У времени нет власти

Ричард пришел в себя на следующее утро. Он с трудом разлепил глаза, потерянно разглядывая незнакомые тканевые своды чужой палатки. Повернув голову, он заметил чью-то спину, человек сидел на сундуке и будто бы что-то писал. Дик уже собрался окликнуть его, но в поле зрения показался задумчивый монсеньор, с чем-то согласившийся. На нем была черная рубаха, с подвернутыми до локтей рукавами, и темные бриджи. Он выглядел так привычно и свежо, что Дик не удержался от вздоха облегчения. Синие глаза скользнули по Дикону и тут же вспыхнули чем-то незнакомым. - Отправляйтесь сейчас. Кэналлиец вскочил и вышел из палатки, а Рокэ приблизился к койке, разглядывая Дикона со смесью интереса и легкого беспокойства. - Вы, наконец, очнулись, юноша, - протянул он, опускаясь на койку в ноги к Дику. Ричард сглотнул и вдруг закашлялся, Ворон приподнял его рукой за спину и сунул кубок с водой. Окделл благодарно ухватил его и выпил одним махом, переводя дух. - Что вы помните? – поинтересовался эр, укладывая оруженосца обратно. - Помню… завал. Вы мне перебинтовали ногу… Мы разговаривали… - Ричард вздохнул, зажмурившись. – А что потом? - Потом вы нас спасли. - Правда? – юноша снова распахнул темно-серые глаза, недоверчиво разглядывая монсеньора. - Правда. - А что я… что я сделал? - Уподобились Литу и раскидали камни во все стороны, - насмешливо поведал монсеньор. Ричард нахмурился, разглядывая бледное лицо Ворона. - Вы шутите, - обиделся Дик и как-то погрустнел. - Честно говоря, я бы предпочел шутить, - отозвался Рокэ, устало проведя ладонями по глазам знакомым жестом. – Ваши таланты, юноша, иногда просто пугают. Понятия не имею, многие ли видели подобное… Разве что Анэм и его два приятеля, когда Лит создавал скалы. Ричард нервно покусал губы, не зная, как расспросить эра поподробнее и что это за странные сравнения. Да не может быть, чтобы он мог… Или может? Дикон в сомнении уставился на монсеньора, а Рокэ задумчиво рассматривал его лицо, словно что-то решая. - А Адгемар? – вспомнил вдруг Дикон, решив, что сменить на время тему будет проще, чем добиться правды от эра. – Что он… - Наш ультиматум сработал, завтра утром мы встречаемся с Лисом и принимаем его капитуляцию. - Вы победили, - слабо улыбнулся Дик, радуясь, что, судя по всему, он пропустил не так уж много. - Вы сомневались? – рассеянно бросил Рокэ, склонив голову на бок. - Нет, я знал, что вас ждет победа, - отозвался юноша и почему-то покраснел. - А мне решили не говорить? – хмыкнул Ворон, наблюдая, как румянец на загоревшей коже ползет к ушам и шее. - Подумал, вам станет не интересно, - тихо признался Дикон. Рокэ вздернул одну бровь, а потом вдруг рассмеялся тихим, бархатным смехом. - Какой же ты… - невнятно проговорил он и взял руку юноши, лежащую поверх одеяла, в свою. Дикона бросило в жар. Сердце застучало где-то в горле, и он приоткрыл рот, словно стало вдруг тяжело дышать. Странное, почти интимное молчание опустилось между ними. Рокэ задумчиво играл с его пальцами, разглядывая их в своей руке, Дикон медленно тлел рядом с ним, не зная как, а, может быть, не желая разрушать этот момент. Но вдруг одна мысль всплыла в подсознании и заставила его встрепенуться. - Камни сказали… вы… вы Ракан! – выдохнул он. Рокэ искоса взглянул на него и снова уставился на их руки. - Вероятно, теперь это сложно отрицать. Особенно после того, как вы столь эффектно продемонстрировали силу Повелителя Скал. - Вы знали!.. Знали? - Догадывался, - уклончиво бросил Ворон, прикрыв глаза. - А почему мне не сказали? Рокэ снова рассмеялся, но Дикон даже не обиделся, любуясь красивым расслабленным герцогом и наслаждаясь тем, что тот все еще держал его руку в своей. - Я должен был рассказать вам о такой вероятности еще на площади Святого Фабиана? Или, может быть, перед поездкой во дворец? Как вы вообще себе представляете подобную беседу? - Я вовсе не… Я не это имел… в виду… - смутился Дик, отводя глаза. - Я искренне надеюсь, что вы сохраните это в тайне, юноша, - весомо бросил Алва, выпуская его ладонь к огромному разочарованию Дика. – И так же не желаю слушать грандиозных планов по восстановлению Великой Талигойи и возвращению истинного короля – или как там у вас это значится? - Но я… - Никаких планов, Дикон, - сухо отрезал Ворон. Юноша вспыхнул и с досадой насупился. - Я вовсе не собирался… - Собирались. Ваше лицо можно читать, как открытую книгу. Ричард вздрогнул, эти слова так напомнили ему вновь его Ворона из прошлой жизни, что он почти с нежностью уставился на сурового монсеньора. Лицо