У времени нет власти

Из окна его комнаты в особняке Ворона был виден двор и один раз, когда Дикон, наконец, смог встать самостоятельно, и поднялся непривычно рано для себя, он заметил хозяина дома, который ожидал, пока ему выведут Моро. Весь в черном, Рокэ напомнил ему себя же в тот чудный день в трактире, и от этого сердце юноши болезненно сжалось. Нет больше того Ворона… Точнее, он есть, вот же, стоит во дворе и нетерпеливо похлопывает перчатками, стиснутыми в руке, по бедру… Только для него ничего не значит мальчишка в комнате наверху. Интересно, почему он взял его в оруженосцы? Ричард не спросил того Рокэ, а этот ведь никогда не скажет правды. «Мне было банальнейше скучно!» – так, кажется, он выразился? Какая нелепость, тосковать по человеку, который существовал только в болезненном видении. Пусть оно и было так похоже на настоящую жизнь… Дик уныло уткнулся лбом в стекло окна, смотря вслед унесшемуся, как ветер, Моро. Вот угораздило так вляпаться… И чем он это заслужил? Тем, что слепо верил в отцовские мечты и был дурак-дураком? За это надо было умереть, прожив короткую, но странную жизнь? Зачем тогда ему давать еще шанс? Чей это закатный план, интересно? Три дня Ричард был предоставлен сам себе. Один раз заходил лекарь, проверить руку, слуги приносили поесть, а в остальном он то спал, то позже бродил по комнате, размышляя все об одном. На четвертый день его разбудил слуга, принесший завтрак и аккуратно сложенный наряд в родовых цветах Ворона. Юноша рассматривал с минуту темно-синий колет с черными бархатными рукавами, потом смущенно посмотрел на молодого пажа-кэналлийца, разглядывающего новое приобретение соберано в его лице - Вы… Вы не могли бы помочь мне одеться? – Дик покраснел, остро чувствуя свою беспомощность. Но наряд оруженосца Первого маршала был сложнее, чем оруженосца брата королевы – какие-то завязки, крючки, с полсотни мелких пуговиц – одной рукой он и к обеду не управится! - Конечно, дор Рикардо! – жизнерадостно отозвался мальчик, которого звали Мигель, как узнал Дик позже. Собственное имя в устах южанина звучало забавно, и, пожалуй, Дику даже понравилось. Вдвоем с пажом они справились быстро и, нацепив новую перевязь, Дик прикрепил шпагу отца. Он забыл поглядеться в зеркало, поэтому по пути наспех пригладил рукой волосы, умудрившись еще больше их растрепать, отправляясь вниз, где его дожидался новый эр. Во дворе было полно кэналлийцев. Герцог Алва стоял у своего пугающего красавца-мориска и Дикон, увидев его снова вблизи, в который раз поразился его дикой красоте. - Это Моро, юноша, - заметив взгляд оруженосца, представил коня герцог и у Дикона перехватило дыхание от столь знакомых слов. Он криво усмехнулся и подошел к Баловнику, которого вывел один из слуг из конюшни. Пако, так звали конюха, помог Окделлу забраться в седло, и его конь тут же настороженно попятился от раздраженно зыркнувшего на них Моро. - Как ваша рука? – скучающе осведомился Рокэ, поправляя шляпу с роскошным черным пером. Дик, засмотревшись на него, вспомнил свои давние впечатления от первого визита во дворец и едва не покачал головой. - Спасибо, все уже хорошо, Рокэ… То есть эр!.. То есть, эр Рокэ! – Дикон, по привычке назвавший Первого маршала по имени, ужаснулся и окончательно запутался. Алва смерил его страдальческим взглядом. - Звучит просто кошмарно, - резюмировал он, наблюдая, как краска смущения заливает щеки юноши и часть тонкой худой шеи, видневшейся в новом колете. – Окделл, обойдемся без «эров», ради Создателя и Леворукого вместе взятых! Для Людей Чести я не эр, а враг и мерзавец, а для противной стороны