У времени нет власти

- Что ты… - Ричард Окделл, - в карете рядом с кузеном восседал кансилльер, и Дикон судорожно сглотнул, потянувшись застегнуть распахнутый колет. Виконт Лар уже вылез из кареты и придерживал открытую дверцу с виноватым видом. Ничего не оставалось, как забраться внутрь и сесть напротив Штанцлера. - Эр Август… - Я знаю, Дикон, что такой старый и больной человек, как я, не сильно интересен молодежи, - горестно проронил кансилльер, вяло взмахнув рукой. – Но мне необходимо было передать тебе просьбу о встрече с одной особой, а доверять это бумаге – верх глупости. Однако же дождаться тебя в гости – дело почти невыполнимое… - Простите, эр Август, - пробормотал Дикон, судорожно соображая, что понадобилось Штанцлеру от него сегодня. – Я и впрямь был сильно занят на этой неделе… - Понимаю, понимаю, - скорбно вздохнул кансилльер. – Ворон, должно быть, придумал занятие для тебя, наконец? - Он попросил… приказал найти ему все о Гальтаре и ее истории в библиотеке, - быстро отозвался Ричард, подозрительно косясь в окно кареты. Закралась мысль, не вздумал ли Штанцлер его похитить средь бела дня? - Гальтара? – переспросил эр Август. – Почему она интересует его? - Я не знаю, вроде бы она интересует Дорака, - тайной поручение монсеньора не было, иначе он не сказал бы ему о просьбе кардинала, а отвлечь Штанцлера было неплохой идеей. Тот пожевал губы, обдумывая что-то, но затем махнул кузену Дика в окно рукой и тот поклонился, отходя от кареты. В ту же минуту она тронулась с места и Дикон вцепился рукой в сидение, чтобы не упасть. - Куда мы едем? – хрипло уточнил он. - Тебя ждет королева, мой мальчик, - отозвался кансилльер. – Расскажи мне пока, что тебе удалось найти о тех темных временах? - Ее величество… желает меня видеть? – недоверчиво уточнил Ричард, невольно начиная испытывать страх от предстоящего визита. – Но я… я даже не захватил шпагу, я так просто одет… - Не беспокойся, это тайный визит, там не до церемоний, - отмахнулся Штанцлер. – Расскажи же о своих поисках, Дикон. Ричард нахмурился, но пересказал пару легенд, не особенно относящихся к сути просьбы кардинала. Не то, чтобы он стремился защитить интересы Сильвестра, но потакать вынюхиванию кансилльера ему тоже не хотелось. Рассказанного хватило занять эра Августа до тех пор, пока карета не притормозила у уже знакомой Дику неприметной калитки в стене аббатства святой Октавии. Пока кансилльер рассказывал о матери Монике и тайном убежище королевы, Ричард взволнованно теребил края колета и то и дело поправлял манжеты. Его не столько волновало, что он увидит королеву, прежнего трепета к ней в нем не осталось вовсе, сколько нервировал сам разговор и то, как предстояло держать себя, чтобы не дать почувствовать Ее величеству его отношение к ней. В том, что Катарина – интриганка не хуже собственных братьев, Ричард даже не сомневался, и как ему не выдать себя и не испортить возможность узнать что-то полезное? Его, наконец, направили к тайному саду королевы и Дик, глубоко дыша, пытался скопировать равнодушное лицо Рокэ, которое тот любил демонстрировать при дворе. Неизвестно, получилось ли у него, но удалось немного успокоиться и взять себя в руки. Он скользнул в нишу и его взору предстала та же самая картина, что и год назад, в той, прошлой, жизни. Королева так же красиво сидела на скамье, молитвенник лежал рядом, а посетителю надо было застыть от подобной красоты и проникнуться восхищением. Дикон сжал зубы в раздражении и двинулся к ней, начиная сердиться. Многих ли принимала здесь Катари? Кто еще удостаивался такой ожившей картины прелести и добродетели? Мелькнуло воспоминание о ее бесстыдных