Сторона, которая всё сломала.

Грин-де-Вальд умел рисовать. Мегарис узнала об этом случайно, сидя на земле у вдребезги развалившейся беседки. Красный, объемный плащ тонул в снегу, а джинсы с начёсом из светло-серых превратились в темно-серый. Геллерт до сидения на холодной земле ещё не опустился, сидя на трансфигурируемом кресле, держа в руках маггловскую ручку и блокнот. У мужчины вообще было очень много блокнотов и все были похожи как один. Одному Мерлину известно, как он во всех них не путался. Мегарис, как послушная девочка, продолжила переводить сказки дальше, после завтрака привычным, холодным кофе. В губах тлела сигарета, а красные от холода пальцы, которые слегка покалывало, держали уже знакомый, зелёный словарик. Кинжал, как заботливо объяснил Геллерт, был вдобавок заколдованным на вечное режущие. Раны после удара не заживали, что дарило просто потрясающие преимущество. Поттер в долгу не осталась, подарив на Рождество Геллерту свой неиспользованный пузырек Феликса Фелициса. Благо, её братец жадным не был и позволил ей также сварить вступительное зелье по книге Принца Полукровки. – Ты не пишешь, – через какое-то время сказала девушка, поднимая от рун глаза. – Ты как будто.. делаешь черкушки... Ты что, рисуешь? – Тени прорисовываю, – объяснил Геллерт, не отрываясь от бумаги. Мегарис вытащила его на улицу днём, так как к ночи, не смотря на вечное присутствие Геллерта, всё равно уматывалась. Не было понятно с чем это конкретно связано, но мужчина предположил, что это привыкание. – Ты рисовать умеешь? – Воскликнула Мегарис, откладывая свои вещи на сырые, выцветшие доски. – А ты нет? – Геллерт поднял на неё взгляд, мягко улыбаясь и снова возвращаясь к блокноту. Мегарис кое-как встала с сугроба, отряхивая полы плаща от мокрого снега. По дорожке она прошла к его креслу, присев на подлокотник и подобрав под себя ноги. Бархатная, зелёная ткань намокла под её тяжёлыми сапогами. На бумаге не было ничего такого. Так умела рисовать Лавгуд, когда была в здравом уме и не рисовала своих мозгошмыгов. Но Геллерту всё равно удалось очень хорошо перенести на лист черты лица Мегарис и её сложную, но в тоже время ленивую, позу. Поднявшийся ветер поднял крошку от камня, после вчерашних взрывов. Мегарис натянула капюшон до глаз, на ощупь находя затылок Геллерта и впитывая в себя энергию. Он увернулся, поворачиваясь к её руке лицом и прихватывая губами кончик перчатки. Она посмотрела на него, слегка приподняв «защиту» от мелких камней. – Сам же мне час лекцию проводил, что никто узнать не должен. Поймут не так, – впрочем руку она не убрала, ставя вторую ногу уже на сидушку. – Что тебе прислал брат? – Вместо ответа поинтересовался мужчина, позволяя Мегарис снова положить руку, но уже на плечо. – Кажется, это был набор шарфов с надписями, на которые я заглядывалась в прошлом году. По коробке вроде как он, хотя я не особо рассматривала. – Я учту, что на следующие Рождество тебе можно будет дарить не заколдованные артефакты, а набор шарфиков и шапок. Они тренировались рано утром, перед завтраком. Мегарис это почти не было нужно, а Геллерт раскусил её и её небольшие фокусы. Он всё равно заставил её тренироваться на более сложных заклинаниях, на которые магии ей не хватало. Например, она чуть не сожгла зал Адским огнем, когда не смогла удержать его на пальцах дольше тридцати секунд. Снег блестел на кончике сапога, тогда как на половину мокрый плащ упорно тянул её вниз. К переводу возвращаться не хотелось – руны двоились в глазах, а сама книга жадно впитывала магию Мегарис, считая, что у той её предостаточно. – Пошли домой, м? – Предложил Геллерт, надеясь, что девушке надоело сидеть на улице. Оставлять её одну точно не рассматривалась. – Выпьешь свой холодный кофе и сделаешь... что вам там