У времени нет власти

Ричард никогда никого не целовал. Разве что мать или сестер. Одну, очень давно, в холодную щеку, других чаще в висок или макушку… Губы Рокэ оказались неожиданно мягкими, горячими и сухими. Дик невольно вспомнил совершенно омерзительный поцелуй Ариго, а потом слабые поцелуи-укусы Катари… Эти воспоминания мелькнули в каком-то лихорадочном вихре, и тут же исчезли. Рокэ вначале никак не среагировал на его действия, и Ричард почти испугался, что он делает что-то не то. Он уже готов был отшатнуться, но сильная рука на спине прижала его ближе и Рокэ смял его губы, впиваясь в рот Ричарда с удивительной, голодной силой. Юноша никогда бы не подумал, что можно так целоваться – Алва словно изучал его рот, скользя по всем уголкам то своими губами, то горячим языком, то прикусывая не сильно зубами. Губы Рокэ были и ненасытны, и мучительно нежны. У Ричарда кружилась голова от захлестнувшего волнения и желания. Он никогда не испытывал ничего подобного! Обе ладони Ворона скользнули к его шее, оглаживая кадык и ключицы с такой нежностью, что Ричард не смог сдержать слабого стона прямо в чужие губы, заставляя поцелуй мучительно замедлиться. Он словно расплавлялся воском в руках кэналлийца, того самого, что еще недавно то ненавидел, то призывал, а теперь позволил творить с собой что угодно, и если бы Алва вдруг остановился прямо сейчас – Ричард, наверное, мог бы умереть… Рокэ точно чувствовал это, не отпуская его, касаясь легко и мягко, теперь скользя по его спине обжигающими прикосновениями. Ричард словно только вспомнил о собственных руках, одна из которых лежала у Рокэ на плече, и он робко потянулся, несмело обвивая его за шею, за что его тут же теснее прижали к себе. Пока Алва выцеловывал его рот, Дик нырнул пальцами в длинные волосы, такие неожиданно мягкие, что у Дикона едва не задрожали руки от горячего неясного желания, опалившего все тело словно стрелой. В это мгновение Рокэ оторвался от его рта и поцеловал его закрытые глаза, скользнув губами к переносице, а затем к кончику носа. Ричард снова застыл, только более расслабленный, не желая выпутываться из черных локонов, пахнувших завораживающе знакомо. Еще больше не хотелось распахивать глаза, но он тут же сделал это, чуть откинув голову назад. Рокэ смотрел прямо на него, и его взгляд был… Ричард задохнулся от какого-то обжигающего потока нежности и голода, расплавленного желания и странной тоски. Сердце забилось где-то в горле. Он так хотел сказать что-то… Но совершенно не представлял что. От собственной наивности и неопытности хотелось раствориться в воздухе, и он раскраснелся, отпуская чужой взгляд. Рокэ в ту же секунду отпустил его, и Ричард снова едва не упал, уцепившись за чужие плечи. Он взволнованно поднял глаза, почти боясь увидеть насмешку, но Алва смотрел неожиданно растерянно, правда, тотчас же слабо улыбнулся и шагнул в сторону, позволяя Ричарду отстраниться. Юноша попытался выровнять дыхание, сгорая от волнения, вопросов и сожалений – главным образом о том, что не имел понятия, как люди ведут себя, когда минуту назад творили такое, отчего можно было превратиться в пепел. Алва тем временем неспешно взял плащ, перчатки и шляпу с кровати, а потом, помедлив, развернулся к Окделлу, уже совершенно такой же, каким бывал с ним обычно. Он набросил плащ на плечи, повязывая завязки, и приподнял брови, поймав напряженный взгляд Ричарда. - Спокойной ночи, Дикон, - медленно выговорил он, поигрывая шляпой в руке. Дик смущенно кусал распухшие от поцелуя губы и Алва заметно напрягся, снова уставившись на них. Юноша внезапно почувствовал себя более уверенно, сознавая, что все-таки, при всем своем показном хладнокровии, Рокэ все это тоже волнует, а значит не он один тут пытается прийти в себя, растревоженный внезапным поцелуем. - Спокойной ночи, герцог, - хрипло ответил он, почти гордясь, что голос не дрожит. Ворон помедлил, а потом стремительно шагнул ближе, снова приник к его губам, но тут же отпустил и исчез, хлопнув дверью напоследок. Ричард покачнулся, ошеломленный произошедшим, и коснулся рта рукой. Вот же закатный Повелитель