поцелуях, и Ричард тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. - Ваше величество желали видеть меня? – холодно поинтересовался он и королева вздрогнула точь-в-точь как в прошлый раз, испуганно оглянувшись на него. Она была красива. Дикон не мог отрицать, что это по-детски нежное лицо, тонкая шея, изящные плечи были хороши, но как же было здорово, что ее красота больше не волновала его как раньше, превращая в глупого юнца, теряющего дар речи. - Герцог Окделл! – нежно пропела она, протягивая руку для поцелуя. Юноша принял ее и вежливо приложился губами к теплым пальцам. – Садитесь же. Ричард опустился на скамью, как можно дальше от нее. Катарина поигрывала веткой с бледными цветами, разглядывая его из-под прикрытых ресниц, являя собой воплощение кроткости и смущения. «Закатная тварь», - с тоской подумал герцог, почему-то представив себе, как реагировал бы на такое кокетство Ворон. Срабатывают ли на нем ее приемы? Или он все же видит ее насквозь? А если видит, как может с ней спать? Или монсеньора забавляют отношения с лицемерными девицами? Почему-то некстати вспомнилось лицо блондинки из видений кольца и Дикон помрачнел. - Вы так похожи на отца, - вздохнула Катарина и Ричард вздрогнул. Ну, вот и началось. – Вы знаете, Ричард, я так им восхищалась… Он был воплощением идеала мужчины, рыцаря, дворянина… Дикон едва не поморщился. Интересно, а что думал о королеве отец? Второй раз Катари намекает ему на какие-то романтические чувства по отношению к Эгмонту, и, по сути, отец, наверное, мог бы увлечься ей, но никто не озвучивал ему слухи, которые могли бы ходить о покойном Повелителе Скал и его визитах в столицу. Интересно, если спросить Рокэ об этом, он расскажет? -… и вы должны понять, почему мне важно знать то, что я спрошу, - голос королевы вдруг зазвенел, и она вцепилась своей маленькой ручкой в его рукав, стиснув его с приличной силой. Дикон недоуменно уставился на ее пальцы, а потом посмотрел в побледневшее лицо. – Ричард Окделл, я требую, чтобы вы сказали мне правду, какой бы она ни была! Он промолчал, разглядывая бледно-голубые глаза, которые раньше казались ему очень красивыми, а сейчас – такими холодными. - Какие отношения связывают вас и Первого маршала Талига? Лицо Дика вытянулось от изумления. Это что-то новенькое! Какие еще отношения? Он его оруженосец, об этом знает, вероятно, вся Оллария… - Отвечайте, - строго приказала королева и Окделл удивленно выдавил: - Я мало вижу его, Ваше величество, он редко вспоминает о моем существовании. Однажды он помог мне вылечить руку, сразу после Фабианова дня… Катарина смотрела сурово и тяжело, будто рассчитывала услышать совсем не это. На какую-то долю секунды Ричарду показалось, что она знает о поцелуе и он похолодел. Но это было невозможно! - Герцог, вы не лжете? – тихо осведомилась она. Дик растерянно кивнул. - Клянусь честью, что говорю правду. Ее пальцы, наконец, отпустили его руку, и Ричард едва удержался от желания потереть место, где она его удерживала. Разговор был нелеп и странен по своей сути. К чему эти допытывания? Эр Август в целом спрашивал его о том же, но с целью… Внезапно Ричард понял и растерялся еще больше. Королева ревнует Ворона? К нему?! - Я так боюсь за вас, Ричард, если бы вы только знали, - трогательно призналась Катари и Дикон совсем запутался. Она опять начала говорить об отце, и Ричард старался понять, куда же клонит эта странная женщина. То, что тут было что-то нечисто понял даже такой наивный, ничего не смыслящий в интригах простак, как он. – Сына Эгмонта Алва так просто не упустит… Я боялась, Ричард, что он… что он развратил вас… Юноша едва не поморщился. Эти