враги все, кто произносит слово «эр», так что вы оскорбите и тех, и других. - Слушаюсь, монсеньор, - несчастно пробормотал Дикон, чувствуя себя невероятно глупо. - Так лучше, - Алва легко взлетел в седло и пришпорил коня, а Ричард последовал за ним через открытые синие ворота. По пути Рокэ лениво оповестил оруженосца о дне рождении королевы, и Ричард окончательно убедился, что потерял год жизни в закатном то ли видении, то ли кошмаре, то ли чьей-то мистерии – например, Повелителя кошек. Алва прекрасно держался в седле и Дик, которому еще не доводилось ехать верхом с ним совсем рядом, не мог не залюбоваться его посадкой, легкой рукой, которой он направлял норовистого Моро, тем, как солнце треплет сияющие черные локоны… Ричард снова покраснел и постарался немного отстать, точно вспомнив, что оруженосец должен ехать не рядом, держаться позади. Создатель, надо научиться не пялиться на Рокэ каждый раз, как он будет оказываться с ним так близко, еще не хватало, чтобы маршал принял его за блаженного или, что хуже, сразу раскусил влечение мальчишки. Дворец и роскошь вокруг были знакомы, как страшный сон. Ричард равнодушно шел позади стремительного Первого маршала, перед которым все едва ли не бросались врассыпную. Забавно, с Ариго то и дело придворные норовили остановиться поболтать, а Рокэ будто опасались лишний раз тормозить. Какой-то внешне знакомый толстяк, впрочем, рискнул, но Дик не расслышал, что он ляпнул такого, за что его эр пригрозил спустить того с лестницы. Хмыкнув, Ричард снова поспешил за герцогом, устремившимся в приемную королевы. Сильнейшее чувство дежавю накрыло Ричарда с головой. Он судорожно вздохнул, придерживая шпагу. Его знакомство с королевой… Казалось, это было годы назад. Каким наивным восторженным дураком он был, стоял на коленях. Ричард сжал зубы, машинально двигаясь за маршалом. И куда же все его завело после этого… У дверей Дик решительно свернул в сторону, встав у стены. Рокэ заметил его странный маневр (глаза у него на затылке что ли?) и тоже остановился, повернувшись к оруженосцу. - В чем дело, юноша? - Я подожду вас здесь, монсеньор, - сообщил Дик, опустив глаза. Рокэ приблизился, и он, все еще не смотря на него, чувствовал изучающий взгляд Ворона кожей. - Не желаете познакомиться с нашим прелестным величеством? Ричард едва не поморщился. - Нет никакого желания… – пробормотал он себе под нос. - Что вы сказали? - Я хотел сказать, что вполне могу подождать здесь, пока вы вручите ройю, и мое присут… Рокэ ухватил его довольно болезненно за локоть и отвел к окну, склонившись почти к его лицу, вынуждая тем самым Ричарда, наконец, встретиться с ним глазами. Взгляд Рокэ потемнел, и был острым и ледяным. - Откуда вы знаете, что я собираюсь дарить? – прохладно осведомился герцог Алва. Вот ведь закатные кошки… Дик даже не понял, что сплоховал. Действительно, откуда он мог это знать? Надо же быть таким болваном! - Я… - Вы следили за мной? – опасным голосом уточнил Рокэ и Ричард побледнел. - Конечно, нет, монсеньор! Когда бы я… - Стойте здесь, поговорим позже. Это был приказ, и Ричард потер предплечье, на котором еще чувствовались жесткие пальцы Алвы. Сам герцог скрылся за дверью, и Дикон понял, что придворные снова пялятся на него, кто с любопытством, кто с откровенным интересом, а кто с… завистью? Пока еще вовсе не покойный Эстебан Колиньяр прямо сочился ею, наблюдая за Окделлом у одной из колон. Этот-то чему решил завидовать? Ричард отвернулся к окну, все еще расстроенный своей глупой промашкой. Ну и как теперь объясниться? Не приснилась же ему эта ройя во сне! Дик несчастно вздохнул. Неприятно