворон положил локти на стол, тоже игнорируя этикет, и заинтересованно приподнял бровь. - Вы похожи на Леворукого, - сообщил Дикон с определенной убежденностью. Рокэ расхохотался, откинувшись на спинку кресла. - Юноша, иногда вы бываете просто очаровательны! Дик снова покраснел, пожалев, что вообще начал пить вино – не стоило этого делать. Почему-то он отлично помнил об этом в присутствии своего эра, а в обществе своего кровника невообразимо легко расслабился. Окделл подпер щеку рукой, прикрыв глаза. - Но вам идет… - пробормотал он, непременно желая закончить свою мысль, и провалился в сон. Ворон рассматривал его несколько минут, словно размышляя, что с ним делать. Улыбка покинула его красивое лицо, и он обреченно прижал ладони к глазам, застыл, собираясь с мыслями. Потом поднялся и, склонившись к юноше, подхватил его на руки. Дикон так исхудал с их последней встречи, что сейчас был до неестественности легок. Он что-то недовольно пробормотал во сне, совершенно по-детски наморщив нос. Герцог дошел до кровати и аккуратно уложил свою ношу. Стянув покрывало со свободной части, Рокэ накинул его на мальчишку, разглядывая его и подмечая у того глубокие тени под глазами, утомленные складки у рта… Когда он спал нормально в последний раз? Алва стиснул челюсти в бессильной ярости и, отойдя к столу, взял свой плащ. Перед уходом он бросил в камин пару дров, опасаясь, что приоткрытое окно украдет тепло комнаты, и надеясь, что юный Окделл не замерзнет остаток ночи, проспав до самого утра.