У времени нет власти

Следующие несколько дней оруженосец герцога Алвы был снова предоставлен самому себе. Монсеньор уезжал рано утром и кошки только знают во-сколько возвращался домой. Ричард скучал, в основном пропадая в библиотеке или иногда выезжая на Соне в город. Кансильер снова писал, зазывая к себе, но Окделл, зная, что речь пойдет о скандальной карточной игре, снова игнорировал все приглашения. Он написал всем бывшим однокорытникам, чего не делал даже в прошлой жизни, но воспоминания о Берто и разговор с Валентином вдруг всколыхнули тоску по друзьям, да и одиночество в доме эра накрывало его с головой. Иногда он был занят целыми днями тем, что пытался обдумать все их встречи в закатном видении с Рокэ, чтобы понять, когда же в Вороне мог зародиться определенный интерес к Ричарду. Смог бы Дик распознать такое сейчас? Да и был ли он, этот интерес… Но воспоминания о поцелуе все еще были очень свежи и тревожили юного Окделла больше, чем призывные улыбки некоторых фрейлин, когда он спешил за Вороном по дворцу, или томные взгляды Марианны, которая олицетворяла соблазн во всех своих движениях. Почему его вообще угораздило увлечься Рокэ? Да, тот был красив до невозможности, но… может, все-таки виноват был бывший эр, испортив его своими вкусами, позволив Ричарду допустить саму возможность иной страсти? Теперь он часто размышлял, почему его перестала волновать порочность такой связи. Имперская любовь, гайифский грех… Когда-то само это сочетание вызывало в нем ужас и отвращение, а теперь он как будто бы вовсе забыл о Закатных муках, что ждут таких прелюбодеев за чертой, и просто мечтал о мужчине, уже сумевшем затронуть его сердце в прошлом, словно в насмешку сейчас едва обращавшем на него внимание. И за что ему все это? Играло ли здесь роль охлаждение к вере, которую Дик почувствовал еще в той, прошлой жизни? Или его привязанность к Ворону заставила забыть обо всем? Воспитание, вера, эсператистские догмы стали просто неважны, обрати вдруг сейчас Алва на него внимание? В конце концов Дикон смог признаться самому себе, что да – дай ему Рокэ только намек, помани он его или, страшно представить, снова поцелуй – и ему будет совершенно плевать, что его ждет после смерти и какие муки будет терпеть душа в Закате, это бы стоило всего! А хуже всего было то, что он действительно почти мечтал теперь о том, чтобы этот Рокэ взглянул на него хотя бы с ноткой нежности во взгляде, как смотрел тот, другой… Дик страдал, от всех этих мыслей, глупых рассуждений, тревожащих воспоминаний, а особенно – от равнодушия нового монсеньора. В один из дней Ричард проснулся поздно, и Мигель принес ему завтрак в комнату, за что Дик был искренне признателен. После еды он надел колет и неспеша направился в библиотеку, раздумывая, увидит ли он Рокэ хотя бы за ужином. Распахнув дверь, он застыл на пороге. В библиотеке, небрежно присев на край стола, был Ворон. В простой белой рубашке, черных бриджах и домашних туфлях он выглядел еще краше, чем в парадном мундире. - Заходите, юноша, не стойте, поможете мне кое с чем. Ричард отмер и зашел внутрь, подходя ближе. Рокэ изучал какой-то древний свиток, небрежно придерживая его край между пальцами. - Его высокопреосвященство попросил найти что-нибудь о Гальтаре и ее истории, - задумчиво сообщил он, вглядываясь в написанное. – Я заметил, что вы, похоже, увлечены древними легендами не меньше, чем наш добрый Сильвестр. Ричард потоптался на месте, но все же опустился в кресло у стола, стараясь не пялиться на ноги монсеньора в чулках, которые оказались прямо перед ним. - Я смотрел некоторые истории об Ушедших, - пробормотал он, принявшись разглядывать стопку новых книг на столе, которые, похоже, принес сюда его эр. - Увлекательное чтиво, - Рокэ, наконец, оторвался от свитка и тот с шорохом свернулся. – Нашли что новое? - Новое, эр… монсеньор? - Ну, что-нибудь интересное? – хмыкнул Алва, бросив свиток на стол. – Полагаю, сказки про Абвениев и так известны вам с детства. - Не совсем, - Ричард нахмурился. – В Надоре не осталось почти никаких книг. Рокэ смотрел прямо на него, но