Сторона, которая всё сломала.

Нурменгард, некогда опрятное и величественное здание, со временем покрылся плесенью и паутиной. Там не кричали люди, не летали дементоры, и не сходили с ума, но место само по себе угнетало. Оно резало по глазам старым приспешникам Грин-де-Вальда, которые с ненавистью смотрели из-за решёток на непрошенного гостя. Оно заставило тяжело, коротко вздохнуть Альбуса, шедшего в серой, обычной мантии. Бузиная палочка вертелась у него в руках, которые привычным движением были сцепленными за спиной. Дамблдор приходил сюда раз в полгода, как минимум. Почему-то он не мог забыть о Геллерте. Не мог выкинуть из головы его седые волосы, подтянутую фигуру в широком плаще и пронзительный взгляд разных глаз. Грин-де-Вальд, с седыми волосами, разными глазами, с подтянутой фигурой, но без плаща, думал иначе. Ну не хотелось ему видеть бывшего друга. Геллерт давно, ещё в первые месяцы заточения, пришел к осознанию, что если он не может убить Дамблдора, то он хотя бы видеть его не будет. Но Альбус нарушил все его планы, в какой-то момент начав появляться стабильно два раза в год, стараясь привлечь к себе внимание и поговорить. Наверное, до сих пор взывал к совести, хотя и так было понятно, что это уже бессмысленно. Геллерта отсюда никто не выпустит, даже если он полностью осознает вину, и отсидит срок, который подпишет ему суд, на который он, кстати, так и не попал, его все равно не отпустят. Почему? Потому что любому идиоту, знающему правду, хватит мозгов догадаться, что Геллерт сразу же кинется на Дамблдора. Нет, ни за то, что тот испортил его гениальные планы, и ни за то, что победил, а просто потому что заставил мучаться. Грин-де-Вальд заслышал шаги ещё давно. Альбус всегда ходил так – не спеша, спокойно, не смотря на то, где находился. За несколько десятилетий в Геллерте изменилось только одно, – упало зрение. Даже старинный ритуал вечной молодости, который провел над ним Альбус, не мог сдержать обычные, старческие последствия. Геллерт ненавидел Альбуса слепой ненавистью, каждый день вспоминая, как кричал на него, едва ли не бегая по потолку камеры, когда понял, что и кто с ним сделал. Старый волшебник появился в поле зрения, облокотившись на решетку позади. Его борода, казалось, стала ещё длиннее, а глаза стали ещё грустнее. Геллерт сидел прямо напротив него, слегка наклонив голову. Он почти не разговаривал с бывшим другом, придерживаясь нейтралитета и вежливости в их общении. Альбус был последним, – не считая угрюмых авроров, – кто ходил к нему, а самое главное – приносил вести. Пускай их было немного, и все они были расплывчевы, но Грин-де-Вальду хватало с головой. – Как ты, мой дорогой друг? – Геллерт хмыкнул, насмешливо сверкнув глазами. Дамблдор до сих пор называл его как несколько десятков лет назад. То ли все ещё считал своим другом, то ли это уже вошло в привычку. Почему-то ему не приходило в голову, что Дамблдор просто издевается. – Так же, Альбус. – Спокойно ответил он, подпирая подбородок кулаком. – Странно спрашивать это каждый раз, когда кроме погоды за окном в моей жизни ничего не меняется. И прошу тебя не нужно снова намекать, что я сам виноват. Это... Выводит из себя. Глаза Дамблдора, до этого гулявшие по обшарпанным камням, вдруг переместились на Грин-де-Вальда, слегка прищурившись за очками. – Я перестал делать это ещё пять лет назад, но ты всё ещё напоминаешь мне об этом. – Он подошёл ближе, стараясь незаметно отходить от ядовитого плюща, что вился вокруг камер. Альбус приходил, как и обещал, после победы. В