задали. Эссе-разбор магического ядра? – Я удивляюсь, как ты это запоминаешь, – пробормотала девушка, вставая и пробираясь через сугробы к своим вещам. – Я, например, этого не помню. В библиотеке, где Поттер действительно дали кружку заранее остуженного кофе, слегка прибрались. Листы и книги больше не валялись кучей на полу, стульях и столах. Всё было аккуратно сложено и прибрано. Пыль со стеллажей смахнули, а полы подмели. Мегарис уже заканчивала писать, сверяясь с книгой, которую нашла где-то в глубине помещения. Библиотека вообще была громадной, а до некоторых стеллажей даже не доходил свет от окон и вечерних свечей. Геллерт кажется говорил, что полки с книгами уходят глубоко в низ по ступенькам, поддерживаемые специально сделлаными железными ножками. Грин-де-Вальд окунул перо в чернильницу, на пару секунд задумавшись. Он никогда об этом не спрашивал, но почему то именно сейчас, когда Мегарис казалась расслабленной и уж точно не расположенной к сложным разговорам, ударило любопытно. – Когда ты поняла, что все катится к чертям и ты сама не справишься? Рука Поттер застыла над бумагой, роняя пару клякс на одежду. Она перевела на него удивлённый, даже слегка испуганный, взгляд зелёных взгляд. Эссе она отложила, а точнее просто скинула его на пол, так как на диване была тонкая спинка и положить лист было некуда. – После смерти крестного, – через некоторое время отведенное для раздумий, ответила она. Она тогда этого ещё не осознавала, но всякие подобного рода мысли начали лезть ей в голову прямо после разговора с Дамблдором, который пытался успокоить близнецов после смерти Сириуса. – У тебя был крестный? – Спустя мгновение, Геллерт застыл, вспоминая пересказанный Араминтой разговор с Мегарис. Он совершенно забыл о том, что какой-то там родственник Мелифлуа, связан с Поттер. А ещё он совершенно забыл, что сама девушка рассказывала об этом в день его освобождения, когда пересказывала ему прошедшие пятнадцать лет своей жизни. Но Мегарис этого не заметила, лишь отстранено спросив: – Я что, не рассказывала? Ну, да.. там долгая история, я бы запомнила если бы говорила тебе. Поттер никогда не рассказывала подробностей того события, умалчивая и утаивая. Геллерт видел в газетах, что умер некий Сириус Блэк, но никак не мог вспомнить откуда он знает это имя. А оказывается, что для Мегарис он был едва ли не святым человеком, судя по её стеклянным глазам сейчас. – У нас целая неделя впереди, – мягко напомнил Геллерт, выводя Поттер из своих мрачных мыслей. – Не давлю. Если не хочешь – лучше не надо. – Нет-нет, ничего. Если тебе прямо интересно, то... нет. Я не смогу рассказать... Но ты можешь посмотреть сам, я не против, я.. – Мегги, успокойся, – он присел к ней на диван, поглаживая её холодное запястье. – Ты не там. Ты здесь. Всё хорошо. Она интенсивно замотала головой, словно подтверждая его слова. Словно хотела убедить саму себя в правдивости этих слов. Поттер села удобнее, заправляя пряди за уши и прямо смотря в глаза Геллерту. Тот уже кажется даже пожалел, что вообще начал эту тему, но отступать сейчас было как-то... неправильно. – Хорошо, – он бережно зафиксировал её голову в удобном для обоих положении, заглядывая в глаза, где зрачок уменьшился до размеров точки. – Может быть совсем немного больно. Она схватила его за плащ, стараясь удержаться, будто падала куда-то. Мегарис буквально чувствовала, как Геллерт нащупывает то воспоминание, которое она настойчиво пыталась показать ему. *** Ветер срывал с неё накидку, а непросохшая после ночного дождя земля оставалась на кроссовках. Она быстро нагоняла группу подростков, которые двигались к Запретному Лесу. Не отрывая взгляда от макушки брата, Мегарис пошла быстрее, в голове прокручивая план, как отгородить Гарри от проблемы, которую