У времени нет власти

От ранения Ричард поправлялся дней десять, пока морисский врач, уже однажды лечивший его, не разрешил ему ехать верхом. Этого времени хватило, чтобы написать сотни вариантов одного письма матушке, которое можно было бы счесть приемлемым. Еще он написал большое письмо Айрис, где рассказал о своей задумке насчет матери Арно (его ответ с письмом графини Савиньяк дожидался Дика, вернувшегося с войны, дома на улице Мимоз). Он вложил письмо графини в послание сестре, где убедительно доказывал, почему той стоит рассмотреть такую возможность и тонко намекал, что графиня сможет хорошо подготовить ее к жизни при дворе, если та когда-нибудь захочет туда отправиться, правда, не уточнял сроков или других возможностей. Оставалось надеяться, что жизнь в Сэ в нормальной семье понравится Айрис гораздо больше, чем мечты о покорении столицы. Письма и денежное вознаграждение, которое, оказывается, прилагалось к ордену, щедро потребованному для него Вороном, отправились в Надор с верными людьми, а Дикон с нетерпением ждал, когда он и монсеньор отбудут совсем в другие края. Все это время Рокэ больше не появлялся в его комнате. Первые дни, когда ему было приказано отлеживаться и дать ране затянуться, он скучал, перечитал уйму книг, принесенных ему Мигелем из библиотеки, отчаянно тосковал по Алве и уже сотню тысяч раз перебрал в уме каждое мгновение, когда тот целовал его руку… Однажды другой эр тоже целовал его так, только делал это столь похабно, что Дикона до сих пор передергивало от отвращения, стоило лишь припомнить. Но Рокэ… Это был такой чувственный поцелуй – совсем не похожий на лобызания Ариго, не похожий даже на тот горький поцелуй-прощание, когда он умирал у Рокэ в руках в кабинете. Нет, здесь были чувства, это понимал даже такой неопытный мальчишка, как он, только вот что за чувства? Просто привязанность? Внезапно проснувшаяся заинтересованность? Или все же… У Дикона голова шла кругом, пока он обдумывал все эти варианты. Монсеньор рано утром уезжал и где-то вновь пропадал целыми днями. Дик мучился ревностью и неизвестностью, обидой и надеждой, но только после визита старого лекаря-мориска Рокэ внезапно оказался в столовой за завтраком, куда, все еще с определенными усилиями, спустился Дик. - Монсеньор! – от неожиданности он застыл в дверях. - Если хотите позавтракать, советую поторопиться – через час мы выезжаем, - нейтральным тоном бросил ему герцог, скользнув по нему ничего не выражающим взглядом. Дикон прошел к столу и упал в кресло, жадно рассматривая эра. - Что-то хотите спросить, юноша? – вздохнул Рокэ, отставив чашку с шадди. «Где вы пропадали все эти дни? Почему ни разу не навестили меня? Зачем вы поцеловали…» - Долго ли ехать до Кэналлоа? – выпалил Дик, краснея от сотни роящихся вопросов в голове. - С вами, думаю, путь займет недели две, не меньше, - задумчиво отозвался Рокэ, наконец, цепко рассматривая оруженосца знакомым взглядом. - Я здоров! - Если вы не хотите, чтобы рана разошлась, спешить мы не станем, - прохладно бросил Алва и поднялся на ноги. – Ешьте и собирайтесь. Они действительно ехали не спеша, и каждый вечер Дикон был совсем без сил, даже не запоминая гостиниц и трактиров, где им приходилось ночевать. Но чем ближе они подъезжали к Кэналлоа, тем оживленнее становились кэналлийцы из личного отряда соберано, и их волнение передалось и Дику. Пожалуй, больше всего на родине монсеньора он жаждал увидеть море. Едва они достигли горного перевала, он стал оглядываться, вытягивая шею, в надежде издалека увидеть его, загадочное и неведомое, о котором столько читал. Но пока вокруг были