Люди Чести так переживали об этом, знали бы они, что Дикон был бы совсем не против, начни Ворон оказывать ему хоть какие-то знаки внимания. Но ведь это все пустые фантазии этих придворных сплетников! А Катарина… вот же развратная дама, на уме одни соблазнения, и свои, и чужие! - Ваше величество, я ему неинтересен, поверьте, - устало заметил Дик, но Катари смотрела на него со смесью снисхождения и печали. - Вы так наивны, Ричард… А Ворона наивность и невинность манит, как ничто иное. Эр Август рассказывал вам о Джастине Придде? Ну вот, снова бедный брат Валентина всплыл… Почему они так упорно говорят с ним о нем? Дикон нахмурился, опустив взгляд на собственные руки. Любопытно… если бы в прошлой жизни Рокэ не поцеловал его, сейчас он бы и не подумал, что маршалу интересен он или подобные отношения. И только Штанцлер с Катариной настойчиво рассказывают ему все приписываемые Ворону пороки, особенно страсть к юношам из благородных семейств… «Думай, Дикон, думай!» Катарина с придыханием рассказывала всякие ужасы о любовной связи Рокэ и Джастина. Но почему-то теперь не хотелось верить в эту связь вообще, может быть из-за этой настойчивости, а может быть из чувства противоречия, королеве он больше не доверял. История с картиной вообще показалась Дику глупой и нелогичной. Если картину написали по заказу Ворона, зачем было отсылать ее родным Джастина? Рокэ, конечно, довольно непредсказуем, но в его стиле было бы ограничиваться насмешками и намеками, но писать картину, которая роняет тень в том числе на него самого? Почему-то Дикон представил реакцию монсеньора на эту историю и живо увидел смеющееся лицо. По словам Катари вовсе выходило, что Придда прикончила собственная родня. Ричард вспомнил холодную физиономию герцога Вальтера и уже готов был согласиться, что тот бы мог, но потом он вдруг точно увидел снова Валентина в гостиной у камина. «Отец сделал многое, чтобы о ней все забыли», - так он сказал о больной сестре, замешанной в скандале и громкой истории убийства и предательства. Ее просто спрятали от всего света. Вальтер не стал бы убивать сына, он бы нашел возможность и его убрать из столицы, чтобы о нем позабыли сплетники. Это озарение оказалось таким своевременным, что Ричард уставился на вдохновенно рассказывающую Катари едва ли не с отвращением. Та смолкла, разглядывая юношу рядом. - …Вам тоже неприятно все это слышать, не так ли? – вздохнула она. – Я так вас понимаю, Дикон… Можно я буду так вас звать? Штанцлер сказал, так вас зовут друзья… Вот и опять эта доверчивая просьба, эти невинные глаза… Ричард погрустнел, понимая, что от «Катари» теперь не отвертеться. Главное, чтобы все не кончилось снова ее приставаниями, надо бы быть внимательнее и успеть уйти до того, как королеве вздумается стать еще ближе. Теперь Ее величество решила поговорить о себе, она снова жаловалась на одиночество и равнодушие мужа, на тоску по родным краям Эпинэ, на то, что ей так давно не давали увидеть детей. «Лучше бы ты рассказывала поподробнее о себе и Вороне, чем о мифическом романе с покойным Спрутом», - скучающе подумал Дикон, разглядывая печальную женщину рядом с собой, и от этих мыслей невольно покраснел. Но Катари приняла смущение на свой счет и благосклонно улыбнулась юноше. В этот раз обошлось без поцелуев и Дикон с облегчением покинул сад, рассказав королеве напоследок легенду о проклятье Ринальди Ракана. Катари перебивала рассказ сравнениями со своей судьбой, вздохами и намеками на столь же гнусные поступки Ворона, но в итоге Дикону удалось попрощаться и сбежать из сада практически без потерь. В целом, он был доволен тем, как держался. По крайней