Качели

      Очередной учебный день окончен. Было решено направиться к стенду, на котором вывешивали расписание занятий и замен — посмотреть, не преподнесли ли ученикам на завтра какого-нибудь, приятного или не очень, сюрприза. Удовлетворившись отсутствием непредвиденных перестановок, я достала из рюкзака лёгкую мятую куртку, набросила на себя и, не застёгиваясь, вышла на улицу, быстро зашагав в сторону автобусной остановки.       И без календаря было легко понять, что на дворе ноябрь: серое небо с тёмными островами тяжёлых туч, прохладный ветер, оголённые деревья, пожелтевшая и высохшая трава, дыхание людей и выхлопы автомобилей, оставляющие после себя полупрозрачные облачка пара. Снега до сих пор не было, что не совсем типично для этого региона.       В последние лет десять погода какая-то неадекватная. То наводнения, то засухи, то снег в мае, то голая земля под Новый Год, то весенняя жара, то в июне ходи в куртке. Безобразие, подлость и ничтожество. Тлен.       В этот раз осень выдалась довольно тёплой, но теперь, наконец-то, температура упала ниже нуля по Цельсию. Что-что, а прохладу и даже мороз я всегда очень любила.       Не будь летом каникул — я бы пожелала, чтобы лета не было вовсе. Так ли уж страшна ядерная зима? Заговор летолюбов, стопудово.       Каждый учебный день проходил одинаково. Подъём в шесть утра, какое-то приведение себя в подобие чистоты и порядка, часовая или около того поездка на забитом людьми автобусе, шесть-семь часов занятий и путь домой, где всё было так же однотипно и отработанно. С десяток часов чтения, игр, музыки, фильмов или видеороликов — просто чтобы как-нибудь отвлечься от того, что утром опять переться чёрт знает куда, а потом ещё и возвращаться.       Выходные не отличались от будних дней. Вернее, один-единственный выходной в неделю. Четырнадцатичасовой сон компенсировал скопившуюся усталость. В обычные дни я старалась не ложиться как можно дольше, вырвать у самой себя побольше свободного времени. Приводило это к тому, что спала я по пять часов в день. Чаще четыре.       Прошлый опыт натолкнул на необходимость отказаться от еды перед поездкой. Поэтому до получасового обеденного перерыва я обходилась, в лучшем случае, стаканом воды.       Всё это сказывалось на моём состоянии: под глазами утвердились заметные серо-фиолетовые круги, часто дрожали руки, иногда кружилась голова и болели глаза. От своего недуга, заставившего меня уйти в академ, я до конца не оправилась, так и не восполнив потерянные тринадцать килограммов веса. Обнажая тело и готовясь залезть под душ, я всегда сперва осматривала себя в зеркале, обращала внимание на плоский, даже чуть впалый живот, явно проглядывающиеся рёбра и остатки мышц, в основном сосредоточенных в ногах и, в меньшей степени, руках.       А пару лет назад я, наверное, была ничего, помощнее. Потаскало меня.       В коллективе я заняла неясное положение. Моими основными собеседниками были те, кто подсаживался ко мне — это был либо Никита, либо кто-нибудь из регулярно опаздывающих в его отсутствие. А отсутствовал он часто, предпочитая навёрстывать упущенное на итоговых занятиях каждого месяца. Насколько мне известно, у него была какая-то работа. Или нет. Мы особо не общались, сидя плечом к плечу, но занимаясь каждый своими делами.       Вне стен учебного заведения я почти ни с кем не контактировала. Примерно так же было и в школьные годы — меня по-своему ценили как человека, способного помочь почти с любым предметом, да и просто поговорить-повеселиться. Но позвать погулять или просто пообщаться вне школы — такое случалось лишь несколько раз за все девять лет. С другой стороны, я никак не стремилась к этому, не стремлюсь и сейчас. Все знакомства со сверстниками в моей жизни начинались не по моей воле, мной никак не поддерживались.       А что мне, подходить и говорить с ними? О чём? Они не нужны мне, а я — им. И интересы наши слишком разные. Только стоять у ближайшего магазинчика, сбившись в кружок, и перекусывать в длинном перерыве, обсуждая всякую фигню, иногда смешную.       Пока я думала о том, как незаметно и размеренно прошли уже два с половиной месяца, с неба начал падать снег, первый в эту осень. Сперва совсем мелкий, он скоро превратился в подхватываемые ветром крупные хлопья, слой его на земле и асфальте рос на глазах.       