лишь скалы, ветер и странные витиеватые деревья с раскидистыми ветвями. - Юноша, вы так выпадете из седла, - насмешливо заметил эр, наблюдая за его ерзаньем. – И все труды мэтра Сабиба пойдут прахом. Южане посмеялись, но Дикон не обиделся, развернувшись к Рокэ. - А скоро будет видно море, монсеньор? - Скоро, - коротко пообещал тот и пришпорил Моро. И когда они спустились с холма, Ричард, наконец, увидел то, чего так долго ждал. Они словно попали в волшебную страну – здесь все еще светило по-летнему яркое солнце, синие волны были видны на горизонте невооруженным взглядом, на их фоне белоснежные дома с черепичными рыжими крышами смотрелись как сказочные. Здесь все было иным и непривычным – растения, скалы и дороги, сам воздух. Дикон застыл в седле, пораженно распахнув глаза и вдохнув тепло вокруг, недоверчиво разглядывая незнакомый пейзаж и яркие краски. - Ну, что скажете, Дикон? – с любопытством осведомился Рокэ, подъезжая ближе. - Здесь очень… – он запнулся, но потом взглянул на эра, сверкая совсем светлым сейчас взглядом. – Здесь восхитительно! Рокэ улыбнулся, неожиданно легко и ярко, отчего показался прекраснее всего вокруг во сто крат, ослепив даже больше, чем чудесные виды. - Вы еще ничего толком не видели, - многообещающе сообщил он и их отряд двинулся дальше. Родовой замок Ворона в Алвасете был белоснежен, изящен и стоял на самом краю высокой скалы, возвышаясь над волнами. Его было видно издалека, и пока они приближались, Ричард любовался необычной архитектурой строения, чайками, кружащими в голубом небе вокруг высоких башен, и тем, как красиво искрились витражи в лучах солнца на первом этаже замка. Единственное, что в тот день огорчило Дикона – герцог Алва сразу погрузился в дела родного края, и он не увидел его даже за ужином, который подали в просторной столовой с четырьмя окнами от пола до потолка, выходящими на вечерний залив. Комнаты, которые выделили Дику, тоже были хороши – синие портьеры были единственным темным местом в спальне, вся мебель была белой, гармонируя с серебристой тканью на стенах, а окна выводили на небольшой балкон, и Ричард замер, наблюдая самый невероятный закат в своей жизни. Здесь все было удивительно красивым – виды, краски, дома, море, птицы и деревья, убранство и непривычно легкие одежды на людях. Эта обстановка как никакая другая подходила Рокэ, он был созданием этого края, и Ричард вполне понимал, почему здесь каждый угол просился на полотно, быть запечатленным шедевром, поражающим глаза и душу. Море оказалось совершенно невообразимым и ни на что не похожим. Разве что на Рокэ… Оно было так же изменчиво и за минуту из нежной бирюзово-белой пены, омывающей ноги, могло превратиться в бурю, с пугающими брызгами и волнами в высоту на хорну. Оно было такого же цвета, как любимые глаза – то безмятежно синим, то с темными сполохами на грани черноты… Дикон быстро полюбил проводить на берегу все свободное время, а его теперь было в избытке. От замка вела отдельная каменная лестница прямо на небольшой пляж, где можно было гулять часами, любуясь видами. Еще Дикон, предоставленный сам себе, изучал замок. Обалдел от размеров фамильной библиотеки – та, что была в доме в Олларии казалась теперь маленькой как чулан, по сравнению с двумя этажами длинных стеллажей, заставленных книгами, свитками, папками и гравюрами. На стене у окна, где юноша облюбовал уютную кушетку для чтения, была нарисована огромная карта Кэртианы, и Дикон изучал ее несколько дней, с любопытством разглядывая соседей Талига, очертания Седых земель и довольно подробно прорисованное расположение Багряных. Хуан здесь не вел