он же и создаст если пойдет в Министерство. – Стой! – Который раз кричала она ему в спину, но никто её не слушал. Только Луна, которая каждый раз сбивалась с шага, слыша как подруга зовёт брата. Лавгуд бы встала на сторону Мегарис, но они крупно поссорились на днях и казалось, что блондинка шла с её братом просто из-за чистого злорадства. – Гарри, боже, да стой же ты! И парень действительно остановился. Как позже выяснилось только потому, что наконец дошел до фестралов, но Мегарис это в тот момент не колышило. – Ты вообще понимаешь, что делаешь?! – Из-за её крика с веток деревьев слетели школьные совы, которые вылетели из совятни с началом сумерек. – Да вы все тут гребанные дети! Какое Министерство?! – Там Сириус! – Не выдержав криков сестры, рявкнул Гарри, подталкивая невидимую лошадь к Джинни, которая на ощупь протянула руки. – И ты сама это прекрасно видела. – Видела, да, – подтвердила девушка, заламывая вспотевшие руки. – Но вы... вы пятеро неразумных детей, которые только и умеют, что вызывать гребанного патронуса! Вы и двух секунд не протяните в схватке с Пожирателями. Хотя нет! Протяните. Минуты три, пока темным не наскучит и они не перестанут с вами играться. Почему я тут единственное кто имеет мозги?! Грейнджер, ну хотя бы ты скажи, что это гиблое дело! Ты же адекватная, в конце концов! Гермиона молчала, испуганно бросая взгляд куда-то в сторону. Но Мегарис была слишком занята братом, чтобы заменить, что Грейнджер пыталась ей, что-то сказать. Она кричала на всю территорию до тех пор, пока группа просто не покинула её, оставив на земле. Мегарис схватилась за голову, запуская руки в длинные волосы и растягивая во все стороны. Начинала подступать истерика от безысходности, а девушка даже не заметила как схватила острый камень, занеся его над ладонью, готовясь приманивать этим невидимых для неё фестралов. Дрожащей рукой она откинула камень обратно, обернулась, будто в такой холод тут кто-то действительно гулял. Поттер рванула в сторону Хогвартса, наплевав на эгоистичность директора, который не обращал на Поттеров внимания и на строгую Макгонагалл, которая уж точно потом просто не оставит всё, как есть. Сейчас жизни брата, крестного и подруги были важнее. Ей помогли. Маккошла всучила ей какой-то чай, который Мегарис так и не выпила, оставив на столе и совершенно забыв про него. Наверное, хорошо, что не выпила. Минерва быстрым шагом шла к развилке между Хогсмидом и Запретным лесом, вспомнив о девчонке, когда уже свернула к деревне. Поттер накричала и на неё, причитая, что там её брат и она в любом случае найдет способ попасть в министерство, если профессор отказывается брать её. Но женщина была раздражённа задержкой и нетерпелива к переживающей девочке. Мегарис уже буквально через минуту снова осталась одна. Геллерт, наблюдавший за всем этим, совершенно не удивился, когда Мегарис вернулась к Запретному Лесу, проткнув себе руку. Гораздо интереснее была наблюдать, как Поттер пыталась залезть на мертвую лошадь. Та и сама понимая абсурдность всей ситуации, вслух думая о том, успеет ли она сгонять за метлой брата. В этой всей ситуации ей помог бы Забини, так как тот неоднократно видел смерть своих отчимов, но Блейз был как обычно где-то в самой заднице Хогвартса – подземельях, и идти и искать его было самой тупой идеей, которая вообще могла зародится в такой ситуации. Местность расплылась буквально на пару секунд, являя на этот раз улицу Лондона. Рыжая забежала в сломанную телефонную будку, перед этим обогнув, какого-то старика, который теперь кричал о молодёжи и неуважение. – Назовите ваше имя и цель посещения. – Мегарис Лили Поттер. Внизу, скорее всего, происходит полный пиздец, а я пришла за братом-идиотом. – Добро пожаловать, мисс Поттер. В главном холле было