начале Геллерт насмехался над ним, канюча, что тот не может избавиться от чувств, но сейчас было видно, что бывшему Лорду не приятно его общество. Грин-де-Вальд не отводил взгляд, продолжая скалится и сверкать глазами, но где-то там, за хорошо скрытыми эмоциями, плескалась ярость. Дамблдор и не надеялся, что она когда-нибудь сойдёт на нет, и с неясным сожалением вспомния день, когда провел над бывшим другом ритуал. Например, Грюм, узнавший об этом, долгое время пытался понять для чего это нужно было, но Альбус сам не знал. Казалось будто он не хочет видеть, как стареет мужчина. Геллерт в жутком отчаяние, которое он умело скрывает. Ему так хочется наконец покончить с этими мучениями в виде расхаживания по клетке в течение пятидесяти лет, но ритуал не даёт, а американское министерство отвергло его письмо о просьбе снять проклятие. «Пожизненно». Такое странное слово... Геллерт, когда ему вынесли такой вердикт, даже обрадовался. Без мучений, дементров и со здоровым питанием четыре раза в день. Он не мог и подумать, что его «пожизненно» расстянется в вечность. – Ты любитель возвращаться к старым привычкам. – Ровно ответил Геллерт, в частности намекая на его, Альбуса, зависимость к сладостям в подростковом возрасте, попытке их бросить, а позже снова начать есть. Тот, как раз доставая железную коробочку с дольками, на мгновение застыл. – Не обессудь. И тут дело не только в сладостях. Как там новый Лорд? – Прогрессирует и разрушает. – Прохладно выдал Дамблдор, всё же отправляя в рот сладость в виде лимона. Геллерту он никогда их не предлагал. – Гордишься им? Он вылитая копия тебя. Геллерт сдавленно фыркнул. – Прям вылитая? – По камере разнёсся хрипловатый смех. – Такой же харизматичный и красивый, как я? Смотри не влюбись... Слушай, у тебя точно нет фетиша на Темных Лордов? О неком Волндеморте Грин-де-Вальду было известно мало. Он лишь знал, что тот добился бессмертия, большого количества сторонников, и того, чего не смог добиться Геллерт, – боязни. Волшебники, – конечно же, кроме Дамблдора, – боялись даже имя его сказать. Грин-де-Вальд мог лишь мечтать об этом. Альбус больше никогда ничего не рассказывал о нынешнем ужасе волшебного мира. Ни внешность, ни насколько велика его сила, и даже не обмолвился словом, такой же у него хороший вкус, как у бывшего Лорда. А ведь Геллерт долго настаивал. Альбус и сейчас многого не сказал. На вопрос о харизматичности и красоте он предпочел молчать, но даже в полутьме, Геллерт уловил гримасу... отвращения? Это с Волндемортом все так плохо, или с ним самим? – Ну, давай. – Поиграв бровями, предложил Геллерт. – Расскажи мне, что-нибудь. Мне тут скучно. Ты же, вроде, приходишь меня развлекать? Да ещё и по своей воле... Или... О Господи! Тебя держат в заложниках, и заставляют ходить ко мне? Чем я могу помочь?! Восклицание получилось чересчур наивным, но и так были понятно, что мужчина просто насмехается. Геллерт вновь посмеивался, потирая руки, и поцокивая языком. Дамблдор одарил его тяжёлым взглядом и вздохом. Потеребив край серой мантии, он по задумался. Наверное, можно было рассказать о Поттерах. Все равно их род скоро вымрет и они уже не будут иметь значения, но почему-то какая-то невидимая стена, заставила Альбуса передумать. – Мы недавно сцепились с Волндемортом в Министерстве. – Утрений свет из решетчатого окна падал на пол лица Грин-де-Вальда, открывая вид на нижнюю часть, хотя глаза и без того светились, как два фонаря. Бледные губы дрогнули в улыбке, но вновь превратились в издевательский, намного злой, оскал. Можно