мере, он не позволил себе ничего лишнего в отношении королевы, а королева вроде бы не поняла, как он на самом деле относится к ней, а значит, при его полной неспособности к обману, эта встреча прошла удачно. Карета кансилльера давно уехала и Дику пришлось тащиться пешком до дома Рокэ, без шпаги он чувствовал себя странно и беззащитно, но день был в разгаре и на его пути не встретилось никакой опасности. Алвы снова не было дома и Ричард, отобедав, поплелся в библиотеку, раздумывая над тем, не стоит ли все же расспросить при случае монсеньора о Джастине Придде. То, что рассказывали королева с кансилльером, могло быть гнусными сплетнями, но могло оказаться и правдой, и что тогда делать? Представив, как на него посмотрит Рокэ, Дик уже сейчас готов был провалиться под землю. Нет, выяснить правду о брате Валентина не представлялось возможным, но, по крайней мере, у него был выбор – верить безоговорочно Штанцлеру с Катари, или сомневаться в их словах. Пока что Дик твердо решил выбрать последнее. Вечером в библиотеке Дикона внезапно осенила идея. Что если о Джастине спросить не людей, а… камни? Эта мысль так захватила юношу, что он подскочил на ноги, лихорадочно оглядываясь. Если Джастина и Рокэ связывали отношения – он наверняка бывал здесь, в доме Ворона. Откуда же начать? С кабинета? Или сразу со спальни?.. Ричард почувствовал, как жар заливает лицо и стекает ниже. Нет-нет, надо сосредоточиться! Герцог вышел из библиотеки, прислушиваясь. Коридор был пуст. Где-то внизу разговаривали слуги, их голоса едва можно было различить на втором этаже. Ричард медленно вскинул руку и коснулся пальцами стены, покрытой серебристо-синим шелком. «Джастин Придд… Покажите мне Джастина!» Ни разу до этого он еще не пробовал вычленить из видений камней что-то конкретное. А вдруг не выйдет? Ричард глубоко вздохнул, сосредоточился, прислушался к уже ставшему знакомым колкому шепоту и мысленно повторил: «Покажите мне Джастина Придда!». Камни ворчливо загудели, точно переговаривались. Одни повторяли названное имя, создавая эхо вокруг, другие попытались рассказать что-то свое, но Дикон, прикрыв глаза, настойчиво твердил свою просьбу, отчего камни роптали, но вдруг бросили его в видения, да так внезапно, что юноша едва не упал, ухватившись второй рукой за стену. -… Совершенно несерьезно! – насмешливый голос Алвы заставил Дикона испуганно обернуться. Такого с ним еще не бывало. Разные камни показывали ему свои воспоминания, но никогда еще он не нырял в них с головой, становясь практически участником событий. Даже в прошлой жизни видения Старого Вепря захватили его в свой круговорот, туманя разум и смешивая мысли. Сейчас все было иначе – он стоял рядом с двумя людьми в коридоре особняка Алвы Создатель знает сколько времени назад, и мог детально рассмотреть, например, пятно от воска на столике у стены, где стоял канделябр, или искусный узор перьев на ткани темно-синего колета монсеньора. Собственные отношения с камнями начинали Ричарда пугать и завораживали одновременно. Ворон почти не изменился внешне, он стоял, сцепив руки за спиной, и с незнакомым выражением лица смотрел на молодого человека рядом. Ричарда неприятно резанул этот взгляд – в нем был интерес и какое-то неизвестное чувство, которое расшифровать он не смог, но заподозрил в нем как минимум заинтересованность. Дикон, нахмурившись, посмотрел на его спутника. Джастин был совсем не похож на Валентина. Точнее, не так – он был похож чем-то неуловимым: цветом волос, изящным овалом лица, но у него были темные веселые глаза – у младшего Спрута Ричард никогда не видел такого задорного взгляда! Он улыбался мягко и открыто, если