У времени нет власти

Олларианство представлял епископ Авнир, а эсператизм – проповедник Оноре. Они довольно бойко начали дискус о роли Создателя во всем сущем, но Дик почти сразу потерял интерес. Он разглядывал собравшихся горожан, потом мысли его перетекли к уехавшему неизвестно куда брату королевы. Интересно, надолго ли отбыл монсеньор? И есть ли во всем этом какой-то тайный смысл? Про арест или немилость Дикон и не думал – слуги бы точно знали, будь причина отъезда в этом. Значит, что-то случилось – возможно, с их поместьем? Может быть, Ариго отправили с тайной миссией… Только вот куда? Зачем было вывозить все имущество? Разве они не собираются возвращаться в Олларию? Мог ли Дикон ошибаться и Ариго все же замыслили переворот? Против воли Ричард почувствовал волнение. Вот же будет он вдвойне глупец, если выяснится, что вовсю готовится возвращение Раканов, а он это пропустил! Поерзав, юноша уставился на покрасневшего от гнева Авнира, который довольно грубо выкрикивал свои доводы в лицо спокойному и безмятежно улыбающемуся Оноре. Наль рядом, открыв рот, внимал каждому слову спорящих. Дик огляделся, Килеан сидел и с грустным видом поглядывал на балкон, где Марианна Капуль-Гизайль о чем-то непринужденно беседовала с некрасивой блондинкой. Дик еле дождался окончания диспута, из которого не вспомнил бы ни единого слова. Народ стал расходиться и герцог, шепнув кузену, что скоро вернется, бросился за мелькнувшей плешивой головой графа ур-Ломбаха. Он настиг его у колонн, где была лестница во двор. - Граф Килеан! Людвиг недовольно обернулся и вяло приветствовал Дика: - Герцог Окделл. - Граф, вы не знаете, куда делся мой монсеньор? – Ричард запыхался, пытаясь отдышаться, он уставился на покрасневшего собеседника. - Прошу прощения? - Дом пуст, я лишь пару дней как вернулся из Надора… - Я не имею понятия, куда делись Ариго, - напыщенно бросил Килеан и довольно грубо отвернулся, намереваясь спуститься во двор. Дик не менее грубо перехватил его за локоть. - Граф, я знаю, что что-то затевается! Вы обязаны ввести меня в курс дела! - Окделл, вы в своем уме? – прошипел Людвиг, попытавшись вырвать руку. - Прошу вас, скажите, когда ждать… новостей? – Дик был выше и, несмотря на худобу, сильнее коменданта Олларии, и не отпустил его. Людвиг искоса взглянул на него и, видимо, что-то нашел в лице юноши такое, что заставило его прийти к неверным выводам. - Так вы в курсе? – прошептал он. – Что ж вы сразу не сказали? Думаете… нас подслушивают? Дикон вообще не думал ни о чем подобном, но на всякий случай кивнул, они отошли к краю лестницы, подальше от разбредавшейся толпы людей. - Я не знаю точно, чего ждать, - заговорщицки поделился Килеан, настороженно оглядываясь. Дик, наконец, отпустил его и он поправил мундир. – Иорам сказал, что все случится в Октавианскую ночь. Я намерен запереться в казармах и вам настоятельно советую вооружиться и не покидать дом! - Но… Ричард опешил, он ожидал совсем не этого. Они что же, собираются брать Олларию штурмом? Даже если комендант сдержит городскую стражу, у столицы расквартирован гарнизон Эмиля Савиньяка, это Дик знал точно, потому что проезжал мимо палаток солдат по пути в Олларию из Надора. Сколько же человек у Ракана, что они решились на такое безумство? - Но… как же Савиньяк? – растерянно пробормотал Ричард, но Людвиг усмехнулся, словно речь шла о чьей-то шутке. - Он просто не успеет организоваться, пока Эмиль сообразит ввести солдат в город – погромы уже пройдут по всей столице. Дик сглотнул ком в горле. Что-то тут было не так, но он не мог сообразить, что именно. - Но когда вы все успели так… - Расспросите Ги, когда он вернется, я не в курсе подробностей. Мой вам совет, не суйтесь завтра на улицу, Окделл. Цивильный комендант заметил вышедшую Марианну и буквально кинулся к ней, оставляя Ричарда одного. Он потоптался немного и растерянно побрел пешком домой к эру, совершенно забыв про то, что пришел на диспут не один. Ричард не был стратегом, ему сложно давались логические построения, поэтому в интригах юноша не разбирался вовсе. Пытаясь уложить в одну картину обрывки, которые вытянул из Килеана, и