У времени нет власти

Штурм Барсовых врат запомнился Ричарду как мутный, тяжелый сон, от которого очень хочется проснуться, но никак не выходит. Днем перед ночной вылазкой Рокэ почти два часа пытал оруженосца вопросами и уточнениями. Дикон на земле рисовал точное расположение крепости Барсовые врата, и все переходы, перекрытия, настилы, входы-выходы и расположение кагетов и бириссцев внутри. Монсеньор кружил вокруг, рассматривал схему, спрашивал странные детали – не только количество человек или наличие запасов пороха, но и прочность породы в разных частях скал вокруг ворот, возможность насыпи и оползней. Дикон задумчиво прикрывал глаза, хмурился и рассматривал что-то, видимое только ему одному. Ворон с большим интересом разглядывал юношу в эти моменты. Дик будто менялся внешне – лицо заострялось, он делал рваные движения головой, точно прислушиваясь Создатель знает к каким шорохам, тени вокруг глаз мальчишки углублялись, а кожа будто истончалась, точно он становился частью чего-то еще и тело с неохотой отпускало дух в неведомые дали. Но вот Ричард распахивал темно-серые глаза и четко отвечал на заданные ранее вопросы. - Монсеньор, я тоже пойду с вами, - Дикон заспешил за Рокэ, когда он, наконец, закончил изучать всю предоставленную юношей информацией. Алва притормозил и странно взглянул на него, будто очень хотел отказаться, но не нашел причины. - Хорошо, - медленно произнес он, прищурившись. – Но вы будете рядом с полковником Бадильо, не смейте отставать, не зевайте и не лезьте вперед всех – еще успеете повоевать. - Слушаюсь эра! – счастливо выдохнул Ричард и Рокэ, глянув на него с сомнением, устремился к палатке Вейзеля. В конечном итоге Дикон все равно отстал и в итоге почти не участвовал в захвате, влез по скалам последним – подумать только, а еще звался их Повелителем... Если б не внезапно подвернувшийся Робер Эпинэ, то его ждала бы смерть от сабли неизвестного бириссца, напавшего на него на лестнице и едва не сломавшего шпагу отца, которой Дик неуклюже пытался защищаться. Теперь Ричард бродил по крепости, пытаясь найти Рокэ и убедиться, что тот не ранен и вообще жив – в конце концов, он возглавлял всю эту ночную вылазку, а эта жизнь уже доказала, что не все шло так, как уже было когда-то. Утреннее солнце поднималось на горизонте, даря окружающему безумию приятный свет. Везде на пути попадались трупы убитых стражников и защитников Барсовых врат, мелькали адуаны, все в саже, и артиллеристы, потом Дикон увидел кэналлийцев и бросился за ними, рассудив, что они точно знают где их соберано. Рокэ он увидел издали и не удержался от вздоха облегчения. Ворон, вроде невредимый, сидел на бочке с порохом и что-то доказывал угрюмому Курту Вейзелю. Кажется, они ссорились, но издалека было сложно понять. Ричард приблизился, не решаясь прервать монсеньора. Генерал что-то отказывался делать, Ворон настаивал. Яростно махнув рукой, Вейзель в итоге согласился и, весьма обиженный, ушел. Рокэ перевел уставшие глаза на оруженосца. - Доброе утро, юноша, - иронично приветствовал он его. – Как вы провели ночь? - Я видел Робера Эпинэ, - выпалил Ричард, подходя ближе. К его изумлению, Рокэ ни капли не удивился, просто разглядывал его в привычной манере, склонив голову на бок. - И что же, почему вы все еще здесь, а не скачете рядом с ним, романтично держась за руки? Дикон опешил, зависнув на слове «романтично» и только смог изумленно выдавить: - Что? - Перефразируем – он не позвал вас с собой? - Да как вы… - Окделл вспыхнул, возмущенно сверкнув глазами. – Вы считаете, я мог бы забыть свою клятву и