У времени нет власти

Ричард в напавшем немом отупении смотрел на Рокэ, восседавшем на Моро. Он не слышал ни слова из того, что Ворон приказывал адуанам. Те вертелись перед маршалом с неприятной услужливостью, Бонифаций то и дело прикладывался к фляге, позади монсеньора какие-то люди споро и быстро обривали пленных. Вейзель мрачно наблюдал за этим. На какую-то долю секунды Дику показалось, что он попал в книгу – в дурно написанный роман. Но, по правде признаться, он уже ничему не удивлялся с ночи. Оскар погиб. Нет, не так – его расстреляли. За игнорирование приказов и за то, что подверг своих людей неоправданному риску. Слова были правильные, действия суровые, исход… ужасный. Час назад Дикон сидел на земле рядом с бледным телом остывшего приятеля и в том же оцепенении наблюдал как адуаны копают могилу. Два часа назад пытался уговорить Рокэ изменить приговор, но тот только смерил его тяжелым взглядом и ничего не сказал. Дикон больше не проронил ни слова, слушая споры Савиньяка, Вейзеля, олларианского епископа… Потом смотрел в бегающие глаза Оскара, едва выдавив слова сочувствия, но не смог поклясться передать королеве его прощание. Дикону казалось, что он спит, но сон не кончался. Вроде бы вот только Рокэ сдернул его на ночь глядя в поход, он крался за монсеньором, с восторгом представляя заварушку, и жалея, что куда-то сбежавший Оскар пропустит все самое интересное. Он еще ничего не понимал, когда позже шел между Моро и Соной, ведя их за поводья, бледнея при виде трупов и шлепая сапогами по лужам крови… Уже тогда надо было догадаться, но… Ричард вяло отмахнулся от назойливой мухи, кружащей перед носом. Наверное, так чувствуют себя люди, получившие чем-то тяжелым по голове. Еще два дня назад он хохотал, скача с Оскаром наперегонки, а сейчас красавец, балагур и смутьян зарыт в степи, где никто никогда не найдет его могилы. - Ричард, вы в порядке? Дикон медленно повернул голову, не сразу узнав Савиньяка. Брат Арно встревоженно всматривался в него, словно опасаясь, что Дик сейчас свалится в обморок. Он заставил себя медленно, натянуто улыбнуться. - Да, эр Эмиль… Граф отстранился и отъехал куда-то в сторону. Дикон снова перевел взгляд на монсеньора, удивляясь, почему он не вслушивается в слова. Может быть, потому что боится услышать что-то ужаснее, чем «Данной мне властью приказываю привести приговор в исполнение»?.. Или боится снова увидеть в его глазах нотку сожаления? А может быть, боится не увидеть и этого? Пленных начали вешать. Ричард тупо уставился на судорожно качающиеся ноги бириссца и почувствовал подступающую тошноту. Ему показалось, кто-то обратился к нему, но он не расслышал ни слов, ни голоса. А потом заметил, что Рокэ подъехал к нему ближе, бледный и строгий. Синие глаза, казалось, прожигали насквозь, а красивые губы кривила усмешка, в которой не было ни капли веселья. - Что, юноша, все еще рады быть оруженосцем такого чудовища? – склонился к нему Ворон, его голос был сух как трава под ногами, но в нем явственно звучали нотки язвительности, а в глазах полыхали злые огни. «Я вам все еще нравлюсь?» – почему-то услышал Дик. Он уставился на монсеньора совершенно больным взглядом. Нравитесь, эр Рокэ? Да если бы только нравились… Если бы только была возможность вас не любить… Я простил вам смерть отца, неужели вы думаете, теперь что-то изменит смерть приятеля? Вы можете расстрелять половину Талига, если вам взбредет это в голову, можете превратить в мясо этих лысых дикарей, а я все равно последую за вами, как побитая собака… Но станет ли мне когда-нибудь легче, если я все еще ни кошки не значу для вас, Рокэ?.. Создатель ведает, что разглядел в нем Алва, но он выпрямился в седле, а его лицо окаменело. Ричард судорожно стиснул