Рокэ дрогнуло, и он нехотя спросил: - Что? - Я очень рад, что вы – Сердце мира, монсеньор. - Осталось вам где-нибудь ляпнуть подобное и репутации конец. Впрочем – вашей, не моей, - прохладно бросил Рокэ и встал с койки. Ричард смутился, но страшно не хотелось, чтобы он уходил, и поэтому он выпалил первое, что пришло в голову: - Я хочу завтра с вами, посмотреть на Лиса! - Вам надо отлежаться, юноша, - лениво заметил Ворон, скрестив руки на груди. – Мало того, что вы вывихнули лодыжку, вы еще растратили все свои силы, колдуя в скалах. - Но я… я не хочу пропустить такое! Эр Рокэ! Ну пожалуйста!.. Алва поморщился, потом небрежно махнул рукой. - Дело ваше, сумеете оседлать Сону – возражать не буду, только не мешайтесь под ногами, ради Леворукого. - Слушаюсь эра! – счастливо выдохнул Дикон, откидываясь на подушку. Рокэ криво улыбнулся, покачал головой каким-то своим мыслям и направился к небольшому столу. – А чья это палатка, монсеньор? - Курт любезно одолжил нам свое жилище, пока мы ждем наши войска и обозы. Вам нужно было место, где вы могли бы отдохнуть. «А вы не оставили меня!» – радостно подумал Ричард и зажмурился от переполнявших его чувств. Это был самый счастливый день на его памяти в этой жизни – Рокэ держал его за руку, был рядом, и если и насмешничал, то совсем не зло! Юноше хотелось какого-то движения, вскочить, глупо подпрыгнуть или, того хуже, исполнить какой-нибудь задорный танец вроде крестьянских плясок… Представив подобное и лицо монсеньора, Дик смутился, тихо фыркнул, покашлял и уставился на перебинтованную ногу. На пробу пошевелив ею, он поморщился от боли, но все равно был полон решимости завтра ехать принимать капитуляцию кагетов. Он какое-то время полюбовался украдкой на Рокэ, пока тот писал то ли письмо, то ли приказ, но потом монсеньора отвлек Вейзель, адуаны, к вечеру прибыл радостный Савиньяк, и на Дикона особенно внимания никто не обращал. Утром, пока лагерь кипел в предвкушении окончательной победы, Дикон оделся, обулся не без труда, и похромал к лошадям, пока эр в своей палатке переодевался в парадный мундир Первого маршала Талига. Сона радостно заржала, увидев хозяина и Дикон не без удовольствия скормил ей целое яблоко. Забраться на нее, однако, оказалось трудной и болезненной задачей. Дик попытался несколько раз, но больная лодыжка не желала подниматься на нужную высоту. - Эк вы, сударь, счас свалитесь! Жан Шеманталь поспешил к нему на помощь, ухватив одной рукой кобылу. - Да я и сам… - Понятно, что сам, я токма подтолкну слегка! Доброта адуана, с которым он, не даст соврать Создатель, до этого перемолвился хорошо, если раз, удивила Дикона, но отказываться от помощи он не стал и спустя минуту таки смог забраться в седло, а адуан поправил стремя на больной стопе. Впрочем, задавался вопросом, чем он вызвал дружелюбие Шеманталя, он недолго – появился Клаус Коннер и разулыбался, забирая поводья Соны у друга. - А вы уже в седле, прям герой! Давеча вас как увидал, жабу твою соловей, думал што уж вы и не очухаетесь, краше в землю кладут! Но – молод, зелен, полон сил… - Эм… спасибо, - неловко отозвался Дикон, заметив, что Клаус повел куда-то их с Соной. – А куда мы едем? - Так в строй, Прымпердор сказал присмотреть за вами. Я ж чего, я ничего, я только рад, вы, сказано, жизнь ему спасли, так я теперь и на вас иначе посмотрел. Дикон вздохнул. Ну вот, теперь он стал героем для адуанов, которых после расстрела Оскара не особенно привечал, но куда деваться. А о том, что Рокэ подумал поставить кого-то присмотреть за травмированным оруженосцем, думать было приятно. Встречались две армии в лощине среди Саграннских гор. Утро выдалось холодное, Дикон спешился с помощью Коннера и привалился к Соне, за которую было удобно держаться и не напрягать больную ногу. Он ежился от ледяного ветра, с восхищением и легкой завистью наблюдая за Проэмперадором Варасты, который в парадном мундире, шляпе и белом плаще небрежно стоял рядом с закутанными в козлиные шкуры Бакной Первым и, казалось, вообще не мерз. Ричард перевел взгляд на Адгемара Кагетского, Белого Лиса. Высокий, загорелый с благородной сединой, он являл собой картину смирения и горести. Одежда его была богатой, багряных цветов камзол был усыпан гранатами, а воротник расшит жемчугом, на плечах сидел белоснежный плащ, отороченный такого же цвета мехом. За ним переминались лучшие люди Кагеты, среди которых стоял и сын Лиса, похожий на него внешне. Адгемар молитвенно сложил ладони и начал долго, витиевато извиняться, сокрушаться, а потом вдруг обвинил