рвануть Создатель знает куда? И зачем? - Сложно сказать, - задумчиво отозвался Алва, вставая с бочки. – Меня всегда забавляла манера Людей Чести кучковаться и держаться вместе. - Я не Человек Чести! – рявкнул Дикон и на них обернулось несколько человек. Рокэ приподнял брови, смерив его веселым синим взглядом. - В самом деле? И давно? - Давно, - угрюмо бросил юноша, неловко отвернув голову в сторону. - Даже не хочу знать, что там случилось у вас со Штанцлером. Хотя… Может быть, как-нибудь, под вино… Вы можете отдыхать, юноша, найдите, где расположиться. Думаю, на несколько дней мы здесь задержимся. Крепость была просторной. Несколько дней действительно удалось передохнуть, насладиться сном в обычной кровати и приличной едой. Алва постоянно собирал военные советы и Ричард снова был оруженосцем, разливающим вино и слушающим безумные планы по сражению на Дарамском поле. Поутру Рокэ гонял его со шпагой. Последние два месяца монсеньор вспомнил о своем обещании научить его сносно фехтовать и пока лагерь олларианской армии стоял в Саграннских горах, ожидая ответа Адгемара на ультиматум бакранов, Рокэ поднимал его рано утром, и они упражнялись со шпагами. Ворон и тут не изменял себе и презрительно комментировал почти все выпады и защиты Дика, высмеивая малейшие ошибки. Чаще всего юноша носился за отбитой собственной шпагой под ироничные ремарки эра. Он терпеливо сносил почти все шутки, плохо было, только когда вокруг них собирались зрители. Тогда Дикон злился, уходил в себя и почти переставал слушать замечания Рокэ. Надо отдать маршалу должное, он это заметил и стал уводить мальчишку подальше от лагеря, где они могли бы фехтовать без свидетелей. Единственный, кого Дикон более-менее выносил рядом при таких уроках, был Савиньяк. Изредка он присоединялся к ним, и они с Рокэ тоже разминались со шпагами. Эмиль почти всегда проигрывал, и это немного примирило Дика с собственными неудачами. В конце концов, равного его эру со шпагой никого не было. Рокэ был до ужаса стремителен и ловок, он двигался так, что было совершенно невозможно ему противостоять – отбивал все удары, будто предугадывая их закатным чутьем, изящно уворачивался от атак, был гибок как кошка, словно он не фехтовал, а двигался в танце. Эмиль, когда присутствовал при их тренировках, в перерывах между уроками эра учил его обращаться с ножом. Дикон был потрясен, насколько смертоносным мог становиться кинжал, и с интересом внимал Савиньяку, повторяя удары в воздухе. Спустя несколько дней они покинули крепость и двинулись к Дараме, где их должно было встретить стотысячное войско врага. Ричард ехал рядом с монсеньором и с беспокойством косился на безмятежное лицо эра. Он знал, что Ворон победит в этой войне, должен победить, но как он это сделает? Сейчас это казалось невозможным, им противостояли силы, превосходящие олларианскую армию в десять с лишним раз! Да, талигойцы, кэнналийцы, адуаны и бакраны обожали своего полководца и верили в него как в Создателя, но пока предстоящая битва казалась безумием. Он судорожно пытался припомнить, как обсуждали победу Ворона на Совете, или что говорили о ней братья Ариго – в той, прошлой жизни. Но тогда он был слишком сосредоточен на противостоянии похотливому эру, чем на всех этих обсуждениях, и очень смутно помнил то письмо Рокэ, что принес на Совет Лионель Савиньяк, заставив ликтора прочитать его вслух. Время как-то странно ускорилось, когда они все слушали расстановку сил на поле от Проэмперадора. Вот Ричард мнется, желая остаться рядом с Рокэ, вот появляются хохочущие адуаны в золотых