сознавать собственные недостатки, но с его сообразительностью он вполне мог навлечь на себя как минимум неприятности. Жизнь его ничему не научила за потерянный год. Скоро двери распахнулись, и Дик поспешил ближе. Первыми вышли король и королева Талига. Катарина, заметив Окделла, благосклонно улыбнулась ему, и юноше пришлось отвесить глубокий поклон. Следом за четой шел кардинал, кансилльер… Стоило призвать на помощь все силы, чтобы не вздрогнуть при виде ласково улыбающегося ему Штанцлера. Ричарда едва не передернуло от отвращения и ужаса, но он вдруг поймал на себе внимательный взгляд Первого маршала и поспешил занять место за его плечом, отбросив все лишние размышления на потом. Вся процессия переместилась в зал для приемов, где Дику предстояло торчать за монсеньором, выслушивая много поздравлений в адрес королевы со стороны послов и Лучших Людей двора. Не то, чтобы ему было скучно – просто все это время Ричард пытался мучительно придумать, что сказать герцогу Алве, когда тот примется пытать его на тему его поразительной проницательности. Начался бал и Рокэ отпустил от себя оруженосца, лениво бросив ему, что тот может идти куда глаза глядят и попытаться не заблудиться при этом. Ричард проглотил возмущение – в конце концов, все равно не объяснить, что за год он неплохо стал ориентироваться в Олларии. Он немного пошатался по залу, выискивая в толпе знакомые лица, например, Валентина. Придда он не нашел, вновь мелькнул в поле зрения Эстебан с бокалом вина, и Дикон переместился в другой конец зала от греха подальше. Там случайно наткнулся на Ги Ариго и пришлось раскланиваться с братом королевы, который так облапал его взглядом, что Ричард поспешил покинуть дворец. По правде говоря, ехать ему было решительно некуда. Он пустил Баловника неспешным шагом, проехался по Старому городу, потом по набережной Данара. Можно было найти Наля, но, признаться честно, он плохо помнил, где тот живет, потому что ни разу у него не был, а ехать в особняк Ворона за одним из писем кузена, где значился адрес, а потом снова в город, ему не хотелось. Он заехал в один из трактиров, где поужинал в одиночестве, размышляя о странности своей судьбы. Интересно, случалось ли подобное еще с кем-то в этом мире? Или он единственный, кому так «повезло»? С одной стороны, Дикон признавал, что в той короткой жизни был определенный урок ему и его нелепым идеалам, от которых пришлось довольно быстро протрезветь. С другой стороны, он так ярко и остро помнил момент своей смерти, что до сих пор пугающие мурашки неслись по коже, стоило только представить ту жгучую невыносимую боль и увидеть вновь склонившееся лицо Рокэ… Дикон поморщился, утомленно потерев лицо рукой. Сколько бы он не сидел тут, легче ему не станет. Возвращаться на улицу Мимоз все равно пришлось, так что Дик въезжал в синие ворота, уже когда стало смеркаться. Это снова так резко напомнило ему вечер отравления, что он побледнел, оглянувшись на Хуана, домоправителя монсеньора, который ждал его с подсвечником в дверях. Мелькнули такие яркие образы этого человека из прошлого – вот Рокэ кричит ему что-то на кэналлийском, а вот он держит лохань, куда Дикона выворачивает после стольких попыток найти противоядие… Дик сглотнул, подходя ближе. - Вы хорошо себя чувствуете, дор Рикардо? – сдержанно осведомился Хуан, разглядывая его черными глазами. - Благодарю вас, да. Монсеньора дома не было, и Ричард почувствовал вначале облегчение – неприятный разговор откладывался, а потом погрустнел, представив, где Алва мог быть в такой час. Куртуазные образы маршала и королевы в голове заставили Дика