У времени нет власти

- Клянусь, я не знал, что они вообще сюда ходят! Я ведь и выбрал «Весенний цветок» потому, что он не такой популярный, как те же «Солнце» или «Шпора»! Реджинальд был белый от страха, весь вспотел и то и дело поглядывал на шумную компанию «навозников» во главе с вездесущим Колиньяром. Они с Диконом сидели за столиком в углу, кузен позвал его на обед, и уже принялся расспрашивать, что нужно было Штанцлеру вчера, в их последнюю встречу, как появились бывшие однокорытники и их приятели. Колиньяр отлепился от стола и шагнул в их сторону. Маркиз Сабве был пьян, судя по его походке и горящим каким-то мутным весельем глазам. - Смотрите-ка, уж не Повелитель ли Скал здесь? – громко вопросил он, нелепо взмахнув руками. Дик стиснул зубы. Даже в прошлой жизни этот забияка его столько не доставал. - Видать, не так уж Ворону интересно его новое приобретение? – этого голоса Дикон не знал, но почему-то сразу зачесались руки ударить его обладателя. - Ну, надо же ему и долг перед короной когда-то выполнять. Ее величество была очень недовольна, когда Алва, - говоривший сделал мерзкую паузу, - учил жить Джастина Придда. Ну, прямо-таки очень недовольна… Ричард вздрогнул. Какое-то нелепое стечение совпадений! Еще недавно никакого Джастина Придда не было в его жизни и в помине, а теперь о нем твердят вокруг столько, что впору заподозрить сговор. - Еще бы, шпага маршала принадлежит королю и королеве, а не каким-то там оруженосцам, - Эстебан совершенно мерзко расхохотался. Дик сжал кулаки, в один из которых тут же вцепился Наль. - Дик, успокойся, - зашептал он. Но Ричард почти не слышал его из-за шума крови в ушах. Они говорили о Джастине. Джастине – улыбающемся, насмешливом, влюбленном… Что знают все эти сплетники о сгинувшем Придде? Какое право имеют до сих пор трепать его имя в сальных разговорах? Что там нес эр Август и бормотала королева – что Дика ждет та же участь? Мерзавцы, грязные пустословы! Гнусный голос дружка Колиньяра все рассуждал о мечах и обязанностях маршала перед короной. Дикон медленно обернулся и семь пар глаз ехидно уставились на него. - Вы обращаетесь ко мне, господа, или разговариваете со всем трактиром? – холодно уточнил герцог, сбрасывая руку кузена со своей. - А, Окделл, расскажите, как ваша служба? Вы, должно быть, сильно устаете? – ехидно приподнял брови Северин Заль, бывший однокорытник и лучший друг Эстебана. - Ну что вы, господа, - протянул Колиньяр, шатающийся у стола друзей. – Уверен, Первый маршал не так уж привязан к его новой игрушке! Как бы ни была утомительна его… служба… во всяком случае Окделл в состоянии ходить, раз он здесь! Смешки пьяной компании были невыносимы. Ричард и сам не понимал, почему его так зацепили эти пошлые шутки, эти трепания имени брата Валентина… Еще вчера с утра тот был лишь тенью чужого прошлого, но после видений сейчас стоял перед глазами, как живой. Дик не смог бы объяснить, что задело его больше – грязь в сторону Джастина или похабные намеки на лично его связь с Рокэ. Он медленно поднялся на ноги, сердце стучало в груди так, словно рвалось вон из грудной клетки наружу. - Дик, прошу тебя… - кузен попытался перехватить его, но Ричард увернулся, выскакивая из-за стола. - В чем дело, Окделл? – ухмыльнулся Эстебан. – Ворон вас не удовлетворяет, и вы решили попытать счастья со мной?.. На последнем слове кулак Дикона влетел прямо в красивый нос Колиньяра и тот отлетел к буфету, ударившись головой. Кто-то завизжал из служанок. Один из приятелей Эстебана бросился его поднимать. Ричард разжал кулак и потряс рукой. Урок боя от Рокэ все еще был кстати. Северин, побледнев, вылез из-за стола и Дикон скрестил руки на груди, высокомерно глядя на однокорытника. - Где и когда вам будет угодно! - Ричард!.. Наль повис на нем, шепча о безумстве и напоминая, что тут семеро «навозников», а он и с одним Колиньяром вряд ли справится. В Лаик Эстебан был первым по фехтованию… Ну что ж, значит, такова его судьба, он умрет, защищая свою честь и честь погибшего Джастина Придда, в конце концов. Да и честь Рокэ, хотя монсеньор