бы Дик не знал, кто перед ним – он никогда бы не связал этого молодого человека с семейством ледяных Приддов! Джастин был привлекателен. Рыжевато-каштановые волосы свободно падали на лицо, и он небрежно смахивал прядь волос с глаз, у него был тонкий прямой нос, чувственный рот, довольно притягательная улыбка… Дикону не нравилась эта мысль, но он жадно рассматривал чужие черты лица, пытаясь понять, чем он мог привлечь внимание Рокэ, и почти пропустил их беседу. -…Практически дезертирство, - язвительно заметил Ворон, знакомо склонив голову на бок. - Ни в коем случае, - не менее насмешливо парировал Придд. – Я привез донесение своему маршалу, спешил, как мог! - Ты бываешь совершенно невыносим, Юстиниан, - Рокэ вздохнул и протянул руку. Джастин тихо рассмеялся, достал из распахнутого камзола серебристо-лилового цвета письмо и протянул Алве. Тот быстро распечатал конверт тонкими пальцами и тут же ухмыльнулся. - Подобную просьбу мог доставить любой порученец, граф. - Фок Варзову повезло, что вызвался я, - картинно вздохнул брат Валентина. Темные глаза Ворона блеснули, и он медленно свернул письмо. - Как нынче в Торке? – подчеркнуто любезно осведомился хозяин дома, снова убирая руки за спину. - Без вас – отчаянно скучно, Рокэ. - Почему-то мне кажется, что вы лукавите, - протянул Рокэ, улыбаясь с мягкой иронией. Ричард едва не дернулся от этой улыбки. В прошлом его Ворон так смотрел на него, и это было неожиданно больно. - Не знаю, как заманить вас обратно, - улыбнулся в ответ Джастин, шагнув ближе. - Кажется, в последнюю нашу встречу вы, напротив, хотели побыть один. - Я побыл. Рокэ внимательно рассматривал лицо собеседника, словно что-то пытаясь в нем найти. - Идем со мной, - глухо приказал он и развернулся на каблуках. Ричарда качнуло в сторону, он потерянно огляделся, но его уже выбросило в другое видение. Полутемный кабинет был ему знаком и слишком напоминал вечер отравления – полумраком, горящим камином и свечами на столе. Ричард сглотнул ком в горле и заметил Джастина Придда в кресле, в котором обычно сидел Рокэ. Огонь в камине освещал бывшего графа Васспарда оранжевым светом. Этот Джастин совсем не напоминал себя же из прошлого видения. Он был бледен, взъерошен, кутался в темный плащ, который был ему великоват, словно мерз и никак не мог согреться. - Выпейте, - тихий голос Повелителя Ветра снова напугал Дика, он не сразу заметил его фигуру, в темноте комнаты протягивающего Джастину кубок. - Как это… Зачем вы вмешались? – хрипло отозвался Джастин, подняв на хозяина кабинета совершенно больные глаза. - Я не привык наблюдать за бесполезной смертью людей, - сухо бросил Рокэ, настойчиво впихнув кубок в дрожащие руки. - Вы не… Вам было бы это выгодно, разве нет? - Если вы полагаете, что мне есть дело, с кем вообще спит эта женщина, вы все еще не в себе. - Она сказала… – Джастин запнулся, но все-таки пригубил вина. Рокэ мрачно уставился в камин, опершись рукой на спинку второго кресла. - Она много говорит, - равнодушно бросил он. Джастин было вскинулся, но тут же сник, качая головой. - Как я мог быть… так слеп… - Любовь – отвратительное чувство, граф, - устало заметил Ворон и провел ладонями знакомым жестом по глазам, от носа к вискам. – Оно терзает лучших из нас, а худших вообще перемалывает в труху. Мне жаль, что вы попались на ее пути. - На пути любви? – слабо усмехнулся молодой человек, допивая вино. – Или вы о… - На пути обеих. Вы молоды, это не повод кончать с собой. - Вы не понимаете… - С чего вы взяли? – язвительно перебил Ворон, изящно опускаясь, наконец, в соседнее кресло. Джастин потерянно глянул в бледное лицо герцога и тряхнул