поводья и Сона нервно всхрапнула, а он пришпорил ее почти отчаянно и мориска ринулась в сторону, оставляя позади повешенных, генералов, маршалов, отродье Леворукого в виде любимого эра, дыхание смерти в воздухе и призрачные фигуры в ветвях… Ричард несся по степи, чувствуя, как выступившие слезы высыхают на глазах и пытался перевести дух. Ветер холодил лицо, отросшие пряди волос били по щекам и шее, и он почти смог забыть… Он очнулся, когда на горизонте багрово-оранжевыми красками полыхал закат. Окделл огляделся, понимая, что совершенно точно не представляет, где он. Степь была на много хорн вокруг, вдали текла Рассанна, но ни следа лагеря олларианской армии… Ричард устало выпустил поводья и осторожно погладил недовольную Сону по шее. Что же делать? Лошадь стоило напоить, да и самому найти место для ночлега, скоро стемнеет так, что он даже своих рук не разглядит. Дикон слез с мориски и вдруг застыл, оглушенный увиденным. Впереди высилась старинная башня, вдали, прямо посреди степи. Ее каменные стены взмывали вверх до самого алого солнца, которое подсвечивало грубые зубцы на верхушке. Камни почернели от древности и Дикон расслышал едва различимый шепот, зовущий Повелителя Скал подойти ближе. Сона испуганно заржала. Ричард сглотнул, отступив на шаг от закатного видения. Башня выступала так четко, словно зрение вдруг обострилось до предела. Юноша поежился – не было здесь ничего буквально несколько минут назад, а теперь… Но самое страшное – он ведь уже видел эту башню! В прошлой жизни, среди хаотичных видений, показанных Старым Вепрем, он видел истекающего кровью Рокэ на самом верху. Воспоминания холодили душу, как ледяной клинок. Он до рези в глазах всматривался в верхушку с зубцами, пытаясь понять, есть там кто или нет. Древние камни звали его, их голоса становились сильнее, они гудели, как разворошенный улей: - Мы ждем… Мы ждем… Ты должен подняться наверх… На самый верх… Сын Лита, твой удел быть первым… Ричарда затрясло, и он не сразу это понял, только заметив, как поводья выпали из ослабевших рук. Сона, умница, хоть и была испугана, с места не сдвинулась, уткнувшись мордой в плечо герцога. Ледяной ужас разрастался по телу, стекал по рукам и ногам, заставляя неметь конечности. Что-то во всем этом видении было неправильное, не живое… ненастоящее? Не могло там быть Ворона! Не могло ведь?.. Он бы не мог сказать, сколько прошло времени, как он уставился на башню, все еще решая – рвануть ли к ней, но черная громадина вдруг исчезла, точно ее и не было. Дикон моргнул, ожил, огляделся. Ничего – только горящий закат на горизонте и снова голая степь вокруг. Впору было вспоминать молитвы и всех святых, которых так почитала матушка. Но на ум никто не шел, разве что предок Алан, да и то сейчас Ричард сомневался, что его имя помогло бы против мистических видений. Иррациональный страх охватил юношу, и он приник к Соне, обняв ее теплую шею и зарывшись в роскошную гриву лицом. Он тяжело дышал, точно бежал на исходе сил, а теперь не мог восстановить дыхание. Сколько Ричард и лошадь так простояли, не сказал бы никто. Оторвавшись от теплой гривы, он огляделся. Вдали догорал закат, темнело. Кто-то протяжно завыл в дальних кустах, юноша вздрогнул, и поспешил вернуться в седло. Все же он редкостный болван – надо же было так сорваться, как неуравновешенная эрэа, Создатель! Монсеньор совсем перестанет его уважать... И сбежал из лагеря, не захватив с собой ни провизии, ни воды… Еще бы он соображал хоть что-то при этом… Он чуть пришпорил лошадь, и та неспешно двинулась к реке. Во всяком случае, вода сейчас казалась безопаснее, чем кишащее какими-нибудь ызаргами поле. Интересно, Рокэ счел его побег дезертирством? В конце концов, он уехал без разрешения, наплевав