У времени нет власти

Дикон топтался в конюшне, скармливая Соне яблоки и отчаянно боялся попасться герцогу Алве на глаза. С утра он поднялся раньше всех – это было легко, когда совсем не спишь ночью. Вяло перекусив, он оделся и сбежал сюда, подальше от всех. Он еще никогда не чувствовал себя таким несчастным. Его еще никогда не отвергал человек, которого он успел так сильно полюбить и к которому привязался всей душой… И ведь знал, болван, что этот Рокэ равнодушен к нему с первого их разговора, но все равно еще во что-то верил, чего-то ждал… Разрубленный Змей! Ну как теперь ему вести себя, когда единственное, чего он желал всей душой – это провалиться в Закат прямо сейчас? - Жалеете, юноша, что не позволили мне купить вам того линарца? – насмешливый голос позади заставил Дикона подскочить от неожиданности. Он обреченно обернулся. Рокэ, в парадном мундире и плаще стоял в проеме конюшни, прислонившись плечом к бревенчатому косяку. В руках он держал белую шляпу с черным роскошным пером, которой нервно постукивал по бедру. - Вовсе нет, монсеньор, - сглотнув, тихо выговорил Дик, поправляя стремена Соны дрожащими руками. Рокэ намекал на их разговор пару дней назад, когда, проезжая Линарэ, он предложил оруженосцу купить белоснежного коня, для торжественного въезда в столицу. Ричард тогда вспыхнул до корней волос и отчитал эра, напомнив, что тот обещал больше не покупать ему лошадей. Рокэ подразнил юношу, заявив, что помнит только о договоренности, касающейся дам… Ах, каким беззаботным казался сейчас тот разговор… Что бы Дик только ни отдал, чтобы суметь откатить время назад!.. - Хватит страдать, выводите Сону и Моро, нам пора выдвигаться, - сухо распорядился Ворон и вышел из конюшни. Дикон попытался взять себя в руки и несчастно поплелся к стойлу с конем монсеньора. Обычно он боялся прикасаться к этой Закатной твари, но сегодня Моро милостиво позволил ему вывести себя из загона и подождал, пока Дик ухватит поводья Соны. Во дворе было уже полно людей. Ричард успел позабыть, сколько народа высыпало провожать Проэмперадора Варасты в столицу. Он придержал коня, пока Рокэ поднимался в седло и, пугливо сунув ему поводья, отвернулся к своей кобыле. - Ричард! Возьми-ка это перо… Юноша тупо уставился на Эмиля Савиньяка, который протягивал ему роскошное черное перо из тех, что крепились на шляпы. - Твое совсем ни к кошкам, - пояснил тот, но Дик словно его не слышал, мрачно уставившись на братьев Ариго, хохочущих позади. – Ладно, давай я сам. Он занялся шляпой Окделла и тот склонил голову, рассеянно поглаживая шею взволнованной Соны, фыркающей в сторону оживленной толпы горожан. - Спасибо, - буркнул Дик, когда Савиньяк закончил и угрюмо залез в седло. - И почему сегодня все такие злые? – донесся до него вздох Лионеля, к которому отправился граф Лэкдеми, но слушать дальше не стал, направляя свою мориску ближе к эру, на которого даже взглянуть было больно. Дорогу в столицу он не запомнил, да и все эти восторги толпы, подбрасывания чепчиков, визги и смех горожанок были ему знакомы по прошлой жизни. Дикон грустно пялился на цветные пятна вокруг, не желая приглядываться или что-то рассматривать, машинально сжимая в руке древко штандарта Проэмперадора, который ему еще во Фрамбуа вручил кто-то из порученцев. Это была честь и в любой другой день о подобном юноша мог только мечтать, но не сегодня… Рокэ иногда оборачивался к нему, далекий и официальный, но ни слова так и не сказал. Дворец сиял, белые ковры, именные марши, торжественные речи, залпы пушек… Ричард стоял за плечом эра, наблюдая за наградами от короля и очередной кокетливо-взволнованной игрой в привязанность со стороны королевы, но мыслями был далеко, вновь и вновь переживая вчерашний вечер и свою ужасную попытку поцеловать монсеньора. Какое унижение, Создатель… Как же теперь жить?.. Дик скользнул невидящим взглядом по королю Фердинанду, который вдруг метнулся к стене позади трона и не без труда снял древний меч Раканов со стены, и Ричард вздрогнул. Он с ужасом понял, что совсем не подумал предупредить эра о светопреставлении в небе, а ведь оно касалось его, как никого другого! Опять тот будет злиться и ругаться! Дикон в оцепенении слушал