хозяйство, а сопровождал Рокэ каждый день, когда тот уезжал с визитами к рэям, зато замок был под присмотром пожилого кэналлийца Мануэля, который с готовностью показывал его гостю соберано и рассказывал забавные истории из детства Рокэ. Больше всего Ричарду понравилась картинная галерея на втором этаже – здесь были изображены все Алва с женами и семьями, начиная с загадочного Альбина Борраски. Юноша надолго завис у портрета младшего Рамиро, припоминая его в видениях камней и находя портрет весьма удачным. Синие глаза были так похожи на глаза Рокэ! Но само лицо у Рамиро было не так красиво – это был суровый воин, с жестким взором и плотно сжатыми губами – даже удивительно, как в нем проскальзывала та нежность по отношению к предку и тезке Ричарда Окделла, которую он разглядел в видениях древних колец. Портрета Рокэ в галерее не было, но был парный портрет его родителей, Алваро и Долорес Алвы, и Ричард долго изучал их лица, так и не решив, на кого Рокэ походил больше. Еще одно любимое место у юноши нашлось в парке у замка – зеленом огромном саду с деревьями, беседками и альковами. Здесь был совершенно чудесный грот с маленьким фонтаном и белоснежной скамейкой, где Ричард прятался от полуденной жары с книгами. Из знакомых рядом был лишь Мигель – молодого пажа решено было захватить с собой, и он с радостью помогал Ричарду с одеванием, с ним можно было поболтать об обычаях и нравах кэналлийцев. Но юноша все еще отчаянно скучал по Рокэ, которого видел всего пару раз после их приезда. Один раз они пересеклись во дворе, куда Ричард выбежал после завтрака – Ворону как раз оседлали Моро и герцог весело крикнул Ричарду не скучать, пока он навещает Диего Салину – отца Берто и, по стечению обстоятельств, наследника Рокэ. Второй раз они столкнулись в коридоре на третьем этаже, монсеньор шел с двумя незнакомыми дворянами-южанами и подмигнул Дикону, мимоходом легко растрепав ему волосы. Ричарду страшно хотелось бы гулять по Алвасете с Рокэ, слушать все, что он решил бы поведать оруженосцу, пялиться на него во все глаза, и может быть… может быть… В то утро Дик бродил по пляжу, собирая ракушки в песке, которые позже обязательно надо будет подарить младшим сестрам. Потом он решил, что неплохо было бы искупаться и, скинув верхнюю одежду, остался в одних подштанниках и забежал в море, с удовольствием нырнув в размеренные волны. Наплававшись вдоволь, он повернул к берегу, где с удивлением и волнением заметил вдруг Рокэ, расслабленно стоящего у брошенных вещей. На нем была простая белая рубашка и домашние бриджи, а ноги были босы. - Эр Рокэ! – радостно воскликнул Дик, выбираясь из воды. - А вы рисковый юноша, - лениво заметил монсеньор, с усмешкой разглядывая смущенного оруженосца, который торопливо натягивал рубашку на мокрое тело. – В этом месяце редко кто залез бы в воду. - Здесь теплее, чем у нас в Наде летом, - возразил Ричард и пальцами зачесал мокрые отросшие волосы назад. Рокэ как-то напряженно проследил за этим движением, потом отвернул лицо к морю. - Не боитесь застудить рану? - Честно говоря, когда я плаваю – боль будто бы меньше, - Ричард неловко вытряхнул песок из одежды, искоса посматривая на монсеньора. - Что же, вы совсем освоились. - Надо же как-то развлекать себя, раз вы меня бросили, - буркнул Дикон, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь попасть второй в бриджи. До него донесся слабый смешок и он, наконец, завязав шнуровку, посмотрел на монсеньора. - Вы совсем обнаглели, Окделл, - строго заметил Рокэ, но его синие глаза смеялись. - Простите. - Я, между тем, собирался позвать вас завтра на праздник… - Я