броситься на кровать и мрачно стиснуть подушку. Не то, чтобы он ревновал… В конце концов, этот Ворон наверняка едва замечает юного Окделла в своем окружении, ревность здесь была абсолютно нелепа… Да и стоит ли рассчитывать на что-то большее? Откуда ему вообще знать, что такое возникло между ними в том закатном видении? Может, Дик стал бы мимолетным увлечением Рокэ, пока не возник на горизонте кто-нибудь поинтереснее? Ричард сел и уныло кинул многострадальную подушку в спинку кровати. Спал он плохо. Утром его разбудил Мигель и сообщил, что соберано ждет оруженосца к завтраку. Ричард спешно умылся, оделся и в этот раз успел причесаться, с неудовольствием встретив в зеркале перепуганное собственное лицо. Столовая в доме Ворона была просторной, с одной стеной, полностью состоящей из огромного, от пола до потолка, окна. Вид на зацветающий сад был потрясающий и Дикон застыл, завороженный такой красотой. Наверное, в Канэллоа так и строили, с роскошными видами на природу и море… Рокэ что-то лениво говорил про сов, и Ричард рассеянно взглянул на него. Ворон был свеж и ничего в нем не напоминало о позднем возвращении домой. На герцоге была белая рубашка, темные бриджи и сине-серебристый длинный халат, расписанный причудливыми узорами. Некстати вспомнились нелепые папильотки в волосах прошлого эра и Дик с облегчением увидел, что свои волосы Алва не мучает, они небрежно рассыпались по плечам. - Вы так разглядываете меня, словно опять забыли, что вы тут делаете, - с интересом заметил Рокэ, рассматривая оруженосца в ответ. Дик снова покраснел и поспешил сесть за стол, где слуги уже накрывали богатый завтрак. Ричард с недоумением уставился на кучу мелких блюд с разными соусами, здесь были какие-то тонкие лепешки, зелень, на огромной тарелке лежало запеченное мясо трех видов, на другой – разнообразные сыры. Среди прочего Дик разглядел блюда с фруктами, овощами и совсем незнакомыми плодами. Было что-то привычное, вроде булочек, жареных яиц и шадди, но все остальное… Окделл вскинул озадаченные серые глаза на монсеньора. - Эр Рокэ, а… что это? - Подумал, вам будет интересно попробовать традиционный морисский завтрак, - ухмыльнулся Ворон, приподняв брови. Непонятно было, то ли он говорил искренне, то ли так изощренно решил подшутить над северянином. Ричард снова обвел взглядом стол и решил, что лучше принять участие в замысле монсеньора, чем возвращаться к вчерашнему разговору. Он пододвинул к себе пустую тарелку и выжидательно посмотрел на Алву. - Вы покажете, как это надо есть? Рокэ изучающе скользнул неясным взглядом по лицу юноши и, улыбнувшись, взял одну из плоских лепешек. Оказалось, один из соусов намазывали на нее, сверху шло мясо, зелень, овощи, да все, что пришлось по вкусу, а потом лепешка сворачивалась в свиток. Герцог откусил от своего и пригубил шадди, веселыми глазами следя за Диком, который пытался повторить все, что только что увидел. Свернув лепешку, он осторожно откусил край и принялся жевать, удивляясь непривычно богатому вкусу. - И как вам? – вкрадчиво осведомился Алва, заметив, как Дик почти полностью осушил чашку шадди за раз. - Очень… очень вкусно, монсеньор, - выдохнул Дик. – Только немного остро! Рокэ скользнул взглядом по покрасневшим губам оруженосца и пригубил свой напиток. - Попробуйте белый соус, вам должно понравиться больше, - светски бросил он, наблюдая, как Дикон берет вторую лепешку. - А что это такое? – Дик указал ножом на маленькие блестящие плоды в одной из тарелок. - Это оливки и маслины, - охотно отозвался его эр, натыкая одну из них на вилку. – Многие предпочитают их в салатах у меня