отъезд монсеньора с братом и всеми ценностями, у него не получалось представить, что это все – часть плана по штурму Олларии и возвращению власти Раканам. Что он упускал? Если армия Альдо Ракана подойдет к городу, то, даже учитывая эффект внезапности, войска Эмиля Савиньяка задержат их на несколько дней, которых хватит вызвать подкрепление от Западной армии, солдаты Ракана вообще могут не войти в столицу в ближайшие месяцы – почему тогда Килеан говорил об Октавианской ночи и запретил завтра высовываться на улицу? Что же происходит? И где, интересно, сейчас Ворон? Почему они не учли его и его личный отряд, со стражей города и войсками Савиньяка это уже серьезная сила для отражения штурма... Только утром Дик вспомнил о кузене Нале и, чувствуя смущение и вину, написал ему письмо с извинениями, сославшись на срочно возникшие дела. Гастон отправил с письмом конюха и тот скоро вернулся, совершенно перепуганный. - В городе беспорядки, сударь! - Что случилось? – Дик отвлекся, наконец, от мрачных мыслей и выглянул в окно. Вдали, на другом берегу Данара, слышался тревожный звон колоколов, а где-то слева что-то горело – черный дым заволакивал небо. - Говорят, епископ этот агарисский, кого-то отравил! Его ищут! Горожане, что за Авнира, повязали на себя черные ленты, жгут дома эсператистов и грабят богатеев! Дик вздрогнул. Он огляделся на перепуганных слуг. - Ну, у нас уже грабить нечего. Что в доме осталось из оружия? Гастон провел его в оружейную, основное Ариго забрали с собой, но нашлись пара мушкетов, старые пистолеты и несколько шпаг. И, главное, порох. Дикон показал, как зарядить оружие, и сам помог справиться с половиной. Неужели Люди Чести организовали эту смуту, чтобы отвлечь войска Савиньяка? Но все равно план по штурму города никак не складывался в голове. К вечеру крики с улиц стали громче. Кто-то что-то вопил совсем рядом. Дикон распахнул окна с выходом на площадь и расположил по мушкету в каждом из них, сунул пистолет за пояс. На всякий случай он собрал свои скромные пожитки и оседлал Баловника, который испуганно топтался в конюшне – вдруг придется спешно уезжать? - Ваша светлость, там к вам пришли! – в конюшню вбежал Жано, перепуганный еще больше, чем был. - И кто же? - Говорит, ваш родственник… - Наль! Ричард бросился в дом. Виконт Лар воспользовался черным входом и с ним были в плащах еще трое. Кузен, завидев Дикона, кинулся к нему. Его бледное, полное лицо было полно страха. - Ричард! Ты должен нам помочь! – он ухватил Дика за запястья, сжав до боли. - Кто это? – Ричард тревожно оглядел три фигуры позади кузена, и одна из них тут же скинула капюшон, скрывавший лицо. - Ричард Окделл, мы просим вас об убежище! – на него в упор смотрели светлые глаза епископа Оноре. Двое рядом с ним тоже открыли лица – они были эсператистскими монахами, судя по их одеяниям. Реджинальд, дрожа и заикаясь, поведал о том, что кто-то отравил святую воду епископа Оноре и погибли дети. Авнир воспользовался этим и открыл охоту на эсператистов. Оноре грозило быть растерзанным толпой, если они его поймают. - Не соглашайтесь, ваша светлость! – вступил в спор Гастон, крестясь. – Они же нас тут всех поубивают! - Сын мой, мы невиновны перед лицом Создателя, - мягко ответил Оноре, смиренно прижав руку к сердцу. – Я никогда бы не дал никому яд, тем более детям. Кто-то подставил меня и моих братьев… - Это Дорак, Дик, - судорожно зашептал Наль, тряся его за руку. – Он сказался больным, выпустил вместо себя этого Авнира, а сам все подстроил, слышишь? - Сударь, нельзя их к нам! – слабо пискнула кухарка, прячущаяся за Гастона. Дикон глубоко вздохнул, потом еще раз. Нет никакого восстания Раканов. Трижды глупец, жизнь его ничему не учит! Всего лишь новые интриги – от любезных Людей Чести или клятого Дорака – тут уже сам Леворукий не разберет… Ричарда охватила злость на самого себя, но почти тут же она погасла, оставляя только растерянность. Что же делать… Что бы сделал отец?.. А Ворон? - Мы дадим убежище святому отцу, - твердо сказал Дикон, приняв, наконец, решение. Священники чуть ли не хором испустили вздох облегчения. - Но как же так! – возмутился Гастон. – Нас