Сторона, которая всё сломала.

Голова кружилась. В глазах темнело. Руки были по локоть в крови. Она чувствовала, как кровь струями стекает вниз, не смотря на то, что рука продолжала давить. Мегарис то и дело посматривала назад, чтобы убедиться в том, что с неё в прямом смысле не капает. Она не видела людей. Они расплывались в мутные, разноцветные пятна, лишь иногда, на несколько секунд, становясь чётче. Маги огибали её сами, оглядываясь на шатавшеюся во все стороны фигуру. Капюшон закрывал только приметные волосы, а тень от него падала на ее лицо. Её рано или поздно должны были узнать, но ни к чему хорошему это не приведет. По всему коридору расхаживали прыщавые парнишки в серых, помятых костюмах, выдавая всем листовки, где была распечатана фотография Мегарис, а внизу была большая, красная надпись «ПРЕДАТЕЛЬНИЦА». Новость в Магической Британии разлетелась на удивление быстро, а значит информация от Волдеморта просочилась в люди давно. Ни иначе как ранним утром. Оставалось только догадываться как скоро известие дойдет до Америки, а там уже и до Геллерта, которому если она и хотела, была не в состоянии написать. Казалось, она держалась только на магии договора, в которой в ней осталось ничтожно мало. Она потратила всё на адский огонь, а «развлечения» в Выручай комнате только усугубляли ситуацию. Мегарис очень хотелось уснуть. На пару часов, просто, чтобы отдохнуть. Но пара магов уже косо на неё посмотрели, значит спать и останавливаться было нельзя. В толпе она заметила фигуру Миссис Забини. Идея подойти к ней быстро отлетела. Она и так достаточно подставила друзей во всей этой ситуации. Нельзя, чтобы и так не маленькая проблема, которая крутилась вокруг Лавгудов и Забини, стала ещё больше. В министерстве был камин. Он был международным. С помощью него можно было оказаться где угодно. Такой не будет расположен в обычной таверне, по типу Дырявого Котла. С помощью него и возможно было скользнуть во Францию. Поттер не могла трансгрессировать, как сделала это в лесу. Вообще, этой технике она училась, можно сказать, сама, между серединой января и концом февраля, так как была несовершеннолетней. В этот раз получилось у неё не плохо, учитывая, что после уроков Геллерта она ещё долго практиковалась в Визжащей хижине, пытаясь доучиться, перемещаясь с первого на второй этаж. Если она трансгрессирует сейчас, магия, как по щелчку пальцев исчерпается вовсе и ещё повезет если Мегарис вообще трансгрессирует в нужное место. У камина никого не было. Он отличался лишь тем, что его огородили черной лентой. Его не охраняли, хотя к нему всегда должен был быть специальный пропуск. Появляться в министерстве чужой страны было строго запрещено без разрешения от обоих министров. К нему даже не приближались, а Мегарис догадалась, что тот кто пройдет без разрешения, получит не маленький штраф. Ей это не грозило, так как по ощущениям она умрет примерно через минут семь. Приближаясь к ограждению, она попыталась прикинуть как лучше перелезть через ленту. Снизу или сверху при этом не сделав ране хуже. Был ещё вариант потихому расплавить ленту одним касанием. На это ей хватит сил. Она вздрогнула, когда змеи на голове зашевелились. Их было не меньше шести в волосах и не меньше четырех по всему телу. На шее, руках и ногах. Они были везде, шипя ей что-то и переговариваясь между собой о том, что девчонка совершенно их не слышит. Она слышала, но язык до того заплетался, что она даже была не уверена в том, что скажет что-то на серпантьяго. Почувствовав, как одна из рептилий скользит к концу рукава левой руки, она резко согнула локоть. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел тут змей – загрызут. Всё же приняв решение просто перелезть снизу, она с еле слышным стоном нагнулась. Не оглядываясь, так как знала, что это затормозит её, она пошла по направлению к чаше с порохом, которую не прикрепили, как обычно, к самому камину, а поставили на гладком, черном столе с изогнутыми ножками в нескольких шагах. По привычке, которую она про себя называла «каждые десять минут, успокойся уже», Мегарис опустила руку в потайной карман. Блокнот был горячим, но на это могло быть много причин. Узнать не представляло возможности, так как она начинала ощущать за спиной