побрякушках Адгемара, а вот он уже с Эмилем Савиньяком в небольшой роще дожидается их череда вступить в битву, а тут он уже мчится на умнице-Соне, размахивая пистолетом… Они гнали кагетов прочь с поля боя, мориска Дикона резво отбивалась от врагов копытами, а юноша, упиваясь азартом войны, кричал как все вокруг: «Вараста и Ворон!» – и сердце радостно парило в груди, будто еще несколько минут и он бы мог взлететь от счастья, от простого знания, что он здесь, в одном бою с Рокэ, за Рокэ, за Талиг и за все, что действительно имело значение, а не ушло давным-давно в прошлое. А потом они отправились искать Ворона, тот был с артиллеристами сейчас отсутствующего Вейзеля, лично помогал заряжать пушки и наводил их на цели, даже не вздрагивая от летящих мимо вражеских ядер. Заметив жадно наблюдающего за ним оруженосца, Алва подозвал его ближе и позволил тоже поучаствовать – Дикон сбил вражеский штандарт, за что ему снова растрепали волосы уже привычным ласковым жестом, а монсеньор в следующую секунду уже был в седле и готовился командовать наступлением. И как хорош он был в этот момент – сосредоточенный, уверенный, хищный, готовый вести за собой людей… Дикон даже засмотрелся, на миг забыв о несущейся на них коннице, пока крик Первого маршала: «За мной!» – не вернул его к действительности. Дальше смешалось все – кони, люди, огромные рогатки, что соорудили они за два месяца ожидания, выстрелы, пушки, перекошенные лица, крики солдат, приказы Проэмперадора… Ворон летел между своих людей, между обожающими взглядами и криками, а Дикон, как привязанный, следовал за ним, стараясь не отставать. Падали лошади, тела, метались комья грязи и земли, в лицо летели чужие капли крови, нос забивал запах гари и смерти, но это было и самой жизнью, наполняло сражавшихся чувством значимости и веры в свою правоту! Кагеты и бириссцы отступали в Равиат, вместе с командованием и правителем, вместе с Робером Эпинэ, затерявшимся где-то среди их врагов. Дикон шатался, как пьяный, после боя, с благодарностью приняв у Эмиля флягу с вином, пока Рокэ устало признавался в том, что в победе был отнюдь не уверен. Это зацепило юношу за сердце. Может быть, стоило успокоить монсеньора, ведь он знал, что Рокэ победит – должен победить! Но почему-то сейчас, уже неплохо зная Ворона, Дикон чувствовал, что тот ничего подобного не захочет знать наперед. А, узнав, мог выкинуть что-то такое, что изменит вообще весь ход событий. Ричард оживился, услышав, что Рокэ берет его завтра с собой, пока остальная армия, во главе с Эмилем, отступит за Барсовы врата. Дальше он не слушал, хотелось найти, куда можно упасть и передохнуть, хотелось есть, хотелось закрыть глаза и вспомнить все самые яркие моменты боя… Его первого, захват крепости он не считал – он ведь там почти ничего не делал, даже напавшего горца убил Эпине, а тут… - Не спите на ходу, юноша, - окликнул его монсеньор, проходя мимо. Дик встрепенулся и поспешил за ним следом. Утром они выехали к Барсовым Очам – огромным горным озерам, питавшим когда-то две реки, но сейчас древние обвалы перекрывали их русла. Обо всем этом и о всех озерах Сагранны Дикон не без удовольствия рассказал всем присутствующим по просьбе Ворона – болезненно-бледному генералу Вейзелю, адуанам и одному из представителей их союзников-козопасов. Ричарду было приятно видеть, что монсеньор его внимательно слушает, и это волновало даже сильнее, чем вчерашнее растрепывание волос небрежной рукой или шутливые подколки вечерами у камина… Очнувшись от своих мыслей, юноша понял, что Рокэ и Вейзель снова спорят и только