тут всех… - Никто нас не тронет, - отрезал Дикон с убежденностью, которую вовсе не ощущал. – Это дом братьев королевы! Здесь никто не додумается искать эсператистского святого отца! - А если додумается? – пискнула Беатрис (кажется, так звали кухарку?). - Тогда мы их отвадим оружием, - мрачно бросил Дик, напряженно размышляя. - Нас всего трое, кто может стрелять! – подал голос Жано. Один из монахов, светловолосый молодой человек, выступил вперед. - Я могу помочь, я умею обращаться со шпагой, мушкетом и пистолетами. - Брат Пьетро, - Оноре сделал странный жест рукой, но монах качнул головой, отметая возражения. - Ситуация требует забыть об обетах, отец мой. - Хорошо… Наль! – Дик повернулся к молчавшему кузену, и тот вздрогнул, прочитав что-то пугающее во взгляде Ричарда. – Сейчас же отправляйся к Ворону. Ты знаешь, где его дом? - К Ворону? – ахнул Реджинальд, отпуская запястье кузена. - Только он сможет вмешаться и навести порядок до прихода солдат Савиньяка, - Дикон сам не понимал, откуда эта уверенность, но знал это совершенно точно. – Скажи, что я тебя послал, передай ему, что здесь прячется преподобный Оноре и нам нужна помощь. - Но гвардия… - Стража Олларии нам не поможет, - Ричард вспомнил Килеана и горько усмехнулся. – Надежда только на Первого маршала. Пожалуйста, будь осторожен… Виконт потерянно огляделся, но потом неожиданно решительно кивнул, пожал ему руку на прощание и ушел через черный вход, как и явился до этого. Гастон запер за ним дверь и отвел брата Пьетро в оружейную, недовольно ворча. Дикон предложил Оноре и его второму сопровождающему ужин, но оба отказались, решив поститься из солидарности к пострадавшим детям и разгромленным горожанам. Дикон сам вяло пожевал приготовленное жаркое и приказал погасить огни в доме. Гостей он разместил в своей комнате – здесь хотя бы была кровать, где они могли отдохнуть, а сам Дик расположился на кушетке у окна в гостиной. Подушки с нее увезли, но это была хоть какая-то поверхность, где можно было прикорнуть пару часов. Он попросил Жано разбудить его, если начнется что-то неладное. Сон не шел, Дик пытался устроиться поудобнее, но он был слишком велик для небольшой лежанки. Мысли постоянно возвращались к беседе с Килеаном. Этот трус заперся в казармах и позволил обезумевшим горожанам и фанатикам громить город! Но при чем же тут Дорак? Как удобно и вовремя он заболел! А вдруг его отравили? Дик слишком мало нынче верил в Людей Чести, чтобы отвергнуть это предположение. Зато сейчас было вполне понятно, почему Ариго вывезли все вещи из особняка – знали, что начнется беспредел и погромы, и побоялись лишиться чего ценного! Закатные твари! Он переживал за Наля – вдруг на него нападут? Но все же он был их главной и, по сути, единственной надеждой… Но поверит ли ему Алва, когда он явится со всем этим к нему в особняк? Вдруг просто посмеется и отправит восвояси? Но… Он столько раз выручал его, неужели теперь оставит без подмоги? Вспомнилось насмешливое красивое лицо, блестящие синие глаза… Кошки его знает, как поступит Повелитель Ветра! Наверное, все зависит от его настроения… - Сударь! Герцог! Проснитесь! Жано тряс его за плечо уже несколько минут, Дик ошеломленно заморгал, прогоняя сон. Мальчишка стоял рядом с ним, держа свечу в руке. Все еще была ночь, похоже он подремал всего ничего. - Они на площади, ваша светлость! Дикон потер лицо ладонью, вставая. В гостиной в темноте столпились все обитатели этого дома – епископ и монах молились в углу, Гастон прижимал к себе ружье, Пьетро в одной руке сжимал шпагу, в другой мушкет. Дик схватил свою перевязь с пола у кушетки и перекинул ее через плечо. Он приблизился к окну, на площади перед особняком было полно людей с факелами. - Это лигисты, - прошептала Беатрис, жавшаяся к стене. – Черноленточники! - Они стучали сюда? - Да, требуют впустить их, - мрачно отозвался Гастон. - На каком основании? - Ищут их, - управляющий кивнул на монахов и епископа. – Требуют проверить дом. - Если озлобившиеся и гневные будут штурмовать дом, я выйду к ним навстречу, - подал голос Оноре, вставая с колен. - Молчите, святой отец, - осадил его пыл