клятву, которую произносил Рокэ, и понимал, что уже не успеет ничего изменить. Во дворе дворца раздались первые перепуганные вопли и визг. - Простите, эр Рокэ, я забыл… – скороговоркой пробормотал Ричард и Ворон бросил на него встревоженный взгляд, а затем шагнул к высоким окнам, распахивая выход на балкон. Дикон поспешил за ним следом. Картина четырех солнц, протыкающих мечами коронованное одно, с отражающимся в нем силуэтом кровоточащего сердца сейчас пугало даже больше, чем год назад, особенно когда сознавал, что истинный Ракан стоит рядом, сжимая меч предков в своей руке. Дик покосился на бледного Алву, потом, словно вспомнив, огляделся в поисках Валентина – в этот раз их с младшим Приддом разделяло несколько человек, и никто больше не вспомнил о древней песне Четырех. Все пялились вверх, вздыхая и охая, переговариваясь, задаваясь вопросами… Рокэ посмотрел на оруженосца опасным взглядом, потом отвернулся и принялся шутить и развлекать испуганных придворных. Постепенно все покинули балкон и Ричард, напоследок глянув на небо, поплелся искать эра. Рокэ так ни слова и не сказал ему, оседлал Моро, дождался своих кэналлийцев и Дика, и все наконец двинулись в сторону улицы Мимоз, мечтая отдохнуть после долгой дороги. Ричард уныло правил Соной, держась чуть позади монсеньора, и гадая, ждет ли его взбучка за забывчивость. Возможно, будет даже хорошо, если Ворон будет злиться – он сможет снова говорить с ним, а это уже лучше того невыносимого молчания, что царит между ними весь день! Гул камней настойчиво отвлекал Дикона от грустных мыслей, и он невольно прислушался, пытаясь понять, что ему твердят булыжники на мостовой, где они проезжали. Камни перебивали друг друга, вопили и хрипели, и Ричард не сразу расслышал предупреждение о стрелке где-то слева в кустах, а, поняв, похолодел и пришпорил Сону, рванув вперед. Одновременно с этим Моро взвился на дыбы и раздался выстрел. Дикон успел лишь дернуться к Рокэ, собираясь предупредить, но внезапно что-то отбросило его назад, и он свалился с лошади. Почему-то ожгло горячей болью левый бок, хотя он опасался, что при падении снова повредил ногу. Крики вокруг оглушали – продолжали вопить камни, утробно урча в каком-то первозданном довольстве, кричали на своем языке кэналлийцы, ржали лошади… - Дикон! – бледный Рокэ едва не упал на него, склонившись сверху, сверкая невероятно яркими сейчас глазищами, в которых плескался почему-то страх. - Вы живы… – слабо выдохнул Ричард, с облегчением улыбнувшись, и провалился во тьму. * В доме не было света. Странно и неправильно – Хуан бы такого просто не допустил. Рокэ откинул волосы назад и огляделся, пытаясь понять, что он забыл на лестнице в такое время суток. Судя по ночному свету, проникавшему в высокие окна с первого этажа – время было позднее. Обыкновенно, когда он бывал дома, сейчас находился бы или в кабинете, или в спальне, наигрывая любимые мотивы или смакуя «Кровь», или делая то и другое одновременно. Алва задумчиво уставился в темноту и различил слабый свет из-под двери в кабинет. Что за новости? Кто-то дожидался его, а слуги не сказали? Да и где они, слуги?.. Рокэ подошел ближе, толкнул незапертую дверь, и она медленно отворилась. Кабинет был залит светом от горящего камина и канделябра на столе. Здесь царил жуткий беспорядок – перепачканные тряпки и лохани, полные жидкости неприятного цвета, заполонили весь пол, отчетливо пахло тинктурами и особенно остро – старинным antídoto, рецепт которого в семье можно было проследить до времен Альбина… Рокэ внутренне похолодел и медленно переступил порог. Почему-то он не сразу заметил двоих людей на полу у камина, но все равно первым делом обратил внимание на Ричарда, съежившегося у шкафа с книгами. Одной рукой он цеплялся за него, а другой теребил завязки простой белой рубашки. Он был очень бледен и не сводил какого-то раненного взгляда сейчас почти черных глаз с пары на полу. - Юноша, что мы здесь делаем? – вежливо осведомился Алва, не в силах отвести взора от испуганного оруженосца. Он на секунду подумал, может ли это быть просто сон, но Дикон вздрогнул от его вопроса и пораженно уставился прямо на него. - Вы… но вы же… как же так… Вы здесь… Рокэ вздохнул, осознав, что