согласен! - И даже не спросите, что за праздник? – поддразнил Ворон юношу. - Думаю, это что-то интересное, поэтому какая разница? - Я, как всегда, бессилен против вашей логики. Ричард покосился на Алву, но тот выглядел довольно безмятежно, поэтому юноша решил, что на такие насмешки обижаться глупо. - А во сколько праздник? - После обеда съездим с вами в одно место, которое должно вам понравиться. Это обещание терзало юношу весь вечер и утро, пока он ожидал появления монсеньора. Рокэ спустился в столовую к обеду и поинтересовался, чем занимался Дикон все эти дни. Ричард рассказал про сад и галерею, спросил почему никто не нарисовал еще Рокэ, но тот отшутился важными делами, войнами и мятежами. Последнее смутило юношу, он заподозрил в этом намек на отца, но Алва уже заканчивал трапезу и приказал поторопиться. Сона так ему обрадовалась, что юноша устыдился, что забросил ее одну со дня прибытия и пообещал себе выводить лошадь на прогулку чаще. Они выехали из замка вдвоем и это приятно поразило Дика, он уже позабыл, когда за Вороном не следовали бы его люди – разве что в Варасте, но и тогда чаще рядом был кто-то из адуан. Рокэ в Алвасете выглядел другим. Нет, дело было не в титулах и не в поведении, он все так же легко правил Моро, его приветствовали криками: «Соберано!» и обожающими взглядами, но он словно сбросил какой-то груз с плеч, был расслаблен, более спокоен и чаще улыбался – именно улыбался, не язвил, приветливо подмигивал хорошеньким горожанкам, что совсем не нравилось Дику, и что-то шутливо кричал по-кэналлийски морякам на причале, который они проезжали. Он выглядел сейчас на своем месте, причем ему нравилось быть здесь гораздо больше, чем по дороге во дворец или у кресла короля на приеме. Иногда, в Варасте он бывал таким – например, смеясь с офицерами у костра. Но это были редкие моменты, здесь же Рокэ был дома и мог не притворяться, не держать лицо и, возможно, быть, наконец… самим собой? Дикон был потрясен, что ему позволено увидеть монсеньора таким. Словно сейчас его подпустили ближе, как никогда раньше и, наверное, редкие люди из окружения Ворона могли похвастаться таким доверием. Погрузившись во все эти мысли, Дик и не заметил, как они выехали за город, оказавшись в долине рыже-красных виноградников, усыпающих ровными полосами поля и склоны на много хорн вокруг. - Здесь растут знаменитые вина Кэналлоа, - поймав его взгляд, подтвердил увиденное Рокэ. – В следующий раз, смакуя «Кровь», уверен, вы будете видеть перед собой эту картину. Ричард невольно покраснел, подумав, что, когда он пьет «Черную кровь», а это бывало только в обществе эра, перед его глазами стоят обычно совсем другие картины. Рокэ заинтересованно приподнял брови, и юноша поспешно выпалил: - Честно признаться, монсеньор, я больше люблю «Слезы». - В самом деле? – хмыкнул Алва, покачав головой. – Надо было догадаться. И почему вы не сказали раньше? Я всегда держу запасы белого вина, так как Савиньяки обожают только его. - Вы не спрашивали, - улыбнулся Ричард, радуясь, что Рокэ не стал высмеивать вкусы оруженосца. - Надо уметь делиться важными сведениями, - насмешливо сообщил герцог и пришпорил коня. Сона рванула следом и они проехали мимо виноградных лоз, на некоторых из них еще спело свисали то тут, то там фиолетовые гроздья, словно забытые или чем-то не понравившиеся собиравшим урожай, вокруг них роились толстые пчелы с тихим гулом. - В детстве мы с братом часто сбегали сюда, - отрешенно заметил Рокэ, придерживая поводья. – Я обожал рвать виноград прямо с кустов. А Карлоса влекла возможность стянуть бутылку-другую молодого