головой. - Простите, вы правы. Я вас вовсе не знаю. Я и себя-то теперь не знаю… Как люди живут после… Я слишком многое связывал с ней. Создатель, я сам себе жалок… Ричард невольно проникся сочувствием к несчастному влюбленному. Судя по всему, камни забросили его куда раньше прошлого воспоминания, эти двое в кабинете еще не были близки, они даже на приятелей не походили. - Вам сейчас многое кажется драматичным. Люди живучи, особенно когда понимают, что предательство – не самый тяжелый удар судьбы. Впрочем, здесь я могу вам помочь. - Вы уже помогли, - криво усмехнулся Придд, снова вцепившись в край плаща. - Я отправлю вас в Торку, - отозвался Алва, стремительно вставая и направляясь к столу. – Военные вылазки лучше любого средства прочищают мозги и восстанавливают разбитые сердца. - Считаете, я еще могу сделать военную карьеру? – насмешливо выдавил Джастин, потерянно вертя пустой кубок в руке. - Вы можете попробовать, если нет – всегда готов принять вашу отставку. Ричард вглядывался в темный силуэт Ворона, склонившегося над столом, а камни уже кружили его дальше, втягивая в другое видение. Это была спальня, незнакомая Ричарду, но, очевидно, находящаяся в доме. Юноша поежился от охватывающей его ревности, быстро обегая комнату глазами. Слава Создателю, кровать была пуста, он не сразу нашел глазами Джастина, сидящего с ногами на узкой софе у окна. На его коленях лежала раскрытая книга, но молодой человек задумчиво уставился в окно, размышляя о чем-то своем. Колет в родовых цветах Приддов был небрежно отброшен на спинку софы, а сам граф оставался в белой рубашке и бриджах. Раздался стук в дверь и вошел Рокэ. Он явно только что вернулся из дворца – его мундир Первого маршала покрывала легкая дорожная пыль. Джастин живо обернулся к нему, поедая его знакомым жадным взглядом, который Дикон столь часто гасил в самом себе, смотря на Ворона. - Она мстительна, - вместо приветствия усмехнулся Рокэ, остановившийся у пустого сейчас камина. - Плевать, - коротко бросил Придд, слабо улыбаясь. - Тебе нельзя быть столь беспечным, Юстиниан, - прохладно бросил Рокэ, раздраженно тряхнув волосами. – Это может плохо кончиться. - Слухи не остановишь, - граф пожал плечами, откровенно разглядывая собеседника. Дикону стало неловко от такого взгляда, неужели все же сплетни были правдивы? - Почему у тебя снова не найти здесь вина? – проворчал Ворон, оглядывая комнату рассеянным взглядом. Было ясно, что мысли его сейчас далеко. - Ты сам опустошаешь все запасы каждый вечер! – Придд издал слабый смешок и спрыгнул с софы, отбросив книгу в сторону. Он подошел к Рокэ ближе, и, если бы Дикон так пристально не рассматривал этих двоих, он бы не заметил, как едва ощутимое напряжение охватило монсеньора. – Давай снова уедем вместе? Старик всегда тебе рад. - Передумал все же ехать домой? – улыбнулся Алва, прищурившись. - Нет, после. - Я согласен, если поедем сейчас. - Ты же знаешь, я не могу его ослушаться, - голос Джастина стал глуше, он потянулся и взял Рокэ за руку с осторожностью, точно подкрадывался к опасному льву. - Можешь и должен, - холодно бросил герцог, опуская потемневшие глаза на их сплетенные пальцы. - Они ничего не могут сделать, - убежденно прошептал Придд, стискивая его ладонь. - Когда-нибудь ты заиграешься, - Рокэ резко отнял свою руку и надменно вскинул голову. Ричард завороженно уставился на него. Как знакомы были ему все эти жесты и позы, только вот когда он все это наблюдал – в прошлой жизни или уже в этой?.. - Когда-нибудь ты сдашься, - ухмыльнулся Джастин, отступая на шаг. - Когда-нибудь все сдаются, - отстраненно согласился Ворон, качнув головой. – Я прошу тебя, уезжай к