спокойно, но она услышала перестрелку ещё издалека. Палочку можно было смело назвать бесполезной в данный момент, но Поттер лишь перебросила её в левую руку, правой схватив какую-то металлическую, позолоченную штуку с ближайшей тумбочки. Тут было до ужаса холодно. Это первая мысль, которая пришла Поттер в голову. Посреди сего помещения стояла огромная арка, а прямо рядом с ней были Гарри и Сириус. Мегарис тихо выдохнула, испытывая несказанное облегчение от того, что брат рядом с крёстным. Поттер огляделась, замечая взгляды Ордена Феникса, Пожирателей Смерти и Отряда Дамблдора. Её до последнего тут не ждали. То, что Люциус так неожиданно подберётся сзади, чуть ли не стоило Мегарис жизни. Она со всего размаху въехала ему той золотой штукой по лицу, с прикрытыми от отвращения глазами отварчиваясь, чтобы не видеть окровавленного лица. Слова «Авада Кедавра» не стали для нее чем-то поразительными даже если бы были направлены на неё. Лицо у неё вытянулось не от удивления, когда зелёный луч попал в грудь крестному. И нет, не от удивления о том, кто его убил. Наверное, именно так выглядит боль в первые секунды. Непонимающе. Она тоже кричала. В тон голосу Гарри, пока все застыли, занеся над друг другом палочки. Только держать её было некому. Никакой Ремус не подлетел и не держал её за руки, сам же разваливаясь от боли. Грин-де-Вальд подошёл ближе, рассматривая каждую промелькнувшую эмоцию на лице девушки. Она заткнулась быстрее Гарри, но плач её был таким громким и рвущим душу на несколько кусков сразу. Поттер скребла ногтями так удачно подвернувшейся под руку камень, подвывая и отказываясь смотреть в сторону арки. Имя её брата донеслось до неё как через толщу воды. Она обернулась через плечо, как в замедленной съемке наблюдая за Гарри, который рванул за Беллатрикс. Ноги у неё были ватными, а сама она чувствовала себя, будто постарела лет на сто. Но она побежала. Побежала вслед за братом, всхлипнув еле слышное, почти убитое: «Гарри». Она споткнулась раза четыре, ничего не видя из-за слез, застелившие глаза. Геллерту показалось, что она сейчас упадет перед братом на колени, продолжая повторять, как мантру: – Гарри, милый... Милый, пойдем домой... Я... я что-нибудь придумаю. Я... я... придумаю.. Девочка была в истерике, но будто осознанно отодвигала слезы от себя, вдалбливая мысль, что она должна защитить брата. По её лицу текла соленая вода, а руки едва ли держали палочку. Да что уж там. Её саму еле - еле ноги держали. Она была не в себе. Это доказывала ненормальная улыбка на лице и то, с каким остервенением она бросала взгляд то туда, то сюда, тщательно пытаясь придумать план о том, как выбраться из всего этого дерьма. Геллерт впервые видел Волдеморта. Тот появился за спинами подростков, но те почувствовали его только через шрам. Мегарис предсказуемо кинулась защищать брата, закрывая его собой. Палочку она не поднимала, даже не пыталась, думая, что убив её, он успокоится и не будет трогать Гарри. И всё же Мегарис взяла себя в руки, когда появился Альбус. Грин-де-Вальд почти не обращал внимание на то, как между волшебниками завязалась беседа, которую лишь с натяжкой можно было назвать вражеской, наблюдая за близнецами. Поттер схватила брата за запястье, таща к каминам. – Сириус! Мегарис, он там! – Заткнись! – Она с такой ненавистью рявкнула это ему в лицо, что даже убегающая Беллатрикс на секунду сощурила в заинтересованности глаза, прежде чем зелёный огонь забрал её. – Если не уйдем отсюда – окажемся у Сириуса и родителей. Хочешь?! Картинка вдруг вспыхнула, но это оказалось лишь сменой локации. Геллерт оказался прямо перед злой, жутко растрепанной Мегарис. У рыжей чуть ли пар из ушей не шел, пока она слушала слова директора. Дамблдор говорил, что-то о сожалении и попытках, но