вина. Ричард внимательно посмотрел на Алву, который разглядывал ровные, как стрелы, кусты, уходящие вдаль, но словно не видел ничего из этого. Его синие глаза будто посветлели и просто завораживали каким-то необычным, печальным выражением. - По осени у нас есть традиция открывать несколько бочек молодого, едва созревшего вина, - тон Рокэ изменился, он ухмыльнулся Ричарду, заметив его пристальный взгляд. – Оно специфично, но людям нравится. Долго его не держат, но называем мы его «Свежей кровью», и возможно вам, Дикон, эта «Кровь» понравится больше выдержанного вина. - У нас в Надоре по осени тоже есть нечто похожее, - застенчиво признался Ричард, чуть успокаивающе придерживая Сону, которой нравился сам воздух Алвасете и она рвалась едва ли не гарцевать. – Только у нас делают не вино, а яблочный сидр. - Интересно, - хмыкнул Рокэ, наблюдая, как вспыхивают серые глаза от осознания, что эр его слушает. – И насколько крепок напиток? - Вам, наверное, не понравится, - смущенно покачал головой Дик, задумавшись. – Напоминает игристые вина гайифцев, только послаще и послабее. Осенью в деревнях снимают пробу с каждой партии и устраивают праздник. - Что ж, значит, особенно вас сегодня ничего не поразит, – легко сообщил Рокэ и свернул на дорогу у старого дома, обвитого разросшимся плющом. Спустя несколько минут они въехали в деревушку, заполненную веселыми южанами. Хорошенькие женщины тащили на головах большие корзины с виноградом, мужчины тянули за собой ослов, к седлам которых были привязаны стопки бутылок. Большими бочками были заставлены телеги. Все переговаривались между собой с радостным предвкушением. Соберано и тут был встречен теплыми приветствиями и люди легко расступались, пропуская их лошадей вперед, пока они не достигли широкой живописной площади с небольшим фонтаном, вокруг которого женщины накрывали столы. Рокэ спешился, накидывая поводья на деревянный шест – несколько лошадей уже были привязаны здесь же и Моро смерил их снисходительным взором, от которого испуганно не отступила лишь Сона, ее как раз привязывал Дикон, оглядываясь с любопытством по сторонам. Здесь были и дети – они носились мимо столов под окрики матерей, или сидели на бочках, составленных у фонтана, хохоча над огромными деревянными ладьями, в которые забирались девушки в подвязанных юбках, сверкая голыми ногами. Дик, смутившись, отвел взгляд, столкнувшись с насмешливыми синими глазами монсеньора, которого уже окружили жители деревни, показывающие бутылки с чем-то розовым. Он разговаривал на родном языке, и Ричард застыл, наблюдая за ним в стороне. Он и раньше слышал, как Рокэ отдает приказы своему отряду по-кэналлийски, он пел на нем и иногда бранился, но сейчас Дика заворожила та легкость, с которой эр общался со своими людьми – кэналлийский лился как горный ручей, гладко, с мягкими интонациями и горловыми акцентами. Рокэ где-то успел раздобыть соломинку или травинку, и задумчиво гонял ее во рту, отчего Ричард поймал себя на том, что пялится на красивые губы Ворона уже несколько минут. Раскрасневшись, он отвернулся, наблюдая, как возле фонтана крутятся люди, явно в ожидании чего-то. Словно в ответ на его мысли фонтан заурчал и выпустил в воздух струи цвета лепестков роз. Дикон подошел ближе и заметил, как все деревенские подставляют под розовую воду деревянные кубки, из которых тут же с интересом пьют, делясь впечатлениями. Кто-то сунул ему пустой кубок в руку и Ричард, помедлив, тоже наполнил его, принюхавшись. Это было вино, но не привычная «Кровь» или «Слезы», а что-то ароматное и необычное. Юноша пригубил напиток, удивляясь свежему вкусу и