фок Варзову, пока не поздно! - Поздно, я уже написал отцу, что приеду… Их фигуры вдруг задрожали и пошли рябью, словно отражение в воде, когда кто-то бросает туда камень. Дикон растерянно оглянулся и вдруг уткнулся носом в чей-то черный камзол. - Вы что, оглохли? – раздраженно осведомился Рокэ, обеспокоенно тронув его за плечо. – Что вы здесь делаете, юноша? - Монсеньор… – вяло пробормотал Дикон, пытаясь прийти в себя, но в голове гудели недавние видения, мешая сосредоточиться. Его растерянный взгляд вдруг остановился на приглушенно блестящем в слабом освещении сапфире на герцогской цепи Алвы, крупнейшем из всех. Не сознавая, что делает, он потянул руку, положив ее на грудь эра и накрыв камень ладонью. - Дикон… – брови Рокэ взлетели вверх, а Ричард упорно приказал: «Джастин! Покажи!». – Что с вами? Строптивые старинные сапфиры так плохо слушались! Но вот мелькнули слабые, бесцветные очертания балов и приемов, Джастин у кресла королевы и бледный Джастин рядом с отцом, Джастин в военном лагере, улыбающийся камням на цепи… И снова кабинет, в руках Рокэ, унизанных кольцами, письмо, но буквы расплываются, невозможно прочесть. Дик слышал ругань на кэналлийском, потом какой-то совершенно звериный рык – неужели человек мог испытывать такую ярость?.. Рокэ хватал все подряд и кидал то в стены, то в пол, смахнул одной рукой все со стола, разбивая статуэтки, смяв бумаги и разбрызгав чернила. Стон боли и гнева едва вырвался сквозь стиснутые зубы и Алва рухнул в кресло, закрывая глаза. Ричарда выбросило прямо в чужие руки, тряхнувшие его с ощутимой силой. - Дикон! - Эр Рокэ… Простите… – он потерянно поднял почти черные сейчас глаза, поймав взволнованный синий взгляд. – Я, кажется, задумался… Окделл вновь взглянул на цепь и понял, что его ладонь все еще лежит на груди Алвы, словно готовая хоть сейчас скользнуть в любом направлении. Вспыхнув, Ричард отдернул руку и Ворон тут же отпустил его. - Похоже, юноша, я переоценил ваши силы – вам стоит хотя бы иногда забывать о библиотеке, вы спите на ходу. - Слушаюсь эра, - невнятно пробормотал донельзя смущенный Ричард, отступая. – Позвольте идти? - Спать, юноша, отправляйтесь спать! – с нажимом произнес Алва, пристально разглядывая оруженосца. Дикон не возразил. Но уснуть в тот вечер он долго не мог, ворочаясь в кровати и все вспоминая такого улыбчивого, насмешливого и яркого Джастина… Он был влюблен в королеву, и, похоже, не просто влюблен. Закатные кошки, что за развратная женщина эта Катари! И сколько у нее таких молодых людей, кому она успешно дурила головы? Дик зажмурился до кругов в глазах. И как Рокэ может быть с ней до сих пор, несмотря на… на все? Что же сделали с братом Валентина его родичи? Или все же не они? Видения столь хаотичны… Ничего толком не показали, было только ясно, что покойный Придд действительно был близок к Первому маршалу, но вот насколько? В последнем видении он казался увлеченным Вороном, но Рокэ… «Когда-нибудь ты сдашься», – так он сказал? Это ведь о них двоих, верно? Дик прикусил губу, перевернувшись на бок и уставившись на пятно окна в темноте, но не замечая ничего вокруг. Он вспомнил ярость и боль Рокэ от потери. А ведь в той, прошлой жизни, он потерял так же и его, Дика… Был ли он раздавлен смертью Джастина, как и гибелью Окделла? Успел ли Рокэ привязаться к нему настолько же, насколько был привязан к Придду? Глупые, однотипные вопросы кружили в голове, мешая уснуть. Но одна мысль все же терзала его и утром. Если уж такой живой, ироничный и привлекательный мужчина, как граф, не сумел соблазнить Алву, какой же шанс был у потерянного, запутанного, не слишком сообразительного мальчишки?