Сторона, которая всё сломала.

Огонь быстро охватывал опушку перед лесом. Его пытались потушить, но адский мог усмирить только тот, кто его и развел. А Мегарис уж точно не собиралась этого делать. Она бросала сгустки пламени в разные стороны, не задумываясь о том скольких уже сожгла. Она краем глаза видела, как Блейз и Меган кинулись к Гарри, поэтому он уж точно был в безопасности. От соприкосновения мокрой травы и огня к небу пошел черный дым, но едва различимые фигуры Мегарис всё же улавливала. Каждый раз делая шаг вперёд, пламя всё больше наступало на волшебков, а те даже не успевали отскочить. Огонь она контролировала просто отлично, но и это не могло продолжаться долго. Она не видела Геллерта полтора месяца, силы могли закончится в любой момент. Дамблдор что-то кричал. Невозможно было разобрать ей или кому-то ещё, но она отчётливо слышала свою фамилию. Или ей так лишь казалось? Огонь распространялся быстро, но она знала, что до замка не дойдет – как только магия иссякнет, он станет неуправляемым и тогда его уже возможно будет потушить. Пламя резко взметнулось в воздух. Так, что ничего не видно и не слышно было. Мегарис медленно пятилась к лесу, не туша на ладони огонь, готовая в любой момент бросить его в кого-нибудь. Звук был разлечим очень хорошо, когда внезапно по округе прогремел выстрел. Пуля с точностью вошла в точку, чуть ниже лёгкого, но Поттер взвыла скорее от неожиданности, чем от боли, пока огонь резко передёрнуло. Он начал надвигаться уже на неё, пока она пыталась избавиться от черных точек перед глазами. Ускоряясь и отступая всё дальше, она чувствовала, как его медленно тушат. Отовсюду кричали заклинания. Крики были такими невыносимо громкими... Мегарис закрыла уши руками, в спешке уходя всё дальше в лес. По боку стекала теплая, алая кровь, которая мешала нормально идти. Боль с каждым шагом отдавала куда-то в ногу. Побоявшись, что просто позже не найдет сил трансгрессировать, она достала из кармана кинжал. Левой рукой было крайне неудобно держать его, но правой она зажимала рану, поэтому приходилось выкручиваться. В глазах двоилось, а ноги с каждой минутой всё больше подкашивались. По щекам текли слезы от дыма, который въелся в волосы и в ноздри и от раны, которая теперь действительно разрывалась от боли. Крови было так нереально много... Она заляпала в ней всю руку, а рукав можно было отжимать. Мегарис была без понятия почему всё ещё жива, но её вполне это устраивало. Когда до неё донеслись мужские крики, она едва слышно взвыла, закрыв себе рот окровавленной рукой. То, что она запнулась об какой-то корень получилось само собой. Джинсы порвались об камень, а сама она не сдержала вскрик от того же булыжника, когда она ударилась об него коленкой. Голоса были ещё далеко, но ощущались так, будто разговаривали в десяти шагов от неё. Её взгляд наткнулся на огромный клубок змей, который был буквально в трёх шагах от неё. Змеи извивались, шипя в её сторону проклятия. Одна уже готовилась ползти и кусать её. – Пожалуйссста, – прошипела она, а все змеи разом замерли. – Помогите, молю. Примерно через минуты три, когда она уже лежала на голой земле без движения, совсем рядом с ней послышались шаги. Она не видела, но очень хорошо чувствовала, что один из волшебников остановился именно там, где она упала. – Тут кровь! Поттер была тут! Мы на верном пути, парни... Сука! – Что там у тебя? – Второй голос появился откуда-то справа. Он был грубее и глубже. Мегарис нахмурилась подрагивающими бровями. С каких пор её вообще волнуют голоса гребанных авроров? – Да тут видимо змеиная нора. Посмотри сколько тут этих тварей. Мегарис бы с удовольствием перевела бы рептиям эту фразу, чтобы они набросились на авроров, но не могла – во-первых, серпантьяго человека очень отличается от настоящего змеиного языка. У людей получается более громко и не так мягко, как у настоящих змей. А во-вторых, у Мегарис заплетался язык. Она чувствовала как энергия мужчин отдаляется всё дальше. Они больше ничего не говорили, но тем лучше. Мегарис было легче сосредоточиться на плане действий. Она повернула голову в сторону, тем самым скидывая змей, которые обвили её лицо. Оглядевшись и убедившись, что она уж точно одна, она попыталась встать. Большинство скользких тел упало с неё, но самые крепкие цеплялись за плечи и одежду. Кажется, парочка ещё была в волосах. Поттер не стала смахивать их, позволяя змеям обвить свою шею и запястья. – С-спасибо, – еле выговаривала она, отступая от змей на шаг. – Будь аккуратнее, говорящая, – одна из змей выпрямилась, красиво сверкая в лунном свете. – Мои ссородичи будут с тобой, но мы будет благодарны, если позже ты вернёшь их нам. Мегарис дрожащими руками, приложив руку к груди, склонила голову. Змеи своих просто