на родине, но мне нравится их сочетание с сырами. Завтрак был полон открытий. Ричард решил попробовать все соусы, поняв в итоге, что Рокэ оказался прав и белый молочный нашел самым вкусным. Съел по одной оливке и маслине с разным сыром, скривившись от кислого привкуса, чем рассмешил монсеньора. Особенно Дику пришлись по душе неизвестные фрукты – красная и желтая мякоть, сладкая и сочная настолько, что Дик закапал весь стол. В какой-то момент ему показалось, что Алва наслаждается этой трапезой не меньше него самого, но тут слуги подали корреспонденцию. Ричард отложил нож, промокнул губы салфеткой и уставился на письмо от Штанцлера, бледнея. Закатные твари, этот человек его отравил, а что если и в этой жизни он готовился повторить эту гнусность?.. - В чем дело, юноша? – скучающий голос Рокэ показался глухим, будто Дик успел переместиться в другую комнату. – Вы уже умудрились от кого-то получить вызов? Дик нервно дернул завязки рубашки, порадовавшись, что не стал застегивать колет. Проклятый воздух точно испарился из легких. Прохладная ладонь легла на лоб, и Ричард заторможенно уставился на склонившегося Алву. - У вас надорская болезнь, - он снова не спрашивал, но Дик снова кивнул. - Хуан, вызови лекаря. - Монсеньор, не надо… - Надо, юноша, вы не в своем одичавшем Надоре, пора узнать, как лечат эту хворь в цивилизованном мире, - строго заметил Рокэ, отходя ему за спину. – И что же вас так взволновало? А. Дик огляделся, эр смотрел на так и не вскрытый конверт. - Я думал, вы добрые друзья с нашим старым больным кансилльером. Ричард сглотнул, борясь с кашлем, и снова ухватился за чашку с шадди. Рокэ неспешно прошелся по столовой и вернулся к своему месту, но не сел, а склонился над столом, опершись локтями на спинку стула. Его синие глаза пристально рассматривали бледного оруженосца. - Эр… Август, - Дика едва не перекосило от этого имени, но он договорил, - старый друг нашей семьи. - Да, я так и понял, по вашему лицу, - Рокэ так знакомо склонил голову на бок, что Ричард задохнулся уже совсем не от приступа. – Юноша, ступайте к себе, вам надо прилечь и дождаться лекаря. - Но, монсеньор… - Не обсуждается. Дикон встал, машинально схватил письмо и устало побрел в выделенные ему комнаты. Это ж надо было так разволноваться! Как девица, Разрубленный Змей! Скоро Рокэ решит, что Окделл вообще ни на что не годится, разве что смешить его – это пока получалось и в прошлой жизни, и в этой… Лекарь оказался тем старым мориском, что заглядывал проверить его руку пару дней назад. Он внимательно послушал дыхание Дика через причудливую трубку минут десять. Едва тот успел натянуть рубашку, в комнату постучали и вошел Алва. Это так напомнило Дикону другую картину из прошлого, что он невольно сжал воротник рубахи, смутившись. Рокэ, впрочем, смотрел не на него, а на лекаря. - Ну что скажите, мэтр? - Эта мазь, в случае приступа – дважды в день. Хорошо проветривать помещения, избегать холода и изрядного волнения, - лекарь говорил с легким акцентом на талиг и протянул Дикону флакон из зеленого стекла. Ричард взял его и растерянно поглядел на монсеньора, который что-то уточнил у эскулапа, направляясь с ним к дверям. Говорили они на кэналлийском, поэтому Ричард ничего не понял. Лекарь вышел, а Рокэ задержался у двери, посмотрев на оруженосца. На секунду Дикону показалось, что он сейчас останется, предложив помочь… От возможной картины в воображении тут же бросило в жар, а голова закружилась, смешивая желание и слабость. - Отдыхайте. Герцог вышел, оставив Дика совершенно в смешанных чувствах, главным из которых было, пожалуй, разочарование.