Сторона, которая всё сломала.

Глаза были опухшими. Кожа рук и ног тоже. Мегарис уже неделю каталась по смятым простыням, каждый час накладывая на подол кровати заглушающие. Она не могла уснуть. Конечности припухли не так сильно, как при аллергие или укусе насекомого, но ощущение было такими будто кололи иголками. Изнутри. Она не могла спать, спокойно держать ложку или перо, а на уроки она приходила всегда за двадцать минут – боялась, что опоздает из-за боли в ногах. На этот раз она ничего не сказала Винде, точно зная, что во второй раз не прокатит и Розье расскажет Геллерту. Мегарис не до конца понимала, что в таком случае сделает Грин-де-Вальд. Не явиться же он прямо в школу, правильно? Но интуиция всё равно приказывала молчать. Она оглядела своё лицо в зеркале, касаясь щек тёплыми пальцами. Проклятье щадило, оставляя абсолютно нормальными открытые участки тела, но легче от этого не становилось от слова никак. Мегарис и подумать бы не могла, что обычное облезание кожи может превратиться в опухание. Луна, оказывается, вела небольшое исследование, вписывая все симптомы в отдельный блокнот. Физическая боль там была неизменной, но даже её Поттер могла стерпеть. – Поттер! – В дверь с размаху долбанули. – Ты тут не одна! Лаванда Браун... Продолжала показательно вешаться на Уизли, тем самым угнетая Грейнджер ещё больше. Браун носила розовую ленточку и корявые браслеты со смайликами за три кната из Хогсмида. Кстати, те же браслеты она купила для «Бон-Бона» Мегарис включила в душевой воду, игнорируя негодующий вскрик Лаванды по ту сторону двери. Девушку в облике гриффиндорки, что встретила Поттер месяц назад, устранила Араминта, а Геллерт сказал, что это был просто заколдованный упырь, как у Уизелов на чердаке. Мегарис залезла под холодную воду, всё ещё лелея надежду, что припухлость можно снять ледяным душем. Зубы застучали об друг друга, но это не стоило того. К отеку лишь прибавилась гусиная кожа. Кончики волос намокли, а чистый рыжий превратился в грязный. Зрачок от холода расширился, заполняя собой всю зелень. Шрам безжалостно пронзило болью, от чего Мегарис чуть не подскользнулась, когда тянулась дрожащими руками к мылу на железной подставке. Поттер привалилась к мокрой стенке, остужая боль, которая передавалась через ненависть Лорда Волндеморта. До смерти хотелось спать. Завернувшись в мохровый, коричневый халат, она вышла из ванной комнаты, стараясь не замечать Лаванду, которая упиралась плечом в стенку у самого душа и сверлила Мегарис недовольным взглядом. Большой зал был украшен к Рождеству, но Мегарис заметила это скорее на автомате. Тут и там были заколдованные снежинки, который красивым танцем падали на еду и головы учеников. По залу ходили какие-то уродские маленькие гномики, в костюмах Санта-Клауса. На их головах, вместо колпока, были подносы с печеньем. Двухметровым семикурсникам приходилось наклоняться, но в целом, кажется, все были довольны. – Ты уезжаешь сегодня, да? – С ходу спросил Гарри, как только Мегарис села. Уезжает, да. Правда, знают об этом из всех школы только три человека. Точнее четыре, если считать Араминту, которая теперь ходила в облике какой-то миловидной пуффендуйки. Мегарис не особо хотела знать, куда женщина запрятала настояющую Меган Джонс, но ей и не хотели разглашать данную информациу. О своем отъезде она рассказала Гарри, боясь снова поссориться с ним. Директор упорно не хотел выпускать Поттеров из Хогвартса и Мегарис пришлось чуть ли не брать с брата Непреложный обет, чтобы тот молчал и дал ей спокойно уехать вместе с Лавгуд. На этот раз прикрывала Луна, обещав, что в случае чего повлияет на отца. Поттер в этом даже не сомневалась – Ксенофилиус в дочке души не чаял. Блейз ничем помочь не мог – его мать бы не согласилась на повторное, столь наглое действие. – Да, милый, – настолько насколько могла спокойно ответила девушка, наблюдая за тем, как заботливый Гарри накладывает ей омлет. – Не волнуйся. Уверена, профессор Дамблдор не сильно разозлится... Стой! Достаточно. Я лопну. Мегарис даже представить не могла, какой скандал развернется, когда обнаружится, что она смылась, вопреки приказу директора. И всё же, собственная шкура, которая горела адским огнем, была дороже. Наведаться к Ксенофилиусу не должны были – Лавгуды уезжали за границу, по