на все правила и субординацию командованию… И ищет ли он своего глупого оруженосца или решил, что сгнить в степи ему самое место? Ричард уныло повесил голову, давая Соне напиться воды. Закатные лучи окрасили воздух приятным розовым светом, в котором журчащая Рассанна казалась сиреневой. Ну что же, хотя бы при нем шпага и пистолет. Интересно, найдется ли огниво? Кажется, он как-то сунул одно в сумку на седле. Ричард склонился проверить и вдруг расслышал слабый лай вдалеке. Он развернулся в седле, оглядывая степь. Новые видения? Снова шутки Леворукого, как башня? Но вот кусты задрожали, и Ричард увидел ужасно уродливую собаку одного из адуанов, которого утром Рокэ сделал полковником. - Лово! Никогда и никого еще Ричард не был рад так видеть, как этого большого волкодава с обрубленным хвостом. А из кустов уже шли адуаны во главе с Коннером, хозяином собаки. Ричард против воли улыбнулся, кивая ругающемуся полковнику. Впрочем, радость юноши быстро угасла, когда он понял, что вовсе не Рокэ послал его искать, а Эмиль с Вейзелем… Он плелся на уставшей Соне за своими спасителями и грустно думал о том, что скажет монсеньору, если тот, конечно, вообще заметил его отсутствие… Эмиль, бранясь, неожиданно обнял растерявшегося юношу и отчитал. Вейзель был более миролюбив, но оба повели его к Проэмперадору, несмотря на поздний час. Из палатки Рокэ как раз выходили бледный, раненный накануне Хорхе Дьегаррон, уже нетрезвый Бонифаций и усталый Шеманталь. Савиньяк покосился на Курта Вейзеля и тот кивнул, оставшись с прочими на воздухе, а Эмиль подтолкнул Дикона, ноги которого перестали слушать, вперед и отогнул край палатки. Повсюду были свечи, герцог Алва стоял у стола с картами, одной рукой сжимая кубок, другой задумчиво поправляя волосы, собранные в хвост. Он вскинул уставшие глаза на вошедших и плотно сжал губы. - Рокэ, нашлась пропажа. Голос Савиньяка звучал нервно, но Ричард пялился на пыльные сапоги монсеньора, опасаясь поднимать глаза. Ну, по крайней мере эр был в курсе выходки оруженосца. - Спасибо, Эмиль. Поблагодари от меня Клауса. Хорошо бы дать его адуанам по чарке касеры в знак признательности. - Я распоряжусь. Легкий шорох ткани позади дал понять, что Савиньяк сбежал, оставив его одного с Проэмперадором. - Нагулялись? – прохладно спросил Ворон и Дикон заставил себя поднять глаза. Тяжелый, сложный взгляд монсеньора лишал воздуха и какого-либо сопротивления. Дикон вздохнул, но попытался как можно выше вздернуть голову. - Только посмейте сейчас сказать что-нибудь дерзкое – я вас выпорю, - мрачно пообещал Алва и Дик осознал, что монсеньор все-таки злится. Прикусив губу, юноша отвернулся, принявшись рассматривать с большим вниманием кувшин и пустые деревянные кубки между подсвечников. - На войне, - скучным голосом продолжил Рокэ, - нет места истерикам, юноша. Если вы не в состоянии достойно переживать ваши душевные муки, я могу выделить вам несколько человек сопровождения и отправить домой, на радость всей родне. Ричард вскинулся и гневно уставился на эра, сдерживаясь из последних сил, чтобы молчать. Ворон смерил его холодным взглядом и допил что-то из своего кубка, отставив его на стол. Он небрежно поправил закатанные до локтей рукава черной рубахи, распахнутой на груди. - Есть, что сказать? – без особого интереса вопросил он. - Я не поеду домой! – тут же выпалил Дик, сверкая глазами. - Поедете, куда вам прикажут! – рявкнул Рокэ, делая такой быстрый шаг к нему, что Дикон и моргнуть не успел, а Ворон уже был перед ним так близко, что он не успел отшатнуться, обжегшись о яростный взгляд синего пламени. – Вы глупый, невыносимый мальчишка! Почему я должен переживать за вашу голову, будто других забот нет? Вы хоть представляете, что