Дик, разглядывая толпу на площади. Тут несколько десятков человек, а их всего четверо, кто мог стрелять и драться. Скверный расклад. Может быть, их все же напугает имя монсеньора? - Я выйду к ним, припугну гневом графа Ариго, - рассеянно сообщил Дикон, наконец, направившись к дверям. Он сбежал вниз, распахнул двери и неспеша приблизился к запертым воротам, в которые хаотично барабанили кулаки лигистов. - Открывайте немедля! Приказ Его Высокопреосвященства! – орал кто-то. - Что вам угодно, сударь? – гневно крикнул Дикон, хватаясь за эфес шпаги. - Нам надо проверить дом, мы ищем еретика Оноре! - Здесь нет таких, это особняк братьев Ее величества Катарины! Они добрые олларианцы и никогда не укроют у себя еретиков! - Нам надо убедиться! – ехидно проорали с той стороны ворот. – Раз никого нет, вам и бояться нечего, сударь! - Да как вы смеете обвинять меня в трусости! – распалился Дик, на долю секунды желая распахнуть ворота и проткнуть мерзавца шпагой. – Я не обязан пускать чернь в дом моего монсеньора! Хотите грабить – ступайте дальше! Здесь вам делать нечего! - Нам нужны еретики! – заревела толпа. - Отворяйте немедля, иначе мы подожжем тут всех вас! - Предатели! - Отдайте нам отравителей! Дикон почувствовал запах гари, он подбежал к краю ворот, где высилось зеленеющее дерево и, ухватившись за толстую ветвь, потянулся, открывая себе небольшой обзор. Эти безумцы подожгли дома на противоположном конце площади! Там же могли быть люди! - Немедленно прекратите эти бесчинства! – закричал он в ужасе. – Вы губите невинных людей! - Открывай ворота! – грубо орали ему в ответ. На алые двери обрушились сильные удары. Дик бросился в дом, кляня себя, что оставил пистолеты в гостиной. - Жано, Гастон, стреляйте по тем, кто посмеет ворваться в ворота! – рявкнул он, вбегая в комнату и ища оружие. Брат Пьетро был у окна и уже целился из мушкета. Дикон взял пистолеты и бросился обратно во двор. Толпа ломала ворота, один лигист пролез сквозь обломки досок и тут же был застрелен кем-то из дома. Дикон выхватил шпагу и проткнул следующего. Все мысли словно испарились из головы, а страх приглушила ярость. Мимо него пролетел горящий факел и рухнул куда-то в кусты. Дик выругался и, достав пистолеты, выстрелил в упор в алчную рожу нового «гостя», а второй разрядил в следующего. Черноленточники орали и напирали, происходящее превратилось в настоящее безумие. Выстрелы из дома немного охладили пыл толпы, и она чуть сдала назад, но во дворе остались трое самых наглых. У одного была дубинка в руках, у другого нож, а третий махал факелом. Дикон бросился на того, что был с ножом и, полоснув по горлу шпагой, едва увернулся от взвывшего второго, замахнувшегося дубинкой. Он упустил из вида третьего и только успел закричать от боли, когда тот огрел его факелом по руке, прожигая колет и рубашку. Кто-то прыгнул на помощь, зазвенела сталь. Дик сморгнул слезы боли и понял, что это брат Пьетро, который неплохо фехтовал и заколол вначале одного, а потом и второго нападавших. Вопившие люди снова бросали факелы в сторону дома. Где-то жалобно заржала лошадь и Дикон заторможенно вспомнил о Баловнике. Надо пробиться в конюшню и выпустить его, пока все тут не загорелось! Несколько человек прорвались сквозь ворота, пришлось броситься теперь самому на помощь Пьетро, хотя рука ныла от ожога и боли. Два тела упали друг на друга и в пылу схватки Ричард вскочил прямо на них, отбиваясь от новых лигистов, раскачиваясь на трупах как на хрупком мосту. Снова раздались выстрелы, Дик огляделся, тряхнув взмокшей челкой. Это Гастон и Жано перезарядили мушкеты или?.. - Какая прелесть, я смотрю, у вас тут все под контролем, Окделл? От облегчения Дик едва не свалился со своего импровизированного помоста, рубанув шпагой по руке черноленточника, тянувшегося к нему. Ворон на своем великолепном коне топтал обезумевших лигистов, которые не успевали броситься в рассыпную. Алва пристрелил особо ретивого фанатика с факелом, и Дик спрыгнул с тел, теперь уже качаясь от слабости. - А вы не спешили! – угрюмо приветствовал он Первого маршала, утирая пот со лба. - Не думал, что у вас тут так весело, - иронично