взгляды. Холодное серебро попалось под руку совершенно неожиданно, пока она открывала чашу, пачкая крышку в крови. Мегарис закусила губу, отдергивая пальцы от диадемы. Их жгло нещадно, но следов не осталось, как и в прошлые разы. Если признаваться честно, как только Мегарис узнала, что это за корона, ей даже мысли не пришло, чтобы отдать её. Когда она удостоверилась, что это ещё и крестраж, так она вообще ходила и расхваливала себя весь день. Мысленно, конечно, но это ничего не портило. Диадема всегда была с ней. Она знала, что Волдеморт может догадаться, что она подсунула ему подделку, сделанную с помощью Джеменио и накачав его самой безобидной темной магии, за которую часто снимали баллы у второкурсников. Мегарис до сих пор, даже сейчас, вздрагивала при мысли о том, как сильно рисковала Гарри. Набрать горстку летучего пороха она успела, но с места двинуться ей не дали. Чья-то рука сомкнулась у неё на плече. Поттер дышала тяжело, еле держась на дрожащих ногах – это можно было заметить невооружённым глазом. Сладкий голосок так резанул по ушам, что Мегарис почти завыла: – Мисс? Вам плохо? Для перемещения в Святой Мунго не нужно использовать международный камин, – Поттер её не видела, но она прекрасно знала, что Амбридж улыбалась. Она всегда улыбалась, видя как другие страдают, даже если человек уже видит свет в конце туннеля. Поттер не отдавала себе отчёт в действиях. Она развернулась к ней, оглядывая с ног до головы. Всё те же розовые туфельки без каблуков, всё то же розовенькое, вязаное платье и всё тот же розовый берет. Улыбка на лице Амбридж застыла, а через несколько минут вовсе сползла. Лица у обеих ожесточились практически в одну секунду. Вряд ли кто-то ещё видел лицо Мегарис, но зато она видела как охрана подобралась ближе, видя заминку в разговоре волшебниц. Воспользовавшись ещё не совсем спавшим замешательством со стороны Долорес, Поттер резко двинула плечом, высвобождаясь из хватки. Медленно шагая спиной к камину, она спокойно сказала, чувствуя, как порох потихоньку сыпется сквозь крепко сжатый кулак: – Пошла нахуй, розовая жаба. Она даже представить себе не могла, как мечтала это сказать прямо ей в лицо. Огонь охватил её прежде чем охрана успела схватить её за полы плаща, которые взметнулись в воздухе, когда она резко откинулась назад к камину. Её выкинуло в светлом, красивом холле. Тут была такая же суматоха, но интерьер значительно отличался. Белый мрамор просто идеально подходит министерству этой страны, а волшебники тут ходили чем-то довольные и достаточно приветливые. С ней поздоровались сначала на английском, а когда она не отреагировала, на русском. Мегарис на секунду растерялась, так и застыв в скрюченной позе. Почему она всё ещё была в сознании было просто загадкой, а после камина ещё и появилась тошнота. – Эм, здравствуйте, – она не стала поворачивается к женщине, которая через мгновение обошла её сама, пытаясь заглянуть в лицо Поттер, которая низко опустила голову. – Мне нужен Эрве Рено. Сейчас же. – Я проведу вас, только... Мерлин! Вы..вы.. Мегарис скосила глаза с туфель женщины на пол. Конечно, на белом кровь была заметнее. Поттер подняла глаза. На них не обращали внимание, уткнувшись в бумаги или просто идя туда, куда им нужно. Когда женщина, которая Мегарис вдруг почудилась очень знакомой, развернулась, чтобы кликнуть врача, Поттер схватила её за руку, приставляя окровавленный указательный палец к губам. – Вы Делакур? Мать Флер? – Выпалила Мегарис, пристально разглядывая волшебницу исподлобья – всё ещё боялась, что новость про неё разошлась уже везде. Когда та настороженно кивнула, всё ещё смотря на рану девочки, та вздохнула: – Миссис Делакур, послушайте. Мне очень нужен Рено. Не нужно никого звать, у меня нет на это времени. Просто отведите меня в его кабинет, прошу. У матери Флер был не так заметен акцент – это Мегарис отметила сразу. Та скорее всего как раз тем и занималась – встречала волшебников из других стран или городов, помогая им ориентироваться. Делакур пыталась всё делать аккуратно и медленно. За руку взяла её почти невесомо, а шаги у неё были мелкими. Мегарис сама была не против идти в таком темпе, но время поджимало. Черт знает, насколько быстро можно выяснить куда по камину