во всем Робера Эпинэ, которого, со связанными руками, выпихнули вперед, а затем по его приказу двое достали чьи-то отрубленные головы. Дикона замутило, Коннер рядом усмехался, а Робер явственно побледнел, бросив дикий, яростный взгляд на спокойного Лиса. Ворон лениво усмехнулся и заверил Адгемара, что он тут не главный, и вообще без Бакны его бы тут не было. Лис услужливо покивал посеребренной головой и начал предлагать руку своей дочери, снова извинялся, потом грозно выступил вперед бакранский правитель, который сейчас совсем не походил на жалкого нищего. Затем Эпинэ швырнули в ноги Рокэ, и Дикон дернулся на помощь, но Алва, обернувшись, сделал останавливающий жест и кивнул Клаусу. Адуан бросился поднимать Робера и Дик заковылял к ним, отстегивая флягу с водой с пояса. - Спасибо, Дикон, - хрипло проговорил Робер, жадно глотая воду. Юноша достал кинжал и перерезал веревки на руках пленника. Эпинэ устало потер ободранные запястья, а Коннер притащил льда, который, по приказу Ворона, приложили к окровавленной переносице мужчины. - Благодарю, - пробормотал Робер. Клаус непонятно фыркнул и отошел, наблюдая за переговорами. Дик присел рядом с пленным, вытянув больную ногу. - Зачем вы это сделали, Робер? – тихо поинтересовался он, изучающе разглядывая бывшего соратника отца. Робер был немногим младше его эра, но в его темной шевелюре уже завелась седая прядь, глаза безжизненно смотрели в ответ, и усы добавляли возраста. Поставь их рядом, и никто не поймет, почему Ворон выглядит моложе… - Зачем я сдался или почему вообще здесь? - Второе. - Я… делал то, что был должен, - уклончиво ответил Эпинэ, отвернувшись. – Я служу своему принцу, как ты служишь своему эру. - И ни о чем не жалеете? – хмыкнул Дик и Робер странно глянул на него. - Я много о чем жалею, Дикон. Но уже ничего не исправить. Ричард вздохнул. Робер казался сломленным. Интересно, каким был бы его отец, доведись ему отправиться в ссылку. Сломала бы и его такая жизнь и неудачи? Смог бы он вообще так жить, не видя семьи и возможности связаться с ними? К сожалению, Эгмонту такой путь не выпадал ни в одном раскладе. Дик часто думал, что, если бы не дуэль с Рокэ, отец отправился бы на плаху, а Надор… Страшно представить, что стало бы с замком, матушкой и сестрами… Да и где сейчас был бы он сам? Оставили бы в живых наследника мятежника, если бы земли стали достоянием короны? Появился Клаус и здоровый бакран, Эпинэ требовал к себе Бакна Первый. Дикон поднялся с помощью Коннера, а Робер смог встать на ноги сам. Когда они подошли к Ворону, Дик заметил, что тот избавился от шляпы и плаща, расстегнул камзол и задумчиво пялился на верхушки густых елей у подножья ближайших скал. Выглядел он странно, будто уже успел выпить вина или касеры, но это казалось сомнительным. Бакна что-то спрашивал у Робера, но Дикон мог только разглядывать монсеньора, гадая, почему тот в таком состоянии. Старый бакран обратился к Рокэ и тот насмешливо выслушал про суд Бакры, бога этих козопасов – предполагалось, что в обвиняемого выстрелят из лука. Дикон испуганно замер, но Рокэ деловито предложил пистолет. Неужели он серьезно собирается стрелять в Эпинэ? Робер, побледневший еще больше, покорно позволил положить себе на голову плод какого-то неизвестного дерева. Алва, достав пистолет, рассуждал о молитвах и справедливости, странно растягивая гласные, чем невольно напомнил Ричарду бывшего эра. Но Рокэ не говорит так! Словно почувствовав его взгляд, Алва обернулся к оруженосцу. - Ричард, вы бы тоже помолились, и даже дважды — по-оллариански и эсператистски. Вы — создание неиспорченное и местами даже блаженное. Авось вас услышат. Дикон насупился, собираясь всерьез обидеться за «блаженного», но монсеньор уже прицеливался, глупо смеясь. И тут Ричард понял – Рокэ умело изображал пьяного! Но для кого этот спектакль? Для Бакны или для Лиса? Оба правителя напряженно следили за Проэмперадором. Тот опустил пистолет, потом перебросил его в левую руку, и Дик поймал быстрый, трезвый и почему-то веселый взгляд монсеньора. - Да свершится чья-нибудь воля! Выстрел на минуту оглушил всех. Дик метнулся взглядом к Роберу, по лицу которого тек сок прострелянного плода, потом услышал крики в стане кагетов и увидел, как все склонились над Белым Лисом, лежащем на земле. Юноша заметил растекающуюся кровь и похолодел. Он перевел взгляд на равнодушное лицо Ворона и вдруг улыбнулся. Если бы он точно не знал, что Рокэ Ракан, то сейчас решил бы, что Повелитель Ветра провернул магический трюк. Алва поймал его взгляд и подмигнул.