теперь, прислушавшись, с ужасом уставился на герцога Алву, поняв, что тот задумал – взорвать завалы в скалах, чтобы озера затопили долину и напугать этим Белого Лиса Адгемара до полнейшего поражения… Дикон дернул воротник и поймал холодный взгляд Рокэ. Все слова застряли в горле, да и не было в них нужды – Вейзель за него отчаянно призывал Проэмперадора к милосердию. В долине Биры были целые деревни людей, детей, зверей… Он вдруг с ужасом вспомнил видение скользящего селя, сметающего все на своем пути, что показала ему каменная пыль, когда он впервые оказался в Саграннах… Это было именно то, что собирался сотворить Рокэ! Ричард отошел в сторону, уставившись на водяные потоки, льющие в скалах. Они все стояли сейчас у края пропасти, откуда открывался роскошный вид на Семь Очей Сагранны – горы и бирюзовые озера. Подумать только, волей Рокэ Алвы этот вид скоро будет историей. Окделл перевел дух, размышляя. План Ворона был пугающе дик и ужасен, но он действовал наверняка – у Адгемара не будет и шанса противиться такому аргументу… Но как же жаль людей… - …Отучить брать заложников можно одним способом — не щадить тех, кому не повезло, - донесся до него решительный голос Ворона. – А отучить Лиса юлить можно, только убивая без предупреждения! В спор вмешались адуаны, наперебой поддерживая любимого Проэмперадора. Бедняга Вейзель еще пытался переубедить всех троих, его стоило бы поддержать, но Дикон не находил в себе сил броситься на помощь артиллеристу. Что его слова и возражения Первому маршалу Талига? Он слушает только свой непостижимый ум, и ничего больше. Был ли он прав? Так же он выиграл войну и в прошлый раз? Имеют ли значения все эти жизни, если это поможет отвадить раз и навсегда набеги кровожадных бириссцев на другие деревни и других людей? Дик так задумался, что не сразу понял, что они с Вороном остались одни на краю обрыва. Вейзель-таки ушел исполнять ужасное поручение, а с ним и Шеманталь с Коннером. Куда делся бакран – неизвестно, но, вероятно, потянулся за ними. Рокэ стоял на самом краю, бесстрашный, полный любопытства. Вдали нависали черные грозовые тучи, озера беспокойно зашлись волнами, переливаясь на скалы сверкающими изумрудно-голубыми водопадами, ветер трепал смоляные волосы монсеньора, выбивая их из ленты, и эта картина была достойна кисти лучшего художника. Рокэ обернулся к нему, сверкнув яркими глазами. - Вот оно, горное чудовище. Во всей красе. До изумления впечатляет! Идите сюда, Дикон, гроза сюда не дошла. Ричард шагнул к нему, но замер, услышав песню. Пугающую, обраставшую гулом и эхом – пели камни, разбуженные людьми и природой, они гудели и ревели, перекрывая шум потока и отдаленные раскаты грома. Песня была мистически страшной – она напоминала хаотичные звуки органа, но при этом обладала своей, древней мелодией. Скалы были в гневе и предвкушении, они рвались действовать и убивать. Не сознавая, что делает, Дик крепко схватил монсеньора за рукав, потянув на себя. - Что… - Отойдите от края, эр Рокэ! – закричал он не в себе. Рокэ встревоженно вскинул брови, собираясь что-то ответить, но тут раздался взрыв – Вейзель свое дело знал и скалы, на которые они только что любовались, содрогнулись. Огромная лавина из грязи, воды и камней рухнула вниз, снося все на своем пути. Ричард, все еще удерживавший эра за рубашку, и Рокэ пошатнулись, скалы, где они были сейчас, тоже заходили ходуном, словно разбуженные своими собратьями. Юноша диким взглядом обежал площадь под ногами, успел посмотреть на побледневшего монсеньора и камни под их ногами рухнули, унося их вниз. * Рокэ, кашляя