приятным фруктовым ноткам, оседающим на языке. - Осторожнее, молодое вино весьма коварно, - мягко прошептал прямо в ухо голос Рокэ и Ричард от неожиданности едва не поперхнулся, дернувшись в сторону. Ворон, посмеиваясь, уже наполнял свой кубок, кокетливо что-то сообщая черноволосой женщине рядом, отчего та раскраснелась как… Дикон, пытавшийся побороть мурашки, скользившие по спине, все еще вспоминая теплое дыхание, опалившее ухо. Веселье на площади как-то само собой завертелось – мужчины стали открывать бочки, женщины вынесли ароматное мясо, сыры, те самые оливки и маслины, которые когда-то не оценил Ричард за завтраком, горячие хлеба, большие кувшины… Виноград в широких блюдах тоже украшал стол, как один из главных героев праздника. Теплый воздух наполнился оживленными разговорами, смехом и восклицаниями. Откуда-то появились музыканты – усевшись на маленькие бочонки, они принялись наигрывать задорные мелодии на гитарах, подыгрывая себе звонкими тамбуринами и еще Дикон заметил у одного из игравших флейту. Монсеньор был равно везде. Вот он похлопывал в такт танцующим в больших чанах босоногим девушкам, а вот уже сам отплясывал среди деревенских на площади, двигаясь грациозно, как кошка, точно главным занятием в его жизни были именно танцы. Ричард кружил в толпе вокруг площади, не в силах отвести жадных глаз от Рокэ, смеющегося среди танцующих, успевавшего пробовать вино из щедро протянутых кубков со всех сторон, где-то уже сбросившего камзол и теперь закатывающего рукава на одной из черных рубашек, которые так нравились Дику в Варасте. Его длинные волосы трепал вечерний ветер, то и дело отбрасывая их назад, яркие большие глаза отражали огни факелов, принесенных на площадь, как стало темнеть. Он был до боли притягателен, невозможно было не любоваться малейшими движениями и эмоциями этого человека… - Юноша, какого Леворукого вы торчите здесь? – в какой-то момент он стремительно вырос прямо перед Диконом, отбирая его кубок и допивая остатки вина. – Вам надо праздновать со всеми, а не подпирать стены! - Но я не умею танцевать… – слабо запротестовал Дикон, чувствуя, как руки эра теснят его к веселящимся жителям деревушки. - Здесь не надо уметь, здесь главное начать! Рокэ буквально впихнул его к танцующим, и какая-то фигуристая девушка тут же схватила юношу за руки, закружив в водовороте пляски. Ричард едва не упал, но постарался ухватить ритм и вот уже рассмеялся в ответ на широкую улыбку дориты, составившей ему пару. Он понятия не имел, как правильно двигаться, но, похоже, каких-то особых правил и не было. Музыка была до того захватывающей, что ноги сами пускались в пляс. Высокий, худой, но поддавшийся общему задору, юный Повелитель Скал скоро стал нарасхват – партнерши сменяли друг друга, кружа с ним по широким камням площади или кружа вокруг него, Ричард раскраснелся и не мог перестать улыбаться, отвешивая поклоны молодым девушкам вокруг. Он тоже сбросил колет, оставшись в одной рубашке, но вечерний воздух наполнял жар разгоряченных танцами тел, и ему скоро стало душно и в ней. Он встряхнул влажными кудрями и поймал странный тлеющий взгляд Рокэ, словно тому нравилось наблюдать за ним. Сердце запарило где-то глубоко внутри, даря легкость мыслям быстрее, чем любое вино. В какой-то момент в танцах возникла пауза и молодая южанка со светлыми глазами отвела Ричарда в сторону – все освобождали место подо что-то. В круг вышла пара – седой мужчина и статная красивая женщина средних лет. Заиграла одна гитара, но так пронзительно, что у юноши перехватило дыхание. Пара исполняла настолько чувственный танец, что было неловко