ничего связного не услышит, и, словно нехотя, повернулся к еще двоим в этом кабинете. А, разглядев пару внимательнее, застыл, широко распахнув глаза. Это был он сам, в совершенно расхлестанном виде, сидел на коленях и сжимал в объятиях бесчувственное тело юноши, до дрожи похожего как две капли воды на его Ричарда рядом, у шкафа. Но не сами объятия поразили герцога до глубины души – весь вид этого Рокэ на черной шкуре был… неправильным. Непривычным. Даже скорее давно забытым, как старый кошмар… И, по правде говоря, просто ужасающим. Тот шатался, точно беспробудно пьяный, лицо искажала мука и болезненное неверие. Это было чистейшее горе, хорошо знакомое ему с детства и – более осознанно – с юности, когда все его родные погибали один за другим. Этот Алва был сломлен и снова терял кого-то близкого, прямо сейчас. Рокэ у шкафа судорожно потер лицо рукой, словно надеялся проснуться. Он медленно оглянулся на Ричарда, стоящего рядом. Тот тяжело дышал, переводя взгляд с пары на полу на эра и обратно. - Что здесь происходит? – холодно осведомился Алва у шкафа. - То, о чем я вам рассказал, - едва слышно ответил юноша и снова уставился на двоих за его спиной завороженным, полным страдания взглядом. – Так я умер, монсеньор. Рокэ отвернулся от юноши, скрестив руки на груди и до боли впившись пальцами в собственные предплечья. Теперь он не сомневался, что угодил в чужой сон, и как-то замедленно, словно нехотя, раздумывал, как можно из него выбраться – и хорошо бы поскорее... Видеть себя в таком виде, еще и со стороны… Что-то звякнуло на полу и раздался сиплый вздох, который заставил Алву вздрогнуть. Он опустил глаза и заметил, что юноша в руках его двойника очнулся, надсадно кашляя. Сидящий Рокэ склонился к нему ближе, касаясь тыльной стороной ладони лба своего Дикона с такой мучительной нежностью, что герцогу, стоящему рядом с ними, стало больно смотреть. - Рокэ, - это был удивительно знакомый голос Ричарда, едва слышный, но безошибочно узнаваемый настолько, что сердце поневоле сжималось от страха и неверия. – Рокэ, позаботься о них… моих сестрах… - Не смей! – шипение из уст сломленного Алвы напоминало кошачье, яростное и отталкивающее, точно он все еще не понимал, что это и есть конец. – Не смей со мной прощаться! - Я бы не хотел… – Дикон на полу как-то слабо дернулся, скорее трепыхнулся, и Рокэ у шкафа машинально шагнул ближе, сам не сознавая, что делает. Его двойник так осторожно и трепетно перехватил дрожащую тонкую руку юноши, что смотреть было совершенно невозможно. Алва отвернулся, болезненно поморщившись, и тут же наткнулся взглядом на сгорбленного Ричарда у шкафа. Окделл так зажмурился, что казался сейчас совсем юным и даже будто стал меньше ростом. Рокэ, повинуясь какому-то острому инстинкту, протянул руку, ухватил худое плечо и рванул его на себя, обнимая так крепко, что Дик судорожно выдохнул куда-то ему в ключицы, согревая кожу дыханием. - Дикон, останься со мной… Этот голос… Он не мог принадлежать ему! Не выпуская юношу из объятий, Рокэ крутанулся на каблуках, пристально ловя чужую боль и отчаянье, искрившееся в воздухе словно блики костра. Он не видел своего же лица, потому что Алва на полу скрывал его в ладони умирающего Окделла, но понимал, что это всепоглощающее горе просто лишало его двойника разума. - Рокэ… – тихий шепот у ног уже совсем не походил на голос Ричарда, а, скорее, напоминал тот безликий потусторонний глас потомка Лита, который Рокэ однажды уже слышал. – Мне кажется… ты был тем, кого я… Дикон в его объятиях задрожал, и Рокэ понял, что все кончено, раньше своего несчастного отражения на шкурах. Тот Алва еще целовал чужое запястье, бормоча молитвы на кэнналийском, но юноша в его руках уже его не слышал, покинув это место. В какой-то момент герцог на полу замер, крепко стиснул тело в руках, и закачался, тряся в неверии головой. Вокруг стремительно холодало, словно кто-то распахнул окно зимой, и комната мгновенно выстыла. Рокэ, стоящий у шкафа, вновь отвел глаза, скорее чувствуя, чем видя, что сейчас у его двойника начнется истерика и это будет одним из самых неприятных зрелищ в его жизни, как вдруг понял, что Дикон в его руках исчез и он обнимал пустоту. Он