отправился волшебник. А они пока что отошли только на шагов 15 от места появления Мегарис. Поттер не запомнила дорогу. Мысли путались всё больше, а ещё она в паранойе залезала мокрыми пальцами в карман каждую минуту, не доверяя уже даже Миссис Делакур, которая наоборот обходилась с девушкой как со стеклянной. Она держала глаза полузакрытыми, надеясь на то, что ей не дадут врезаться в какую-нибудь стенку или важную шишку, но пока что всё шло относительно хорошо, не считаю тупую боль в области раны. Мегарис не могла точно сказать болит впринципе от пули или из-за того, что она жмёт на кожу, пытаясь хоть что-то сделать. Было неважно. Было просто очень плохо. То, что её начинало трясти она заметила не сразу. Изо рта тоже начала стекать кровь, которой Мегарис буквально давилась, выплевывая на подбородок густую кровь. Утирая её рукавом, подсознательно она уже ни на что не надеялась. Змеи, что-то шипели ей, Делакур что-то говорила, но она не могла. В ушах будто была толстая пленка, которая не пропускала нормальный звук, лишь какой-то бормотание. Далёкое и непонятное. – Эрве! – имя сказанное Делакур всё же донеслось до неё. Оно показалось ей спасительным воздухом. – Тут девочка! Она хотела видеть тебя, но... – Какого черта! Она же еле живая! Крики раздражали. Они долбили по голове, как кувалда, а боль в области затылка казалось росла ещё больше. Она больше не чувствовала магию. Та будто испарилась, а на деле же все её остатки пошли на то, чтобы держать Мегарис в сознании, но кажется уже и это ей не поможет. Ещё раз прокашлившись кровью, она постаралась сделать шаг, постепенно выбираясь из крепкой хватки Делакур. Уперевшись на темный стол руками сплош в крови и лесной грязи, она постаралась открыть глаза, но это только добавило боли в области затылка. Дышать становилось труднее. Попытки достать чертов нож наверняка выглядели жалко, но надо же было как-то объяснить. Нашарив лезвие и легонько, чтобы оно не вапало из слабых рук, сжав, она показала мужчине рукоятку, где был выточен знак Даров Смерти. Рено резко втянул воздух, поднимая на неё взгляд. – Пожалуйста, – проскрипела она, бессильно роняя руку на стол. – Мне надо туда. Мне там помогут... – Ты бредишь, – Рено говорил уверенно, но с места для помощи не сдвинулся, рассматривая зажатый в руках клинок. – Ты не доживешь. Делакур... – Сейчас же! – Этот крик всё, на что хватило Мегарис. Она снова закашлялась кровью, на этот раз чувствуя как дрожит. Следующие реплики были тихими, почти шипящие, будто она говорила на вечно еле слышным серпантьяго. – Вас не погладят по.. головке если я умру. Я представляю слишком.. большую ценность там.., поэтому уж лучше делайте как говорю... Возможно, было бы действительно лучше, если бы ей дали хотя бы кроветворное, но она понимала, что рядом с Геллертом если ни кровь, то магия, которая поддерживает её жизнь, восполнится. Тем более, пока они найдут это отвратительное зелье... Ей почти запихнули в руки порох. Слова на Рено произвели достаточное впечатление в плане страха. Он боялся Грин-де-Вальда и даже если слова Мегарис были сравнимы с угрозами первокурсника, проверять он не очень то хотел. Если девушка оказалась бы права и умерла в кабинете Рено, пока он упрямствовал, неизвестно что могло бы произойти. Делакур из кабинета выпихнули. Это был не шумный коридор министерства, где черт услышишь, что сказал волшебник при перемещении. Никому не следовало знать куда направляется Поттер. Камины имеют очень странное свойство буквально выплевывать всех, кто неуверенно стоит, когда перемешается. Ноги у Мегарис были ватными и она даже не поняла, когда огонь вышвырнул её за пределы камина, не позволяя просто стоять и облакачиваться на стенку позади. Она упала сразу же, больно ударившись плечом об камень и больше не пытаясь подняться. Даже если это был не Нурменгард, уже ничего нельзя было сделать – Поттер умрет в ближайшие три-четыре минуты. Глаза закрылись сами собой, она больше ничего не видела и не слышала. Лишь местами чувствовала, как змеи сползают с её конечностей. Кто-то прикасался к ней. Неаккуратно и быстро. Она не понимала, что с ней делали – оказывали помощь или добивали. В любом случае это не имело значения. Она умерла через каких-то жалких сорок секунд.