смотреть и невозможно не смотреть одновременно. Женщина изгибалась в руках мужчины то с отчаяньем, то со страстью. Мужчина казался то ястребом, то ревнивой волной – их тела двигались так, как Ричард никогда не видел прежде. Это был танец, но это была и сама жизнь. Словно очнувшись, он огляделся в поисках Рокэ, но не увидел его в толпе. Испугавшись, что тот мог оставить его одного и уехать обратно в замок, Дикон нырнул в гущу людей и, выбравшись из нее, с облегчением заметил соберано, небрежно прислонившегося к большой бочке и беседующего с Хуаном. Тот кивнул Окделлу, поклонился Рокэ и исчез, точно его и не было. - Что скажете, юноша? – с любопытством посмотрел на него Ворон, пригубив вина из одного из нескольких кубков, стоящих на бочке. - Здесь чудесно, - смущенно признался Ричард, подходя ближе. - Вам идут танцы, - задумчиво сообщил герцог, изучающе скользя глазами по его лицу и растрепанному виду. - Вам тоже, - не растерялся Ричард, прикусив губу от собственной несдержанности. Одна бровь Рокэ взлетела вверх, и он тихо рассмеялся. Танец на площади стих и снова музыканты стали играть что-то задорное, и почему-то знакомое, наверное, Рокэ когда-то пел ему эту песню. Ричард взволнованно оперся пальцами о край бочонка, не зная, что сказать, но страшно хотелось остаться сейчас с эром, а не снова вливаться в веселье деревни. - Почему вы… - Что? Ричард тряхнул волосами и посмотрел прямо в красивое лицо своего наваждения. - Почему вы не играете с ними? - На гитаре? – уточнил Рокэ и снова рассмеялся. – Они настоящие музыканты, Дикон, они играют всю жизнь. Я же… просто дилетант в сравнении с истинными мастерами своего дела. - Мне нравится, как вы играете, - несмело признался юноша, всеми силами стараясь не отводить взгляда. В глазах Рокэ вспыхнули искры, но тут же погасли. - Это значит, что вы плохо разбираетесь в музыке. - Ну и пусть, - согласился Ричард, слабо улыбаясь. – Но я все равно выбрал бы вас. Рокэ медленно выпрямился, и, хотя его лицо сейчас выражало смесь спокойствия и безмятежности, Ричард заметил, как знакомо дрогнули тонкие ноздри и вдруг вспомнил комнату в таверне «Солнце Кагеты» – буквально из другой жизни. - Уверены, юноша? – скучающе уточнил Алва, не сводя с него темного взгляда. - Уверен уже очень давно, - тихо отозвался Ричард, чувствуя, как в груди поднимается знакомый, будоражащий жар. - Любопытно, - хмыкнул Рокэ, чуть склоняя к нему голову и только уже второй год их знакомства позволил Дику уловить, как слегка изменился его голос. – Что на такое сказала бы… например, ваша матушка? - Матушка… – повторил Ричард и едва не рассмеялся. В жизни бы не поверил, скажи кто ему, что он станет флиртовать вот так полунамеками с собственным Закатным безумием. – Вот она действительно плохо разбирается и в музыке… и в людях. - Допустим, у нее есть причины не выносить одного конкретного музыканта, - протянул Алва, отставив свой кубок в сторону. - Да, есть, но это ее выбор, - заметил Ричард, сознавая, как глаза Рокэ загораются каким-то потусторонним огнем, как тогда, в последний вечер во Фрамбуа. Нахлынули другие воспоминания того дня, и, хотя Ричард чувствовал себя сейчас почти как на краю пропасти, он все же закончил: – А свой я уже сделал. Рокэ молчал, его глаза оглаживали юное лицо, задерживаясь на покусанных губах и снова лениво возвращаясь к тревожному серому взгляду, в вечернем освещении неровных огней казавшемуся похожим на темные скалы в шторм. - Идемте, - хрипло приказал он и в одну секунду исчез в толпе. Ричард бросился следом, слушая стук собственного сердца в ушах, звучащий сейчас громовым набатом.