кошкиного Ветра, во всей красе! Юноша растерянно улыбнулся, ощущая себя едва ли не абсурдно счастливым и, вздохнув, повалился на постель, уставившись в тьму полога, но видя перед собой только бледное насмешливое лицо с горящими нежностью глазами… * Утром трактирщик принес письмо от монсеньора. От неожиданности Ричард пялился какое-то время на размашистые строки, не пытаясь понять суть. Потом все же вчитался – граф Ариго сообщал, что только что вернулся из Тарники, остановился в гостинице «Белый конь» и сегодня собирается во дворец, где ему нужен оруженосец. Дик повертел в руках сложенный листок – откуда эр знал, где найти его? Значит, в кои-то веки Ричард оказался прав и за ним следили? Юноша похолодел. Он вспомнил Ворона вчера, всего в черном, и понадеялся, что тому удалось ускользнуть незамеченным. При мысли о Рокэ, Ричард смущенно зажмурился, накатила волна какого-то непривычного тепла и волнения. Он рассеянно пригубил дрянной шадди, что принес с завтраком хозяин трактира, и тут же закашлялся, с отвращением отставив чашку. Алва не шел из головы всю ночь, то снясь ему в жарких снах, то занимая все мысли, когда Дикон просыпался. Он заново переживал каждую минуту вчерашнего поцелуя, пряча покрасневшее лицо в подушку. Почему он не замечал этого в Вороне раньше? Наверное, стоило понять, что все его внимание к Дику должно было иметь под собой какую-то причину… Но он ведь сказал, он взял бы его в оруженосцы, если бы не Ги! Могло ли быть так, что это в нем играло чувство собственничества? Ричард вспомнил, как на него смотрел вчера герцог и снова почувствовал, как жар заливает щеки и шею. Нет, это не собственничество, не похоть и не прихоть – именно эти чувства были ему прекрасно знакомы, благодаря беспардонности и наглости Ги Ариго. Здесь было что-то другое… Привязанность, какая-то тяга, которая удивляла даже самого Рокэ, что-то страстное и в то же время хрупкое… Что-то важное… Дикон растерянно уставился в пустоту комнаты, но не видел ничего вокруг. Собственные мысли смущали и пугали, он терялся в незнакомых желаниях и не понимал, что происходит, и почему он в этом участвует. Догадайся Ричард раньше, что Ворон неравнодушен к нему… что это изменило бы? «Пожалуй, ничего», - коротко ответил ему внутренний голос. Кошки знает сколько времени он уже привык к любому появлению Рокэ в своей жизни. Он был единственным, кого Дикон никогда не воспринимал спокойно, что же удивляться, что яростная ненависть, взращенная за годы со смерти отца, так быстро превратилась… Додумать он не успел, случайно уловив, как часы на ратуше отбили десять утра. Через четверть часа он должен был прибыть к эру Ги и сопроводить его в Новый дворец! Ричард бросился собираться, с каким-то наслаждением надев свой старый надорский колет. Рука еще ныла, но мазь Рокэ творила чудеса. Стараясь не отвлечься снова на мысли о вчерашнем, Дик неловко натянул перевязь одной рукой, схватил плащ со шляпой и шпагу, и выбежал из комнаты. Таверну «Белый конь» он знал, она находилась на соседней улице со сгоревшим особняком Ариго. Граф сидел за столом у окна в алом камзоле и пил вино, мрачно размышляя о чем-то своем. Дик задержался на пороге, настороженно разглядывая эра. Они не виделись несколько месяцев, но этот человек все еще заставлял чувствовать себя с ним в опасности. Неужели Рокэ прав и сегодня его арестуют? Сейчас главное не выдать свое знание, и не спутать планы Первому маршалу. - Эр Ги. - Ричард! – вяло приветствовал его монсеньор, оглядывая того с ног до головы знакомым, цепким взглядом с алчным отблеском. – Что это за старье на вас? - Мой наряд оруженосца пострадал при пожаре особняка, - сухо сообщил Дикон, начиная снова злиться на этого человека. - Ах, в самом деле… - пробормотал тот, особенно не смутившись. – Что же, едемте во дворец, расскажите мне по дороге все события. Вечером подумаем, как быстро вы сможете перебраться в этот трактир – нет нужды ждать вас с другого конца города… Окделл смолчал, зная, что переезжать ближе к эру ему не придется. Особенно рассказывать о случившемся ему тоже не потребовалось – Ги уже знал, что Алва был на