звучало это почти так, будто он хотел поскорее избавиться от двух подростков у себя в кабинете. Один смотрел в одну точку, пропуская половину слов мимо ушей, а вторая выглядела как бомба. Ни замедленного действия, а такая, которая взорвется прямо сейчас. Так и случилось. – Да вы себя-то слышите?! – Гарри перевел на обезумевшую сестру взгляд. Та подлетела к столу, упираясь вспотевшими ладонями в дерево и смотря Альбусу в глаза. В самую душу. – Одно ваше слово. Одно слово! Могло изменить всё! – Всё и одновременно ничего, – попытался вклиниться Альбус, но Мегарис даже не обратила на него внимание. – Но нет! Вы предпочли игнорировать нас, будто нас не существует! Будто Гарри не травят в школе за произошедшее в прошлом году! Будто нам не режут руки, – она демонстративно стянула митенки с левой руки, махая ладонью перед лицом директора, – за правду. И будто вы не знали ничего. Одно ваше слово о том, что нам не нужно было вестись на воспоминания Волдеморта, могло изменить всё! Мегарис спокойно и прямо брала грехи брата на себя, даже словом не обмолвившись, что Гарри рванул туда первым, поверив видениям. Комната превратилась в мутное пятно. Случилось накладка, перенеся Геллерта в совершенно другой год, но Мегарис быстро сориентировалась, поменяв место. Перед ней сидел Снейп. Они сидели друг напротив друга, словно старые друзья. Только вот друзья не смотря так на друг друга. Ни так жалостливо, как Снейп, и ни так разбито, как Мегарис. – Я правильно всё услышала? – глухо спросила Поттер, и почему-то сразу стало понятно, что этот вопрос повторяется уже не один раз. – Он.. – Да, – судя по нетерпеливому тону Снейпа, это оказалось правдой. – Альбус Дамблдор всегда знал, что будет и что происходит. Он ведёт переписку с Волдемортом и он пытается медленно свести вас в пучину депрессии, скорее всего, чтобы вы сами совершили суицид, а ему и Лорду не пришлось бы париться. Вас пока убьешь... Мерлин, Мегарис, вы обещали без слез! Она всхлипнула, быстро опуская взгляд и вытирая глаза рукавом. Геллерт опустился перед её креслом на корточки, снова рассматривая её. Только сейчас он наконец понял. Поттер была ребенком. Убитым, сломанным и избитым, как старая, никому ненужная игрушка, но ребенком. Она училась в школе, пила на спор огневиски с Блейзом и смеялась с глупых, банальных шуток. Она, как и её брат, прожили жизнь и своё детство с клеймом героев и людей, к которым впервую очередь бегут за помощью, потому что они, вроде как, Избранные. – Я убью его, – резко, почти ровно, промолвила девушка, поднимая взгляд на зельевара. – Ни сейчас понятное дело. Но, профессор Снейп, я хочу чтобы именно вы были свидетелем моих слов. Я убью его. *** Она почти сразу упала к нему в объятия, разрыдавшишь. Он прижал её к себе, покачивая и быстро моргая, чтобы привыкнуть к свету в библиотеке и вообще к реальности. – Тише, дорогая, тише, – Геллерт провел по гладким волосам рукой, целуя в макушку. Он незаметно взял её руку в свои, только сейчас замечая, что шрам имеет очертания предложений. «Я не должна лгать». Оно было бледным и почти незаметным. Этот шрам ей совершенно не шел. Потому что она должна лгать. На благо своего счастья и на благо безопасности брата. Ей было позволено лгать с рождения. Когда Поттер более менее успокоилась, Геллерт запечатлил короткий поцелуй на искусанных губах. Слезы она вытерла сама. Так же как и в воспоминание – рукавом. Он всё ещё сидел рядом с ней, одной рукой держа стакан с водой, а вторую переплетая с пальцами девушки. – Я убью его, – словно напоминание самой себе кивнула Мегарис, держась за теплые руки Грин-де-Вальда. – Сожгу или отдам на съедение фестралу, а потом сожгу и эту проклятую лошадь, но я клянусь черт возьми – ни одной косточки от него на этой земле не останется.