вряд ли оценил бы такой жест… - Полагаю, вам все ясно. Я готов драться, как со всеми вместе, так и по очереди в том порядке, который вы установите. Когда господин Колиньяр придет в себя, засвидетельствуйте ему мое почтение и передайте, что я встречусь с ним в любом удобном для него месте в любое удобное для него время. Пусть напишет мне где и когда. Пойдем, Наль, здесь слишком пахнет навозом, чтобы продолжать наш обед. Дик кинул несколько таллов на стол, взял шляпу и покинул таверну. Всю дорогу до особняка Ворона Реджинальд пытался образумить герцога и взывал к его чувствам, ответственности, уму, напоминал о сестрах и долге перед Людьми Чести. Последнее почему-то особенно оскорбило взбудораженного Дика, и он накричал на кузена. Тот обиделся и замолчал. У ворот Дик посмотрел на виконта и немного устыдился своего поведения. - Я напишу домой и все объясню. Наль… ты мой наследник, женись на Айрис и попробуй восстановить Надор. Как знать, может Ларакам быстрее простят то, чего не могут забыть Окделлам. - Дикон… Ричард протянул ему руку и Наль слабо сжал ее своей. Дик притянул его к себе и крепко обнял. А потом вошел в ворота, не оглядываясь. Монсеньора дома не было и это было кстати – еще не хватало отправиться к нему попрощаться и проговориться о дуэли… Мигель принес через час письмо от Эстебана, где тот назначил встречу завтра в шесть утра в Нохе, старом аббатстве, где традиционно устраивали дуэли горячие головы королевства. Дикон опустился за стол, сжигая письмо у свечи, зажженной дрожащей рукой. Было страшно, но не было ощущения, что он поступает неправильно. Да, вызвать семерых – глупость несусветная, немного остыв, он сам поразился собственному безумию, однако это была его первая дуэль – и выбирать, кого из насмешливых подонков вызвать, а кого нет, не представлялось возможным, так что получилось, как получилось. Дик достал бумагу и открыл чернильницу. Надо написать матушке… Это напомнило ему вечер отравления, и он судорожно сглотнул, постукивая пером о стеклянное дно. Неужели в этот раз его жизнь будет еще короче и закончится еще глупее? Вот уж кто бы мог подумать… И ничему-то уже вторая жизнь его не научила. Он даже не смог добиться от Ворона хоть каких-то чувств, что уж говорить о своем бесславном конце. Мысль о себе как о соблазнителе сейчас показалась такой нелепой, что Дик истерично хохотнул в тишине комнаты. Письмо матери вышло еще суше и короче прошлого. Айрис он черкнул о том, что просил Арно Савиньяка устроить ее к своей матери, а потом она сможет и девочек забрать из Надора. Зато матушка должна быть рада – сын умрет, защищая такую важную для нее честь Окделлов… Дик запечатал два конверта и подпер щеку рукой, уставившись на свечу. Стало так тоскливо. Написать Рокэ? Вот кто посмеется такой глупой дуэли. Он и так не особенно высокого мнения был о его фехтовании, а теперь… Не будет он ничего ему писать. Несмотря на их последний разговор, Ворон все равно почти не обращал внимания на оруженосца, может, вообще не заметит этой потери. А может, будет даже рад избавиться от навязчивого мальчишки… Вот бы напиться. Но тогда есть шанс дуэль просто проспать, а этого Дикон не мог себе позволить ни при каких обстоятельствах. Он встал и принялся мерить шагами комнату. Заглянул Мигель и спросил, куда подавать ужин. Дик решил не спускаться вниз, если Ворон вернулся – будет только хуже. Паж притащил поднос и Дик попросил разбудить его рано утром. Оставшись один, он уселся на подоконник, разглядывая двор особняка в сумерках. Ночью он так и не заснул. В какой-то момент он все же решил, что оставить эра без прощания неправильно и сел писать письмо Рокэ. Но в итоге запутался в объяснениях, зачем-то принялся рассказывать о видении прошлого, передумал, измарал все кляксами и, тяжело вздохнув, сжег все написанное. Мигель заглянул разбудить его, едва рассвело, но застал герцога уже одетым в старый потрепанный колет в родовых цветах Окделлов. Дикон пристегнул шпагу отца, поправил вечно растрепанные волосы и закутался в плащ, надеясь, что незаметно прошмыгнет по особняку. Однако