Ну, хоть какое-то приятное разнообразие.       С каждой минутой ветер усиливался, а количество осадков — росло. Скоро всё моё лицо промокло, волосы накрыло настоящей снежной шапкой. Голова посвежела от напористо заполняющего лёгкие холодного воздуха, настроение из состояния «автоматон» перешло в состояние «чувствующий автоматон».       Из-за внезапно переменившейся погоды автобус задерживался. На остановке столпилось несколько десятков человек, среди которых были знакомые студенты и преподаватели. Кое-кто даже подошёл ко мне поближе. Никита. Осмотрев меня с ног до головы, он спросил:       — Не замёрзнешь? — сам мой сосед натянул шапку, почти накрыв ей глаза, застегнулся и заметно съёжился, контрастируя со мной, выпрямившейся, распахнутой, с покрытыми снегом головой и плечами, набитым капюшоном.       — Не, самое то, — ответив, я приподняла голову и стала смотреть в небо, на то, как снежные комки падали оттуда на дорогу, на людей вокруг. Даже не смогла сдержать себя и улыбнулась.       На этом диалог закончился, впрочем, мне и этого хватило на сегодня. Скоро подошла нужная Никите побитая маршрутка и, даже не распрощавшись, он отправился в свой путь.       Если он поговорить хотел, то так себе попытка разговор завязать. И что это был за вопрос? Замёрзла бы — застегнулась бы, накинула капюшон, нет? Это подкол такой? Насмешка? Наверняка. Ко мне и он иногда обращается за помощью, а только помоги — сразу видно, кто где срал. Остальные, наверное, туда же. Раньше я всегда боялась ссор, а теперь мне порой хочется, чтобы кто-то спровоцировал меня, чтобы можно было оправдать нанесённые ему увечья самозащитой. Лицемерные пустышки, все до единого. Мясо.       Вскоре подошёл и мой автобус, на удивление, почти незаполненный. Встав прямо напротив входа, у окна, я погрузилась в воспоминания о прошлых зимах. Об играх в снежки и «Царя горы» с мальчиками из класса, о «незаконных» вылазках на огромный платный каток, о том, как мы на все свои небольшие сбережения покупали петарды и фейерверки у не самых сознательных продавцов и взрывали всё, что находили, от бутылок и коробок до мусорных баков и пней.       Забавно. Я всегда предпочитала проводить время если не одной, то с мальчиками. Интереснее с ними было. Даже дралась иногда, до переломов и крови. Наверное, сестра моя была единственной девочкой, с которой я хотя бы изредка могла чем-то похожим заняться. Не считая побоев, конечно. Для меня она была похожа на хрустальную скульптуру — немногословная, сдавленная, вроде бы и подступиться хочется, но боишься опрокинуть и разбить, да хоть поцарапать. При этом, насколько мне известно, с другими она вела себя вполне обычно, с самого детства.       И сейчас, когда мы каждый день по нескольку часов находимся в одном помещении и регулярно видимся, друг для друга нас будто не существует. Ну, к этому я была вполне готова, когда съезжала с квартиры наших родителей. Если бы мама не названивала мне в конце каждой недели — я бы и с ней перестала общаться.       Добравшись домой и как обычно помывшись, переодевшись и поев собственноручно приготовленный обед, я устроилась за приставленным к плотно зашторенному окну столом со своим компьютером. В таком положении планировалось провести всё оставшееся до двух-трёх часов ночи время, не считая очевидных пауз для удовлетворения базовых нужд своего организма.       Пробудив ото сна своего «бога-машину» нажатием случайной кнопки на неновой клавиатуре, я по отработанной до автоматизма последовательности открыла окна и вкладки всех соцсетей и мессенджеров, в которых вела какую-то активность. И поначалу не встретив ничего интересного, остановилась на последней вкладке браузера. Непрочитанное личное сообщение.       Скорее спам, чуть менее вероятно — что-то унылое.       Это было сообщение от Светы.       Приятно иногда ошибаться.       Открыв окно диалога, я увидела его целиком:       14:07 «у тебя голова не болит?»       Не сразу поняла, что это значит, но память преподнесла мне отдельные образы с остановки, на которой я недавно ожидала автобус. Среди знакомых мне людей там была и Света, похоже, заметившая меня.       