легенде прихватив собой и Мегги. Гарри кажется хотел поехать в Нору, но тут ему путь перекрыли сами Уизли, заверив, что если Альбус решил, что ему лучше быть в школе, то пусть так и будет. Поттер, слегка обиженный и грустноватый, даже буквы не сказал на отъезд Мегарис, которая почти ставила его перед фактом, что она уезжает и всё. Почему его сестра не может повеселиться? И так ходит как живой мертвец, едва перебирая ногами. Она слегка поморщилась, когда карман резко нагрелся. Привычными движениями поглаживая дневник через ткань, она взглядом провожала Блейза, который ушел в компании слизеринцев, кажется перед самым выходом подмигнув ей. Луны на завтраке не было, но так было почти ежедневно – блондинка почти никогда не завтракала, ища пропавшие ботинки или любимую кофту. Было просто чудом если Блейз или Мегарис встречались с ней до уроков передать ей какой-нибудь бутерброд, завёрнутый в липкую салфетку. Как правило, Луна ничего не находила, примерно, с неделю. Складывая всё в небольшой рюкзак, Мегарис раз за разом повторяла себе, что всё пройдет хорошо. Она всё продумала, записавшись в список отбывающих только после сегодняшнего завтрака, а значит этот несчастный листок, который не заполнился и на половину, Маккошка проверять уже не будет. Его заберут старосты и передадут Филчу. Главное, чтобы это был не Уизли. Тот будто поменялся с Грейнджер местами, пытаясь совать свой нос во все дела Мегарис и её друзей. Грейнджер... девчонка совсем скисла, хотя на свидания с Кормаком ходила исправно. Мегарис бы уже блеванула. Всего из школы выезжало двадцать три ребенка. Мегарис с лёгкостью смогла посчитать головы учащихся, стоя на лестнице и ковыряя носком мраморный пол. Дряхлый завхоз ещё не пришел и в холле, даже не смотря на маленькое количество, всё равно было толкание. Поттер с Луной протиснулись между пуффендуйцами, перед этим попрощавшись с Забини и пообещав, что напишут ему письмо. Меган Джонс, которая слегка потеренно слушала свою подругу, ободряюще кивнула ей. Араминта никуда не уезжала, продолжая разнюхивать планы Дамблдора и наблюдать за младшим Поттером. Мегарис зевнула прикрывая рот, пока Луна держала её холодную кисть согревая своими вечно тёплыми ладонями. – Снова не спала? – Спокойно спросила Луна, без эмоций смотря на Филча, который прошагал буквально в пяти шагах от них. – Ну, ничего. Сегодня будешь спать как младенец. Филч как-то странно глянул на неё, раза четыре сверившись со списком. Но завхоза никто не предупреждал ни о чем, считая, что декан Гриффиндора справиться со всем сам. Не справился, а Мегарис уже шагала к поезду смотря в затылок афроамериканке с курса четвёртого. Они снова устроились почти в конце поезда, в пустом, холодном купе. Мегарис дрожала всю дорогу, но не от холода, нет. От приятного чувства под названием «осознание». Осознание того, что всё скоро закончится. Что ей удалось ускользнуть незамеченной. Что боль и недомогание, как рукой снимет, стоит Геллерту к ней прикоснуться. Кожа к коже, чтобы сработало лучше, а по венам начала бурлить магия и энергия. В прошлый раз, в «Трех метлах», было легче, но эффекта хватило едва ли на три дня. «За тобой приедет Куинни. Как себя чувствуешь, дорогуша?» «Думаю, что я не откажусь от двадцати часового сна. В это время в Хогвартсе у меня начинается безжалостная, длинная бессонница. Глаз не сомкнула последнюю неделю...» Врать было отчего то неприятно. Мегарис впринципе обнаружила, что все больше тянется к общению с Темным Лордом, готовая в любой момент раскрыть все карты. Поттер могла в любой момент признаться в недомогание, вызванное договором, но это бы ровным счётом ни к чему не привело. Аннулировать или переписывать контракт она решительно отказалась, боясь, что сделает только хуже. Хотя, куда же хуже... «Мегарис... У тебя могут быть обмороки из-за недосыпа. В них самих нет ничего страшного, но если ты упадешь на угол какой-нибудь тумбочки будет не хорошо.» «Хватит объяснять мне всё, как маленькой девочке! Говорю же, не могу там спать! А снотворное не помогает! Я не виновата, я это не контролирую...» На счёт снотворного было правда. Мадам Помфри не выдавала больше трёх флакончиков в полторы недели, грозясь привыканием. Мегарис пробовала пить, но зелье каждый раз отказывало ей, усвоиваясь как обычная вода. Поттер