скрываться не пришлось – на пути никто из слуг не попался, а ворота оказались открыты. Ричард, словно во сне, прошелся по просыпающемуся городу. Он сам себе казался призраком, скользящим между заспанными горожанами, которого никто не замечал. В голову лезли дурацкие мысли вроде того, что, видимо, Окделлам на роду написано не жить слишком долго, или это его персональный фатум был так немилосерден? Если бы его не отравил кансилльер, кто-то убил бы на дуэли, обидно, что ему так и не доведется побывать на войне или увидеть, как взрослеют младшие сестры, но против судьбы не попрешь… Ноха встретила его ледяными мрачными стенами. Камни гудели, предупреждая Повелителя о ждущих его дуэлянтах. Ричард глубоко вздохнул, протяжно скрипнул калиткой и зашел внутрь старого аббатства. «Навозники» расположились во внутреннем дворе, несколько из них уже разминались со шпагой. Эстебан, без плаща и шляпы, скучающе привалился к выступу у стены. Увидев Окделла, он оживился. - А, вот и вы, Повелитель Скал, - ехидно приветствовал он герцога, пока тот развязывал завязки плаща. – А мы уж решили, что вы не появитесь. - Зря, - бросил Дикон, кинув плащ на тот же выступ. - Так не терпится умереть? – ухмыльнулся Колиньяр. - Скорее с удовольствием полюбоваться на ваш труп, - храбро огрызнулся Дикон, хотя никогда не признался бы никому, что с удовольствием избежал бы такого исхода. Ричард вытащил шпагу, и Эстебан обнажил свою. Кривая насмешка на его губах выглядела бы уместно, если бы все не портил багровый синяк на вспухшем носе. Маркиз сделал выпад и Дик его отбил, увернувшись от нападения справа – к Эстебану поспешили присоединиться двое из его приятелей, Заль и остальные пока стояли позади. Эстебан отбил атаку Окделла, ловко прицелившись ему в руку, и Дик чудом умудрился парировать удар, правда, заполучив прореху в рукаве рубахи. Раздался стук копыт и во двор ворвался Моро, как всегда похожий на Закатную тварь. Дуэлянты застыли, уставившись на улыбающегося Первого маршала в седле. - Роскошно, - воскликнул он, со злым весельем спрыгивая с коня. – Семеро, Окделл, да вы просто зверь! Господа, почему вас так мало? Юноши все еще стояли истуканами и молчали как рыбы. Ричард пожирал глазами монсеньора, не понимая, что он тут делает. Наль проболтался? Не может быть! - А почему вы в таких нелепых позах? – лениво осведомился Ворон, стягивая перчатки. – Еще немного и я заподозрю, что тут нечто похожее на дуэль… - Это и есть дуэль, - решился ответить Эстебан, выпрямляясь. Ворон вздернул одну бровь и смерил Колиньяра таким ледяным взглядом, что тот побледнел. - А выглядит как убийство. Ричард, поведайте своему эру, что тут у вас за веселье? - Это дуэль, монсеньор, - хрипло произнес Дикон, стискивая шпагу. Рокэ вздохнул, засовывая перчатки за пояс. - Леворукий, я отстал от жизни. Неужели нынче в моде драться со столькими людьми сразу? Чем вы их так оскорбили, юноша, что аж семеро потребовали сатисфакции? - Я… - Окделл запнулся и почему-то Северин решил невовремя уточнить. - Это он нас вызвал! - Что, всех сразу? – хмыкнул Рокэ, бросив на Ричарда насмешливый взгляд. – Вы снова меня удивляете, юноша. Мне доводилось как-то драться с четырьмя, но семеро… И кто же она? - Она? – переспросил Эстебан, но Рокэ на него даже не взглянул. - Та дама, из-за которой вы деретесь? Я что-то не припомню в этом королевстве ни одной красотки, которая стоила бы такого побоища. Ричард почувствовал, как проклятый румянец заливает щеки и даже шею. Ворон с интересом глядел ему прямо в лицо, и юноша опустил глаза. Интересно, кто больше понравился бы эру в качестве предполагаемой красотки Олларии – он сам или покойный Придд?.. От таких глупых мыслей хотелось истерически рассмеяться, и Дик с трудом выдавил, задохнувшись: - Это не… Это не из-за дамы… Задета моя честь! - Все ясно, - вкрадчиво бросил эр, отворачиваясь, словно ему и впрямь было снова что-то там ясно. – Ну что же, господа, согласно Кодексу Франциска, который когда-то отчаялся запретить дуэли, принять участие в оных может любой дворянин, ставший свидетелем неравного