отозвался Рокэ, оглядывая особняк Ариго. Дик обернулся – дом наполовину охватило пламя. Он бросился назад к крыльцу, но на полпути остановился, с облегчением увидев выходящих слуг и церковников. - Жано, выведи Баловника! Парень побежал в конюшню, к которой уже подбирался огонь. Конь, взбудораженный запахами и жаром огня, хрипел и ржал, вставая на дыбы и всячески сопротивляясь, но, наконец, позволил вывести себя на площадь мимо сломанных ворот и растоптанных газонов. Алва спрыгнул с Моро и ухватил Дика за плечо, разглядывая опаленный колет. - Вы ранены? - Пустяки, - пробормотал Окделл, стараясь не морщиться от боли. Рокэ заглянул ему в лицо и сделал знак одному из своих кэналлийцев, тот протянул ему флягу. - Выпейте! – приказал Алва и Дикон послушал, хлебнув из горла. Там оказалась касера, от которой хотелось закашляться, но герцог мужественно проглотил пойло. - Пришлось вначале освободить гарнизон от внезапно заболевшего графа Килеана, а затем расчистить улицу Ювелиров, там все разграбили подчистую, - сообщил Ворон, наблюдая, как огонь в особняке Ариго добрался до центрального входа. – Где ваш эр, юноша? - Не имею представления, - устало бросил Дикон, вложив, наконец, шпагу в ножны. – Я прибыл несколько дней назад, дом пуст, вывезены все ценные вещи. Алва, приподняв брови, искоса изучал его лицо. - И вы решили сдать особняк под нужды эсператистов? - Надо было дать им разорвать епископа на части? – обиделся Дикон, снова начиная ненавидеть этот насмешливый тон. Рокэ ухмыльнулся, снял шляпу, плащ и расстегнул мундир. Ричард в полном недоумении наблюдал за этим раздеванием. Рокэ отдал вещи рядом стоящему кэналлийцу, оставшись в одной рубахе, и вдруг ловко перелез в фонтан, плюхнувшись сапогами прямо в воду. - Что вы делаете? – растерялся Дик, во все глаза глядя на то, как мощные струи фонтана обнимают и стекают по плечам и изящной спине Ворона. Рокэ обернулся, раскинув руки, и мокрая рубашка плотно обрисовала стройное, подтянутое тело. Он с головой окунулся в струи, тряхнул длинными волосами и вылез, убирая мокрые пряди с лица. - Здесь немного жарковато, не так ли? Дик сглотнул, почему-то мучительно краснея. Ворон перекинул перевязь через голову и неспешным, прогулочным шагом направился к особняку Ариго. - Монсеньор, что вы задумали? – один из гвардейцев попытался его остановить, но Рокэ отмахнулся от него. Он сбросил сапоги, отцепил шпагу и в один прыжок взлетел на подоконник первого этажа, а оттуда, по-кошачьи цепляясь за карниз, добрался до балкона, расположенного прямо над входом в горящий особняк. Мгновение – и он выбил рукоятью кинжала окна балконной двери. Все заволокло черно-сизым дымом, в котором Ворон исчез, точно порождение Леворукого. Сердце взволнованно билось в груди, Дик неосознанно шагнул к дому, молясь всем святым и заодно Четверым ушедшим, чтобы с этим безумцем ничего не случилось. Что ему вообще понадобилось в горящем особняке? Дик же предупреждал, что там ничего не осталось! Кэналлийцы и гвардейцы невольно зароптали. Дик огляделся. Черноленточников оцепили в одной части площади, и он с удивлением увидел среди них епископа Авнира, который подвывал, не то молясь, не то жалуясь на что-то. Юноша снова уставился на особняк Ариго. Окна трескались, на первом этаже они с дребезгом разлетелись на осколки и дым повалил все гуще. Дик задохнулся от ужаса, сам не заметив, как бросился к особняку, но его кто-то перехватил – из личного отряда Алвы. - Соберано справится, сударь, вам не стоит туда лезть. Что еще за соберано? Дикон взволновано разглядывал окна, надеясь уловить там фигуру проклятого Ворона. Он пытался судорожно вспомнить, видел ли у Старого Вепря видение Алвы, сгоревшего в особняке?.. Огонь охватил второй этаж и уже подбирался к третьему. В эту секунду как ни в чем ни бывало на балконе появился Повелитель Ветра и в руках его была золотая клетка с громко каркающей черной птицей. Он уселся на перила балкона, не обращая внимания на языки пламени позади себя, открыл клетку и, достав обезумевшего ворона, отпустил его в небо. Минута – и Алва спрыгнул, подходя к онемевшим солдатам и застывшему в потрясении Дику.