от пыли, очнулся в полной темноте. Кто-то давил на его ноги и, на пробу пошевелив ими, он услышал уставший голос: - Это я, эр Рокэ. - Дикон? Ты ранен? - Не уверен… А вы? - Нет. Через минуту вес чужого тела пропал и Рокэ смог выпрямиться – он полулежал на чем-то твердом и остром. - Пожалуйста, не двигайтесь, - хрипло сказал юноша и Ворон насторожился. Не было видно ни зги, но тон Ричарда не предполагал просьбу – скорее повеление. - У меня в сапоге есть огниво, - сообщил Алва тьме. - Тогда без резких движений, - глухо позволил голос Окделла. Рокэ медленно потянулся к голенищу сапога, нащупывая пальцами подклад. Второй рукой он сдернул ленту с волос и, достав огниво, принялся аккуратно высекать искру. Вскоре лента вспыхнула огнем, даруя свет. Ворон поднял глаза и замер. Ричард сидел рядом, странно подвернув ногу, но не это пугало. Юноша был бледен, лицо заострилось и вновь стало каким-то другим, словно он был сейчас здесь и не здесь одновременно, под глазами темнели нездоровые круги. Он сидел, привалившись к той же скале, что и Рокэ, одна его рука была приподнята вверх с раскрытой ладонью, замершей в напряжении, вторая отведена чуть в сторону и согнута, а ладонь была выставлена словно в защищающемся жесте. Рокэ скользнул взглядом выше и увидел огромные каменные куски скал, парившие в воздухе. Он словно сквозь толщу воды услышал странный звук, точно чей-то шепот, от которого мороз пробежал по коже. Огромные камни сверху медленно кружили над ними, будто обтекая их по кругу. Казалось, что Рокэ и Ричард окружены невидимой завесой, отделявшей их от камней и не позволявшей раздавить их. - Простите, это все, что я смог, - каким-то не своим голосом сообщил Дикон и Рокэ снова уставился на него. - Что произошло? – ровно спросил Алва, торопливо оглядывая оруженосца. - Видимо, обрыв. Нам повезло, что скалы, отколовшись, образовали неровные выступы, в один из которых мы упали, - все тем же голосом отозвался Дик, его взгляд казался обращенным к Рокэ, но при этом будто смотрел сквозь него. Холодок пробежал по позвоночнику, настолько Дикон сейчас выглядел потусторонним гостем в этом мире. – Я прикрыл вас собой, и смог удержать заваливший нас камнепад… Лента догорела и снова на них легла тьма. С одной стороны, Рокэ выдохнул, смотреть на этого незнакомого Ричарда рядом было странно и почему-то больно. С другой – надо было переварить все увиденное, а темнота тут была помощницей. - Ты ранен? Ты сказал, что не уверен? – спросил Рокэ в том направлении, где был Дикон. - Мне кажется, я повредил ногу, - отрешенно отозвалась тьма. Рокэ протянул руку и нащупал его коленку. Ричард вздрогнул и сверху раздался страшный звук скребущихся друг о друга камней. - Прошу прощения, - торопливо прошептал Рокэ, застыв. – Можешь протянуть мне ногу? Я посмотрю, насколько это серьезно. Тьма молчала. Потом Ворон различил шорох и смог поймать в воздухе чужой сапог, уложив ногу на свои колени. Дикон как-то рвано вздохнул, но ничего не сказал. Рокэ осторожно потянул сапог, снимая, и юноша не сдержал стона боли. - Потерпи, Дикон, - тихо приказал эр, освобождая лодыжку, которую торопливо ощупал – она распухла и была горячей. – Похоже на вывих. Я мог бы вправить… - Не надо, монсеньор, - прошептал откуда-то правее слабый голос Дикона. – Я могу отключиться от боли, тогда это все… просто рухнет. - Хорошо. Но стоит пока перебинтовать. Погоди. Раздался треск отрываемой ткани – похоже, Рокэ пожертвовал частью рубашки, которую разорвал на ленты. Потом он осторожно начал накладывать повязку на поврежденную лодыжку. - Морисский