боя – он обязан, как диктует ему честь, поддержать слабейшего. На мой вкус, семеро против одного – это пошло. Поэтому мое бесчестье прямо-таки вопиет составить компанию моему вспыльчивому оруженосцу. - Но… эр Рокэ… - Сударь… - Ваша светлость! Рокэ отбросил плащ в сторону, обнажая шпагу. «Навозники» все разом растерялись, кто-то побледнел от ужаса, кто-то, например, Эстебан, стиснул зубы и поднял шпагу. Дикон, помедлив, встал в позицию. Ворон, с обманчивой ленцой, повертел запястьем, разминая руку перед боем. А дальше все случилось так быстро, что Ричард, отвлекшись на одного из друзей Колиньяра, почти пропустил, как тот безумно кинулся на Алву, получил ловкий укол в шею и свалился на землю. Еще двоих Рокэ играючи ранил, кого в руку, кого в бедро. Дик отбил растерянный удар противника, но тот отступил в сторону, и оставшиеся «навозники» кто бросил шпаги, а кто поспешно отбежал к стене, как Заль. - Жалкое зрелище, юноши, - разочаровано прокомментировал Алва, вбрасывая шпагу в ножны. Ричард склонился к Эстебану, но тот был мертв, кровь из горла тонкой струей сочилась прямо на каменные плиты аббатства. Было ужасно созерцать труп того, кто еще минуту назад говорил и дышал. Дик сглотнул, бессознательно стискивая эфес. – Мое почтение графу Килеану, не забудьте кого-нибудь прислать за телом. Ричард, нам пора. Дикон потерянно вложил шпагу и схватил свой плащ. Ухватившись за руку герцога, который уже был в седле, он забрался на Моро, и они покинули Ноху в полном молчании. Ричард вцепился в седло обеими руками, сам себе вновь напомнив ту ночь год назад, когда Рокэ так же спас его от нападения бандитов у другого аббатства. Он не знал, как ему реагировать на сегодняшнее появление Ворона и его участие в закатной дуэли. С одной стороны, он был рад, что не его будут хоронить после этих событий, а с другой… Показать свою полнейшую несостоятельность как дуэлянта в глазах Алвы было просто невыносимо. Он кусал губы, размышляя, что сказать, но так и не придумал ничего достойного, а Моро уже скакал по улице Мимоз. Во дворе особняка Ричард спрыгнул на землю и угрюмо уставился на Пако, который, только взглянув на соберано, поспешил увести коня. - Так я услышу причину этой нелепой свалки, что вы назвали дуэлью? – насмешливо осведомился Рокэ, постучав носком сапога по нижней ступени лестницы, ведущий в дом. Ричард покосился на него и вдруг понял, что монсеньор зол. Синие глаза стали похожи на сапфиры на его кольцах, холодным блеском с трудом маскируя вихри затаенного бешенства. - Я… Задели мою честь, - упрямо повторил Ричард, вскинув голову. – И вашу, если хотите знать! - И вы бросились защищать то или другое? - У нас она теперь одна на двоих, - мрачно напомнил Ричард клятву оруженосца. Рокэ вскинул брови и рассмеялся. - Я ничего глупее в своей жизни не слышал, Окделл! Вы вызвали семерых на дуэль просто потому, что они намекнули, что вы – мой любовник? Ричард удивленно уставился на монсеньора, снова ощущая, как краснеет. - Вы…. Как вы… - Обычное дело, неужели вы думали, я не слышал подобные сплетни? И что в них такого? Чаще всего меня забавляет то, что способен выдумать чей-то порочный ум, но спать с собственным оруженосцем? Увольте! Ричард почувствовал, как гнев и острое возмущение поднимаются из самых глубин души. «А спать с чужим оруженосцем вам более подходит, монсеньор?!» - Как вы смеете? – прошептал он, на этот раз бледнея. - Я смею все, - пожал плечами Алва, прищурившись. – Но вас что опять не устраивает? Вместо того, чтобы посмеяться над всем этим, вы устроили кошки знает что, решив самоубиться в дуэли с семерыми смутьянами? - Я защищал свою честь! - Ничего вы не защищали, глупец, - прошипел Рокэ, шагнув к нему и крепко ухватив его за предплечье. Он тряхнул его с такой силой, что голова Ричард откинулась назад и больно заныл затылок. – Вас бы закололи, как свинью, и никто не стал бы разбираться, кто это сделал и с какой целью. Вас в Лаик не учили правилам дуэли? Где ваши секунданты? Почему вы там торчали как воробей, которого собиралась сожрать толпа ызаргов? - Я… секунданты… Я