«Господи, ты как моя мама.» 15:25

      Ответ не заставил себя ждать, хоть я и отреагировала с опозданием.       15:25 «она и моя мама тоже, так что я за неё!»       Вот только мать наша тоже меня порой донимает. А тут ещё и этот… «второй фронт».       Я изобразила лицо человека, подверженного пыткам, вскинув голову к потолку, и вернула взор на монитор, читая продолжение.       15:26 «серьёзно! носи шапку, заболеешь»       

«Я почти не болею. Точно не из-за холода.» 15:26

      Хотя, виски у меня иногда побаливают после таких прогулок с оголённой башкой. Только иногда. У меня есть предположение, что такое происходит лишь при повышенной влажности.       15:26 «а из-за чего?»       

«Тебе надо что-то?» 15:26

      Перечитав только что написанное, я успела пожалеть о том, что отправила сообщение.       Зачем так отрезать-то, тупица? Уже даже не стереть — она его прочитала…       15:27 «вообще да»       15:27 «нам же до экзаменов не так далеко»       Я сразу поняла, куда ветер дует. По нескольким предметам равных в группе мне практически не было, а в реальных, не «оценочных» знаниях — просто не было.       Да-да, я.       

«Гуманитарка тыща, техничка – две.» 15:27

      Она какое-то время не отвечала, начала писать и остановилась, а после этой заминки ответила:       15:28 «а если я друга приведу скидка будет?»       Тебе-то есть, кого приводить…       

«Так, всё, ладно, друзей мне не хватало твоих натаскивать. Чего надо?» 15:28

      15:29 «можно я завтра твои конспекты по физике заберу на день-два?»       Идея о расставании со своей, какой бы то ни было, вещью меня не особо воодушевляла.       

«А чего не сфотать? Я и сама могу тебе всё отправить.» 15:29

      15:29 «нет, я лучше перепишу себе чтобы всегда под рукой было. заодно запомню»       Никому другому я бы и в таком случае ничего не дала.       

«Ладно, подойдёшь завтра — напомнишь.» 15:29

      15:30 «а чего сама не подходишь?»       

«Да как-то повода нет.» 15:30

      15:30 «а нужен?»       Много думала и продолжаю думать над этим вопросом. Кроме «да» никаких убедительных ответов не находила пока.       

«Ну, вот, что мне — просто подойти и сказать «привет, как дела»?» 15:31

      Мы обе понимали, что речь идёт уже не только о конспектах.       15:31 «как вариант. для начала неплохо»       

«Чувствую сарказм.» 15:31

      15:31 «серьёзно, могла бы и с нами потусить»       

«А вы «тусите»?» 15:32

      15:32 «мы в кино были»       15:32 «и в кафе нескольких»       15:32 «и в боулинге»       15:32 «и в парке»       

«Я поняла.» 15:33

      И всё это — за два месяца? Я бы померла от перенапряжения после первых двух пунктов с условием, что в кино они ходили только один раз.       15:33 «алиса»       15:33 «а тебе бы куда хотелось?»       Никуда. Первым такой вариант приходит в голову. С другой стороны, сидит во мне чувство какой-то неполноценности. Особенно сильным оно стало в последние пару месяцев. Не только отчуждённость, иногда мне кажется, что приходится смотреть на себя со стороны, что из меня вырвали душу, что я играю в шутер от третьего лица.       Помню, как до поступления я представляла, какой может быть студенческая жизнь. Пусть и не институтская или университетская. Если в школе меня, вечно хмурую, тихую, либо грубую, лишь изредка весёлую, приняли не так уж и плохо, то как могли бы принять здесь? В конце концов, меня никто загнобить с порога не пытался. Даже за помощью обращаются. И говорят как с человеком.       Или взять Свету. Вроде, сёстры. Вроде, жили всю жизнь вместе, в соседних бетонных кубах. Возраст почти один, воспитывали те же люди. И у неё неплохо получается. Может, мне тоже попробовать? С ней сподручнее будет.       