Ричард упорно разглядывал тома на столе. - Отец не рассказывал вам о Лите? – легко уточнил Рокэ, склонив голову на бок. На памяти Ричарда это был второй раз, когда Алва упомянул его отца в этой жизни. Интересно, ждет ли он от него вспышки гнева? «Не дождетесь, монсеньор!» - Отец рассказывал о Лите, - эхом и как можно спокойнее отозвался Ричард, - но очень мало. Я больше запомнил сказки няньки и какие-то старые песни. Он, наконец, встретил взгляд Рокэ и взволнованно сглотнул, разглядев в синих глазах нотки интереса. - А вам, эр Рокэ, рассказывали об Анэме? Рокэ чуть поморщился, как и всегда, при этом обращении, но усмехнулся. - Немного, в Алвасете хорошая библиотека и я многое прочел сам еще в детстве. Но тогда я и не думал, что когда-либо унаследую доблестное звание Повелителя Ветра. Поэтому Карлос знал куда больше моего, и очень любил пугать меня легендами об Изначальных Тварях. Ричард во все глаза смотрел на монсеньора. Похоже, сегодня он был в хорошем настроении, иначе как объяснить, что они спокойно говорят о своих семьях, словно давние знакомцы? Дик ухватился за завязки рубашки и подергал их, раздумывая. - Скажите… Скажите, а вы или ваш брат… вы слышите ветер? Рокэ вздернул брови, снова изучающе разглядывая оруженосца. Дикон сглотнул, ожидая теперь привычной насмешки. - Вы слышите скалы? – серьезно спросил Рокэ и Дик немного выдохнул. Потом кивнул. - Не только. Камни… здесь, в домах, в стенах. На дорогах… Один раз слышал камни в реке, иногда слышу в украшениях. И скалы, конечно. Рокэ, не отрывая от него взгляда, забрался на стол и уселся, скрестив ноги на морисский манер. Ричард постарался не пялиться на такую расслабленную позу монсеньора. - И что же они вам говорят? Дик пожал плечами, задумавшись. - Разное. Их никто не слышит, им одиноко. Они видят все, но очень радуются, когда есть кому рассказать. И еще они поют, эр Рокэ. - Поют? – переспросил Алва. – О чем? - Не знаю, я не понимаю этот язык, какие-то слова кажутся знакомыми, но общий смысл… Он исподлобья глянул на Ворона, но тот все еще не смеялся. Он задумчиво рассматривал оруженосца, словно тот принес ему важные сведения из вражеского лагеря. Дик взволнованно вздохнул и тоже забрался с ногами в кресло, скинув туфли. - Ройя, - вдруг произнес Рокэ, прищурившись. – Вы ее слышали? Дик моргнул, не сразу сообразив, о чем речь, но потом улыбнулся с облегчением. - Нет, что вы, монсеньор, для этого я должен был бы ее коснуться… Но, честно говоря, с драгоценными камнями выходит пока не очень, я слышу немного карас в кольце, - Дик вздернул руку, демонстрируя кольцо Окделлов, - но он сложный, древний, и его язык я плохо понимаю. Хотя он еще показывает видения… - Видения, - повторил эр задумчиво. – Попробуйте это. Рокэ протянул ему руку, и Ричард поднял на него глаза. - Монсеньор? - Среднее, Дикон. Дик замер на мгновение, вновь взволнованный этим обращением из уст Ворона. Но потом потянулся ближе и осторожно взял его ладонь в свою. Как он и запомнил, рука Рокэ была прохладной и сухой, изящной, меньше, чем широкие руки Повелителя Скал. На каждом пальце были тонкие и не очень серебряные кольца разной формы. Некоторые были с сияющими камнями, сапфирами, мелкими черными ройями, в одном был алмаз. Все, как полагается правителю Кэналлоа. Сами украшения где-то были простыми, где-то по ободку шли надписи или рисунки в виде рун. На среднем пальце тускло, в отличии от других камней, сияло сапфиром старинное кольцо, камень обрамляло серебро в виде распахнутых крыльев. Дикон скользнул большим пальцем вверх по костяшкам изящной руки, подавляя нервную дрожь, и прикоснулся им к сапфиру. Он прикрыл глаза, потянувшись к кольцу всем существом. Камень словно заворчал, он не понимал, кто тревожит его и чего хочет. Ричард не разобрал ни слова из шепота сапфира, но недовольство было очевидно. Дик попробовал погладить его успокаивающе, осторожно погружаясь в калейдоскоп воспоминаний. Чья-то рука с кинжалом перерезала горло смуглому старику… Ричард вздрогнул, но отступать было поздно. Женщина в тяжелом старинном платье целует руку с этим кольцом… Черноволосый