площади Леопарда, при этом его эра совершенно не волновало то, что он забыл предупредить своего оруженосца о собственном исчезновении. - Зачем вы пустили его в дом? – недовольно осведомился граф, удерживая свою белоснежную кобылу, чтобы поравняться с Диком. - Как же я мог удержать его? – мрачно уточнил Ричард, стараясь не повышать голос. – Особняк пылал, никто и подумать не мог, что кому-то придет в голову туда лезть! Ариго невесело фыркнул и замолчал. Так, в молчании, они и доехали до дворца. В этот раз должен был состояться Тайный Совет, Ричард знал, что оруженосцев на него не пускают, но ему пристало дожидаться монсеньора за дверью. Они прошли в левое крыло дворца, через распахнутые гвардейцами двери, и Ги просветлел лицом, заметив брата у следующих по коридору дверей. - Все уже собрались, ждут только Дорака и короля, - угрюмо заявил Иорам, как обычно проигнорировав поклон оруженосца графа Ариго. - Ждите здесь, Ричард, - Ги кинул на Дикона неопределенный взгляд. – Надеюсь, мы ненадолго. Гвардейцы прикрыли за ними двери и Дик, понимая, что, возможно, увидит своего эра теперь нескоро, взволнованно отступил к широким окнам, выходящим на королевский сад. Ему не было жаль своего монсеньора, он устроил настоящий бунт в столице, наверняка погибло много людей, а сколько еще лишились домов… Просто внезапно стало грустно – не такой службы после Лаик ожидал он когда-то. Впрочем, если так подумать, все, чего он ожидал, быстро превратилось в прах за этот год с небольшим. На стекло, жужжа, со стороны сада уселся толстый шмель. Дик загляделся на мохнатого гостя, уставившись в окно. «Роскошно! Герцог Окделл разоряет сад Олларов!» – голос Рокэ так живо всплыл в памяти, что Дик невольно вздрогнул, снова раскрасневшись как последний болван. Он с досадой коснулся горящих щек, смущенно покосившись на гвардейцев у двери, за которыми шел Совет. Интересно, что там сейчас происходит? И стоит ли потом пытать об этом Алву?.. - Ричард! Дик едва не подпрыгнул от неожиданного крика и обернулся, увидев широкую улыбку на смуглом лице. - Берто? Альберто Салина с каким-то радостным кэналлийским восклицанием, накинулся на него с объятиями, невольно задел пострадавшую руку, но Дика так переполняла радость от встречи, что он даже не вскрикнул, прижимая его к себе. - Ты какими судьбами здесь? – неверяще поинтересовался Окделл, рассматривая еще более загоревшего за время, что они не виделись, друга. - Первый адмирал присутствует на Тайном Совете, - махнул рукой Берто на закрытые двери. – Я так и думал, что увижу тебя сегодня! Ну, рассказывай! Ричард смущенно зарылся здоровой рукой в собственные волосы, не зная, что же мог он рассказать своему бывшему однокорытнику такого, что не будет похоже на жалобы. - Пойдем-ка в сад, - предложил Берто, хватая его за плечи. - Но… я должен дождаться монсеньора… - Да мы будем рядом, просто здесь душно, как по мне! Салина решительно распахнул окно, и Дик спустился с ним по ступенькам. Весна уже вовсю расцветала в кустах и ветвях ажурно подстриженных садовниками деревьев. - Лучше ты расскажи, как там твое море? – решительно взял инициативу на себя Дик. - О, море! – темные глаза Альберто загорелись таким внутренним светом, что Ричард поневоле позавидовал приятелю. – Море всегда прекрасно, Дик! Мы с адмиралом за этот год сходили на берег лишь дважды! Видел бы ты Марикьяре! Удивительный народ, я только… Он рассказывал с таким жаром, что Ричарду оставалось только улыбаться и кивать. Удивительно, будучи родней Ворону, он совсем не походил на него внешне, разве что цветом волос. Рокэ был бледнее многих талигойцев, и это скорее было необычно. Все прочие кэналлийцы, которых доводилось видеть Дику, напоминали Салину – смуглые, высокие, очень эмоциональные. Паоло тоже был такой же, пока не исчез при странных обстоятельствах. Дик вдруг впервые за все это время со дня выпуска из «загона» вспомнил последний визит к нему Паоло в келью… «Их четверо. Всегда четверо. Навечно четверо, но сердце должно быть одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат». Дикон похолодел. Что это значит? Так напоминает ту