не осознал, чей крик разрезал окружившую его темноту – собственный, или другого Алвы, но в какой-то миг они слились в единый звук пугающей потери… * Ричард очнулся в своей комнате в особняке на улице Мимоз. В этот раз ни луча солнца не пробивалось сквозь плотные занавески, за окном серели почти голые ветви дерева с полуоблетевшей листвой. Дикон повернулся в другую сторону и вдруг увидел Рокэ. Монсеньор сидел в придвинутом к кровати кресле, но спал, положив скрещенные руки под голову, опираясь ими на постель, в опасной близости к руке лежащего Дика, которая сейчас мелко вздрогнула. Картина была такой невероятной, что юноша даже затаил дыхание, боясь поверить, что это не сон. Почему он здесь? Судя по всему, эр провел рядом всю ночь, раз даже умудрился задремать в такой неудобной позе. Ричард невольно залюбовался таким расслабленным и безмятежным Вороном – он словно помолодел на несколько лет, сбросив привычную усмешку и надменное выражение, часто царившие на красивом лице. Захотелось провести пальцами по острым скулам и разгладившимся морщинкам на высоком лбу, и он даже потянулся к нему, но тут его бок пронзила такая внезапная боль, что Дик охнул и зажмурился, чувствуя, как слезы выступили на глазах. Стоило распахнуть их, как он встретился с тревожным синим взглядом выпрямившегося монсеньора. Тот устало провел ладонью по лицу, смахивая сон, и все так же глядел на оруженосца, точно видел впервые. - Эр Рокэ… - Дикон. Нахлынули воспоминания – неудавшийся поцелуй, торжественная встреча во дворце, знамения в небе… Он побелел. - Покушение! Монсеньор!.. Как Моро? - Жить будет, - медленно проронил Рокэ, откидываясь на спинку кресла. – А вот вы, юноша… - Я умру? – Дик почему-то даже не удивился, с непонятным смирением принимая такой расклад. Алва вздрогнул, бледнея, и тут же нахмурился, отчего его замечательные глаза по-особенному сверкнули. - Вы были отчаянно близки к этому, но все обошлось, как видите. Пуля вас только оцарапала, но место довольно чувствительное, так что болеть рана будет долго. Дикон прикусил губу, потянулся рукой к перевязанному боку, осторожно его ощупав. - Какого Леворукого вас вообще потянуло на подвиги? – холодно осведомился монсеньор. Ричард насупился, стараясь не поднимать глаз. - Услышал о покушении от камней, думал…. Помогу… - Я вам приказываю, Ричард, чтобы вы впредь больше никогда не пытались спасти меня или кого другого с таким же безрассудным рвением, - голос Рокэ был ледяным, но Ричард в этот раз не стушевался и упрямо поднял голову. - Я не буду исполнять такой приказ! И клясться тоже не стану! Ни за что! Мужчина в кресле устало подпер голову рукой, облокотившись на ручку кресла. - Ты упрямый, глупый мальчишка. - Ну и пусть! Алва разглядывал его пару минут, о чем-то отстраненно размышляя. Потом качнул головой, отчего смоляные пряди не собранных волос упали на плечи. - Ты, разумеется, полагаешь, что спасал меня. Но покушались не на мою жизнь. Ричард удивленно приподнял брови и по-детски округлил глаза. - А на чью?.. Моро… - Леворукий, Дикон! – Алва как будто разозлился, но почему-то рассмеялся, подавшись вперед, к нему, сцепив руки в замок перед собой. – Я отказываюсь верить, что вы настолько не сообразительны. - Им… нужна была моя жизнь? – тупо уточнил юноша, его светло-серые глаза сейчас были полны вопросов. - Это не первое покушение на вас, между прочим, - устало заметил монсеньор, знакомым движением склонив голову на бок. - Но кому я нужен? – фыркнул Дикон, сползая с подушек и зарываясь глубже в одеяло. Почему-то было совсем не смешно. - Вопрос дурацкий, юноша. Попробуйте представить, кому может быть нужен Надор. Ричард, бледный как полотно, уставился на покрывало и не видел ничего перед собой. Он вспомнил давнее ночное нападение у аббатства Святой Октавии. Неужели, уже тогда… - Надор отойдет виконту Лару в случае моей смерти, - глухо заметил он, будто рассуждая сам с собой. - Убрать вашего кузена не составит труда, сложнее избавиться от Повелителя Скал на службе у Кэналлийского Ворона, - утомленно бросил Рокэ, прикрыв глаза. - Но, эр Рокэ… В прошлой жизни никто не покушался на меня… – Дикон вдруг вспомнил то же, но другое нападение у аббатства, выстрелы