узел? – отстраненно хмыкнул Дик. Рокэ закончил, аккуратно пристроив свою ладонь поверх повязки. - Именно он, - отозвался Алва со знакомой ироничной ноткой в голосе. – Расскажи мне, как ты держишь эти скалы? Дикон нервно вздохнул, чуть дернув ногой. Рокэ успокаивающе погладил повязку пальцами. - Они немного слушают меня, - рассеянно сообщил Повелитель Скал. – Я приказываю не давить нас, пока этого хватает, хотя их воля… сильна. Они жаждут крови. Вы разбудили эту жажду. В голосе Дика не было осуждения, но Рокэ все равно стало не по себе. Он попытался отвлечься, раздумывая, что еще можно было бы поджечь, но с более долгим эффектом… - Ты не слышишь никого вокруг? Нас ищут? - Ищут. Но пока больше паникуют… Адуаны организовывают спуск сюда, но не решили, как это сделать, чтобы не рухнуть вместе с осыпавшимися камнями вниз. Мы сверху выглядим всего лишь беспорядочным и ненадежным завалом. Рокэ прикусил губу, размышляя и машинально поглаживая лодыжку круговыми движениями. Было невыносимо сидеть в полной тьме и сознавать, что ты окружен парящими осколками гор, удерживаемыми хрупким юношей рядом. - Тяжело их сдерживать, Дикон? - Тяжело… - хрипло отозвалась тьма. – Я не знаю, надолго ли меня хватит, эр Рокэ. Я очень… Я устал… Ворон стиснул зубы, стараясь не дать даже вздохом понять, что Дик пугает его. Ричард как-то странно дернул ногой, потом стало тихо, словно никто даже не дышал рядом. - Дикон? – прошептал Рокэ в темноту. Воцарилось глухое молчание, от которого стало ощутимо не по себе. - Они говорят странные вещи, - медленно вдруг сообщил юноша, снова настораживая чужим тоном. – Они говорят, что вы – Сердце мира, эр Рокэ. Вот теперь Алва вздрогнул всем телом. - Они говорят, что вы последний. Что вы Ракан. Ричард смолк и Рокэ тихо выдохнул. Темнота вокруг словно стала гуще, хотя глаза не видели никаких изменений – они вообще не видели ничего. Довольно неприятное ощущение – оставаться во власти тьмы и сознавать, что от тебя вообще ни кошки не зависит. - Это правда? – прошептал Окделл, отвлекая его от хаотичных мыслей. - Я не знаю, - ровно ответил Алва, и, по сути, не врал. Камни вокруг словно стукались друг о друга с неприятным, сухим звуком. - Если вы Ракан, - голос Ричарда вдруг зазвучал совсем потусторонне, - вы можете поделиться со мной силой… Мои на исходе… - И каким же образом? – насторожился Рокэ, он успел потеряться в темноте и не понимал, откуда теперь ему отвечают, и голос был… словно не Ричарда. - Начните ближе. Голос показался Рокэ вообще не человеческим – он словно шел от скал, с неприятным глухим эхо, которое тут же поглощало само себя. - Дикон? – встревоженно окликнул Рокэ, но юноша ему не ответил и он, стиснув его коленку, скользнул рукой по бриджам, присыпанным пылью, медленно двинувшись по камням туда, где еще минуту назад должен был сидеть Окделл. Волнение за юношу внезапно зашевелилось где-то в душе, но Рокэ подавил все чувства усилием воли, наткнувшись пальцами на пояс колета и тут же скользнул рукой выше, прижав ладонь к чужой груди, чувствуя глухо бьющееся сердце. Герцога поразил этот звук – он казался ровным и неправильным, словно Дик сейчас не удерживал осколки горы, прилагая столько труда, словно это совсем не его сердце стучало в его груди. - Дикон, ты слышишь меня? – требовательно вопросил Ворон, безошибочно находя наощупь его плечи и коснулся лица юноши, застыв на секунду. - Повелитель Скал здесь, Дикона нет, - этот потусторонний голос ворвался в разум, заставив Рокэ поморщиться и похолодеть. Ему показалось вдруг, что с ним говорят… неужели камни? - Даруйте