старинную песню, что вспомнил Валентин… И почему он совсем об этом забыл? - Ты меня не слушаешь, - покачал головой Салина, вскинув брови. Ричард растерянно посмотрел на него и смутился, виновато улыбнувшись. - Прости. Голова забита всем этим… - он неопределенно взмахнул рукой. - Придворная жизнь – не сахар? – с любопытством уточнил Берто и Дик хмыкнул. - Ну, если охарактеризовать ее совсем мягко… Они поглядели друг на друга и рассмеялись. Создатель, как же ему не хватало здесь, в столице, хоть кого-то из друзей! С Приддом они так и не сошлись толком, а как было бы здорово иногда видеться – с Берто, с Арно, с Иоганном и Норбертом! Гулять по Олларии, шутить, пить вино и ввязываться в приключения!.. Какое-то время юноши обсуждали бывших однокорытников – Салина вел переписку со всеми друзьями, и Дикон снова расстроился, ведь он собирался написать Арно про сестру… Да и Валентину так и не сказал об Айрис! И друг из него никудышный, и брат так себе! - Неужели блудного родича прибило, наконец, ко двору? – насмешливый баритон Рокэ Алвы заставил Дикона вздрогнуть, как испуганного воробья. Берто тоже едва не подпрыгнул, увидев спускающегося Ворона и вытянулся по струнке. - Соберано! Только не ругайтесь!.. И снова этот «соберано»… Ричард судорожно сглотнул, отступив от Берто на шаг. Алва, с трудом удерживая улыбку, адресованную родственнику, скользнул более, чем равнодушным взглядом по Ричарду, и Дик опустил глаза, через силу изобразив крошечный кивок. Его душило смущение и волнение, он не ожидал увидеть Рокэ сегодня так близко и совершенно растерялся в собственных чувствах. Его спасло явление бледного эра Августа, застывшего в распахнутом окне дворца. Он сделал ему жест приблизиться, и Дик почти с облегчением оставил болтающих кэнналийцев, устремившись к кансилльеру. - Мой мальчик… Черный день для всех Людей Чести! – трагичным шепотом возвестил эр Август, уводя его от окна. - Что случилось? – пробормотал Дик, отчаянно изображая испуг. - Твой эр, его брат и граф Килеан-ур-Ломбах арестованы. - Но… Как же так? - Проклятый Ворон… Что он сказал тебе? Ричард вскинул изумленные глаза на отечного кансилльера, действительно не понимая, о чем тот спрашивал. - Когда? - Сейчас, в саду? - Ни слова, я говорил с Берто… Салиной, он мой бывший однокорытник. - И родственник Алвы, - кансилльер задумчиво пожевал губу, пялясь на выход в сад позади них. Мимо расходились члены Тайного Совета. Дорак, бросив злорадный взгляд на Штанцлера, высокомерно проплыл мимо. Адмирал Альмейда, высокий широкоплечий здоровяк в мундире цветов Олларов, огляделся по сторонам и направился в сад. Штанцлер снова ухватил Дика за локоть и увел подальше от разговаривающих дворян. - Дикон, мой мальчик, мне нужно, чтобы завтра утром ты навестил меня. - Но… - Это чрезвычайно важно, Ричард, для твоего эра и для будущего всей Талигойи, слышишь меня? - Да, конечно, - прошептал Дик, стараясь не морщиться от перспективы новой встречи с кансилльером. - Конечно, стоило бы обсудить все сегодня, но я все еще надеюсь на аудиенцию с Его величеством. Так что жду тебя завтра, Дикон. Он, наконец, отпустил его и чинно направился к выходу, кивая гвардейцам. Дикон стиснул зубы, всем видом изображая недовольство. По идее он же должен быть раздосадован арестом своего эра, верно? - Эй, ты как, свободен сегодня? – Берто налетел на него сзади, едва не дав ему упасть. - Да, конечно… - Ричард тут же забыл об актерстве, встрепенувшись. - Отлично! Я упросил Альмейду отпустить меня до утра! Тем более он все равно будет занят, напиваясь с Первым маршалом! – Берто хохотнул, потрепав Дика по плечу. – А я считаю, что нам с тобой просто необходимо последовать их примеру! Ричард обернулся, заметил расслабленно улыбающегося Рокэ в другом конце залы, он стоял, небрежно опираясь на эфес шпаги и что-то говорил смущенному Первому адмиралу. В отличие от Дика наверняка даже не думал никого искать взглядом! Похоже, только он в этом кошкином дворце все еще не мог забыть один несчастный поцелуй!.. Один чудесный поцелуй… Тихонько вздохнув, юноша кивнул приятелю, и они отправились прочь из дворца.