могло случиться с вами, не найди вас Коннер? - Я… Эр… - Вы вообще в курсе, что творят бириссцы с пленными? Утреннее представление в роще – это Рассветные сады, Окделл, вас, как моего оруженосца, ждали бы особые почести, - Рокэ безжалостно резал его словами. – Хотя, возможно, вам бы повезло и вас всего лишь сожрали бы ызарги, правда, Сону мне в таком случае было бы жаль. - Как вы можете… - Дик болезненно поморщился, снова накатили все страхи, что одолевали его в степи. - Ты просто поразительный глупец. Ричард уныло глянул в бледное лицо монсеньора и изумился тому, что в глазах Рокэ сейчас пылали отголоски придушенной боли вперемешку с волнением. Это так напомнило ему вдруг того, другого Алву, его Ворона из прошлой жизни, что он вздрогнул, завороженно качнулся к нему, едва слышно выдавив со всем раскаяньем: - Простите меня! Рокэ нервно вздохнул и отвернулся, отходя к столу. Он опустился в кресло, вытянув длинные ноги, и скрестил их в лодыжках. - Сядь, - глухо бросил он Дикону и тот рухнул в кресло у края стола как подкошенный. Алва потянулся к кувшину, плеснул в кубок что-то темное и подтолкнул его в сторону Дика. - Пей. Юноша, казалось, растратил все силы на вырвавшееся извинение, поэтому покорно взял его и пригубил, поморщившись. Касера. - Я больше не желаю видеть ничего подобного с вашей стороны, - устало заявил герцог, откидываясь на спинку кресла и запрокинув голову так, что его взгляд упирался в потолок натянутой палатки. Ричард задержался глазами на изящном изгибе шеи и выступающем кадыке, и отвернулся в сторону, почти мучительно сознавая собственную беспомощность и тоску по тому, другому Рокэ, нахлынувшую с небывалой силой. - Слушаюсь эра. - Я же просил… - Простите, монсеньор. Рокэ выпрямился, уставившись на оруженосца. Ричард отхлебнул касеры, лишь бы не смотреть на него в ответ. - Вспомнили еще что-нибудь полезное из своего видения? – поинтересовался вдруг Алва, резко меняя тему разговора. - Я не был с вами на войне в прошлый раз, так что едва ли могу быть в чем-то здесь полезным, - слабо пожал плечами Дикон, бездумно уставившись в темную жидкость в кубке. - Чем же вы занимались в это время? Ричард едва не поперхнулся, но отставил кубок на стол. - Служил… оруженосцем Ги Ариго, - уклончиво бросил Дик, съежившись в кресле. Алва молчал и Ричард совершенно не желал видеть его лицо, потому что боялся, что тот своим закатным чутьем понимал слишком много из того, что не было сказано. - Я сегодня видел башню, монсеньор, - решил он последовать примеру эра и тоже сменил тему беседы. Рокэ покрутил какой-то свиток на столе. – В степи, черную, высокую, до закатного солнца. Она звала меня. А потом исчезла. - И зачем вы ей понадобились? - Не знаю, эр Рокэ… - Дикон натянул рукава колета на костяшки пальцев, словно вдруг стал мерзнуть. - Она говорила, что я должен быть первым… как сын Лита… Рокэ выпрямился в кресле, и Дик решился взглянуть на него. Ворон на секунду показался взбешенным, но потом юноша разглядел какой-то непривычный холод в его глазах и опустил голову, опасаясь новой отповеди. Рассказывать о старом видении у Вепря он сейчас не рискнул, боясь, что получит новую выволочку за то, что до сих пор про это не упоминал. - Иди спать, Дикон, - неожиданно тихо приказал эр, и Ричард послушно встал, направившись к выходу, но вдруг, вспомнив кое-что, остановился и обернулся. - Я все еще рад быть вашим оруженосцем, монсеньор, - вяло сообщил он. – Меня просто больше не радует эта война. Ворон издал странный смешок. - Это еще не война, Дикон. Но, скорее всего, с ней у тебя любви тоже не случится. Что, пожалуй, правильно, как ни посмотри. Ричард медленно кивнул, разом ощущая навалившуюся усталость, откинул полог и вышел в ночной воздух.