рыцарь хватает за шею северянина и улыбается… А ведь Дик уже видел их! Другой кэналлиец бьет кого-то по лицу и рассекает кожу, марая кольцо в крови, оно очень довольно… Он же целует мужчину с серыми глазами… Кольцо убирают женские руки в бархатную коробку… Детские пальцы надевают кольцо, но оно сильно большое и падает на каменный пол. Дикон вздрогнул, нахмурившись. - Viento falso*, - неосознанно повторил он за камнем, которое напевало странный мотив, похожий на завывания ветра. Кто-то нырял в воду, рука с кольцом погружалась в волны, но ее ловят и крепко тащат наверх… Смуглая ладонь с кольцом ласкает женскую грудь… Письмо на незнакомом языке, торопливо выведенные буквы, будто боится не успеть… Женщина с черными глазами вешает цепочку с кольцом себе на шею… - Corazón que sangra**, - эхом вторил Дик старинному камню, качнувшись ближе. Чашка шадди в худощавой руке, кольцо великовато, поэтому оно на большом пальце… эти же пальцы скользят в белоснежной гриве коня, забрызганного кровью…Рука сжимает тонкую талию женщины, ведя ее в танце… Она касается лица юного мертвеца, лежащего на синем сукне… - Sacrificio por el mundo***, - прошептал Дик вслед за песней камня. Старинный свиток на талиг, рука с кольцом барабанит по нему пальцами, Дик видит только имя «Эрнани»… Женщина рыдает, рука путается в ее волосах, крепко прижимая к себе… Письмо на талиг выпадает из рук с кольцом и кружит на пол… Свечи в часовне отражаются в старом сапфире, рука подрагивает, касаясь черноволосой макушки ребенка и тот потерянно поднимает синие, те самые глаза… Ричард почти затаил дыхание. Знакомые пальцы с кольцами сжимают поводья лошади… Они касаются неизвестного лица хорошенькой блондинки с холодными глазами… - Сumplir con su deber…**** - выдавил Дикон и открыл глаза. Рокэ, склонившись к нему так близко, что Дик чувствовал его дыхание на своем лице, смотрел на него пугающим взглядом, полным понимания чего-то и досады. Его синие глазища сейчас будто вобрали в себя ночное небо, это было так красиво и страшно одновременно, что Дикон завороженно потонул в этой черной синеве. - Ваш брат… - прошептал Дик и сглотнул. – Он утонул, верно? А другого застрелили… Рокэ молча смотрел на него, казалось, он был бледнее чем обычно, его кожа сейчас напоминала первый снег в Надоре. - Это кольцо… оно старше Рамиро П… первого, - задумчиво пробормотал Ричард, запнувшись на привычном «Предателе». Он опустил взгляд на руку монсеньора, которую все еще сжимал в своей. – Как давно… - Полагаю, это кольцо Альбина Борраски, - прохладным, любезным тоном произнес Алва и отнял свою руку. Ричард взглянул ему в лицо, оно снова напоминало привычную маску скучающего красавца. – Что оно еще вам показало? - Своих владельцев, - отозвался Ричард, пытаясь понять, отчего Рокэ делает вид, что ему совсем неинтересно. - Что, всех? - Думаю нет, оно тоже у вас не очень-то разговорчиво, - покачал головой Дик, словно извиняясь. Рокэ посмотрел на него секунду, а потом расхохотался. - Юноша, вы иногда просто неподражаемы, - сквозь смех заметил он и Ричард смутился, не понимая, чем рассмешил его. – Так что вы видели? - Кто-то любил, кто-то убивал, - насупился на всякий случай Дикон. И мстительно добавил: – Вам вот приглянулась какая-то блондинка! - А убивать в ваших видениях я никого не стал? – хмыкнул Рокэ, его глаза блеснули. - Я про вас решил не досматривать, - буркнул Дик, снова завидуя тому, как Ворон владел собой. – Ваш отец там был. Ему кольцо было большевато. Вы его уменьшили?.. Еще я узнал Рамиро… Обоих… Ворон покосился на собственную руку, словно что-то вспомнив. Потом снова поднял глаза на Ричарда. - Почему вы уверены, что это были они? - Я уже видел их в видениях моего кольца, - простодушно объяснил Дик. – Я не знал, что… Он снова покраснел и бросил на эра взгляд из под ресниц. Рокэ ухмыльнулся. - Не знали, что ваш тезка нравился моему предку? - Ну, скажем так, да… - Иногда книги по истории скрывают самое интересное, - вкрадчиво заметил Рокэ. – Что еще оно вам показало? Вы говорили по-кэналийски. - Я повторил слова из песни, которое оно