силу Повелителю Скал, - мистический шепот был слышен только потому, что эхом раздавался прямо в голове. - Ну и как мне это сделать? – язвительно осведомился Алва, осторожно прижав одной рукой юношу к себе, но стараясь не менять его позу. Пальцы Рокэ судорожно нащупывали пульс на шее оруженосца, но и там сердце билось как часы, завершая картину неправильности происходящего. Грудь юноши тяжело вздымалась – но он по крайней мере дышал. - Сердце мира… Сердце… Сердце… - Совершенно бессмысленные советы, - огрызнулся Рокэ, потерянно уткнувшись лбом куда-то в грудь оруженосца. Прикрыл глаза, хотя в темноте и так было ни кошки не видно, попробовал выровнять дыхание, панике тут не место. Тревога за Дикона, опасения насчет все более ощутимо вибрирующих сверху осколков, говорящие камни – все это надо отстранить, хотя бы на несколько минут. Обратившись куда-то вглубь себя, Рокэ застыл, прислушиваясь ко всему сразу. Сложно было поверить тому, о чем раньше думал лишь в шутку… Время точно встало, ничего не происходило и ни звука не раздавалось вокруг. Закатное безумие, не иначе… Сердце… Повелитель Скал… Да было бы что отдавать, Рокэ бы без сомнений передал все Ричарду в ту же секунду! Что за очередные шутки Чужого?.. - Рокэ! Этот шепот точно принадлежал Ричарду! Ворон распахнул глаза и тут же прищурился. От его ладони на шее юноши шел слабый свет, точно он прикрыл пламя свечи рукой, только свет был белым. Он поднял глаза на потрясенное юное лицо Ричарда и, наверное, сейчас он сам был отражением этого потрясения. Ничего подобного он в жизни не видел, а, казалось, что уже повидал всякое! Внезапно глаза юноши закатились, лицо снова заострилось и потемнело, и он как-то легко осел в руках монсеньора. Рокэ выругался, стискивая Дика, но что-то с силой тянуло его тело вверх, и Ворон спешно поднялся на ноги, все еще наблюдая таинственный свет, соединявший их с Ричардом. Тот больше, впрочем, не походил на герцога Окделла – его тело выпрямилось в руках Рокэ и он ровно развел руки в сторону плавным жестом, обратив ладони к себе. Камни задрожали, а скалы загудели. Рокэ впервые слышал этот дикий звук и был оглушен такой какофонией. Тело Дикона медленно поднялось в воздух, тесня осколки скал ввысь, и Алва выпустил его из рук, снова погружаясь во тьму. Все дрожало вокруг, земля под ногами мелко гудела, но вдруг задребезжали белые огоньки вверху – приглядевшись, Рокэ понял, что это дневные лучи, прорывающиеся сквозь валуны и камни. Дикон раздвигал их в стороны, расчищая завалившую их груду, при этом сам словно застыл в пространстве, поднявшись вверх на несколько бье. Что ж, было очевидно, что это вовсе не Дикон творит безумные вещи, а настоящий потомок Лита, повелевающий твердыней. Последние камни с шумом были отброшены в сторону и Рокэ еле успел дернуться, ловя рухнувшего вниз мальчишку. Ричард был без сознания и едва дышал. Ворон опустился на колени, перехватывая свою ношу удобнее и встревоженно разглядывая бледное до синевы лицо. Леворукий знает, сколько прошло времени, он не сразу расслышал крики и лай собаки. Адуаны бежали к ним, откуда-то сверху кричал Курт Вейзель, а он снова пытался нащупать пульс на шее оруженосца. - Прымпердор! Живехонек! Слава Создателю! – вопил Коннер, тряся Рокэ за плечо. Алва растерянно посмотрел на него, бессознательно прижимая Ричарда теснее к себе. – Что ваш барчук? Жив? - Он спас нас, - медленно выговорил Рокэ, оглушенный всем и сразу. С помощью Шеманталя он поднялся снова на ноги, но отказался передавать кому-то Дика, и понес его на руках в сторону спущенных сверху веревок.