Ворона и запнулся. – Ну, почти… - Ваше «почти» говорит лишь о том, что заинтересованное в вашей смерти лицо глуповато. На Ариго сложнее свалить вину за внезапную смерть герцога Окделла, чем ваше убийство в моем обществе. Вы же сами совсем недавно говорили мне об этом. Дикон растерянно кусал губы, перебирая в уме всех, кого знал при дворе. Кардинал? Манрик? Кто-то из «навозников» наверняка не прочь был бы урвать себе Надор… А, может, снова кансилльер?.. - Вы кого-то подозреваете, монсеньор? – решился, наконец, спросить он у Алвы. - Я подозреваю всех, так проще. Вам стоит на время уехать из столицы. Думаю, разумно, наконец, осчастливить вашего родственника Ларака и отправить вас в родные края до весны. Ричард застыл, с ужасом представив себе снова зимовку в замке. Странно, но в этой жизни он совсем не успел соскучиться по сестрам и матушке, и с удовольствием не вспоминал бы о Надоре еще какое-то время, просто находясь подле Рокэ. Да и ничем хорошим этот визит не кончится – матушка будет в ярости, не преминет высказывать свое возмущение насчет эра, а потом, чего доброго, все же окончательно проклянет непутевого сына, выставив из замка. Дикон так ярко представил себе эту сцену, что приуныл, уставившись в окно, по которому забарабанил мелкий дождик. Вспомнились грозы на севере, когда из замка можно было не выходить целыми днями, кутаясь в теплые вещи и все равно не согреваясь до конца… - Ну, что вы скисли, юноша? – хмыкнул Ворон, который, конечно, наблюдал за ним. – Не тянет домой? Нет желания встречать праздники с семьей? - Нет, эр Рокэ. - Видимо, вы тоже из той породы людей, кому не повезло с родственниками. - Эр Рокэ… - Я же просил так не называть. - Монсеньор, - упрямо продолжил Дикон, внезапно оживившись. – Помните тот разговор с Оскаром… С Феншо-Тримэйном, когда он пришел к вам перед своей… вылазкой? Рокэ очень странно смотрел на него, будто никак не ожидал, что Ричард когда-нибудь заговорит с ним о расстрелянном друге. - Допустим, - медленно проронил он, наконец, и Дик приподнялся на подушках, поморщившись от боли при сильном движении. - Вы сказали, что… в отличии от него, ваш оруженосец из допотопного древнего рода имеет право что-то у вас требовать… Красивое лицо Алвы дрогнуло и показалось вдруг, что он прилагает немало усилий, чтобы не расхохотаться. - Да, что-то припоминаю, - выдавил герцог небрежно. - Вот… Я вас прошу… возьмите меня с собой в Кэналлоа! – выпалил Дикон и тут же затих в испуге, глядя на него огромными светло-серыми глазами, полными надежды. Синий взгляд Ворона вспыхнул странным весельем вперемешку с пониманием и еще каким-то чувством, которое юноша не сумел распознать. - Просите, стало быть? Не требуете? - Прошу… Рокэ медленно, словно раздумывая или давая себе время опомниться, подался вперед, протянул тонкую изящную руку к краю кровати и взял ладонь Дикона в свою, а потом так же неспешно поднес ее к своему лицу и коснулся теплыми губами дрогнувших костяшек пальцев. Время застыло, а Ричард потрясенно замер на вдохе, борясь с навалившейся слабостью. Это сон, вдруг понял он и едва не хохотнул от облегчения и глубочайшего разочарования. Как же реалистично, Создатель! Он даже чувствовал, как дыхание монсеньора опаляло тонкую кожу на руке, а прохладные пальцы Рокэ согревались под жаром его прикосновения. Алва отстранился, встал, удерживая их сцепленные пальцы на весу, задумчиво тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. - Поставим вас на ноги и поедем к морю, - мягко пообещал он и осторожно выпустил его руку из своей. Кисть Дикона упала в пуховую перину, а сам он, наверное, выглядел умалишенным, пялившимся на Ворона с глупым и пораженным видом, все еще не в силах пошевелиться. Он понял, что остался в комнате один, только когда дверь прикрылась с тихим щелчком. Потом поднял дрожащую руку, разглядывая ее так пристально, точно Рокэ оставил на ней горящее тавро. Потом прижался щекой к тому месту, где ее касались губы Алвы, не особенно задумываясь, что делает. Все-таки он спит, этого никак не могло быть в реальности… Дикон отчаянно зажмурился, снова сползая по подушкам вниз, и позволил себе хотя бы немного продлить это ощущение болезненного счастья во сне.