пело… А что…. Что это значит, эр Рокэ? Алва уперся руками в край стола, спустил ноги, покачав ими в воздухе. Сейчас он выглядел моложе своих лет, почти как в видениях кольца. Ричард, затаив дыхание, исподтишка любовался то тонкими лодыжками, то задумчивым лицом монсеньора. - Что-то про ветер, что-то про сердце, - Ворон тряхнул волосами, - наверное, это был старо-кэналлийский, неясно. Ричард почувствовал, что эр чего-то недоговаривает, но не стал настаивать. Он задумчиво провел пальцем по корешкам книг на столе. - Как вы думаете, монсеньор, а другие Повелители… Они слышат свои стихии? - Не знаю, Дикон. Я никогда не слышал ветер. Ричард снова посмотрел на него, Рокэ скользил глазами по его лицу с необычным, мягким выражением, так на него он еще не смотрел, даже в прошлой жизни. - Возможно, вы вообще единственный в своем роде, - тихо добавил он. Сердце юноши встрепенулось, он взволнованно вздохнул, сцепив пальцы рук в замок, словно боясь сделать глупость. Рокэ легко спрыгнул на пол и обулся, откинув волосы за спину. - Найдите мне все, что связано с Гальтарой и переносом столицы в Кабитэлу, Ричард, - сухо приказал он, направляясь к двери. Дик с грустью посмотрел ему вслед и, взъерошив спутанные кудри на затылке, принялся изучать лежащие на столе тома. Но сегодня все истории абвенианства не могли увлечь его, он постоянно возвращался к этой странной, почти дружеской беседе с Вороном. Как он смотрел на него… Оценил ценность одного из Повелителей? Решил, что оруженосец внезапно стал интересным? Или… Дик подергал завязки рубашки, кусая губы. В последнее время он часто слышал камни, перед сном вслушивался в шепот кольца отца, но мог только смотреть то, что ему показывали. С кольцом Алвы получилось так же. Он научился не путаться в видениях, теряя реальность, как было тогда, на утесе в Надоре, но большим пока похвастаться не мог. А что, если попросить показать что-то конкретное? Как научиться управлять всем этим? Дикон снял кольцо с пальца, рассматривая гладкий карас, который словно поглощал падающий на него свет и не давал отблесков. Кольцу Окделлов было кошки знает сколько сотен лет. Возможно, оно старше кольца Ворона, а может и его ровесник. Но оно было неразговорчиво, пело непонятными словами, нехотя показывало обрывки своих воспоминаний. Дик уже стал подумывать, что драгоценные камни все такие, но рубины на герцогской цепи отца были более разговорчивы, правда, очень шумно перебивали друг друга, стремясь рассказать Повелителю сразу обо всем. В них сидела обида на Окделлов за их затворничество в Надоре, где цепь доставали лишь ради официальных мероприятий, и они тосковали по редким выездам ко двору, где могли сиять во всей красе. Камни имели свой характер, почти как люди. Одним было достаточно производить впечатление, другие сосредотачивались на хранении воспоминаний, третьи любили вмешиваться в жизни людей. Только Старый Вепрь в Надоре был другим, он словно видел варианты будущего, помимо того, что хранил в себе прошлое. Дик сам не знал, что ему больше нравится – блуждать между видениями и воспоминаниями, слушать рассказы о произошедшем или суждения о том, что планируют сотворить камни с людьми… Больше всего он пытался понять, что ему со всем этим делать, а, главное, как. Следующие несколько дней Ричард пропадал в библиотеке, выискивая все любопытное о Гальтаре и Кабитэле. Он понятия не имел, что именно интересует Дорака, но у Алвы оказалось много книг о доэсператистских временах. Монсеньор снова куда-то уезжал на весь день до позднего вечера. Дик скучал по нему, но Ворон ни разу не потребовал его к себе, поэтому оставалось только шататься по дому или пропадать в обществе книг. В один из дней он получил записку от Наля, что тот ожидает его за воротами. Ричард не стал переодеваться в родовые цвета, потому что обычно о прогулках кузен сообщал иначе. Но что ему могло понадобиться так срочно, герцог не представлял. Выйдя из особняка, он заметил виконта, выглядывающего из простой кареты без герба на дверце. Это было совершенно несвойственно виконту Лару, и Ричард с недоумением подошел ближе.