так не отдавали. Эти понимали, что дело серьезное и доверили ей своих детей, братьев и самцов. Она была обязана сохранить их жизнь больше, чем свою. Справа на плече сидел змей, который, судя по всему, очень хорошо знал лес. Он напрявлял её к выходу на территорию, где можно будет трансгрессировать. Мегарис часто прислонилась к жёсткой коре деревьев, облакачиваясь на неё голыми руками и обдирая себе кожу. В глазах уже не двоилось. В них просто напросто то темнело, то светлело. Поттер нацепила на себя капюшон, обдумывая куда можно трансгрессировать. Она не знала точного места расположения Нурменгарда и не знала ни одного места в Альпах, где можно было безопасно появиться и не быть расщипленной магией барьера Грин-де-Вальда или не быть пойманной аврорами. Она снова взвыла, но уже от безысходности. Почему Геллерт научил её трансгрессировать, но не показал, что делать в экстренных ситуациях? Можно было попробовать написать ему. Но толку от этого будет как от быка молока. Сюда, на место, где Мегарис пыталась справится с головокружением, он вряд ли сможет апаратировать. А вообще... Она мельком посмотрела на свои руки. Да она перо в руках не удержит. Змей шептал ей, что осталось немного. Что она справится. Но она не справится, просто потому что не знает, куда трансгрессировать с ужасной раной так, чтобы ей сразу же оказали медицинскую помощь. Из головы как-то вообще вылетело, что она на секундочку связана кое с кем жизнями. Сейчас главным приоритетом было не умереть в Запретном Лесу. Она столько раз бывала тут и оказывалась в глубокой заднице, что умереть на шестом году обучения будет самой глупой смертью. Она вперые была тут. Запретный и обычный лес отделяла прозрачная стена. Рука через неё проходила как через воду. Змей шептал, чтобы она поскорее уходила, но сознание уже конкретно подводило и держалась она на какой-то невиданной никому силе. Поттер вдруг поняла, что так хочет спать. Пять суток, не меньше. Ей не хотелось ничего кроме того, чтобы просто уснуть хотя бы где-то. – Мегарис, – этот голос ей по ночам снился и видимо будет сниться ещё очень долго. Поднятая для шага нога зависла в воздухе. Со вздохом облакачиваясь на дерево, половина которого было за барьером, она проморгалась, пытаясь прийти в себя. Мужчина стоял в десяти шагов от неё, смотря на неё с улыбкой и пряча руки за спиной. – Я не думала, что ваше «пока что» растянется всего лишь на неделю, – прошипела она. Голос жутко подводил, но ей было плевать. Острое желание спать никуда не исчезло. – Планы поменялись, – спокойно выдал он, расцепляя руки. В его руках блеснуло начищенное древко палочки. – Пускай ты и отдала мне диадему, я всё равно... – Какую диадему? – Перебила она, очень медленно разворачиваясь и упираясь спиной в дерево. На левой руке остались следы от коры, к которым было больно прикосаться, но всё же она полезла именно этой рукой в карман, вытягивая оттуда украшение. Точно такое же, как она отдала ему. Точно так же завернуте в марлю и всё такое же прекрасное. – Эту, что ли? Она рассмеялась. Почти сразу закашлялась от боли, но его лицо того стоило. Глаза его побогровели от едва сдерживаемой ярости, которая росла с каждым словом Мегарис: – Ты спалил сам себя. Знаешь, я знала тебя. Даже то, что я никогда не видела тебя в этом обличье всё, что ты делал указывало на тебя. Когда я поняла, что диадема принадлежит Кандиде, было уже не так сложно. Ты ведь спёр две реликвии, мог спереть и третью. Только мне одно не понятно – создание крестражей отбивают память? Почему ты не мог вспомнить, какой именно крестаж оставил в Хогвартсе, м? – Как давно ты поняла кто я, девчонка? – он не сдвинулся с места, но его глаза продолжали следить за её рукой, которая устало размахивала диадемой в воздухе. – Через минут пятнадцать после того, как ты трансгрессировал, – не стала врать она. За спиной Волдеморта из тумана выплыла Араминта в своем теле и со своей палочкой, которой быстро чертила в воздухе слова, которые так нужны были Мегарис: «Иди через Францию. У Рено есть доступ к нашим каминам.». – Ты сделал большую ошибку, когда доверил мне принести тебе что-то подобное. У меня жуткий фетиш на всякие блестюшки. Издевалась. Конечно, она издевалась. Но, Мерлин, как было приятно наблюдать за его физиономией... – Отдай мне диадему, – он сделал шаг к ней, но она отступила, проходя через барьер. По ощущениям было, будто тебя действительно обволакивает вода. Ноги предательски подогнулись, но она не упала. Лишь пошатнулась, успев схватиться за какую-то ветку. – Счастливо, – прошептала она, улыбнувшись ему так, как он улыбался ей. Нагло и без капли сожаления. Последнее, что она услышала перед тем, как воздух вокруг крепко сжался, второе непростительное, громко сказанное Араминтой.