даже пробовала поменять производителя лекарства, но Северус покачал головой, что для больничного крыла он готовит сам, а в школу ничего просто так не доставишь – посылки проверяли. Как для Забини доставляли сигареты, тем более для всех троих по пачке в неделю, до сих пор было загадкой. Хотя, Мегарис догадывалась, но молчала в тряпочку, зная, что бунт ни к чему не приведет. Посылки и письма проверяли только у Поттеров. «Ты нужна была мне в одном из моих исследованиях, но теперь ты приедешь и пойдешь спать.» Точка точно означала, что разговор Геллерт продолжать не намерен, ни при каких условиях, поэтому Мегарис просто отложила дневник, вслушиваясь в рассказ Луны, которая монотонно говорила ей о каких-то новых тварях, которые даже хуже мозгошмыгов... На середине поездки снова захотелось пообщаться с Геллертом. Мегарис по-странному тянуло к нему, его ровному почерку и манере общения. Она едва доживала до половины десятого вечера, чтобы окунуться в переписку с волшебником. Было так хорошо читать его ответы у теплого камина. Она проговаривала слова в уме, читая его голосом. Мегарис не могла спать, но каждый раз ей казалось, что сон после общения с Геллертом будет прекрасным и спокойным. Вряд-ли это было действие проклятия, хотя черт знает... Геллерт Грин-де-Вальд в любом случае дарил ей спокойствие, а этого Мегарис было достаточно. Куинни ждала прямо у выхода из её вагона. Протянув девушкам руку, затянутую в перчатку, Голдштейн расплылась в широкой улыбке, приседая перед Луной, в лёгком реверансе. – Что у тебя с глазками, детка? – Задала вполне очевидный вопрос волшебница, быстро ведя Мегарис к территории аппарации. – Спала плохо, – пожала плечами Поттер, поудобнее хватаясь за серое, пушистое пальто. Сама Мегарис предпочла белый, обычный пуховик, который носила с четвертого курса. Был он куплен спонтанно. Можно сказать на нервах, пока переживала за брата. Нурменгард со стороны не изменился. Преступники всё так же бегали от глаз авроров, и даже те, кажется, не сдвинулись с места, с тех пор как Мегарис видела их. Лишь шапки и теплые мантии появились на них. Внутри ничего не украшали к празднику. Не до этого было. Конечно, здание стало просто потрясающим чистым без травы, пауков и тараканов. Естественно это несказанно радовало. Куинни отпустила Мегарис в свободное плаванье по всей штаб-квартире, опираясь на слова рыжей о том, что она все-все помнит. Бросив рюкзак перед входом в коридор, который вел в её личную комнату, Поттер спустилась на пару этажей вниз, по пути одарив Линду и Абернэти слабой улыбкой, когда проходила мимо одной из жилых гостиных. В библиотеке всё также пахло затхлостью, старостью и совсем немного кофе, который разбавляли огневиски. Стол был привычно завален всевозможными книгами, записями и артефактами. Тут были и маховики времени, и удушающие веревки, и амулеты против то ли светлой, то ли темный магии. Столешница пошатывалась и выглядела так, будто вот-вот рухнет, но она выглядела так и полгода назад. Казалось, даже тот самый стул, со странной изогнутой спинкой и жёсткой сидушкой, на которой были вырезаны руны, стоял в точности в таком положении, как тогда, когда Мегарис последний раз с него вставала. Лишь одно изменилось тут – занавески. Пыльные, грязные и проетые молью, сменились на новенькие, темно бежевые шторы, доходящие почти до пола. Теперь Поттер не будет чихать, каждый раз когда Грин-де-Вальд впускает в комнату свет... – Выглядишь просто отвратительно, – Геллерт вышел из-за стеллажей, встав между ними, но не упираясь ни в один плечом. Его плащ висел на спинке кресла – такой же изогнутой, как у стула Мегарис. Когда Поттер обняла его он порывисто вздохнул, приподняв руки. Девушка блаженно прикрыла глаза, впитывая в себя магию и чувствуя, как конечности становятся меньше. Это было до того странно ощущать... Будто ты шарик, но тебя не проткнули, а очень медленно и бережно сдувают. Поттер буквально чувствовала, как руки и ноги снова становятся тонкими, как спички. Было так спокойно... Геллерт сложил руки на её лопатках, не отстраняя, но и не притягивая ближе. Девочка выглядела такой довольной и спокойной, что было бы просто варварством указывать на что-то такое, что называют «личные границы». От Поттер так и веяло счастьем... – Я тоже рад тебя видеть, дорогуша.