«Даже не знаю, с чего начать…» 15:36

      15:36 «с начала и начни»       Следующие полчаса оказались посвящены написанию стены текста, повествующей о том, почему всю сознательную жизнь я не завожу знакомств, а они меня — вполне, что двигало моими действиями и бездействиями, лишь последние пару строчек я выделила непосредственно своим предпочтениям.       Не люблю все эти заведения. Думаю, было бы лучше просто вместе ходить, куда вздумается, сидеть, где придётся, бродить, говорить друг с другом. Кино я и дома могу посмотреть. Бесплатно.       Додумалась я также упомянуть о своём отношении к Свете. О том, как видела её зажатость и скованность, будто запуганность рядом со мной. В то же время боялась как-то навредить, обидеть. Но не думала, что смогу заинтересовать чем-то.       Она довольно долго читала и пыталась что-то написать в ответ. А потом просто позвонила. Сразу заставила чувствовать себя нелепо — можно же просто позвонить! А я «подалась в литераторы», как она, через хохот, сказала. Но в этом её смехе не было издёвки.       Слушать её — приятно. И как она смеётся. И как рассказывает всякое, что расскажешь не каждому.       До темноты мы болтали обо всём подряд. О том, что забавного недавно с нами случилось, что мы думаем о тех или иных общих знакомых по техникуму, как даётся учёба, как изменились за прошедшие с расставания почти полтора года наши музыкальные, литературные, иные предпочтения. Как нам живётся. Особенно её интересовало то, каково это — жить одной, делать всё самой, заботиться обо всём самостоятельно, считать родительские деньги и не потратить всё тут же на соблазнительную вкуснятину и красоту. И сидеть месяцами в одиночестве. И выглядеть «так», совершенно не запариваясь.       Я не совсем поняла её, на что получила пояснение. Вернее, описание своей неряшливости и безвкусности во всём, что касается одежды и внешнего вида.       Она, конечно, так это не называла. Но так я это восприняла.       «Взгляд ещё твой» — эту фразу я запомнила лучше всего. Раньше мне что-то похожее приходилось слышать, но я как-то не обращала внимания — давно это было.       Заметив, что на часах уже почти десятый час вечера, Света, сославшись на необходимость делать какое-то задание по какому-то там предмету, распрощалась со мной:       — Ты молодец, Алиса.       Я ничего не успела сказать в ответ. В голове проносились, один за другим, обрывки реплик, но никак не получалось собрать из них нужную. Так я и сидела минут пять, с телефоном у головы.       В первый раз мы вот так. За всю жизнь.       Такой долгий и откровенный разговор меня порядком вымотал — резко захотелось есть, а я ведь сегодня ещё ничего не ела, лечь на диван и уснуть. Налетела жажда. Лицо горело, на ладонях, ступнях и в подмышках выступил пот.       Первым делом — в ванную, умыться водой похолоднее. Облив лицо несколько раз и закрыв кран, я подняла голову к зеркалу.       «Взгляд ещё твой».       Я перекосила и расслабила лицо, выпрямилась, поводила глазами по отражению.       Губы, всегда чуть поджатые, общая бледность вкупе всё с теми же подглазными синяками и выпуклыми, чуть сведёнными бровями, длинный и немного выступающий подбородок. Высокий лоб. Вечно полуприкрытые, почти чёрные глаза довершали эту картину.       Всегда казалась себе обычной, ничем не запоминающейся, стандартной, серой, дефолтной. Даже кондукторы меня порой не замечают в полупустых автобусах, если я и стою посреди салона. Есть у моей непримечательности свои плюсы. Или все эти годы я лишь сама себе казалась невзрачной, а все остальные люди видели лишь этот взгляд?       На лице появился прищур, ротовые мышцы образовали совсем слабую, но влияющую на общее выражение лица, улыбку. Или ухмылку.       Видела я это выражение, но для того, чтобы оно само утвердилось на лице, нужно или напиться или… возбудиться как-то иначе. Тяжеловато специально держать его на себе.       Ещё какое-то время полюбовавшись своим лицом, я всё же решила отыскать чего-нибудь съестного и хотя бы немного развлечься перед тем, как отдаться короткому сну и вновь отправиться через утренний город на пары.       Увидимся, Света.