никого не… Рокэ отпустил его, и Дик подавил желание проверить, не вспыхнули ли уже синяки на месте его пальцев. - Почему вы не обратились к Придду? – скучающим голосом поинтересовался Алва, словно уже потерял интерес к предмету беседы. - К Валентину? – недоуменно уточнил Ричард, и это почему-то снова разозлило эра. - К Валентину, - язвительно повторил он за ним. – Что, хотите сказать, что вы не настолько дружны? Уединяться с ним на виду у всего двора возможно, а звать в секунданты – нет? Дикон ошеломленно уставился на злого Ворона, ему внезапно показалось, что Рокэ может… ревновать? Его? Какая нелепая мысль! Он думал, что эр даже не заметил, как он переговорил с Приддом у Капуль-Гизайлей, занятый игрой, а Рокэ… - Я действительно не так дружен с Приддом, - застенчиво признался Дик, почему-то ощущая себя невероятно глупо – в душе теперь заклубились радость и волнение. Вся эта сцена могла означать, что Рокэ волновался за него! Но так ли это? Или он просто злится, что пришлось вмешиваться лично в ссоры оруженосца? - Плевать на степень вашей близости, никогда не принимайте вызов, не заручившись секундантом, хотя бы одним! Ричард прикусил губу, не зная, что сказать. Почему-то совершенно иррационально захотелось успокоить его. Представив, что с ним сотворит Ворон, если он хотя бы попытается это сделать, Ричард испуганно моргнул, подавляя в себе нервный смешок. - Только в вас удается заподозрить признаки разумности, как вы вытворяете Леворукий знает что, - иронично продолжал Алва, презрительно глядя на оруженосца. - Вы несправедливы, эр Рокэ! – вспыхнул Ричард. – Можно подумать, что вы на моем месте… - Я уже сказал, что бы сделал на вашем месте! Подобные слухи можно только высмеять. - Если бы вам было семнадцать, услышь вы такое, долго бы вы смеялись? – огрызнулся Дик, снова обижаясь. Ворон застыл. Ричард уставился на него и вдруг понял, что впервые Рокэ не нашел, что ему возразить. Эта маленькая победа так воодушевила его, что он широко распахнул глаза и они даже посветлели от радости. Алва плотно сжал губы, то ли не желая сказать что-то еще, то ли боясь улыбнуться. Ричард пялился на него совершенно неприлично, замечая, что, даже сердясь, Ворон оставался невозможно хорош собой, настолько, что… Поймав себя на желании поцеловать монсеньора, Дик задохнулся от ужаса и восторга. Желание было таким внезапным, но таким острым, что даже губы заныли от потребности снова целоваться, а пальцы уже знакомо закололо от жажды прикоснуться. Неизвестно, что случилось бы, не появись на пороге дома Хуан. Он отвлек Рокэ от созерцания раскрасневшегося мальчишки, который то бесил его до кошек в глазах, то заставлял любоваться своими эмоциями, которые ну совершенно не умел прятать. - Соберано, вас дожидается гость. Рокэ коротко кивнул и снова взглянул на Дика, тот уже опустил голову и разглядывал что-то на выложенном морскими камнями дворе. - Кто учил вас фехтовать? – прохладно поинтересовался Рокэ, разворачиваясь к дому. Дикон вздрогнул, но шагнул следом за эром. - Капитан Рут, - нехотя отозвался юноша. - Должно быть, старый добрый слуга… - Он учил еще моего отца! - Заметно, - бросил Ворон, поднимаясь по ступенькам. Дикон оскорбленно насупился. – Что ж, теперь вас буду учить я. - Вы? – Ричард замер в движении, едва не упав, промахнувшись ногой мимо пролета и Рокэ машинально удержал его за плечо. - Что вас удивляет? - Разве вы… Разве у вас есть время? – удачно ухватил мысль за хвост Дик. - Найдется, все равно сейчас лето и заняться совершенно нечем, - скучающе отозвался Рокэ, выпуская его из рук и шагая за порог. Дикон нахмурился, следуя за эром. В какой-то момент Алва развернулся к нему и смерил разочарованным взглядом. - Что, я так и не услышу никаких возражений, возмущений? Может быть, оскорблений? - За то, что решили учить меня фехтованию? – искренне изумился Окделл. Алва странно покосился на него и отвернулся. - Все же иногда мне кажется, что я никогда не смогу вас понять, Дикон. Он исчез в гостиной и юноша, потерянно потоптавшись, отправился переодеваться в колет оруженосца.