сказать – у нас была ничья. – «Можно сказать»? – С недоверием переспросил Геллерт, подозрительно прищуриваясь. – А если поточнее? – Обстоятельства не должны тебя касаться. Грин-де-Вальд отвёл взгляд. «Ничья». Так, что же получается? Этот Волндеморт все же превзошел его? Он постучал по губам пальцами, задумчиво хмурясь. Промелькнула мысль о том, что это наоборот – ослаб Дамблдор, но Геллерт сразу же её отмел. – Он сбежал. – Тихо произнес Альбус, заставив Геллерта вскинуть глаза. Темный маг хмыкнул, ухмыльнулся, откинувшись назад. По коридорам пронёсся женский, сладкий смех. Женщина сидела в одной из камер на этом же этаже, но за все года разговаривала в присутствии Дамблдора только несколько раз. Голос у неё был мелодичен и спокоен, когда она начала говорить: – Альбус, у тебя что-то с памятью. – Даже не видя ее, оба волшебника могли поклясться, что она точно разочарованно качает головой. – Этот Волндеморт отличается от шефа. Великий Геллерт Грин-де-Вальд никогда не сбегал! Британские тёмный лорд не стоит и кната Грин-де-Вальда! – Спасибо, дорогая Винда, я польщён. – В тон ей ответил Геллерт, не отрывая взгляда от Дамблдора. Волндеморт, по тому мизерному описанию, которое было известно, не был похож на Грин-де-Вальда, но Альбус внёс их в одну колонку. Это было даже оскорбительно, но возможно нынешний директор Хогвартса действительно видел слишком большое сходство. И все равно, Геллерту это не нравилось. Дамблдор уже открыл рот, неизвестно, что хотев сказать, но его прервал патронус. Серебристая рысь перелетела через поваленный камень, остановившись возле получателя. Геллерту голос был, естественно, не знаком, зато Альбус сразу же прислушался. – Альбус, всё опять пошло в тартары. Эти два идиота не уследили за девчонкой, и она куда-то смылась, – известие, сообщенное низким баритоном Кингсли Брутсвера, заставило Дамблдора устало вздохнуть, беспокойно закрутив в руках палочку. – Ни свет ни заря – а она пропала. Знаешь, что самое интересное? Магглы ещё даже не проснулись! Как она вообще вышла из комнаты?! Рысь испарилась, а Дамблдор зажал между пальцами переносицу. Он не боялся показывать Геллерту естественные эмоции и переживания. А что может произойти? Он же все равно никогда не выйдет. Мегарис, слишком умная для Поттеров и слишком озлобленная для Эвансов. Девчонка доставляла Альбусу массу проблем. Она явно догадывалась, что она и её брат могут быть расходным материалом, хотя Дамблдор уже чего только не предпринимал, чтобы убить росток сомнения в девичьей голове. Совсем страдания Поттеров он прекратить не мог – всё планы бы пошли под откос, но уже из-за младшего Поттера. Конечно, возможно, девушке просто надоело сидеть дома, но у Дамблдора были другие мысли и идеи на её счёт. Её захват Пожирателями ни в коем случае не должен был произойти. Не сейчас. Игнорируя заинтересованный взгляд Геллерта, Альбус, взмахнув мантией, поспешил к выходу. – Прикиньте, если это его внучка, – подал голос Абернэти. – Зачем держать её у магглов? – Явно не заинтересованнная в этой теме, спросила Винда. – Потому что это не его внучка, – Геллерт подошёл к решетке, смотря туда, куда ушел старый волшебник. – Но она имеет вес в магическом мире. Важно то, что Дамблдор, судя по всему, пытается сбить этот вес. – Но мы этого не узнаем! – Воскликнула Розье. Она не понимала, зачем цепляться за темы, которые узнать в подробностях им не светит. – Лучше скажите, – кто-нибудь помнит, какой сегодня день недели? Я выщитала пару месяцев назад, что только по пятницам дают круассаны.